Жанр: Электронное издание

Tureck33

сторінка №15

о распоряжений по телефону и быстро уехал.

Найдет ли он Баткина?

И все же, думал Турецкий, пациент скорее жив, чем мертв, или наоборот? На что
рассчитывать, на что надеяться? Как всегда - на лучшее, подразумевая худшее?
Возможно ли, чтобы взрослый, более того - пожилой человек натурально забыл о
своих прямых административных обязанностях, о науке, о деле своей жизни, о
заграничной поездке - и так ударился во все тяжкие?! Но ведь он, Турецкий, видел
пленку собственными глазами. Правда, там на лбу у Баткина все же не было
написано, что он собирается положить на нобелевскую церемонию изрядный болт, и
до вылета в Стокгольм еще оставалось некоторое время. На фрак он, однако же, в
результате наплевал.

Турецкий позвонил Будникову в институт. Тот неожиданно взял трубку сам. Голос у
Будникова был даже более хмурый, чем обычно.

- Анатолий Вячеславович, хочу попросить вас об услуге. Вы же можете провести
анализ некоего вещества, помните, вы говорили, что теперь есть возможность
делать это быстро?

- М-мм, - ответил Будников.

- Вам его привезут, я распорядился уже. - Турецкий решил благоразумно промолчать
о том, что фээсбэшная лаборатория пока что с анализом вещества, содержавшегося в
контейнере из-под "фуджи", не справилась. - Сколько времени это займет?

- М-мм, - сказал Будников.

- Анатолий Вячеславович, что-то случилось? - наконец сообразил Турецкий.

- Несчастный случай.

- С кем?! Когда и где?

- С Абашидзе. Его сбила машина.

- Он жив?

- Да.

- Абашидзе, кажется, работает в вашей лаборатории?

Молчание. Оно же - знак согласия.

- Ну вот что. Я сейчас пришлю своего сотрудника, никуда не уезжайте.

А. Б. Турецкому от М. С. Федоренко

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

об инциденте с сотрудником Института молекулярной биологии

Виталий Иосифович Абашидзе ехал сегодня на работу нетрадиционным способом.
Обычный маршрут его выглядел так: от своего дома на улице 1905 года,
расположенного возле самой станции метро, он с двумя пересадками доезжал до
станции "Молодежная", откуда каждый день ровно в 8.30 утра отъезжал автобус
"мерседес" Института молекулярной биологии. У Абашидзе есть машина, но ею, как
правило, пользуется жена, во всяком случае на работу Абашидзе неизменно ездил на
метро и автобусе.

Но сегодня автобус ушел без Абашидзе, что уже через час сильно отразилось на
настроении профессора Будникова и, как следствие, на его сотрудниках. И
немудрено. Как мне объяснили, Абашидзе был одной из ключевых фигур в
бактериологической лаборатории. Не то чтобы он был совсем уж незаменим, но еще
совсем недавно лаборатория функционировала как хорошо отлаженный механизм, где
каждый сотрудник занимался исключительно своей задачей, и незапланированное
выпадение любого звена было чревато серьезными последствиями как для темпа
исследований, так и для результатов конкретного научного цикла. Немудрено также,
что уже в половине одиннадцатого Будников был просто взбешен. Секретарша
Алевтина Михайловна Мордвинова безуспешно названивала Абашидзе домой. Ничего
подобного раньше не случалось. Абашидзе отличался завидной пунктуальностью.

В половине одиннадцатого (то есть за десять минут до вашего звонка Будникову) в
Институт молекулярной биологии позвонили из отделения "Скорой помощи" на улице
Заморенова, 27 (поликлиника No 220), куда Абашидзе попал с черепно-мозговой
травмой. Он был сбит неизвестным водителем предположительно между 8.05 и 8.13 на
Анненской улице. Что и позволило мне написать о "нетрадиционном маршруте".

Действительно непонятно, что его туда занесло - Анненская улица никак не
находится на пути следования в институт. Свидетелей происшествия обнаружить не
удалось.

