Жанр: Электронное издание
Tureck28
...ала от него никакой реакции.
- Всего хорошего... - сухо сказала она и направилась к выходу из
квартиры.
Андрей Петрович подумал, что у самой двери она остановится и обернется
или не обернется, а, наоборот, склонится над замком, как бы запутавшись - в
какую сторону он открывается, а на самом деле - будет ждать, когда Андрей
Петрович подойдет и скажет ей что-нибудь обнадеживающее...
Однако - нет.
Екатерина Илларионовна уверенным шагом дошла до двери, быстро открыла
замок, выдвинула щеколду и сняла цепочку.
"Но, может, она хотя бы попрощается?" - подумал Садчиков.
Не-а. Не попрощалась. Ушла так. И даже дверью не хлопнула, что было
совсем уж удивительно.
Да-а, по всему выходило, что намерения у Екатерины Илларионовны самые
серьезные.
Инга справилась с дверью быстро. Треснула пару раз ломом - она и
открылась. Инга заглянула внутрь находящегося за дверью помещения. Ага,
это, кажется, кабинет директора.
А вон и телефон - в дальнем углу, на письменном столе стоит.
"Ну все... - подумала Инга. - Теперь осталось только две цифры
набрать - ноль два..."
Она быстро пересекла кабинет, сняла трубку и приложила ее к уху.
Гудков не было.
Что за черт?..
Инга несколько раз нажала на рычажки - никакого эффекта. Потом
потрясла аппарат, - может, отошло чего... Нет. Все равно не работает...
Да что же это?
Секундочку... А он вообще подключен?
Инга проследила за выходящим из телефона проводом и обнаружила, что
венчающая его квадратная пятиштырьковая вилка выдернута из розетки.
Уф... А она-то испугалась...
- Сейчас ты у меня загудишь... - сообщила телефону Инга и протянула
руку к вилке.
В этот момент за ее спиной раздался какой-то грохот. Инга резко
обернулась и увидела, что в дверном проеме стоит ее мучитель - Витя. На его
руках и ногах болтались обрывки перерезанных веревок.
- Мама... - побледнела Инга.
Витя страшно оскалился и сделал шаг в ее сторону.
У Инги от неожиданности враз отнялись и руки и ноги. Она даже не
смогла подобрать с пола брошенный ею лом.
"Ну все... - мелькнуло у нее. - Теперь он меня убьет..."
Но Витя не дошел до Инги. Он вообще не смог отойти от двери дальше,
чем на один шаг. Его лицо вдруг перекосилось, и, схватившись руками за
голову, он, закатив глаза, взвыл, как волк на луну.
Инга поняла, что хорошо припаяла ему фаянсовой крышкой.
Витя продолжал выть, закинув назад сжатую ладонями голову и топчась на
одном месте.
Инга метнулась к лому и, вооружившись им, подскочила к своему врагу.
- Ну держись... - глухо пробормотала она.
Тут Витя словно бы очнулся и несколько даже удивленно посмотрел на
Ингу: мол, где это я?
Однако удивляться ему пришлось очень непродолжительное время - Инга,
не теряя времени, ткнула его ломом. Удар пришелся куда-то в область плеча и
его силы хватило, чтобы Витя вылетел в дверь и растянулся на полу в
коридоре.
"Убила я его, что ли?.." - испугалась Инга.
Потирая поясницу и таща за собой лом, она вышла из кабинета и
приложила руку к шее своего похитителя.
Нет. Живой.
"Да он прямо терминатор какой-то..." - мрачно усмехнулась Инга.
Ладно. Надо вызывать милицию.
Инга вернулась в кабинет, прислонила лом к столу и сунула телефонную
вилку в розетку. Потом кашлянула и сняла трубку.
Гудка снова не было.
Да елки-палки!
Инга вжала вилку поплотнее, снова потрясла аппарат и потренькала
рычажками - ни фига.
Нет, это уже переходит всякие границы...
