Жанр: Электронное издание
1rolstar
... от "веджвуда"
отвадить.
- Он что, сидел? - поинтересовалась Катя.
- Нет, ещё чего! Я себе босса знаешь как выбирал? По картотеке. Товарищи
из Конторы помогли. Чтоб не дешевка, не уголовничек, не педик, - перечислил
Кравченко. - Этот денежный и малограмотный. Лучше и не найдешь. Он меня за
эталон считает. Поэтому и по магазинам с собой таскает. Других охранников не
берет. Со мной советуется как и что. Только не всегда.
Тут пришли в "Эсквайр", он цап сразу красный пиджак - и на себя. Я ему
вежливо: "Василь Василич, это клубная вещь. Для прислуги, для крупье, вышибал,
барменов..." А он: "Броский больно. Идет мне. Я ведь брунэт". И галстук "в
собаках" пялит. Золотистый, от Рабана. Я чуть не шлепнул его там, ей-Богу. Уж и
кобуру расстегнул. - Кравченко любил подобные эффектные финты в разговоре. - Но
пожалел. Пусть. Пусть в красном "с собаками" ходит. Купчина все-таки, русский
бизнесмен, что с такого возьмешь?
- Вот он выгонит тебя, будешь знать, - смеялась Катя.
- Выгонит... К другому наймусь. Этих кретинов сейчас навалом. Они за жизнь
свою трепещут. Их вон отстреливают, как ворон по осени. А такого, как я,
поискать надо, Катенька, поискать, да... Это не какой-нибудь там затхлый князь,
это истинная, постсоветская аристократия. - Кравченко оседлывал свою любимую
деревянную лошадку. - Мой батька был генерал. Образование мне дал
дипломатическое, языкам выучил. Наши с тобой отцы, Екатерина Сергеевна, эта
партноменклатура бывшая, и есть единственная истинная российская аристократия на
сегодняшний день. Остальное все - лимита, мусор, дешевка.
Катя махала руками, морщилась.
- Правда, правда, - настаивал Кравченко. - Мы - потерянное поколение,
лорды в изгнании. Посмотри, где сейчас мои друзья - кто менеджер, кто охранник,
кто владелец мелкой фирмы. Такие орлы - спецы, дипломаты, офицеры, вышколенные,
выдрессированные, - и стали торгашами, коммивояжерами. О Господи! А деньги - не
те жалкие, что нам платят, а настоящие деньги - у каких-то кретинов
полуграмотных с наколками и вставными фиксами самоварного золота.
- Кому-то и таких, как вам, денег не платят, - возражала Катя.
- Да, вот именно! Вон твоим ментам. Это ж смехота! Мужики по пять раз на
дню под пули ходят, а им подачку бросают, чтобы с голода не передохли! И поделом
нам, потерянным, поделом лордам. Сами виноваты. Я, знаешь ли, Катенька, ощущаю
себя лишним на этом тухлом свете, как Печорин там, Рудин, Базаров.
- Базаров был нигилист и разночинец. И в аристократы не лез, - обычно
вставляла Катя, и разговор на этом заканчивался.
За завтраком она рассказала Вадиму обо всем случившемся. Услышав о
Колосове, тот скорчил двусмысленную гримасу.
- Опер этот что-то стал часто у тебя на языке вертеться. Колосов то.
Колосов се. Все знают, что ты неравнодушна к начальнику "убойного" отдела, не
надо так это подчеркивать, милочка. И очень даже зря. Да, да. Хам небось
порядочный и грубиян.
- Такой же, как и ты. - Катя знала, что спорить с Кравченко в таких
вопросах бесполезно. - Я тебе про смерть Светки толкую, а ты все какую-то чушь
несешь! Я сегодня на куртуазников иду, там парень один будет, который Светку
знал.
- Спал, что ль, с ней? - осведомился Кравченко, намазывая булку маслом.
- У тебя только одно на уме. Не знаю. Если да, то это даже лучше.
Информации больше. Он только хмыкнул.
- С кем собираешься-то? Со мной?
- А может, с Князем?
- Не получится. - Он с торжествующим видом откусил кусок булки и отпил
кофе из большой керамической чашки. - Князюшка совсем спятил, к тому же с тех
пор, как я намекнул ему, что ты спишь и видишь, как выскочить за его титул, он
тебя избегает.