Надежды на выздоровление пациента не было с самого начала. В заключении, как мне
сказали, будет однозначно написано: "травма, несовместимая с жизнью". Грубо
говоря, у Абашидзе была трещина в голове шириной с пачку сигарет. В 14.40
Абашидзе скончался. Перед смертью он пришел в себя и сказал только одно слово:
"Шестая". Ни врач и сестра, наблюдавшие за ним, ни жена с дочерью, приехавшие в
больницу в 12.30, не смогли объяснить, что это значит. На работе у Абашидзе я
решил перестраховаться и не задавать этот вопрос.

Жена Абашидзе, Нина Александровна, показала, что вчера вечером, около 22.00, у
ее мужа был телефонный разговор, после которого он очень нервничал и плохо спал.
Когда она спросила Виталия Иосифовича, в чем дело, он ответил, что у него
неприятности в лаборатории. Это, однако, не соответствует действительности,
потому что проф. Будников, который, естественно, находится в курсе работы
Абашидзе, ничего подобного припомнить не смог.

Прилагаю фонограмму допросов остальных сотрудников лаборатории.

No 1

В о п р о с. Назовите, пожалуйста, свою фамилию, имя, отчество, возраст,
занимаемую должность. Научную степень, если есть.

О т в е т. Сторчак Семен Соломонович, 50 лет, доктор биологических наук, зам зав
лабораторией.

В о п р о с. Как давно вы знали Абашидзе?

О т в е т. Пять... около шести лет мы вместе работаем в этой лаборатории.

В о п р о с. Охарактеризуйте ваши отношения.

О т в е т. Вполне дружеские.

В о п р о с. Абашидзе был замкнутый человек?

О т в е т. Я бы так не сказал.

В о п р о с. Посвящал ли он вас в свои проблемы?

О т в е т. Однажды. Проблема была личного характера, связана с его супругой и
женщиной, с которой у него был роман. Но это случилось полтора года назад и
давно закончилось.

В о п р о с. Насколько свободно сотрудники вашей лаборатории рассказывают в
своих семьях о работе?

О т в е т. Есть определенные ограничения. В моем доме, например, это вообще
никак не обсуждается.

В о п р о с. А в семье Абашидзе?

О т в е т. Ничего об этом не знаю. Понимаете, как-то странно обсуждать на
работе, что именно обсуждается в семье из того, что обсуждается на работе. Вы не
находите?

В о п р о с. Не замечали ли вы в поведении Абашидзе что-то странное последнее
время?

О т в е т. Виталий Иосифович был и без того человек эксцентричный.

В о п р о с. Что вы вкладываете в эти слова?

О т в е т. У него в темпераменте существовала какая-то аритмия. Едва ли это были
перепады настроения. По крайней мере, работу свою он всегда делал отменно. Даже
представить себе не могу, как мы без него теперь обойдемся.

No 2

В о п р о с. Представьтесь, пожалуйста.

О т в е т. Ирина Борисовна Вознесенская, старший лаборант, 27 лет, кандидат
биологических наук.


В о п р о с. Что вы думаете об Абашидзе?

О т в е т. Виталий Иосифович - замечательный человек. Это несчастье - это просто
ужасно, не знаю, что сказать...

В о п р о с. Какие отношения были у Абашидзе с Баткиным?

О т в е т. Как у всех.

В о п р о с. То есть?

О т в е т. Он им восхищался и гордился. Абашидзе - Баткиным, я имею в виду. Он
говорил, что Баткин - инопланетянин, что понять логику его мысли невозможно, но
она неизменно гениальна.

В о п р о с. А как Баткин относился к Абашидзе?

О т в е т. Довольно сдержанно. Он никогда никого не выделял. Кроме профессора
Будникова, разумеется.

В о п р о с. Не замечали ли вы, что Абашидзе в последнее время нервничал?

О т в е т. Он всегда нервничал.

В о п р о с. И во время работы?

О т в е т. Нет. Тут он был спокоен. В остальном все, что касалось реальной
жизни, любая аномалия приводила его в лихорадочное состояние.

В о п р о с. Вы давно работаете в лаборатории?

