Жанр: Электронное издание
Tureck33
...н здорово влип.
Не хуже, чем я. Я стволом показал ему, чтобы так и оставался по другую ее
сторону.
- Виктор, - сказал Босс. - Не понимаю, зачем тебе это надо? Я всегда знал, что
ты умен, да и сейчас в этом не сомневаюсь, но тут что-то не так. Если ты
открывал диск, то наверняка увидел, что ничего не понимаешь в его содержимом.
Пока что я открывал крышечку бензобака.
- А когда ты это понял, ты должен был с ним расстаться, а значит, вернуть его
мне. Ты знаешь, и сейчас ведь еще не поздно это сделать. Или... - Тут он
запнулся. - Или у тебя его все-таки нет?
Объяснять, что еще полчаса назад я и понятия не имел, что диск у меня в машине,
было бессмысленно и бесперспективно.
- Он у меня, и я его открывал, - поразмыслив, ответил я. Сейчас любые разговоры
значения не имели. Вернее, не несли повышенной смысловой нагрузки, но были тем
важнее, чем больше затягивали время. - Я действительно ни черта там не понял, но
посоветовался со специалистами.
Но Босс неожиданно вздрогнул, как от пощечины.
- Вот как, - сказал он. - Со специалистами... Где же ты их нашел?
- В компетентных органах, - снова брякнул я, сообразив, что выбрал верный вектор
нашей дружеской беседы.
- Значит, - медленно сказал Босс, - то, что про тебя говорил Жора, - это правда...
Про тебя и Альбину... Про органы ты врешь, конечно, но это твое дело. Все теперь
уже неважно. Главное, чтобы диск сейчас был при тебе. Я должен его вернуть. Он
ведь при тебе?
Я равнодушно пожал плечами. Понимай, мол, как знаешь. А сам лихорадочно
соображал. Диск уже был однажды продан Азиату, только Азиату он и нужен, не
надеется же Альбина, или тем более ее муж, в самом деле сделать это вторично. А
значит, для Босса этот долбаный диск - элементарная страховка его жизни... Мои
руки, как всегда, опережали голову, и пока я додумывал последнюю мысль,
оказалось, что уже направил на Босса ствол. Глаза не боятся - руки делают. У
меня собственные пословицы.
Но сделал я это так, чтобы те, за забором, ничего не видели. Со стороны - два
человека стоят по разные стороны автомобиля и дружески беседуют, а на самом деле
я навел на него ружье через открытую дверь машины, он до поры и сам этого не
знал, пока я не сделал знак рукой. Вот тут Босс здорово побледнел, а впрочем,
вру, я этого видеть не могу в такое время суток, но все равно был уверен.
- Снимайте пальто, бросайте его в машину.
- Что мне в тебе нравится, - сказал он, медленно раздеваясь, - так это что в
любых обстоятельствах говоришь мне "вы".
Я, не сводя с него взгляда, взял пальто, проверил карманы - ничего.
- Теперь пиджак.
- Холодно, Виктор, - заметил Босс.
Я покачал головой, и этого было достаточно. Он подчинился.
Краем глаза я видел, что Жора вышел из своей машины и присоединился к Азиату,
они что-то обсуждали, поглядывая в нашу сторону.
В пиджаке тоже пусто. Выходит, Босс по-прежнему не признавал оружия. По крайней
мере, в своих руках.
- Садитесь в машину... Теперь вылезайте через мою сторону.
Теперь я смотрел уже не на него, Босс в этой ситуации опасности не представлял,
он был деморализован, он находился между двух огней, и еще неизвестно, какая
сторона для него была страшнее. Вероятно, об этом он сейчас и думал.
А те, за забором, наконец разобрались что к чему, возможно, стимулом послужила
Альбина.
- Стреляйте же, придурки! - завопила она. - Стреляйте в него!
Первым, однако, выстрелил я, уложив длинного мордатого типа с "калашниковым". В
ответ раздалась стрельба, надо признать, достаточно беспорядочная. У нас за
спиной в доме полетели стекла.
Босс схватился за голову, а те попрятались за джип. Благо его величина это им
позволяла.
- Видит бог, я этого не хотел, - пробормотал Босс.