- Я серьезно, Вадь. Хватит шутить.
- И я серьезно. Он спятил: поехал сегодня с утра пораньше осматривать
бывший особняк князей Мещерских на Пречистенке. Там сейчас какой-то банк. У него
дворец и в Питере, оказывается, есть - двадцать восемь парадных комнат да два
флигеля. Занимает его военный архив. - Кравченко добавил в кофе сахару. - С тех
пор как Геральдическая ассоциация подтвердила его титул, он заказал себе визитки
с гербом князей Мещерских, а теперь ещё грезит и о реституции.
Катя вздохнула - эти два оболтуса были неисправимы.
- Значит, со мной поедешь ты.
- А что мне за это будет?
- Ничего.
- Меня от поэзии тошнит.
- А меня иногда тошнит от тебя.
- Пригласи своего опера, а? - Кравченко подмигнул. - То-то рад небось
будет. Он кто по званию? Катя треснула его по макушке газетой.
- Оскорбление действием. Вечно вы меня бьете, не жалеете. - Он поднялся и
внезапно крепко обнял её. - О Князе даже и не мечтай. Он все равно сгинет у
людоедов в своем Мозамбике. Ну, ладно, я поеду к себе покемарю. А в шесть заеду
за тобой. Только надень красное платье.
Глава 3
ВЕЧЕР КУРТУАЗНЫХ МАНЬЕРИСТОВ
Публика встречала Орден Куртуазных Маньеристов аплодисментами. В этот
вечер в театральном клубе "Стойло Пегаса", расположенном во флигеле приземистого
особнячка на Тверском бульваре, собрались традиционные посетители, поклонники и
поклонницы, студенты филфака и Литинститута, молодые актеры, актрисы из
многочисленных студий, расплодившихся в 90-е годы в столице, как грибы после
дождя, окололитературные дивы, писательские жены и просто любители чудом ещё
сохранившейся изящной словесности.
Зал был заполнен до отказа, ко многим столикам придвинули дополнительные
стулья. Кате и Вадиму досталось место у самой сцены за столиком на двоих,
втиснутым в угол. Пробираясь к своему месту, Кравченко бурчал:
- Шумно, содомно, света мало.
- Не ворчи. - Катя, вытягивая шею, оглядывала зал, ища кого-нибудь
знакомого, кто мог бы указать ей актеров из "Рампы", а может, и самого
Лавровского.
- Ну и как ты собираешься найти его в этой толпе? - брюзжал Кравченко. -
Он блондин или брунэт?
- Откуда я знаю?
- А особые приметы?
- Прекрати.
- Что прекрати? Где же твоя оперативная сметливость, капитан Петровская? -
Кравченко отодвинул стул и усадил Катю, затем сел сам. - А хлебнуть-то тут
найдется?
- Ты ж, когда тренируешься, не пьешь, - съязвила Катя.
- Э, мелочи все это. - Он беспечно махнул рукой. - С моим Чучелом не пить
невозможно - председатель Лиги трезвости в неделю бы в ЛТП укатил. Я тебе не
рассказывал, как мы в бане парились, нет? - Он даже зажмурился от удовольствия.
- Поехали мы с ним на дачу. Он летом себе особняк на Рублевском шоссе отгрохал.
Ну, на природу сам Бог велел с телохранителем - как же иначе? Кругом враги,
рэкетиры, конкуренты недобитые. Прибыли, сторож уже "АОГВ" включил и баньку
натопил в пристройке. Чучело мое париться любит по-дедовски. Все эти новомодные
ванны с гидромассажем, джакузи там, душевые кабины, парные презирает. Русский он
или не русский?
- "Новый", - вставила Катя.
- Старый. - Кравченко усмехнулся. - Вот. Все шло сначала чин чинарем:
поддали пару, веники там, шерстяные рукавицы. Он на самый верх полез, на полок.
И млеет. Полежал-полежал. "Нет, - говорит, - все хорошо, а чего-то не хватает".
Вышел в предбанник и, пока я парился да мылся, так там нализался, просто жуть. Я
его из бани увести пытался, а он - ни в какую. Хочу, и все. Жал-лаю. Ну,
желаешь, и хрен с тобой. Я его оставил в парной, а сам оделся и пошел в дом. По
телеку как раз футбол начинался, чемпионат Италии. Первый тайм - 0:0 - нет моего
Чучела. Я в парную. Открываю дверь: каменка раскалилась уже, ни черта не видно
от пара, а полок пустой. Я обратно в дом - и тут нет. Побежал к сторожу. А на
дворе ночь, темень хоть глаз коли, снег валит.
