Жанр: Электронное издание
Tureck33
...учайные совпадения? Случайные оговорки? Или проговорки? То, что Будников знает
больше, чем говорит, - в этом сомнений никаких. Но на то оно и следствие, чтобы
фигуранты выдавали информацию в час по чайной ложке, и то лишь когда их
раскаленными щипцами приголубишь. А иначе бы все преступления раскрывались на
второй день.
Турецкий ехал в Генпрокуратуру, потому что туда его вызвал Миша Федоренко. Вот у
него, в отличие от его шефа, были конкретные результаты, умница парень.
Часть четвертая ПРОФЕССИОНАЛ
Мы встречались с ней недалеко от Смоленской площади, в кинотеатре "Стрела". Моя
ненаглядная стерва выбрала для встречи то еще местечко. Там, в узком
просмотровом зале, в самом дальнем ряду располагались не кресла, а диванчик,
вроде как для влюбленных, чтобы с комфортом "кино смотреть".
Альбина пришла в соболиной шубе, что должно было быть несколько, на мой взгляд,
жарковато. Впрочем, тут же выяснилось, что я не прав. Альбина отставила правую
ножку чуть в сторону, так что шуба распахнулась почти полностью, демонстрируя ее
роскошное тело - оно было упаковано в одну только черную комбинацию.
- Ну правда я невероятна?
Я хмуро посмотрел на нее и, кажется, первый раз за все то время, что я ее знаю,
ничего не почувствовал. Вообще. Меня это обрадовало или нет? Ладно, это было
неподходящее время для такого самокопания. Потом.
- Что за фильм смотрим? - спросил я, просто чтобы что-то сказать.
- "Ронин".
- Это еще что за хрень?
- Боевик с Де Ниро и Жаном Рено. - И как бы невзначай добавила: - Знаешь, это
тот француз, что прославился в "Леоне", где он киллера гениального играл.
- И кто такой этот Ронин. Фамилия, что ли?
- Да нет. Ронины - это сорок семь японских самураев, которые остались без своего
хозяина.
- Ты на что намекаешь?
- Ни на что я не намекаю, дурачок, просто рассказываю.
- Ладно, так что там с их хозяином?
- Их хозяина обманул и убил другой господин. Они стали ронинами - то есть
обесчещенными другим господином. Три года они странствовали по Японии,
притворяясь ворами, попрошайками и безумцами. А однажды ночью, когда
представилась возможность, они объединились, вломились в замок обидчика их
хозяина и убили его. Как тебе такая история?
Я промолчал.
- Но это еще не все. Ронины, все сорок семь человек, совершили сепуку. Во дворе
того же замка.
- Это еще что за фигня?
- Ритуальное самоубийство. Код воина: удовольствие в бою. Но это еще не все - ты
понимаешь, что должен служить чему-то выше себя, а когда это ушло, когда вера
умерла, кем ты стал?
- Человеком без хозяина?
- Правильно. Ронином.
- А ронины могли наняться к новому хозяину?
- Вот уж не знаю. Наверно, да. Но они выбрали честь. Ты их понимаешь, не так ли?
Меня аж озноб пробрал.
- Почему ты думаешь, что я их понимаю?
- Так мне кажется.
- Я свободный человек, у меня нет хозяина.
- Ну что ты, милый, - она снова прильнула ко мне, - конечно-конечно, кто же
может у тебя быть хозяином?
И снова, в который уже раз, невозможно было понять, насколько серьезны ее слова.
Честно говоря, я был слегка ошеломлен этой легендой, я смотрел на Альбину во все
глаза, я, наверно, был ошарашен прежде всего тем, что эту историю мне
рассказывает именно она - человек, без малейшего, как мне казалось, понятия о
чести и совести. Да она же просто животное, мне ли не знать, она просто
издевается надо мной!... Или все-таки нет? Или у меня нервы гуляют уже до такой
степени, что способен увидеть что-то подозрительное в любом невинном разговоре?
- А что это за сепу...
- Сепуку. Ритуальное самоубийство. Вспарывание живота ножом.
- Харакири, что ли?
- Нет, харакири - это когда тебе после того отрубают голову, - с удовольствием
уточнила Альбина. - А это - сепуку. Разные вещи.