Инга зло пихнула телефон в сторону и уперлась руками в стол. Он был
завален какими-то бумагами. Инга взяла одну из них. Это было решение
уполномоченной госкомиссии о признании данного ресторана обанкротившимся.
Инга подняла со стола еще один листок. Ага, уведомление с телефонной
станции... Что там? Так... "Ввиду систематической невыплаты вами
абонентской платы мы вынуждены отключить ваш телефон..."
Все понятно. А она-то, дура, возилась с этим аппаратом...
Инга отбросила бумагу и вздохнула: "Ладно... В таком случае надо
бежать за милицией самой..."
Инга не услышала, как за ее спиной шевельнулся лежащий в коридоре
Витя.
Когда Андрей Петрович Садчиков вышел из кабинета Турецкого, "важняк"
поставил локти на стол, положил подбородок на кулаки и задумался.
Итак, глава аппарата мэра полностью отрицал свое знакомство с
Корневым... Что ж, Турецкий не располагал неопровержимыми доказательствами
того, что Садчиков лжет. У него были только косвенные улики... Но Андрей
Петрович утверждал, что вообще не слышал раньше про Корнева и его
автосервис! Вообще! А как же видеокассета? А телефонная выборка?
Финтит что-то Андрей Петрович, финтит...
Разумеется, Турецкий не стал раскрывать перед ним карты - ни о
кассете, ни о выборке ничего не сказал. Чтобы не спугнуть...
Как они и решили с Никитиным, за Садчиковым нужно последить.
Впрочем, шут пока с ним - с Садчиковым...
Турецкий развернул лежащую перед ним карту Тулы и внимательно
склонился над ней. Недавно "важняка" посетила одна догадка, и вот теперь он
решил проверить ее...
Карта была непростой. Помимо гнутых полосок улиц и прочерченных тонким
пунктиром маршрутов общественного транспорта на ней пестрели многочисленные
точки различных городских достопримечательностей. Вот, например,
исторический музей, вот театр драмы и комедии, вот крытый рынок...
Посмотришь - и сразу ясно, как доехать и на чем... На карте были указаны
магазины и кафе, стадионы и выставочные залы, салоны связи и художественные
галереи. И все - с названиями. Магазин "Юбилейный", кафе "Волна", стадион
"Орион"...
Турецкий скользил взглядом по карте, проверяя свое предположение...
Может, он, конечно, и ошибался... Может... Глаза "важняка" перепрыгивали с
бара на теннисный корт, с теннисного корта - на собачью площадку, оттуда на
свалку, а потом ныряли в бассейн...
Хотя ну-ка, ну-ка... Его взгляд вернулся немного назад. Свалка... Так,
ну вот она - свалка, а это что, чуть выше?
И вдруг Турецкий замер.
Все!
Так и есть!
Он откинулся в кресле и возбужденно поправил галстук. Потом еще раз
согнулся над картой и, окончательно в чем-то убедившись, хлопнул по ней
ладонью:
- Нашел!
Он нашел место, где может скрываться Корнев.
И сделал он это так.
Когда психиатр передал ему слова Корнева "меня не найдут ни на небе,
ни на земле", Турецкий задумался. Что это? Бравада? Бред сумасшедшего?
Может быть...
А если нет? Если эта фраза имеет какой-то смысл?
Но какой? "Ни на небе, ни на земле..." Н-да... Задачка...
Или все-таки бред?..
Турецкий сначала и сам не мог понять, почему он так уцепился за эту
фразу. Выкинуть ее из головы, да и все! Но не получалось. Не давала она ему
покоя.
Какие-то едва уловимые ассоциации рождала она в нем... Но он никак не
мог схватиться за них, они ускользали и расплывались... Ни на небе, ни на
земле... Ни на земле, ни на небе...
Откуда это сидело в памяти? Вернее, не это, а что-то очень похожее,
вот до ужаса похожее... И как-то связанное с его прошлым, вот ведь что
удивительно! Но как именно связано - этого Турецкий не мог вспомнить...