Взяли мы со сторожем по фонарю и пошли обходить участок. Бродили, бродили,
насилу нашли. Сторож о него споткнулся - спит мое Чучело. Спит-храпит в сугробе,
в простыню завернулся. Мы его в дом, да шерстяным носком растирать начали, да
водки ему. Тут он сразу глаза открыл, глотнул, зашевелился.
Наутро протрезвел - ничегошеньки не помнит. Мы со сторожем ему все
выложили, он расчувствовался: "Мужики, жизнью обязан".
- А как он на улице очутился? - спросила Катя. Ей отчего-то стало жаль
кравченковское Чучело.
- Захотелось снежком растереться после парной. Вышел, да и носом в сугроб.
На ногах не стоял.
- И не обморозился?
- Не-а. - Кравченко покачал головой. - Другой на его месте давно бы дуба
дал, а ему все нипочем. Ну ладно, Кать, там у стойки, по-моему, рюмки звенят. Я
мигом. - Он встал и начал протискиваться между столиками к маленькому клубному
буфету, торговавшему спиртным.
Катя оглядела зал. Небольшая эстрада пока ещё пустовала. Орден Куртуазных
Маньеристов восседал за круглым столиком у самой сцены. В центре стола
красовалась ваза с фруктами, увенчанная крупным хвостатым ананасом.
Вдруг Катя облегченно вздохнула: вон и Ксеня со своим новым мужем. Ксеня,
гибкая, с длинной черной косой, похожая на цыганку, вот уже целый сезон играла в
"Рампе". Катя её видела в "Преступлении лорда Артура". Борис Бергман возлагал на
неё большие надежды и в своем мюзикле по мотивам бродвейских "Кошек".
- Ксеня, Ксе-ень! - Катя привстала и приветственно махнула рукой. Та
обернулась, близоруко щурясь, увидела Катю, шепнула что-то стриженому
худосочному парню в круглых очках с дымчатыми стеклами и заскользила между
столиками.
- Тоже выбралась? Молодец. Мы с Максом решали: ехать - не ехать. Даже
спички тянули. Выпало ехать. Я почти на всех их вечерах бываю. - Голос её был
звучным, грудным. - Ты с кем?
- С Вадькой.
- А-а. - Ксеня лукаво сощурила цыганские глазки. - Как тебе мой Максик?
- Чудный мальчик. Кто на этот раз?
- Шахматист. Двадцать шесть лет - уже метит в гроссмейстеры.
- Ты слизываешь интеллектуальные сливки, Ксеня. Счастливая. Ты про
Красильникову знаешь? Цыганочка кивнула.
- Бен звонил. Вот жизнь - дерьмо, а, Кать? Надо же так. Бен говорил, что
там с похоронами какая-то заминка. - Ксения пошарила в кармане просторного
черного блузона и вытащила пачку сигарет и зажигалку. Закурила. - Ребята деньги
собрали.
- Ксень, а Лавровский сегодня здесь? - закинула удочку Катя.
- Здесь. Они все за кулисами. Будет три миниатюры. Так, полный бред. Но
красиво.
- Ты мне его покажешь?
Цыганочка затушила в пепельнице почти целую сигарету.
- Конечно, покажу. Ничего мальчик. Только очень уж зациклен на собственной
гениальности. Да ты его и сама узнаешь. Он в одной из миниатюр Пьеро играет.
Вовсю под Вертинского стилизуется. Все его интонации взял. Только и
оригинальности, что балахон себе из оранжевого шелка заказал. А вон и твой
блондинчик идет, я исчезаю. Знаешь, на кого он похож?
- На Есенина. Ты ему только не говори, а то он бесится от этого, -
поспешно попросила Катя.
- И ничего не на Есенина, вот уж никогда б не подумала! - Ксеня подняла
соболиные бровки. - Он похож на Дана Ольбрыхского. В нем что, польская кровь?
Катя испуганно замахала руками. Кравченко подходил к их столику. В руках
он нес маленькую коробку конфет, бутылку шампанского и два бокала.