- Понятно, - мрачно пробормотал я, не зная, что и думать. - Погоди! А откуда ты
все это знаешь?! Ты что теперь, специалист не по Ближнему Востоку, а по
Дальнему?
Альбина захохотала. И это было довольно неприятно, не говоря уже о том, что на
нас оглянулись несколько человек. Сцена из фильма - яростная перестрелка -
совершенно к этому не располагала. А я не люблю, когда на меня смотрят в
общественных местах. Впрочем, тут было темно.
- Ты такой подозрительный, - ухмыльнулась Альбина, отсмеявшись в волю. -
Настоящий профи. Как знать, может, за это я тебя и люблю.
- Ты не ответила на вопрос.
- Не будь кретином. Просто я уже видела этот фильм раньше. Расскажи лучше, как
мой муженек ко всему этому отнесся. Он уже слетел с катушек, я надеюсь?
- Что ты имеешь в виду? Что мы с тобой ходим в кино?
- Не валяй дурака. Ты прекрасно знаешь, о чем я. Аэропорт и все такое.
- Я его с тех пор не видел, мы только по телефону общались.
- И что он говорит?
- Про то, что деньги ты у него сперла, - ни звука. Спрашивает: ищешь, мол,
Альбину?
- А ты?
- А я говорю: ищу, землю носом рою, я уже у нее практически на хвосте.
- Все?
- Все.
Она скинула туфли и закинула ноги в чулках мне на колени. И хотя эта женщина
едва доставала мне до плеча, я чувствовал себя словно двоечник, вырвавший
страницу из классного журнала. Взгляд ее черных глаз с легким прищуром неприятно
холодил внутренности. А ведь раньше такого не было. Что это - мое вдруг угасшее
чувство или интуиция профессионала? Лучше, конечно, доверять последнему.
- Насколько далеко ты хочешь зайти в этой афере со своим мужем?
- Не знаю, не знаю... Может быть, еще немного дальше, ты как считаешь?
- Ты не перебарщиваешь? Ты же уже получила все, что хотела, и даже диск
сохранила.
- Не злись на меня, милый. Планы же и существуют для того, чтобы их менять.
Просто такая возможность - и упускать так глупо. Ну что ты дуешься? У нас ведь у
каждого есть свои маленькие секреты, а то и целые скелеты в шкафу. А знаешь что!
Подай на меня в суд! - Она снова засмеялась. - Отличная идея, очень практичная,
тебе наверняка понравится, ты ведь у нас практичный парниша, движения лишнего не
сделаешь, ведь так?
Что- то отвратительное и безжалостное мне почудилось в этих звуках. А ведь
совсем недавно я так любил ее смех, мне казалось, что он звучит чистыми,
серебряными колокольчиками. Поверить не могу. Но что же на этом чертовом диске?
Как же мне это выяснить? Где она его держит?
- Где она?
- Куда ты так торопишься?
- Только не играй со мной. Ты должен был привезти тело в клинику. Но там
говорят, что никто не приезжал. Так где она?
Я молчал. Первая заповедь профессионала: не знаешь, что говорить, - молчи.
- А! Понятно. Я же видела фотографию. Она такая симпатичненькая, правда? Такая
девушка, которую можно маме представить. - Последние слова Альбина произнесла
совсем слабым шепотом, наклонившись к моему рту.
Я молчал. Вторая заповедь профессионала: знаешь, что говорить, - молчи.
- Даже слушать тебя смешно, - не очень последовательно заявила Альбина. - Ну
ладно. - Она раскрыла сумочку и достала три пухленькие пачки. Положила себе
между ног. - Тебе же это нужно? Ты у меня деловой человек, я знаю, а вся эта
лирика не про тебя. Бери, милый.
- Где остальное?
- Где тело? - показала зубки Альбина.
- Это что, викторина у нас? Кто хочет стать миллионером? Слабое звено?
Она по- прежнему была совершенно невозмутима. Фантастическое самообладание.
Иногда я сомневался в ее земном происхождении.
- Бери, - сказала Альбина. - Или не бери. Твое дело.