- Очнитесь же! - Я встряхнул его посильнее. - Это же она про вас кричала
"стреляйте в него"! Эта сучка хочет всех нас тут похоронить! Давайте в дом!
Пригнувшись, мы перебежали к крыльцу, хорошо, что дверь я не закрыл. Интересно,
слышит ли что-нибудь Гена в подвале, и если да, то что он себе вообразил?!
Впрочем, пожалуй, тут было не до лирических отступлений.
Альбина, к моему изумлению, резво бросилась к машине. Нетрудно догадаться, что
никакого диска она там не нашла.
- А ты - настоящий убийца, да? - завизжала Альбина, - киллер, да? Профи, да?
Надеюсь, я тебя больше никогда не увижу, козел вонючий!
Такой я ее еще не видел. Баба натурально брызгала слюной. И от этой стервы у
меня кружилась голова?!
- Да, такой, как ты, я больше никогда не встречу...
И я выстрелил в бензобак своей машины, у меня была слишком удобная позиция,
чтобы промахнуться. Не покривлю против истины, если скажу, что машину мне было
жаль больше.
Странно, я поймал себя на мысли, что никогда не видел, как взрываются машины. Я
видел десятки насильственных смертей, даже сам убивал людей в автомобилях,
расстреливал, сталкивал в воду, но всегда работал аккуратно и такого пламени мне
видеть не приходилось.
- Она была моей женой! - взвился Босс.
Пришлось ударить его прикладом, сейчас действительно было не до лирических
отступлений.
Я расхохотался и вскинул ружье.
Часть пятая ТУРЕЦКИЙ
Приемщица ателье "Юпитер-стиль" Докучаева С. В. вспомнила пожилого господина,
заказывавшего фрак в пятницу в середине дня. Он приехал на белой "тойоте". Фрак
стоил ему тысячу двести долларов, но пожилой господин заплатил половину, а на
следующий день должен был забрать выполненный заказ и доплатить разницу. Пожилой
господин приехал не один. То есть сперва он появился сам, но, после того как он
пробыл в ателье около получаса, обсуждая с мастером нюансы своего заказа,
появилась молодая особа, которая заявила буквально следующее: "Папуля, это
невежливо заставлять свою девочку столько ждать!" В предъявленной фотографии
академика Баткина приемщица Докучаева опознала пожилого господина, а в
предъявленной фотографии его дочери спутницу Баткина не опознала.
Кто бы сомневался!
Со слов Докучаевой был составлен фоторобот предполагаемой спутницы Баткина.
Федоренко, умница, догадался захватить с собой художника. С этим фотороботом
Миша отправился в Борисовский проезд, 18, - в ближайшее отделение милиции -
"Орехово-Борисово Северное". Мало ли что, а вдруг повезет, а вдруг шикарную эту
шмару (крашеная блондинка, родинка на правой щеке, рост 165 - 170 см, красные
туфли на высоком каблуке, бежевая куртка, короткая юбка) тут хорошо знают? Не
повезло Мише в "Орехово-Борисово Северном", зато снова повезло в "Юпитер-стиле".
Едва Миша успел распорядиться насчет того, чтобы фоторобот размножили и
распространили там где надо, ему позвонила приемщица Докучаева, которой он
предусмотрительно оставил не рабочий телефон, а мобильный. Докучаева шепотом
сообщила, что "девица, которая приезжала с "фрачным" господином, снова тут!".
Федоренко немедленно поехал назад. И вовремя. Потому что девица, классическая
гостиничная проститутка, норовила поскорей убраться, а законопослушные работники
ателье держали ее буквально руками. При появлении Федоренко Докучаева вздохнула
с облегчением: чтобы удержать клиентку как можно дольше, она сбрасывала цену
вдвое на все, о чем заходила речь. На этой почве возник новый скандал: Докучаева
пыталась отобрать уже купленные вещи. Наконец все утрясли. Как выяснилось,
недавняя спутница Баткина (а это таки была она), приехала сюда снова, потому что
прошлый раз очень уж ей приглянулся тут такой миленький кожаный пиджачок
скромного красненького цвета.
Да здравствуют кожаные пиджаки, мысленно проорал Миша и увез девицу прямо в
Генпрокуратуру.