- Все, пока. - Ксеня легко вспорхнула со стула, одарила Кравченко самой
загадочной улыбкой из личного актерского арсенала и вернулась к своему очкастому
гроссмейстеру.
- Что за Василиса Прекрасная? - томно осведомился Вадим, откупоривая
бутылку. - Она меня боится? Я такой страшный?
- Это Ксеня. У неё муж ревнивый. Она дала мне нить, Вадя. Лавровский будет
в роли Пьеро. Кравченко поморщился.
- Господи Боже, третье тысячелетие на дворе. Марсиан ждут, инопланетян. А
вы все в декадансе своем, как в тине, барахтаетесь - Пьеро, Сюлли-Прюдом. Луна
на ущербе... У вас, мисс, глаза на затылке. И вообще, куда я попал? Фамилии-то
какие: Петровская, Лавровский. Мещерский - князь. У этой Ксени как родовое имя?
- Щепкина.
- Ну, ничего еще. А то мне как-то неуютно стало со своей хохляцкой
фамилией в этой изысканной компании. Хотя Щепкина - тоже имя знаменитое. Из тех
самых, что ли?
- Нет.
- Слава Богу.
На эстраде зажегся свет. Ведущий вечера под шумно-одобрительный рокот зала
прочел манифест Ордена. Затем на сцене появились несколько молодых актеров и
актрис, исполняющих миниатюру "Аполлон и Музы". Вечер начался.
- Кать, а на кой черт тебе этот Лавровский нужен? - осведомился вдруг
Кравченко.
- Но надо же узнать, как она попала на эту стройку, - ответила Катя. Ее
внимание было приковано к эстраде. По ступенькам поднимался её любимый Андрей
Добрынин. Он подошел к самому краю сцены и отчеканил:
Как тяжесть фасций несущий ликтор,
Ступает слава передо мной.
Зал загудел от удовольствия. Маньеристов слушали так, как меломан слушает
альт Гварнери.
Я тяжкий, мощный боа-констриктор,
Властитель влажной страны лесной
- А зачем тебе знать, Катенька? - снова спросил Кравченко. - Кой черт,
пардон за грубость?
- Но как же, Вадя... Боже, как он читает! Как же... Я в толк не возьму, зачем
её туда понесло.
- А если ты узнаешь, что это изменит? Добрынин читал уже новое -
"Циклопа": "Я ранен был в лицо на подступах к окопам..."
- То есть как - что изменит? - Катя бросила недоуменный взгляд на
Кравченко.
- А вот так. Светке Красильниковой будет лучше, если ты вдруг поднимешь со
дна её личной жизни какую-нибудь грязь?
Так сладок влажный хруст,
С которым шпага входит в напрягшуюся плоть,
Сперва вспоров сукно... -
читал Добрынин.
- Почему грязь?
- Репортеры обычно не берутся за раскрутку несчастных случаев, если не
чуют там какой-нибудь червоточины, - заметил Вадим.
Добрынин под шумные аплодисменты сошел с эстрады.
Катя обернулась к Кравченко.
- В этом деле я не чую никакой червоточины, - отрезала она.
- Да? - Он подлил ей шампанского.
- Да. Я просто хочу узнать, кто заявил в милицию о её пропаже.
Между столиками актер в опереточном мундире и актриса в платье тридцатых
годов танцевали брутальное танго. Добрынин сидел рядом с очень эффектной
женщиной. Катя наблюдала за ним. Кравченко проследил за её взглядом.
- Что, солнце русской поэзии? - спросил он ехидно.
- Солнце. Ты не смотри, что они дурачатся, шутят. В них, - Катя указала
глазами на столик Куртуазных Маньеристов, - может быть, в одних только это
солнце и светит.
- Светит, да не греет. - Кравченко скривил одну из своих обычных
двусмысленных гримас. - Но где этот чертов Пьеро? Половина одиннадцатого уже.
Долго это все продлится?
И тут на эстраде появился Пьеро. Под сильно стилизованным гримом Катя
никогда б не узнала Лавровского, даже если бы видела его каждый день. Густо
напудренное лицо, ярко накрашенные губы, глаза и брови - черные от краски. Он
кутался в просторный огненный балахон. Искусно имитируя голос Вертинского, он
спел несколько песен. Зал притих.
- Как его к нам затащить? - шепнул Кравченко. - Прямо со сцены, что ль? -
Он сделал вид, что хочет встать.