Я протянул руку, машинально пустил веером одну пачку, хотя делать этого не
собирался, здесь обмана быть не могло - не в ее интересах. Вот потом, когда все
будет сделано, обчистить мои карманы и сплясать на моих костях - это пожалуйста.
Хорошо, что она не знает, где мое убежище. Она много раз добивалась от меня, и
пару раз даже было искушение свозить ее на озеро, но я сдержался, всегда надо
иметь запасной аэродром. Хотя пару раз у меня было ощущение, что она хочет
проследить за мной, когда я от нее уезжаю. Так ли уж я прав, когда уверен в
своей безопасности? Да, но пока что меня в загородном доме никто не беспокоил.
Но с другой стороны, до сегодняшнего дня у нее и не было оснований сомневаться в
моей преданности. И даже когда появились, она ведь приперлась сюда с деньгами,
она испробует все способы, ей сейчас нужна Маша во что бы то ни стало. Да, Маша...
- Все-таки с тобой очень приятно иметь дело, - проворковала Альбина.
- Почему это?
- Потому что я тебя уже неплохо знаю, и для меня ты такой предсказуемый.
- Ты уверена в этом?
- Хм. Ты знаешь, что я заметила последнее время? У меня появляется такое
ощущение, будто ты не очень мне доверяешь. Пойдем покатаемся? - вдруг сказала
она. - Ты на своей машине?
- Это правда, ты меня неплохо знаешь. - Я поцеловал ее в щечку, погладил ноги,
обтянутые чулками, словно второй кожей.
У нее слегка дрогнули губы - это была уже совсем иная улыбка, она появлялась
только в единственном случае - в случае страстного и ненасытного желания. А
впрочем, все же она переигрывала.
Я сунул ей деньги назад, между ляжек, да пихнул посильнее, чтобы стало больно. Я
умею делать так, чтобы было больно.
Вечером этого же дня я снова залепил Маше глаза пластырем, набросил на нее
куртку и вывел во двор. Кажется, у нее закружилась голова, я поддерживал ее.
- Я пока что свяжу тебе руки.
- О господи, опять! Зачем?! Куда я от тебя денусь.
- Никуда не денешься. Я не хочу, чтобы ты запомнила место, где была.
- Так при чем тут руки?! Ты же мне глаза залепил!
- Ты можешь снять пластырь.
Она промолчала, из чего я сделал вывод, что подобная мысль имела место быть.
Я выкатил "лендровер" из гаража. Посадил ее на сиденье рядом с собой. Мы
тронулись.
Спустя полчаса я развязал руки и снял пластырь. Мы проезжали равнинное
редколесье. Никаких опознавательных знаков, никаких поворотов, дорога себе и
дорога. Даже не верилось, что рядом огромный мегаполис.
Бензин заканчивался, но через несколько минут езды была заправка. Подъехали.
Никаких работников ни рядом, ни в окошке не наблюдалось. Я вышел из кабины. Ну
конечно, мужик спал, уронив голову на стол.
- Эй, парниша, вставай, пора деньги зарабатывать. У тебя тут что, клиентов
никогда не бывает, что ли? Так надо со всей заправкой в Москву перебираться.
Мужик продрал глаза и сказал:
- По статистике в Москве каждые три секунды автомобиль переезжает одного
человека. Знаете почему?
- Нет.
- Потому что автомобилей так много, что этот человек даже не успевает подняться.
Когда я вернулся к машине, Маши там не было. Ну конечно, кто б сомневался.
Только куда она тут побежит, дурочка?
В двадцати метрах от бензоколонки было кафе. Закрытое. Я пошел туда. Осмотрел со
всех сторон. Внутрь пробраться она никак не могла. Больше спрятаться негде. Не в
лес же она побежала. Хотя почему бы и нет. Ночью? Все-таки вряд ли. Тогда что?
За углом, что ли, стоит?
Я сделал шаг вперед и тут же получил сильный удар по голове. Горизонт как-то
разом присел. Падая, я увидел Машу с обрезком трубы. Ай да учительница. Я всетаки
сбил ее ногами, и на землю мы повалились вместе. От ее воплей я тут же
пришел в себя. Вытащил пистолет. Это напугало ее, кажется, еще сильнее.