Когда Турецкий приехал, Миша угощал даму чаем с эклерами. Даму звали Оксана
Приходько, она работала в гостинице "Пекин", там ее Баткин и нашел.
- Сколько вам лет? - спросил Турецкий.
- Восемнадцать.
- Так. А на самом деле?
- Двадцать семь.
- Тоже мне разница, - хмыкнул Турецкий. - И чего ж тут скрывать?! Миша, ты уже
снял показания?
- Нет, - сказал Федоренко. - Мы просто болтали. Устанавливали неформальный
контакт.
- А, ну тогда, конечно, дело святое. Значит, слушай меня, Оксана Приходько.
Клиент твой, - Турецкий достал фотографию Баткина, - исчез. Ты последняя из тех,
кто его видел. Видишь, ничего не скрываю, на психику не давлю. Давай рассказывай
все, что было, иначе дело твое дрянь.
- А ничего и не было.
- Как познакомились?
- В казино, в "Пекине".
- Он играл?
- Я играла, проиграла всю ночную выручку - кошмар, одним словом. Пошла в туалет.
Там надо из казино выйти и через ресторан пройти. И сразу на него наткнулась. А
что? Симпатичный дядька, я бы с таким и так пошла. Он меня сразу за руку взял,
ну уже поддатый был, конечно, на часы посмотрел, "роллекс", это я запомнила, и
говорит: "Успеем. Поехали". Взял с собой бутылку коньяка. Сели в машину...
- Деньги вперед взяла?
- А что такого?
- На вопрос отвечай.
- Ну и вперед.
- Сколько?
- Так я и сказала. Двадцать рублей. Довольны? Тут я на него посмотрела и говорю:
"Папуля, да ты уже хорош, давай лучше я поведу!" Села за руль. "Куда едем?" "В
Орехово-Борисово". Он бутылку открыл - и давай хлестать. Потом минут через
десять говорит: "Я назад переберусь, чего-то я устал". И еще вроде не по-русски
что-то добавил. Ин вина... чего-то там.
- Ин вино веритас?
- Ой, ну вы прямо как там и сидели. Или его машину прослушивают? Он шпион?
- Не отвлекайся, что дальше было?
- Слышу, похрапывает уже. Потом через какое-то время глаза открыл, говорит:
"Перебирайся ко мне". Представляете?! - захохотала проститутка. - Уже не знаю,
чего он там себе вообразил... А мы в такой пробке, что каждые полминуты то на газ,
то на тормоз, то на газ, то на тормоз! Короче, доехали кое-как, я уж сама не
рада, ну, думаю, посмотрю, что за квартира, может, на ночь останусь, чего-то
устала я. И надо же, только к дому подъезжаем, тут он подпрыгивает, вспоминает,
что забыл, надо ему в ателье заехать! Вот блин! Ну хорошо, хоть рядом. Во,
думаю, какой тщательный клиент попался, в ателье одевается, а по машине и не
скажешь. Хотя "роллекс" опять же. Короче, пошел он туда, я осталась ждать. Через
полчаса не выдержала, пошла за ним. А он, оказывается, уже с мастером там
уединился и коньяк допивает. На меня уставился, вижу, вспоминает. Потом дошло!
Ну уморил, хлопнул меня по плечу: племянница, говорит, из Крыжополя приехала. Но
мастер посмотрел на меня, вижу, сразу допер, что за племянница. Потом говорит,
портной в смысле: "У меня, племянница из Крыжополя, на вас пиджачок есть, не
хотите примерить?" Я посмотрела - классный пиджак, двести пятьдесят грин всего,
но рукава надо укорачивать. И опять же, я себе сейчас позволить не могу, думаю...
- Ну да, а из Баткина вытянуть деньги тебе, конечно, совесть не позволила.
- Из кого? - удивилась проститутка. - А, это его звали так, да? А мне он Колей
назвался. Хорош Коля, нечего сказать. Ну вот, вытащила я его на улицу, сели в
машину опять, только поехали, вдруг на пути алкаш какой-то: "Львович! Дорогой!"