Катя поймала его за рукав пиджака. Вадя, хлебнувший шампанского, вполне
мог выкинуть какое-нибудь шумное коленце - в его синих глазах уже мерцали
опасные искорки.
- Тише, подожди. Мы его потом отловим. После вечера.
На эстраду стремительно взлетел Магистр Ордена Вадим Степанцов.
- О, тезка мой, - хмыкнул Кравченко. Он явно заинтересовался.
Не блондинка она и совсем не брюнетка,
Нет, Мальвина - особа особенной масти...
По залу волной прокатился восторг. Девицы, облепившие столики "на
галерке", взвизгнули.
Ты сбежала, Мальвина, ты скрылась, Мальвина,
Ты смоталась и адрес оставить забыла...
Степанцов был в ударе. Кравченко тихо поднялся из-за стола и вышел из
зала. Катя этого даже не заметила.
Я на днях повстречал дурака Буратино,
Бедный малый свихнулся на поисках кладов...
После "Мальвины" Степанцов читал много и охотно. Зал восторженно гудел.
Хлопали пробки, шампанское лилось рекой.
- Вечер в Византии! Последний вечер в Византии перед нашествием варваров!
- восклицал ведущий. Кравченко вернулся.
- Аида, Катька, иначе он сделает ноги, уже грим смывает.
- Ты его видел?
Вместо ответа он потянул её за руку. Катя с сожалением поднялась. Вадим
провел её по пустому темному вестибюлю, открыл какую-то дверь, и они очутились
на черной лестнице. Поднялись на второй этаж. В комнатке напротив лестницы
галдела "Рампа": музы в хитонах, танцовщица танго, ещё какие-то загримированные
актрисы.
- Это бабская гримерная, - шепнул Кравченко. - Мужики - следующая дверь.
Они вошли в освещенную комнату. У большого зеркала за столиком,
уставленным коробками с краской, сидел Пьеро. Он успел уже снять часть грима и
теперь намазывал лицо кремом.
- Привет, - развязно поздоровался Кравченко.
- Добрый вечер, вы.., ко мне? - Лавровский был удивлен.
- Здравствуйте, я Петровская, мне Борис Бергман поручил передать вам
плохую весть: Света Красильникова умерла. - Катя взяла сразу с места в карьер.
- Света? - Лавровский уронил на пол тампон, которым он размазывал по лицу
крем. - Умерла?
- Вас ещё не известили? - Это не стыковалось с первым заявлением, но Катя
этого не заметила.
- Нет. - Лавровский встал. - Значит, они нашли ее?
- Это вы заявили в милицию о пропаже? - допытывалась Катя.
- Я, я. Но где они нашли ее? Что с ней случилось?
- По всей видимости - несчастный случай, - пояснила Катя. - Ее нашли на
стройке.
- На стройке?! На какой стройке?
- На стройке в Каменске. Это за Кольцевой. В Подмосковье.
- Да знаю я Каменск. А как она туда попала? - В глазах Пьеро, обведенных
расплывшимися кругами сажи, была тревога.
- Никто не знает как. Бергман на вас надеялся.
- Борька... Но почему? Господи.., умерла. - Лавровский картинно заломил
руки. - Это вам в милиции сказали?
- Да. - Катя не погрешила против правды. - А как получилось, что вы
заявили? Вы куда заявление отнесли?
- В УВД Юго-Западного округа. Там со мной парень какой-то беседовал. Она
исчезла, понимаете?
- Когда вы видели Свету в последний раз? - Кравченко решил направить
беседу в более деловое русло.
- Седьмого февраля. Мы с ней в студии встретились.
- В какой студии?
- У Паши Могиканина. - Лавровский махнул рукой. - Он скульптор. Да ещё и
шизанутый. Света иногда у него натурщицей подрабатывала.
- Ну и?.. - спросила Катя.
- Ну, она должна была подыскать мне одну работенку. Сказала, вроде все
улажено, я тебе позвоню в среду. И не позвонила. Ни в среду, ни в четверг. В
пятницу я к ней домой заскочил. Звонил, звонил, дверь не открывают. А тут
Могиканин объявился: где Светка, у меня третий день работа стоит. Короче, мы
поняли, что её нет - ни дома, ни в студии. В "Рампе" никто толком ничего не
знал. Мы с ним подумали-подумали и двинули в милицию. Время-то сейчас сами
знаете какое. - Лавровский говорил все это быстро, без запинки. Потом он умолк,
вздохнул и спросил уже по-другому, трагическим шепотом:
- Похороны когда?