А сегодня вдруг раз - и вспомнил!
Лет десять назад Турецкий ездил отдыхать на горнолыжный курорт.
Удовольствия от спуска по заснеженным склонам получил мало, потому что уже
на второй день поранил себе руку, не вписавшись в поворот. Вследствие чего
плюнул на здоровый образ жизни (оказавшийся к тому же вовсе не таким уж и
здоровым) и до конца отпуска с чистой совестью просидел в расположенном на
одном из холмов ресторанчике.
А назывался тот ресторанчик - "Между небом и землей".
Вот так.
А теперь Турецкий сидел перед картой Тулы, в верхней части которой
имелось синее пятнышко с мелкой надписью рядом: "Между небом и землей".
Ресторан европейской кухни". Цвет карты вокруг был слегка розоватый, что,
согласно таблице условных обозначений, указывало на холмистый рельеф
местности данного района города.
Это была самая окраина Тулы. Добраться туда из центра можно было
где-то за полчаса.
Турецкий снял телефонную трубку и принялся набирать Никитина.
В дверь постучали. Причем постучали лишь для приличия, потому что
открылась дверь еще до того, как Турецкий успел что-то сказать. В щели одна
над другой показались физиономии Яковлева и Коломийца.
Турецкий махнул им, чтоб заходили, и, услышав в трубке никитинское
"алло", произнес:
- Павел Тимофеевич, это Турецкий. Есть дело.
"Между небом и землей". Именно эту надпись прочитал Садчиков на
Витином брелке во время их последней встречи.
Тулу Андрей Петрович знал хорошо. Поэтому быстро смекнул, что к чему.
Когда Екатерина Илларионовна ушла, Садчиков снова бросился к телефону.
Ну что - хоть сейчас-то удастся позвонить или опять помешают? Он коснулся
рукой трубки и опасливо съежился: а ну как он сейчас снова затрезвонит?
Потом покосился в сторону прихожей: или, может, еще кого-нибудь черти
принесут в самый неподходящий момент?
Однако все было тихо.
Андрей Петрович вздохнул с облегчением, снял трубку и набрал номер
старшего меркурьевца.
- Слушаю, - раздалось на другом конце.
- Пять минут - и ты у меня! - сказал Садчиков и положил трубку.
Ему не нужно было утруждать себя представлением: "это Садчиков" или
даже "это я". Подчиненные и так узнавали его голос и вскакивали с места,
отбрасывая стулья и машинально застегивая верхнюю пуговицу на камуфляжной
униформе.
Он для "Меркурия" - маршал.
Через пять минут, даже раньше, старший меркурьевец прибыл. Надо
сказать, что это был еще тот отморозок. Поэтому, когда Андрей Петрович
объяснил ему, что именно нужно сделать, старший меркурьевец не то что не
смутился, а даже наоборот - чрезвычайно обрадовался и усмехнулся во всю
свою кровожадную, клыкастую пасть:
- Легко!
Этой пасти он был обязан своей кличкой - Крокодил. Все знали, что
Крокодилу человека завалить - за счастье. Он от вида крови пьянел и
радовался каждому трупу, как малыш - игрушке.
Когда Крокодил ушел, Андрей Петрович шагнул к приемнику, снова включил
его и, выбрав на этот раз тревожную и таинственную музыку, приготовился
ждать, чем же все закончится.
Турецкий и Никитин договорились быстро: Турецкий берет оперов,
Никитин - десяток омоновцев и все вместе они едут в ресторан "Между небом и
землей". (Если бы их услышал кто-нибудь посторонний, то подумал бы, что
ментура и прокуратура гулять собираются. А ментура и прокуратура ехали,
наоборот, работать...)
Никитин, правда, чуток посомневался в верности предположений Турецкого
относительно теперешнего местопребывания Корнева, но потом решил: а чем
черт не шутит? Может, и так...
Выдвинулись следующим образом: впереди - "Волга" Никитина, в ней он
сам, Турецкий и оперы, а сзади - микроавтобус с омоновцами. Выехав на
шоссе, включили мигалки.