О т в е т. Два года. Я давно хотела сюда попасть, но это не так просто было
сделать. Наконец освободилась вакансия, отсюда ушел завлабораторией и все
остальные заняли следующие ступеньки. Кроме Сережи Борисова. Ему карьерный рост
до одного места.

В о п р о с. С Абашидзе вы были знакомы до того, как пришли в лабораторию?

О т в е т. Нет, мы познакомились два года назад.

В о п р о с. Вы знаете его семью?

О т в е т. Формально.

В о п р о с. Что вы думаете о его жене?

О т в е т. Истеричка.

В о п р о с. Вот как. Вас связывали с Абашидзе личные отношения, не так ли?

О т в е т. Если вы об этом знаете, так зачем спрашивать? И потом, уже давно все
прошло.

В о п р о с. Как вы думаете, почему Абашидзе оказался на Анненской улице? Вы
знаете кого-нибудь, с кем он мог встречаться именно там?

О т в е т. К сожалению, нет.

Ай да стажер, подумал Турецкий, лихо барышню раскусил. У парня определенно есть
нюх.

No 3

В о п р о с. Назовите свое имя и должность.

О т в е т. Борисов Сергей Васильевич, 31 год, лаборант.

В о п р о с. Научной степени у вас нет?

О т в е т. Кандидатская.

В о п р о с. А почему сразу не сказали?

О т в е т. Это имеет особое значение для следствия? У нас в институте докторов и
академиков человек двадцать, а уж кандидатов - как тараканов.


В о п р о с. Сколько лет вы работаете в бактериологической лаборатории?

О т в е т. Десять.

В о п р о с. Сколько сотрудников здесь за это время сменилось?

О т в е т. Я не отдел кадров.

В о п р о с. А за последние три года?

О т в е т. По-моему, ни одного. Ну если не считать, что ушел Линников, прежний
завлаб, и Будников занял его место.

В о п р о с. Вы знаете, почему он ушел?

О т в е т. Так Будников же его выжил отсюда, тоже мне, большой секрет. Старик
как-то пытался их мирить, а потом махнул рукой.

В о п р о с. Старик - это Баткин?

О т в е т. Ясное дело.

В о п р о с. А где сейчас этот Линников? Остался в институте? Насколько я понял
с ваших слов, Баткин к нему неплохо относился?

О т в е т. Линников наплевал на науку в нашем представлении и формате - и
правильно сделал. В результате вот у него-то и получилась карьера. А что теперь
будет с Будниковым - еще вопрос.

В о п р о с. Теперь - это когда?

О т в е т. Ну Баткина же нет.

В о п р о с. Вы полагаете, что он не вернется?

О т в е т. Откуда я знаю?! Фээсбэшники, которые нас инструктировали, перед тем
как в Стокгольм двойника посылать (тоже идиоты приличные, между нами), вообще
запретили о Баткине с кем бы то ни было говорить. А у нас ФСБ круче, чем
Генпрокуратура?

В о п р о с. А вы как думаете?

О т в е т. Мне плевать.

В о п р о с. А на что вам не плевать, Сергей Васильевич?

О т в е т. Ну есть пара формул в молекулярной биологии, которые меня занимают.

В о п р о с. Так кто теперь бывший завлаб?

О т в е т. Линников? Главный санитарный врач Москвы, хлебное местечко. Самое
смешное, что теперь-то у них с Будниковым никакой неприязни. Оно и понятно -
нечего делить.

В о п р о с. Вы работаете в лаборатории десять лет, а Ирина Борисовна
Вознесенская - гораздо меньше. Тем не менее она оказалась старшим лаборантом, а
не вы.

О т в е т. Ей надо в армии служить, там хоть погоны дают, сразу видно, кто есть
кто, вот она была бы счастлива.

В о п р о с. Вы бывали в семье Абашидзе?

О т в е т. Конечно.

В о п р о с. Что вы думаете о его отношениях с женой?

О т в е т. Она в нем души не чаяла, это точно. А он хаживал, конечно, налево,
все же южный человек, что ни говори, темперамент, но тоже, думаю, ее сильно
любил. А что, разве это не обычное ДТП?

В о п р о с. Водитель уехал с места происшествия.