- Еще ничего не известно, - ответила Катя. - Там какая-то загвоздка со
вскрытием.
- А что, вскрытие будет? - испугался Пьеро.
- Естественно. По несчастным случаям всегда так, - вмешался Кравченко.
- Несчастный случай.., ну, ещё автокатастрофа, но стройка! - Лавровский
опустился на стул. - А вы, значит, Борькины знакомые? Что-то я вас в "Рампе" не
встречал.
- А я вас на сцене видела, - соврала Катя.
- Где?
- Ну, в этой, во французской пьесе...
- В "Слишком нежной коже"?
- Именно.
Пьеро слабо улыбнулся.
- Жаль, что мы познакомились при столь трагических обстоятельствах... - Он
вздохнул и картинно повел рукой. Катя обратила внимание, что ногти его
наманикюрены, как у женщины, и покрыты прозрачным блестящим лаком.
- Да, жаль. Ну, мы пойдем. - Она чувствовала, что больше ничего от этого
накрашенного павлина не добьешься. - Свяжитесь с Бергманом, пожалуйста. Он
просил.
Тут в дверь гримерной просунулся парень, игравший Аполлона. Как был, в
хитоне и лавровом венке.
- Толька, тебя к телефону. Аппарат внизу, в администраторской.
- Кто?
- Тип какой-то, сказал, насчет работы.
- Иду.., извините, я должен...
- До свидания, - попрощалась Катя.
- Актеришка, - ворчал Кравченко, когда они возвращались домой в его
"Жигулях". - И она с такой куклой спала? Ну и вкусы у вас, теток!
- Он талантливый, - молвила Катя. - Наверно.
- Талантливый! Хмырь в шелках. Еще на Вертинского замахивается! -
Кравченко в сердцах прибавил газу.
- Я в понедельник съезжу в Каменск, - решительно сказала Катя.
- Зачем?
- Так, узнаю кое-что. Результаты медэкспертизы будут готовы.
- Давность смерти-то там какая? - осведомился Вадим.
- Примерно две недели.
- Две? Брр! Там уже червячки давно завелись. Хотя нет, холодно же. На льду
мясо долго не гниет. Но все равно зрелище - дрянь.
Катя подняла воротник шубы. Ее клонило в сон.
ТАИНСТВЕННАЯ РАНА
В понедельник, однако, ехать в Каменск Кате не пришлось. "Голос
Подмосковья" срочно заказал статью в криминальную полосу.
- Ну, ты там чего-нибудь такого подкинь, покруче, - напутствовал её
редактор полосы. - Чтоб читателя до печенок пробрало.
И Катя, предварительно созвонившись по телефону, срочно отправилась в
министерство на Житную к замкомандира федерального спецназа.
Эксклюзивное интервью этот моложавый атлет-полковник обещал ей давно. А
тут как раз удачная операция подвернулась. В Мытищах спецназ вместе с областным
розыском взял банду Малахова, совершившую восемнадцать убийств водителейтранзитников.
Эту банду искали несколько месяцев. Вова Малахов, никогда принципиально не
использовавший при убийстве водителя огнестрельного оружия, а действовавший
подобно мяснику исключительно ножом и железной дубинкой, был обложен
сотрудниками милиции в квартире на шестом этаже дома на окраине Мытищ. У него
имелись два автомата, восемь гранат, и он намеревался дорого продать свою подлую
жизнь.
Спецназ брал эту квартирку, больше похожую на хорошо укрепленный дзот, по
всем правилам боевого искусства. Дверь вышибли кувалдой, в окна спустились с
крыши по специальным тросам. Малахова, собиравшегося попотчевать гостей
гранатами "РГД", прошили двумя автоматными очередями.
Спецназовец, несмотря на свой рост и саженные плечи, оказался кокетливым,
словно выпускница последнего класса. Он то и дело скромненько потупливал глазки
и смущенно басил, что "ничего там особо героического не было" и что "про это не
надо писать". Кате удалось разговорить его только после получасового увертливого
диалога, в котором она весьма талантливо разыгрывала преклонение перед
храбростью и отвагой полковника.