- Отпусти меня! Отпусти меня! Отпусти меня!!! - Она билась у меня в руках.
- Тихо, тихо! Да заткнись ты! - Я кое-как поднялся на ноги, встряхнул ее, и
всхлипывания не то чтобы прекратились, но затихли. Еще заправщик услышит - мне
это ни к чему. Хотя, наверно, решит - семейная ссора. - Послушай меня! Я отпущу
тебя, отпущу!
- Пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня сейчас!
- Я не могу, не могу! Да замолчи ты! - Я снова достал наручники. - Лезь в
машину! - Когда мне удалось ее туда утрамбовать, добавил: - У меня времени мало,
понимаешь?! Я не буду тебе ничего объяснять! Терпи, и все будет хорошо. - Я
посмотрел на себя в зеркальце. Крови вроде не видно, но я знал, что удар был
сильный и не без последствий.
Хороша девица, нечего сказать, приложила бы чуть пониже - пробила бы висок.
Еще через сорок минут, когда мы въехали в город, было уже половина двенадцатого,
но это, конечно, не значило, что движение прекратилось. Снова хлынул дождь,
Москва встречала нас не слишком приветливо, впрочем, на теплый прием я и не
рассчитывал. Я включил "дворники" и сказал ей:
- Запомни хорошенько все, что я тебе сейчас скажу. От того, насколько ты будешь
следовать моим рекомендациям, зависит твоя жизнь. Уедешь первым же поездом. Как
можно дальше.
- П-поездом? - ошеломленно пролепетала она.
- Да, только поездом, ни в коем случае не самолетом.
- Куда я поеду, зачем? У меня здесь работа, дом... у меня тут все!
- Забудь об этом. Ничего этого больше не будет. Тебя больше не будет. Вот. - Я
открыл бардачок, достал пакет. Тут меня сильно затошнило.
Она развернула: новый паспорт, кредитные карточки, медицинский полис, пятнадцать
тысяч долларов.
- На какое-то время тебе хватит. Машину себе не покупай. Постарайся изменить
внешность насколько это возможно. Обязательно перекрась волосы. Кроме Москвы
есть еще один город, который закрыт для тебя.
- Ой!
- Что такое?
- У тебя... у вас кровь... течет с виска. Простите меня.
- Это не с виска. Ничего. Обойдется.
- Она сильно течет, надо перевязать. И рану зашить.
- Оставь, все равно нечем. Да и незачем внимание к себе повязкой привлекать.
Там... - У меня снова помутилось в глазах. Я опять остановил машину. Перевел дух.
Достал флягу, глотнул. Вроде лучше. Или нет? Наверно, рефлекс: когда достаю
флягу, уже кажется лучше.
- Какой? - машинально спросила она, пряча глаза.
- Что - какой? - не понял я.
- В какой город мне нельзя?
Все- таки спросила. Значит, приняла правила игры. Поневоле, но приняла. А что ей
еще остается делать?
- Адлер.
- Адлер... Чушь какая-то. То есть я не люблю, я не то чтобы... вернее, я там даже
никогда не была, но... Почему Адлер и что вообще все это значит? Вся эта история?
Зачем это похищение, кто ты такой? Ну почему Адлер, отвечай, слышишь!
Она вцепилась мне в рукав, пришлось снова остановить машину. И снова глотнуть.
- Адлер - потому что... Это трудно объяснить. Там жила недавно одна молодая
женщина, очень похожа на тебя была...
- Жила... Ее что, больше нет?
- Да, ее убили.
- О господи! Да это же бред какой-то! Что, по всей стране отлавливают моих
двойников?! Ни за что не поверю! Кому я нужна - скромная училка?!
- Ты даже не представляешь, насколько ты близка к истине. Но лучше тебе ее не
знать. Садись на поезд и уезжай. Поняла?
- Поняла, - сказала она упавшим голосом.
Кажется, дошло. Слава богу.
- Но я не могу вот сразу! Мне надо хотя бы с друзьями попрощаться, на работе
переговорить...