О т в е т. Эка невидаль.


В о п р о с. А вы можете объяснить, почему Абашидзе, ни разу не опоздавший в
институт, оказался на улице Анненской? Это может быть связано с любовным
похождением?

О т в е т. Нет... Все же женщины в его галактике вращались гораздо дальше, чем
работа.

В о п р о с. Сколько времени занимает у вас дорога от дома до института?

О т в е т. Около часа. А зачем это?"

Прочитав сообщение помощника, Турецкий рассуждал так.

А если это просто случайность? Почему, если Абашидзе не поехал на работу, это
обязательно должно быть связано с нашим делом? Мало ли что может происходить с
сотрудниками лаборатории?! И что, это всегда теперь по определению будет иметь
отношение к делу Баткина? Но это же абсурд. Что, если через полчаса Слава найдет
Баткина, живого и невредимого (да хоть покалеченного на сексуальном фронте - на
здоровье, не жалко), - тогда окажется, что у страха глаза велики... Но если не
найдем Баткина? Если он пропал не просто так, не сам по себе, не случайно, а
намеренно, если его украли, сперли, похитили, слямзили, стибрили, спионерили,
скоммуниздили?! Тогда есть значительные шансы за то, что все события - звенья
одной цепи, пусть запутанной, замысловатой, но сплетенной единственным хитрым
пауком. И отмахиваться от них, - мягко говоря, неразумно. Как говорили раньше,
нас могут не понять.

Позвонил Меркулов;

- Чем похвастаешься?

Турецкий с облегчением рассказал историю Абашидзе. Хорошо, когда есть такой
громоотвод. Меркулов, против ожидания, выслушал ее с превеликим вниманием и
почти сразу спросил:

- А ты сам-то что думаешь по поводу этой цифры? Что он имел в виду?

- Я надеюсь, что-то связанное с работой. Поговорю с Будниковым - узнаю.

- Саша, извини меня, ты осел.

Меркулов крайне редко позволял себе перейти на личность, так что Турецкий не
обиделся, а обрадовался:

- Почему, Костя?

- Ты машины их проверил? У них есть машины, у его сотрудников? Кто из них на чем
ездит?

Турецкий хлопнул себя по лбу. Собственно, время даже не потеряно. Миша Федоренко
составил отчет только час назад, а сейчас пошел обедать. Турецкий спустился в
столовую, отыскал Мишу взглядом. Присел рядом:

- Ты не торопись, тщательно пережевывая пищу, ты помогаешь Генеральной
прокуратуре, понял?

- Понял.

- Но и не делай из еды культ, понял?

- Понял.

- Значит, так. Пообедай и выясни, кто из них на каких машинах ездит. Только
аккуратно. Возможно, Абашидзе пытался сообщить именно об этом. Если "шестерка"
объявится - сразу сигналь. И еще, позвони его жене, то есть вдове, извинись и
попроси о последних словах мужа никому не говорить. Вообще никому.

- Сан Борисыч... Он хотел сказать "шестая... модель"? Вы гений!

- Стараемся помаленьку, - поскромничал Турецкий.

В 15.35 начальнику МУРа сообщили, что двое молодых людей, снятых
видеонаблюдением на станции "Орехово" в прошлую пятницу в 22.27, опознаны. Ими
оказались восемнадцатилетний Бакчеев В. В. и двадцатилетний Климук И. В. Первый
- студент автомобильного лицея No 335, второй - безработный, недавно
демобилизовавшийся сержант срочной службы, которую проходил в Чечне. Оба - члены
ультраправой молодежной группировки "Соколы Отчизны", отпочковавшейся полгода
назад от "Русского национального единства". Фашисты доморощенные, короче говоря.