Ну и опять пошло-поехало. Мой из машины выбрался уже кое-как и с тем в обнимку
шасть в магазин, в ближайший. Я глазам не поверила. На меня даже не посмотрел, -
видать, ни черта уже не соображал. Я заглянула - а там на разлив дают. И они с
этим типом зенки заливают по самое не могу уже. Ну что делать? И на что мне
такой клиент, думаю? Еще час назад вроде ничего мужчина был, а теперь... Я так
прикинула: он со мной расплатился уже, в постели у него теперь вряд ли что
получится, еще, не приведи господи, коньки отбросит. Да на что оно мне надо,
такое счастье?! Я зашла туда и говорю: "В общем, я поехала, пишите письма". Он
на меня так мутновато уставился и отвечает: "Спасибо, и обязательно в двух
экземплярах распечатайте". Ну как вам это нравится, а?! Так, думаю, а с машиной
что делать? Посмотрела, а там стоянка рядом. Ну ничего, думаю, найдет, не
маленький. Я тачку туда отогнала, заплатила сразу вперед. Ну и все. Такси взяла
и домой поехала, думаю, хорош на меня сегодня.
- Так где машина-то, я что-то не понял? - растерянно спросил Федоренко.
- А я почем знаю? Может, и стоит там до сих пор.
- Миша, проверь, - распорядился Турецкий. - А ты, дорогуша, если не хочешь
неприятностей на свою шикарную профессиональную задницу, то садись вот сюда и
все свои замечательные приключения опиши.
- Ой, ну не люблю я это, - заканючила проститутка, - у меня в школе всегда
двойка по сочинению была.
- А по изложению?
- По изложению - тройка.
- Ну это еще куда ни шло. Пиши давай. Алкаша, с которым он в магазин пошел,
опознаешь?
- А надо?
- То есть как это? - не понял Турецкий.
- Ну в смысле вам надо, чтобы я его узнала или не узнала? Вы наперед скажите,
перед очной ставкой, ладно?
- Тьфу ты, бестолочь!
Через сорок минут Миша Федоренко опять поехал в Орехово-Борисово, прихватив с
собой проститутку. Успели до закрытия магазина. Продавщица из вино-водочного
отдела предположила, что алкаш, которого описала Оксана Приходько, - это Филипп
Андреич, у него в соседнем доме сапожная мастерская. Самого сапожника на месте
не оказалось, зато во дворе объяснили, где он живет - на третьем этаже в том же
доме. Оказалось, что Филипп Андреич спит сном праведника, потому что перед тем
сутки, не разгибаясь, работал, - как обычно, заглаживал вину перед супругой:
только два дня назад вышел из запоя.
Супруга, тщательно изучив удостоверение Федоренко и с некоторым подозрением
глянув на его спутницу, разбудила своего сапожника. Филипп Андреич не стал
отрицать, что пил с Львовичем (читай, Баткиным), так как делал это неоднократно.
Но смог лишь вспомнить, что в прошлую пятницу они с Львовичем в какой-то момент,
уже поздно вечером, когда все окрестные магазины были закрыты, побрели к станции
метро, там круглосуточно работали ларьки. И вот там-то Львович потерялся. То
есть не то чтобы пропал. Он там кого-то встретил, какую-то женщину.
Единственное, что помнил по этому поводу Филипп Андреич, это что Львович схватил
ее за руку и закричал: "Ну наконец-то! Пойдем, я куплю тебе этот пиджак!"
- Ой, - разочарованно протянула Оксана на этом месте, - это ж он ее за меня
принял. Вот подфартило...
- И что, - спросил Федоренко у сапожника, - он с ней уехал?
- А как же. Спустились в метро и поехали.
- Откуда вы знаете, что поехали?
- Так я ж их и проводил. Сели в поезд, сердешные, и покатили навстречу своему
счастью, покатили... Знать, суженую встретил, да! - с чувством закончил Филипп
Андреич.
- Филипп, - вступила на этом месте в разговор жена сапожника, - ты ври, да знай
меру! Ты что несешь, а, старый хрен?! Все мозги промочил? Ты же только говорил,
что до метро дошли, а дальше не помнишь ни черта!
- А я вспомнил теперь! - веско сказал Филипп Андреич.
А машина Баткина по-прежнему торчала на стоянке, куда ее отогнала Оксана
Приходько. Миша осмотрел ее, но ничего полезного из этого не извлек, кроме того,
что в бардачке лежала квитанция на фрак.