- А как часто вам приходится применять оружие на поражение? - вкрадчиво
задала она свой излюбленный вопрос.
Полковник тихо бубнил, что так часто, что и не сосчитать.
- И вы в них попадаете? - допытывалась она. Полковник был уязвлен в своем
профессиональном мастерстве. Как же, посмели усомниться - меткий ли он стрелок!
Да он из "Макарова" бьет десять очков из десяти, из "стечкина" девять из десяти,
из автомата "АКС" десять из... Катя добросовестно записала все его достижения.
- Несомненно, вы самый меткий стрелок, каких я только знаю, - сообщила она
с восторгом. - И вы, несомненно, попадаете в каждую живую мишень. Значит ли это,
что в конце операции всегда - летальный исход?
В глазах полковника мелькнуло сомнение.
- Ну нет, почему, мы, естественно, стараемся брать их живьем. Суд,
следствие... Правосудие, так сказать... - сказал он осторожно.
- А если они не сдаются, как Малахов? - полюбопытствовала Катя.
Полковник хотел что-то соврать, но гордость пересилила, и он ответил
честно:
- Если оказывают сопротивление с оружием в руках, тогда пусть пеняют на
себя: в расход, и точка.
- И правильно! - бессердечно подхватила Катя. - Всех бы этих гадов к
стенке, воздух бы стал чище.
Полковник оценил этот ход, кокетство его как рукой сняло. Катя была
вознаграждена: в течение часа он скармливал ей первоклассный материал о
мельчайших подробностях задержания малаховских подельников, а напоследок угостил
кровавой и красочной историей освобождения пассажиров "Икаруса", взятых в
качестве заложников в аэропорту курорта Серные Источники.
- Приезжайте еще, Екатерина Сергеевна, - пригласил он, когда Катя, окончив
все записи, убирала блокноты в сумку. - С такой прессой приятно общаться. С
полуслова все понимаете.
- Я же все-таки ваша коллега, - скромно похвалилась Катя.
- Вы аттестованы? - Лицо полковника изобразило живейший интерес.
- Да.
- А звание какое у вас?
- Капитан милиции.
- Приятно слышать. Очень приятно. - Спецназовец широко улыбнулся. -
Приезжайте. У нас тут много всего интересного бывает.
- Не сомневаюсь, обязательно приеду, - пообещала Катя и, поймав быстрый
взгляд полковника, достала из сумочки визитку. - Вот мой телефон. Может быть, вы
сами позвоните, когда случится это самое "интересное".
"Позвонит, и очень скоро", - размышляла Катя, шагая по Житной к метро
"Октябрьская". Она давно уже научилась распознавать то неуловимое движение
зрачков мужчин, когда он хотел и не решался продолжить приятное знакомство. "А
он ничего, храбрец, кажется. Впрочем, наверняка женат. Они все женаты до поры до
времени, - размышляла она. - Но в смысле источника информации - сущий клад. Надо
как-нибудь подъехать к нему с беспардонной лестью".
На улице было холодно. По площади, украшенной чугунным памятником, гулял
ветер. Катя постояла, поглазела на памятник, а затем юркнула в метро.
Мысли её уже витали далеко от спецназовца, и взгляд скользил по перрону,
заполненному людьми. Вдруг один пассажир, резко поменяв прежний курс, повернул к
Кате.
- Простите, девушка...
"Заблудился", - подумала она, окинув взглядом его сутулую фигуру в
поношенном пальто-пуховике.
- Мы не могли с вами где-то встречаться? - вкрадчиво осведомился он. - Вы
так на меня сейчас посмотрели...
"Все ясно. Уличный ловелас".
- Как я на вас посмотрела?
- Так. - Он неопределенно махнул рукой. - Меня зовут Венедикт Андреич, а
вас?
- Видите ли, Венедикт Андреич, - произнесла Катя громко, - я как раз
обдумываю, как мне отправить на тот свет одного типа. Вы на него поразительно
похожи. Смерть в виде несчастного случая в метро - как раз то, что надо. А вон и
поезд идет.
Венедикт Андреич пугливо отскочил от края платформы и засеменил прочь,
поминутно оглядываясь на Катю.
"Ну почему я его отшила? - думала она. - Потому что он одет недостаточно
модно.
...Закладка в соц.сетях