Вячеслав Иванович поинтересовался, откуда же такие точные сведения, и
выяснилось, что ночью того же дня Бакчеев и Климук были задержаны дежурным
нарядом милиции на станции метро "Бабушкинская" под командой сержанта Ландышева.
Там возникла драка, в которой принимали участие больше десяти человек. Бакчеев и
Климук придрались к трем темноволосым мужчинам с сумками, потребовали
продемонстрировать их содержимое, но надеялись, конечно, не на бомбу, а на чтонибудь
более практичное. Темноволосые отказались, возникла потасовка, в которую
оказались замешаны все бывшие поблизости. Бакчеева, Климука и еще одиннадцать
человек доставили на Енисейскую улицу, 23, - в Бабушкинский РОВД. Остальные
участники происшествия сумели скрыться. Уголовного дела, однако, заведено ни на
кого не было. Трое темноволосых мужчин, оказавшихся дагестанцами, были
оштрафованы, так как у них оказалась просрочена московская регистрация.
Откупились они, надо полагать, суммами гораздо более серьезными, чем номинальные
штрафы. В общем, всех милосердно отпустили, кого на следующее утро, а кого через
сутки. Видимо, предположил Грязнов, намяв перед тем хорошенько бока: не у всех
же деньги водятся. Сержанту Ландышеву объявлена благодарность.

Грязнов затребовал к себе рапорты милиционеров, участвовавших в задержании, и
все протоколы по этому делу. И... не получил их. Как выяснилось, начальник
Бабушкинского РОВД подполковник Кузнецов (Грязнов только хмыкнул, услышав эту
фамилию), срочно отбыл на лечение, а все документы оказались в его личном сейфе.

Взбешенный Грязнов с тремя оперативниками нагрянул к Кузнецову домой и
действительно обнаружил того поправляющим здоровье. Уже в 17.00 Грязнов в
сопровождении забегающего вперед Кузнецова прибыл на Енисейскую улицу. Документы
были представлены. Наметанным глазом Вячеслав Иванович определил, что Кузнецову
есть что скрывать. Грязнову показали тринадцать протоколов допросов задержанных
в метро, между тем из совокупных показаний стало ясно, что их было пятнадцать.
Кстати, среди тринадцати были две женщины - шестнадцатилетняя Матюхина Ю. П. и
двадцатитрехлетняя Шандыбина К. Т., судя по всему, начинающие проститутки. Это
уже о многом говорило и повышало шансы Грязнова.

- Подполковник, - добродушно сказал Грязнов, - у вас есть помещение для
приватного разговора?

- Мой кабинет к вашим услугам.

- Ваш кабинет может быть подготовлен еще к чьим-то услугам, о чем вы даже не
подозреваете.

- Ну... есть пустая камера. В подвале.

- Прекрасно, пойдемте. Будем с вами как Мюллер со Штирлицем, - хохотнул Грязнов.

Сопровождающие Грязнова оперативники - подвижные, улыбчивые ребята, вооруженные
автоматами "агран", - как бы случайно расположились в стратегических точках.
Один остался в кабинете начальника, ведя задушевную беседу с растерянным его
заместителем, второй - в коридоре, третий - при входе. В двадцати метрах от
входа был также припаркован джип "форд" с тонированными стеклами. Там в шапочке,
полностью скрывающей лицо, сидел Денис Грязнов с помощниками - Колей Щербаком и
Демидычем, готовыми (и способными!) по первому сигналу ворваться в отделение и
сделать все что угодно.

Тем временем в камере, служившей непонятным целям (здесь был один топчан, но ни
умывальника, ни туалета), поставили две табуретки. Грязнов попросил запереть их
снаружи. Сели друг против друга. Кузнецов смотрел настороженно, несмотря на
улыбку начальника МУРа. Он много чего о нем слышал, но вот так, лицом к лицу,
довелось столкнуться в первый раз. И, кажется, не в самой подходящей обстановке.
Но ничего, где наша не пропадала. Хмель давно выветрился.

- Хорошие часы у вас, Кузнецов. Кажется, "роллекс", - неожиданно сказал Грязнов.

- Да нет.

- "Роллекс", "роллекс", любезный, - настаивал Грязнов. - Посмотрите сами, вы
просто забыли.

Кузнецов изумленно поднял левую руку - часы были и правда ничего, нормальный
хронограф, "ориент", но никакой, конечно, не "роллекс", что за чушь! Он чуть
вывернул кисть, чтобы это увидел и Грязнов. Грязнов увидел и покивал
расстроенно:

- Не "роллекс". Ну надо же, как я облажался. А ведь по всему должен быть. Да
нет, вы шутите, дайте еще раз посмотреть...