- Ну что? - обернулся Турецкий к сидевшим на заднем сиденье операм,
когда Никитин выруливал машину в крайний левый ряд, чтобы как следует
втопить по газам. - Готовы?
- Всегда готовы! - по-пионерски ответили оперы, впрочем, без тени
иронии.
Инга встала на пороге двери директора ресторана и посмотрела на
лежащего в коридоре Витю.
Тот выглядел обмякшим, как тряпка.
Ну что же, значит, не опасен...
Или опасен?
Инга оглянулась на оставленный у стола лом и нерешительно потопталась
на месте: брать - не брать?
"Ладно... - решила она. - Пусть стоит..."
Из-за того, что Инга отвернулась от Вити, она снова не заметила, как
он пошевелился. Правда, какой-то шорох до нее все же дошел.
"Что это?" - снова уставилась она на своего похитителя.
Он лежал смирнее некуда.
Инга приблизилась к нему на шаг. Потом еще на шаг. Не притворяется ли?
Витя дышал чуть слышно, и она придвинулась к нему еще немного,
оказавшись уже на расстоянии вытянутой руки, чтобы по его вдохам-выдохам
определить - действительно ли он в отключке или затаился.
Вдох. Пауза. Выдох. Пауза. Вдох. Пауза. Выдох.
Да вот шут его знает - без сознания он или нет!
Поэтому лучше его все-таки связать. Да не веревкой, а проволокой! Тем
рулоном, что во дворе!
Инга развернулась и только хотела сделать шаг в направлении выхода из
ресторана, как вдруг ее щиколотку сжала Витина рука. Да как сжала-то! Будто
клещами!
Притворялся, гад!
Инга вскрикнула и попыталась вырваться. Не получилось. Тогда она еще
сильнее дернула ногой, но не удержала равновесия и упала.
Витя с рыканьем полез на нее.
- А-а! - закричала Инга. - Помогите!
Хотя кому она кричала - непонятно...
Инга отчаянно отбивалась руками, но Витя поймал их одну за другой и
начал выкручивать.
Инга поняла, что даже с побитым Витей ей не сладить. Ее запястья были
перехвачены его кистью, а левая нога прижата к полу жилистой ляжкой этого
восставшего из небытия чудовища.
Но у Инги оставалась свободной правая нога.
"Бить нужно коленкой!" - мелькнуло у Инги.
А Витя все валтузил ее, крутил руки и кривил от усердия свои
побелевшие губы.
И тогда Инга собрала в коленке все свое отчаяние, всю свою злость и
всю свою жажду вырваться - и влупила Вите куда-то между ног.
Удар оказался что надо.
Витя мгновенно схватился обеими руками за причинное место и, кажется,
посинел еще больше.
Инга отпихнула его в сторону и, сначала на карачках, а потом бегом,
кинулась в кабинет за ломом. В два прыжка она добралась до своего стального
помощника, схватила его обеими руками и, держа наперевес, метнулась
обратно.
Однако стонущий в коридоре Витя успел захлопнуть перед Ингой дверь
кабинета и, окончательно запирая девушку, привалился к этой двери всем
телом, намереваясь держаться до последнего.
Он уже боялся Ингу.
Инга принялась долбить в дверь ломом.
Витя шатался, но не отступал.
Тогда Инга разбежалась и пошла на дверь в атаку.
Ей даже показалось, что дверь задрожала.
На самом же деле это дрожал Витя. Вернее, не дрожал, а ерзал спиной по
двери, переваливаясь с ноги на ногу от все еще изводившей его боли.
А надо сказать, что трепетать было от чего. Разбежалась Инга хорошо.
Даже учитывая ее незначительный вес, удар должен был получиться тяжелым.
Потому что лом - это не игрушка.
И удар на самом деле вышел вполне.
Хоть Витя и упирался и тужился, а шарахнуло его так, что он отлетел к
противоположной стене и упал. Сознание, правда, не потерял.