- Хватит, замолчи! Мне уже надоело с тобой возиться, дура набитая. Я могу хоть
сейчас тебе пулю в лоб всадить, мне же забот меньше! Никаких контактов с
родственниками, знакомыми - ни с кем. Не звони, не пиши. Не подписывайся на
местную газету. Как минимум через год, если захочешь вернуться, я научу тебя,
как связаться со мной. Последнюю пятницу каждого четного месяца мне можно
отправить письмо. На пересечении улиц Народного Ополчения и Маршала Вершинина на
трубе светофора с четной стороны домов надо нарисовать белым мелом черту не
меньше двадцати сантиметров. Если на следующий день рядом появится еще одна
вдвое меньше, тебе надо будет дойти до метро. Там ты увидишь обувной магазин. За
полчаса до закрытия ты войдешь в него, дальше я сам тебя найду. Поняла?
- Значит... все-таки я умерла.
Вместо ответа я снял с нее наручники.
- Все запомнила?
- Да.
- Выходи.
Мы уже четверть часа стояли возле Курского вокзала.
Она нерешительно посмотрела на меня.
- Ну давай же!
И она вышла из машины.
Маша взяла билет на поезд No 28 Москва - Кисловодск, отправление в 00.25, время
в пути 34 часа 43 минуты, время прибытия - 20.54. Но все это было пока что не
особенно важно, просто Кисловодск оказался ближайшим рейсом. А там видно будет.
Придет что-нибудь в голову получше, сойдет по дороге. Кроме того, она все еще не
решила, до конца ли верит она этому странному и непоследовательному человеку.
Все ли ей действительно необходимо делать так, как он велит.
Она шла по перрону и думала о том, что выглядит, наверно, не слишком
презентабельно. Купить, что ли, новую одежду? На вокзале есть кое-что, но
времени уже осталось впритык.
И точно, несколько минут спустя ее остановил патруль. Проверили документы. Она
показала паспорт и билет без особого волнения, почему-то была уверена, что
документы в порядке. Тут, правда, только пришло в голову, что она в паспорт свой
новый даже не заглянула и не знает, как ее, собственно, зовут, вот дурища-то! Но
милиционер неожиданно выручил.
- Что же это с вами, Екатерина Павловна, случилось? - Высокий симпатичный
сержант показал на заляпанную грязью куртку.
- Упала.
- Н-да. Сочувствую. Погодка, знаете ли. Счастливого пути.
"Екатерина Павловна" кое-как добрела до своего тринадцатого вагона и быстро
нырнула в купе. Никого.
Чистые, чуть влажные простыни. Она всегда это терпеть не могла в поездах. Но не
сейчас. Какая благодать! Неужели можно просто растянуться на полке и на какое-то
время забыть обо всем этом кошмаре? Неужели так бывает?
Наверно.
Вот стоят же люди в коридоре, в тамбуре, возятся с поклажей, бегают по перрону,
курят, ходят в туалет, пьют пиво, целуются, прощаются - у них, наверно,
нормальная, спокойная жизнь, долги, супружеские измены, непутевые дети. А у нее
что? Разве можно поверить, что еще неделю назад она была такая же, как они все?
Правда, без особых долгов, детей и супружеских проблем. Ну так что ж! Этим
добром обзавестись никогда не поздно! Ведь она теперь в самом деле начинает
новую жизнь, а ведь давно этого хотела! Странный, по правде, предоставляется
шанс.
Последнее время ее существование уже сильно раздвоилось, было одно привычное - в
гимназии, и другое, о котором теперь даже вспоминать как-то странно. Но ведь и
его она себе завела от одиночества. С тех пор как она рассталась с последним
любовником, минуло полгода и кое-что, конечно, изменилось. Но это произошло не
совсем так, как ей бы этого хотелось... И она вспомнила, как этот загадочный тип с
пистолетом в руке спрашивал ее, что плохого она сделала в своей жизни, а она
ничего не смогла вспомнить, наплела что-то про фломастеры. Она действительно это
тогда не вспомнила или притворилась? Удивительно, но она не могла самой себе
ответить на этот вопрос! А если бы она тогда помнила, так что ж, это - это
действительно так ужасно? Так плохо? Но почему? Кому от этого было хуже?