Кузнецов машинально дернул рукой, и этого движения оказалось достаточно, чтобы
на ней щелкнуло кольцо наручников, а второе Грязнов тут же прицепил к ножке
топчана. Кузнецов застыл, притянутый к полу.

- Ну так вот, падла, что я тебе скажу, - сообщил Грязнов таким теперь голосом,
что Кузнецов невольно втянул голову в плечи. - Если ты мне сейчас не споешь в
подробностях, что случилось еще с двоими из той пятничной компании, то тебе
никто не поможет. Если я говорю "роллекс", значит, "роллекс", если он не на
тебе, то ком-то из твоих подчиненных, потому что в этом списке, - Грязнов
помахал бумагами перед носом подполковника, - не хватает человека, на которых
этот "роллекс" был и с которого вы его сняли. И еще кое-что. Будет лучше, если я
не успею назвать имя этого человека, будет лучше, если, еще не услышав это имя,
ты поможешь мне его найти. Это подчеркнет твою объективность и не позволит
уронить честное имя российского мента. А теперь, тварь, начинай бояться, время
пошло!

Грязнов играл ва-банк, он это прекрасно понимал. Но неужели чутье его подвело? А
если Баткина уже не было с этой шпаной на "Бабушкинской"? Судя по фортелям,
какие он выкидывал раньше, ведь запросто мог потеряться по пути.

Но Кузнецов как-то разом забыл, что он же, в сущности, тоже не мальчишка, а
хозяин этого самого заведения, что за стеной куча вооруженных людей, которые
подчиняются именно ему, что... да, в общем, все он забыл, настолько давно не
оказывался в столь унизительном во всех смыслах положении. Можно сказать, со
времен службы в славных наших вооруженных силах.

В результате задушевного разговора выяснилось, что подполковник Кузнецов,
пытаясь не осрамить славную чекистскую фамилию, отделил два дела от общей массы,
потому что двое пьяных бомжей, которые были чисто случайно задержаны с
остальными, отдали богу душу, к несчастью подполковника Кузнецова, прямо в
"обезьяннике".

Таки отлупили их здорово, понял Грязнов. Теперь он уже сам не знал, хочет ли он,
чтобы один из двоих оказался Баткиным. Не было такого приказа - найти живым или
мертвым. Был приказ - найти. И потом, как это Турецкому аукнется - еще
неизвестно.

В 16.30 Миша Федоренко выяснил, что все пять сотрудников бактериологической
лаборатории Института молекулярной биологии, включая уже покойного Абашидзе,
имеют "Жигули" шестой модели.

Оказывается, два месяца назад в результате удачно проведенной консультации с
одной крупной адвокатской фирмой Баткин сумел получить гонорар для своих
сотрудников. Лаборатория помогла адвокатам установить, что кровь на одежде
одного банкира, обвинявшегося в убийстве собственной жены, на самом деле лишь
высококачественный симулятор. Оправданный банкир был щедр, но лаборатория
Баткина - Будникова не имела права заниматься коммерческой деятельностью,
поэтому договорились другим образом. Себе Баткин машину брать не стал, а
продолжал ездить на японской развалюхе, а кроме того, в институте у него была
еще черная "Волга" для представительских выездов.

Все это само по себе, конечно, ничего не доказывало, но если догадка Меркулова о
"жигулях-шестерке" была верна, то наводила на подозрение. И таким образом,
подозревались все коллеги Абашидзе. У Турецкого эта информация вызвала
истерический хохот.

- Это будет дело нашей жизни, Майкл, - сказал "важняк", хлопнув его по плечу.