Остаток вечера у Миши ушел на то, чтобы выяснить, кто работал на станции
"Орехово" в прошлую пятницу в кассах и на контроле. Узнать это удалось, но
сегодня этих женщин не было - не их смена. Федоренко раздобыл телефоны и с
санкции Турецкого отложил расследование до завтра.
Что- то его тревожило... Что-то тревожило -ха! Да в этом чертовом деле его все
тревожило! Тут не было ни единого эпизода, понятного Турецкому от начала до
конца, если не считать, конечно, истории с фраком. Хотя почему же ее не считать?
Тут есть чем погордиться и есть что продемонстрировать подрастающему поколению -
тому же Мишке Федоренко.
Что же его зацепило...
Ах да, опять это слово - камикадзе. Что-то часто последнее время оно ему
встречается. Хотя где же встречается? Это он сам его то и дело произносит.
Единственный раз, когда это делал кто-то другой, был дома - звучало в песне из
дочкиного магнитофона. Так что же его беспокоит?
Ответ был ясен, оставалось только его произнести вслух, ох как не хотелось
Турецкому опять к этому возвращаться, но что поделаешь? Две женщины из
Белоруссии. Как их там? Гуринович и Якимчук, да. В ФСБ на них определенно что-то
есть. Придется опять иметь дело с этим надутым индюком - полковником Иванчуком.
Будников невольно (или намеренно, в этом еще предстояло разобраться, и это
обещало стать не меньшей головной болью) обратил его внимание на такой вариант -
перевоз смертельного вируса в самолете. А что делать? И Турецкий поехал на
Лубянку.
Повезло, Иванчук все еще был на месте, хотя телефон и не отвечал. Хотя повезло
ли - это еще вопрос, возможно, вот если б он его не застал, тогда б как раз и
повезло.
Иванчук повел себя подозрительно радушно: сам спустился к седьмому подъезду
оформить Турецкому пропуск, усадил в кабинете на свое место, сделал кофе.
Кабинетец у него, надо сказать, был не чета халупе Турецкого. Все в коже, живут
же люди. Впрочем, окажись на месте Турецкого Грязнов, он со свойственной ему
любовью к этому заведению наверняка предположил бы, что кожаная обивка была в
свое время снята с подследственных, каких-нибудь несчастных диссидентов. Но
прочь цинизм и подозрительность, сейчас они с Иванчуком просто коллеги по
работе, в смысле по несчастью. Иванчук так и сказал, причем вполне
доброжелательно:
- Что же вас ко мне привело, коллега Турецкий?
- Видите ли, коллега Иванчук, - в тон ему ответил Александр Борисович, вдруг
сообразив, что он же, кстати, не знает, как того зовут - Иванчук себе и
Иванчук. - Видите ли, коллега Иванчук, считайте, что я просто соскучился. Не
могу не поинтересоваться ходом расследования в нашем деле.
- В "нашем" деле? - приятно удивился коллега Иванчук.
- Вот именно. Как ваша версия - террористическая, я имею в виду. Она себя
оправдала?
- Ну после того как вы оперативно размотали роль "Аэрофлота", - вполне серьезно
сказал Иванчук, - нам осталось только руки умыть. Сейчас мы заканчиваем работать
с Чепыжным, результаты налицо. Словом, я ваш должник.
- Вот я и хочу получить с вас маленький должок. Меня сейчас больше интересуют
белорусские барышни, которые были у вас в разработке.
- Ну, - развел руками Иванчук, - тут едва ли что-то выгорит. После полученных от
вас сведений все уперлось в глухую стену.
- Полученных от меня сведений? - озадаченно переспросил Турецкий.
- Ну да, тех, что прислал ваш помощник: Гуринович и Якимчук в гостинице
"Рэдиссон-Славянская".
Бог ты мой, сообразил Турецкий, так Мишка отправил-таки эту белиберду?! Ну я ему
вставлю! Или лучше пусть Славка его к себе забирает, сработаются. Ну ладно, все
потом.
- Если уперлось в стену, - осторожно сказал Турецкий, - то тем более дайте мне
там покопаться.
- Я что-то не пойму, коллега Турецкий, - засмеялся Иванчук, - вы что-то знаете,
чего я не знаю, или того хуже - знаете все, что я знаю. Тогда меня начальство не
помилует.