Э! Да что теперь говорить. Плевать. Новая жизнь так новая жизнь. Все вчерашнее
остается за бортом! И пусть будет что будет. Впереди наверняка ее ждет что-то
удивительное и замечательное. Уже хотя бы потому, что хуже того ужаса, что был с
ней последние дни, ничего и представить себе нельзя. Да, но кто же этот странный
человек... Да что это такое?! Почему она все время о нем думает, да еще так
неопределенно, хотя явно без особой ненависти?
А что?! Разве не он ее и похитил, в конце концов?!
Но - зачем?!
Похитил, чтобы защитить? Такой вот экстравагантный способ? Что-то верится с
трудом. Вернее, вообще не верится. Может быть, оказалось, что она единственная
наследница банкирского дома Ротшильдов и теперь русская мафия пытается ее убрать
подальше? Ну конечно, это же было так ясно с самого начала.
И вообще, что-то слишком много она о нем думает. Ну и что такого? А ничего
такого. Ничего странного! В конце концов, это ведь единственный живой человек, с
которым она общалась последнюю неделю. Словно она оказалась с ним на необитаемом
острове. Интересно, а что было бы, если б они там оказались?
Фу ты. Какие детские фантазии, в самом деле. Детские! Да, дети. Вот по ним она,
наверно, и соскучилась больше всего. У нее было четыре класса, в которых она
преподавала английский язык, - два третьих и два десятых, совершенно малыши и
уже совсем взрослые бездельники.
Поезд пошевелился, словно раздумывая, и медленно покатился. Значит, двадцать
пять минут первого. В купе заглянул проводник, кавказского типа сорокалетний
мужчина, совсем без акцента.
- Чай будете?
- Два стакана, пожалуйста.
- Вы же одни?
- Ну да.
- Так я вам потом еще долью, зачем же холодный пить.
- Спасибо.
- А может, покрепче чего?
- Нет... да, пожалуй... Хотя нет, я очень устала, сейчас сразу спать завалюсь.
- Понял.
Все правильно она сделала, все правильно. Хотя бы на первом этапе стоило
воспользоваться его советом и смыться из Москвы, не сможет же он за ней
проследить, в самом деле! Да и она оглядывалась не раз, никто за ней по вокзалу
не шел. Сбежать сейчас из города - а там видно будет. Береженого Бог бережет.
Какие у нас есть английские пословицы на этот счет? Она попыталась представить
себя в классе. Вышло так себе.
Ну ладно. Береженого Бог бережет? А вот хотя бы - оne cannot be too carefool.
Невозможно быть слишком осторожным. Нет, это не совсем то.
Снова появился проводник, принес чай и печенье. Он отпила, обожглась, отодвинула
стакан, пусть остынет.
А если, допустим, discretion is the better part of valour? Осторожность лучше
доблести? Неплохо, неплохо. О! Она не заметила, как завелась, даже подпрыгнула
от удовольствия. Конечно. Forewardner is forearmed - предостереженный значит
вооруженный. Просто как все гениальное.
В дверь снова постучали, наверно, горячий кавказский мужчина опять хочет
спиртное предложить, подумала Маша.
- Открыто.
Но это был не проводник. Вошел маленького роста мужчина в умопомрачительном
галстуке. И хотя на нем еще много чего было надето, но галстук бросался в глаза
в первую очередь.
- Соседями будем. - Он повесил плащ. - Далеко путь держите?
Она неопределенно пожала плечами.
- А я до конца.
Никаких сумок, чемоданов, портфелей, однако, у мужчины не было.
- Может, сходим поужинаем в вагон-ресторан? - предложил он, разглядывая Машу.
- Что-то не хочется, - через силу улыбнулась она. - Может, позавтракаем?
- Договорились! Но я все же подкреплюсь. - И он вышел.
Маша вдруг почувствовала себя словно в ловушке. Это было странно. Мужик
ненавязчивый, ничего угрожающего, а все же... Снова стук в дверь.
Она вздрогнула. Это словно подтверждало ее мысли. Маша быстро поставила дверь на
предохранитель - так, чтобы открывалась только на пятнадцать сантиметров. И чуть
не прищемила пальцы - дверь дернулась, и она вскрикнула, зажимая себе рот рукой.
Там стоял он.
- Быстро, иди за мной.