К 19.20, однако, реактивный Федоренко уже знал, что подозревать можно гораздо
меньшее количество биологов, потому что у троих из четверых имелось алиби и
никаких следов на машинах. Единственным, у кого алиби не было, оказался
Будников. Все остальные - Сторчак, Вознесенская и Борисов - оказались вне
подозрений. И Сторчак, и Борисов приехали на работу не в одиночку - оба заезжали
на своих "Жигулях" за коллегами, причем, согласно сложившемуся ритуалу, делали
это регулярно, не так уж много в институте было ученых на колесах. Вознесенская
накануне провела ночь в гостях (что также было подтверждено восемью
свидетелями), так что добиралась на работу общественным транспортом, причем была
в лаборатории уже в 8.00.

Что же касается Будникова, то между 8.05 и 8.13, когда был совершен наезд на
Абашидзе, руководитель лаборатории, по его словам, был в такси, в котором ехал
на работу. Номера такси вспомнить не смог, внятно описать водителя - тоже.

- Кажется, это был частник, - сказал Будников. - Я не обратил внимания:
продумывал текст выступления на Госсовете по науке и технике. Вообще-то, там
Николай Львович должен был быть.


А "Жигули" Будникова, по его словам, вообще угнали неделю назад, - так что не о
чем говорить. Проверили: действительно, шесть дней назад Будников заявлял о
пропаже автомобиля, который он оставил возле дома.

В 20.40 в присутствии понятых и самого Будникова Федоренко вскрыл гараж, в
котором стояла его машина в натуральную величину. В числе очевидных следов ее
сегодняшнего выезда в город были мокрые колеса, а также повреждение на носовой
части кузова. С Будникова была снята подписка о невыезде.

В 21.22 приехала бригада экспертов-криминалистов. Свое заключение эксперты
смогли бы дать в лучшем случае через несколько часов, но подъехавший по такому
случаю Турецкий позволил им не торопиться и отдохнуть перед завтрашней работой.
На самом деле у него уже не было сомнений в том, что при помощи именно этой
машины произошло убийство Виталия Иосифовича Абашидзе.

- С меня орден, - сказал Турецкий своему раскрасневшемуся помощнику.

- Я не гордый, - в полном соответствии с классикой был дан ответ, - я согласен
на медаль.

На самом деле Турецкому было не до шуток. Он не сказал Мише, что Грязнов взялтаки
след. И след этот очень дурно пах. Подполковник Кузнецов еще неделю назад
попытался предусмотреть все и сымитировать все законные действия. Он пригласил
репортера из "Московского комсомольца", который сделал фотографии трупов двух
бомжей уже на Люблинской улице - в здании судмедэкспертизы бюро Комитета
здравоохранения Москвы, в морг которой их перевезли.

И вот теперь Турецкий рассматривал эти жуткие фотографии в газете пятидневной
давности, присланной Грязновым. Даже если бы Турецкий знал Баткина много лет, он
бы не смог с уверенностью об этом сейчас заявить. Немудрено, что Баткина не
опознал по темному снимку никто из его многочисленных знакомых и коллег. То, что
было изображено в человеколюбивой газете "МК", на человека походило мало. И еще
"объясняющая" надпись: "Мужчина, 65 - 70 лет, славянской наружности, волосы
седые, рост 178 - 182 см, упал в обморок на станции метро "Бабушкинская". Через
несколько часов скончался от обширного инфаркта миокарда". Диагноз у второго
бомжа (кстати, возрастом менее 40 лет): роковой спазм сосудов головного мозга -
инсульт. Слава Грязнов высказался проще:

- Забили до смерти.

Грязнов не сомневался в том, что это Баткин: у одного из сотрудников доблестного
Бабушкинского РОВД, сержанта Ландышева, дома были найдены часы "роллекс". Утром
их можно будет показать дочери Баткина. Формально, конечно, этого недостаточно,
тем более что нет прямых доказательств, что часы были сняты с бомжа.

Или есть еще другие фотографии трупа?

Хотя Славка прав, какие могут быть сомнения, если тела уже успели оперативно
похоронить на Митинском кладбище. Спасибо, хоть не в крематорий отправили...

Итак, версия о похищении Баткина отпала, но добавить "слава богу" у Турецкого
язык не поворачивался, теперь только, положа руку на сердце, он признавался сам
себе, что не слишком-то в нее, эту версию, и верил.

Все равно придется требовать эксгумацию и делать повторную судмедэксперти

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.