Он покрутил головой, словно проверяя - не сломал ли чего? - и начал
подниматься на ноги.
Но и для Инги все прошло не так гладко, как хотелось бы. Когда дверь,
отшвырнув Витю, распахнулась, то сила инерции увлекла Ингу вперед. Еще
мгновение - и она должна была налететь на Витю. Впрочем, и это было бы не
страшно, даже наоборот - чего бы и не налететь на него, с ломом-то! Но вот
незадача - споткнулась Инга о порожек, потеряла равновесие, взмахнула
руками, чтобы удержать равновесие, да и выронила свой лом.
Стальной защитник с грохотом упал на пол, предательски подкатился к
Вите, был тут же поднят им и превратился в стального врага.
Расклад сил изменился. Теперь в роли нападающего снова оказался Витя.
Он скакнул в сторону и преградил девушке путь к выходу из ресторана.
- Ну что?.. - прошипел он. - Попалась?..
Инга заметалась вправо-влево, ища какую-нибудь лазейку, - может, под
руками у него проскочить или еще как...
Нет. Бесполезно. Витя загородил собой весь проход и медленно наступал
на Ингу.
Что же делать?!
И Инга снова нырнула в кабинет директора. На ходу она схватилась за
дверь и захлопнула ее за собой, оставив Витю в коридоре. Замок у двери был
выломан, но с внутренней стороны на ней имелась щеколда. Не ахти какая
крепкая, не засов, но все-таки щеколда.
Инга резко задвинула ее и отлетела в дальний угол кабинета, сжавшись
там в комочек.
Она и сама понимала, что все это смешно - у Вити был лом, и, судя по
стуку, он начал его применять.
Но деваться-то некуда!
Рядом с ней стоял шкаф для одежды, но туда прятаться глупо, там Витя
сразу ее найдет...
"Как же быть?.. Как же быть?.." - лихорадочно соображала она.
И вдруг ей повезло.
Прямо перед шкафом лежал коврик. Он слегка сбился, из-под него
выглядывал край крышки подпола.
"Волга" и микроавтобус взобрались по асфальтовой дороге на холм и
остановились на парковочной площадке перед чернеющей в кирпичном заборе
калиткой. Над калиткой радугой изгибалась надпись: "Между небом и землей".
Как только все высыпали из машин, на площадку буйно ворвался еще один
микроавтобус - отливающий на солнце красавец "мерседес" - вскормленный на
хорошем бензине породистый зверь, не чета чахлой омоновской "Газели".
Широкая дверь "мерседеса" отъехала в сторону, и из него один за другим
попрыгали на асфальт десять меркурьевцев.
И застыли от удивления.
Напротив них стояли десять омоновцев плюс Яковлев с Коломийцем плюс
Турецкий и Никитин.
Последний и выступил вперед:
- В чем дело?
Из кучи меркурьевцев выполз кровожадный Крокодил:
- А че?
Ну не дурак? Разговаривать с начальником горуправления милиции в таком
тоне!
Никитин вздохнул и сказал:
- А ну-ка брысь отсюда!
Крокодил покосился на мрачных омоновцев, на огромного и свирепого
Яковлева, на маленького, но тоже свирепенького Коломийца, недовольно
пробурчал что-то себе под нос, но все же решил не рыпаться и вернулся в
кучу сородичей.
- Поехали... - раздался его глухой голос.
Меркурьевцы снова залезли в микроавтобус и умчались.
Корнев сорвал с двери щеколду и ворвался в кабинет.
Инги там не было.
Витя даже глазам своим не поверил - может, у него мозги уже так
отбиты, что галлюцинации начались?
Не-ет, с ним все нормально. Она просто куда-то спряталась... В шкаф,
что ли? Больше же вроде некуда... Или есть куда? Витя повертел головой. Да
нет, некуда. Выходит, в шкаф... Витя даже удивился: "Да что же она, совсем
дура?"
И тут он заметил крышку подпола.
А! Вот куда она шмыгнула!