Турецкий тоже засмеялся. Нипочем не угадаешь, когда вдруг человек начнет тебе
нравиться.
- Начистоту?
- Начистоту, - кивнул Иванчук.
Шиш тебе, подумал Турецкий и сказал:
- Я не верю в эту сказку про то, что их фальшивые паспорта были вам заранее
известны, полковник. - Ну не угадаю, подумал Турецкий, ну и фиг с ним, мне же
легче будет, совесть спокойна. - Что-то у них с собой было такое, из-за чего вы
и начали суетиться. Что они везли?
Однако угадал. Иванчук даже отшатнулся. Облегчения и радости это Турецкому не
принесло, напротив - напряжение и головная боль лишь нарастали.
- Начистоту, - напомнил Турецкий.
- С кем вы уже говорили? - после некоторого молчания спросил Иванчук.
- С Будниковым.
- Это кто-то из Генпрокуратуры? У нас я такого сотрудника не знаю.
- Не валяйте дурака.
- Пойдемте, - подумав, сказал Иванчук.
Турецкий решил не задавать лишних вопросов и встал.
Иванчук подошел к сейфу, врезанному в стену, слева от окна, выходящего на
памятное место. Когда-то отсюда хорошо, наверно, было наблюдать памятник Феликсу
Эдмундовичу.
Иванчук открыл сейф. В верхней его части был отдельный ящичек, как морозильник в
холодильнике. Только этот ящик, в отличие от всего сейфа, открывавшегося
банальным ключом, имел шифр. Иванчук поколдовал, нимало не заботясь присутствием
Турецкого, и открыл дверцу. Внутри были рассыпаны фотографии. Иванчук кивнул на
них, но вынимать не стал. У Турецкого дрогнула рука, хотел было сам потянуться
за снимками, но вовремя остановился. Если Иванчук по какой-то причине этого не
делает, значит, и не надо. Присмотрелся так.
На фотографии - место аварии Ту-154, это ясно.
На следующей - дамская сумочка.
Еще на одной - фотоаппарат "никон".
На следующей - катушки фотопленки "фуджи", чувствительностью двести единиц. И
это все.
Турецкий оглянулся на хозяина кабинета. Тот курил, стоя у окна, поймав взгляд,
потушил сигарету, закрыл сейф. Вышли из кабинета.
- В "Пушкинъ"? - усмехнулся Турецкий. - Пора, мой друг, пора!
Иванчук наклонил голову.
Через полчаса разговор возобновился.
- Что за игры! - деланно возмутился Турецкий. На самом деле все это ему даже
нравилось.
- Вы сами все понимаете, - сказал Иванчук. - Показывать эти снимки я вам не
могу. Я даже не могу достать их из сейфа, это фиксируется специальным датчиком.
Ладно щеки надувать, подумал Турецкий. Какой там, к черту, датчик, просто камера
наверняка в кабинете установлена, потому и не вытаскивал ничего из сейфа. Только
вот что значат эти фотографии?
- Что на пленке "фуджи"? - спросил он.
- Я думал, вы знаете.
- Тогда бы я к вам не пришел.
- Тоже верно. Может, закажем что-нибудь? - предложил Иванчук. - Я угощаю.
- Я с вами так растолстею, не надо. Говорите, что там такое.
- Ну ладно, - вздохнул фээсбэшник. - Это ампула.
- Ампула? - растерянно переспросил Турецкий. - Пленка - это ампула?
- Катушка - это бокс. Внутри ампула, вернее, контейнер.
- Ампула с чем? Из вас все приходится тянуть. Что в ампуле, полковник?
- Да если б я знал! Исследуем уже неделю! Какая-то инфекция, по-видимому. Ни на
что не похоже.
- Кто это вез?
- Вы же знаете сами. Гуринович, Якимчук.
- Так они действительно террористки... Слушайте, что вы мне вкручиваете? Как эта
катушка могла уцелеть при таком взрыве?! Знаю я ваши методы! Хотите, наверно, на
мертвых белорусок что-то повесить и подсунули им эту пленку.
Иванчук остановил официанта:
- Принесите бутылку боржоми. - Наклонившись к Турецкому, он сказал: - Внутри
катушки титановая оболочка, под ней ампула.