Ничего не спрашивая, она так и сделала. За несколько секунд, что они шли, почти
бежали, в тамбур, она подумала, что вспоминала о нем слишком часто, можно
сказать, думала не переставая, - вот и появился.
В тамбуре она едва успела прошептать:
- Что случилось?
- Они здесь... некогда объяснять. Прыгай.
- Что?!
А он каким-то образом уже открыл дверь и выпихивал ее наружу. Поезд между тем
давно уже шел на полном ходу.
Может, он все-таки хочет ее смерти? Но как-то сложно, очень мудрено... А может,
ему надо по каким-то причинам, чтобы она погибла, упав с поезда?!
Но эта мысль была уже запоздавшей, пассивной, ничего не решавшей, потому что
мгновением раньше, почти одновременно с тем, когда в тамбуре и коридоре началась
пальба, Маша сама сделала шаг в черноту и теперь летела под откос, сбивая
коленки и выворачивая руки.
Я упал ничком и так лежал некоторое время, - наверно, секунд десять, а может, и
все двадцать. Наконец способность что-то приказывать своему телу вернулась - и я
рывком сел. Пожалуй, эта дырка в животе способна отвлечь меня от больной головы.
Нет худа без добра.
Спрыгивая с поезда, я продолжал расстреливать человека, преследовавшего меня, и,
думаю, убил его. Но этот гад, еще падая, продолжал палить в белый свет как в
копеечку, и в результате задел меня - рикошетом от поезда. Более идиотского
ранения я не получал.
И теперь ко мне приближались люди. С расстояния в десять метров я их разглядел.
Это был Жора с двумя незнакомыми мне гориллами. Вот с кем я играл в поезде в
войнушку. Не хватало, впрочем, еще двоих, тех, наверно, я таки уложил.
Жора держал за руку Машу. Итак, мелкий засранец меня выследил. Я пытался
сообразить, кто в этой путанице на чьей стороне, - и не смог. Во всяком случае,
если меня подстрелили, то, наверно, не из дружеского расположения. Пора было
начинать переговоры, и я брякнул:
- У тебя потрясающий галстук. Дашь поносить?
- Брось пистолет, - рявкнул Жора.
Я бросил. Пожалуй, с этим бешеным коротышкой связываться не стоило. Наверно,
если буду его слушать, могу продлить себе жизнь на четверть часа. А она того
стоила.
- Дальше! - зашипел Жора.
- Ты хочешь, чтобы я до него дополз и бросил снова?
- Заткнись! - Он кивнул одному из своих горилл, и тот подобрал мою пушку. -
Теперь второй.
Пришлось подчиниться и на этот раз. Эту пушку чудовищной убойной силы - "глок"
калибром 11,43 миллиметра - было особенно жаль отдавать, из нее я не успел
сделать ни одного выстрела.
- Кто она такая? - спросил Жора, тыча пистолетом в Машин плащ.
Я пожал плечами.
Жора как- то странно на нее посмотрел.
- Это Альбинина сестра?
Я снова пожал плечами.
Маша сжалась и умоляюще смотрела на меня. Интересно, что я мог тут еще сделать,
кроме того, что истечь кровью? Оставался, правда, еще третий пистолет,
парабеллум, удобно зафиксированный за голенищем экковского ботинка. Пришлось
постараться оперативно его вытащить и оперативно же пощекотать мерзавцев. Горилл
я уложил рядком, а мелкий ублюдок сумел смыться. Надо же, я боялся, как бы он
Машу не ухлопал, но Жора, видимо, соображает быстрее, чем действует.
А она стояла, зажав уши руками и закрыв глаза. И кажется, могла простоять так
долго. Пришлось бросить в нее камешком. Она пришла в себя и тут же бросилась ко
мне:
- Ты можешь встать?
Кажется, в этой девочке я не ошибся. А ведь такое со мной впервые за долгое
время. Меня хватило только на то, чтобы сказать ей, как найти Слона. Об
остальном он позаботится.
Была ночь. Мы катались с отцом на лодке. Почему я решил, что этот могучий,
бородатый мужчина - мой отец? Только потому, что он называл меня "сынок"? Разве
этого достаточно?
Мы плыли в неопределенном
...Поділитися у соцмережах