Турецкий почесал затылок:
- А... кто исследует эту ампулу?
- У нас есть лаборатория.
- Я хочу ее забрать.
Иванчук засмеялся.
- А если я знаю, что там?
Иванчук перестал смеяться.
- Откуда вы можете это знать? У вас есть сведения о хозяевах? О том, кто их
отправил?
- Возможно... нет.
- Что это значит - возможно нет?! - разозлился Иванчук. - Либо да, либо нет!
- Мы не в армии, - заметил Турецкий и вспомнил, как сам несколько часов назад
заметил Будникову, что в его институте армейская атмосфера.
Что- то сегодня оставалось несделанным, он это явственно чувствовал. Но что же?
Вроде везде побывал, со всеми переговорил, перед Меркуловым о поездке в Институт
молекулярной биологии подробно отчитался. Так что же? А! "Спецбуфет No 7". Фу
ты, забыл.
На следующее утро Миша Федоренко сначала созвонился с контролершей - Сенчуковой
В. П. (66 лет). Уже один телефонный разговор с ней дал довольно неожиданный
результат. Сенчукова вспомнила пожилого респектабельного господина, хорошо
одетого, но уже совершенно пьяного в неподходяще молодой компании. Такое нечасто
увидишь, вот и врезалось в память, объяснила она. Причем, по ее словам, компанию
эту ему составляли не только юная жрица любви, но еще четверо или пятеро
непонятных молодых людей. Федоренко не стал терять время, поехал прямо к
Сенчуковой домой. Показал фото Баткина. Да, подтвердила Сенчукова, это и был тот
самый респектабельный, но пьяный господин. Сенчукова сказала, что видела его
после восьми вечера. Но Миша предположил, что все же это было значительно позже.
Ведь сапожник сказал, что они пошли к метро потому, что уже не работали
магазины. Миша позвонил в отделение "Орехово-Борисово Северное", где его уже
знали, и дал поручение местным оперативникам проверить видеосъемку на станции
метро "Орехово" за прошлую пятницу, если, конечно, таковая там вообще ведется.
Хотя должна.
В результате всех этих усилий две видеокассеты, отражающие съемку прохода
граждан через турникет с 21.00 до 01.00 (после этого времени метро работало уже
только на выход), были доставлены непосредственно на Большую Дмитровку в белы
рученьки старшего следователя по особо важным делам Турецкого А. Б.
Турецкий А. Б. нарадоваться не мог на своего подчиненного.
Вместе посмотрели пленку. Обещал подъехать Грязнов, но задержался. Баткина
опознали. Он прошел через турникет в 22.27. Действительно, с ним была девица, а
если точнее, то даже две. Одной Баткин, то ли несколько протрезвевший, то ли на
кураже, прямо на ходу довольно искусно запустил руку в штаны, против чего та
особенно не возражала. Вторая девица сама обвилась вокруг Баткина. Сзади этой
сплоченной троицы действительно шагали не четверо, не пятеро, а двое молодых
людей, едва ли старше двадцати лет. Впрочем, была ли эта компания единым целым,
определить оказалось невозможно. Потому что и слева и справа одновременно еще
шли люди, женщины, мужчины, складывали зонты, стряхивали влагу с воротников...
Зато можно было рассмотреть номер поезда, на который они сели. Все, между
прочим, в один вагон. На этом месте и появился Грязнов.
- Ну наконец-то, - обрадовался Турецкий. - Слава, это уже по твоей части. -
Посмотри-ка.
- Вот это академик, я понимаю, - в самом пикантном месте сказал Грязнов. -
Значит, так, бойцы. Ничего не гарантирую, в таких поисках что-то прогнозировать
очень трудно. Но по крайней мере у нас есть рожи тех, с кем он поехал. Саня, что
ты вообще об этом думаешь?
- Думаю, случайная компания.
- А молодое поколение? - Грязнов повернулся к Мише.
- Мне тоже так кажется.
- Двойка вам обоим. Думаю, дедушка попался на крючок.
- Ты хочешь сказать, что его караулили? - засомневался Турецкий. - Такой толпой?
- Посмотрим. - Грязнов сделал нескольк
...Поділитися у соцмережах