Ну это тоже не страшно.
Витя просто забыл про этот подпол. Он исследовал его еще в первый
день, при осмотре ресторана. Места там было мало, но и его не нашли чем
заполнить, и оно пустовало. Витя даже удивился, зачем вообще нужен подпол в
директорском кабинете, но потом предположил, что кабинет тут был не всегда
и прежде, в пору процветания ресторана, в этих стенах могли хранить
какие-нибудь продукты, а в погребе - соленья.
К слову сказать, так оно и было.
Впрочем, неважно.
Витя шагнул к подполу и стукнул в его крышку ломом:
- Сама выйдешь или как?
Ответа не последовало.
- Ну что же... - усмехнулся Витя. - Я помогу...
Он нагнулся и потянул крышку на себя. Она подалась тяжело и со
скрипом. "И как эта худосочная девка ее подняла?" - удивился Витя. Он
распахнул вход в подпол полностью и заглянул внутрь.
Удивительно, но там тоже было пусто.
Витя пригнулся еще ниже, даже встал на колени и опустил голову вниз.
Голяк!
Но ведь этого не может быть! Где ж она?!
И тут дверцы шкафа резко раскрылись и из него выскочила Инга.
Стоявший не коленях Витя повернул голову в ее сторону и ошалело
заморгал. Инга подняла ногу и изо всех сил ударила его в зад. Витя
вскрикнул и рухнул в подпол.
- Вот так! - сказала Инга и захлопнула над ним крышку.
Крокодил по своей натуре был очень обидчив. Поэтому никитинское "брысь
отсюда" воспринял крайне болезненно.
Чуть только микроавтобус меркурьевцев свернул за угол, Крокодил махнул
водителю:
- Стой!
Тот затормозил.
- Вы езжайте, а я останусь! - сказал Крокодил, открывая дверцу.
Зная непредсказуемый характер своего начальника, меркурьевцы только
пожали плечами:
- Как прикажете...
Крокодил вылез наружу, захлопнул дверцу и, проводив взглядом
тронувшийся микроавтобус, побежал к возвышавшемуся неподалеку забору
ресторана.
В юности он обсмотрелся фильмов про суперменов, и с тех пор у него
частенько бывали подобные бзики.
Оказавшись у забора, он встал на цыпочки, схватился за край,
подтянулся и перевалил свое тело на другую сторону. Спрыгнув, осмотрелся:
никого.
Крокодил усмехнулся: пока вся эта милицейская шайка-лейка будет сопли
жевать, он проникнет в ресторан, выполнит приказ шефа и дернет назад. Как
это было в фильме, где этот... как его... ну который с бицепсами и в
пулеметных лентах... Крокодил наморщил лоб, но так и не вспомнил имя
героя - за свою жизнь он видел их на экране столько, что уже забывал, какой
из них кого пристрелил и чего взорвал.
Хрен с ними, он сам герой!
И, не теряя времени, Крокодил бросился к ресторану. В руках у него был
короткоствольный автомат с навинченным на ствол глушителем, на боку - два
запасных рожка.
Рэмбо, блин!
Скоро он прошмыгнул в служебный вход, и перед ним открылся длинный
коридор. Крокодил выставил автомат вперед и неслышно двинулся по
устилавшему пол ковролину.
Так. Дверь. Что там?
Он дернул на себя ручку и, присев, сунулся внутрь, готовый в любую
секунду выстрелить.
Ванная. Никого.
Он отступил в коридор и скоро оказался у следующей двери. Открыл.
Зеркала какие-то... Для артистов, что ли?..
Чуть дальше по коридору была третья дверь. Крокодил шагнул к ней и
потянул на себя ручку.
Внутри была девка. Та, которую он должен был застрелить. Она стояла и
смотрела на него, выпучив глаза, и, кажется, от неожиданности не могла
вымолвить ни слова.
- А чувак где? - быстро спросил Крокодил.
Девка хотела что-то сказать, но не смогла, очевидно, все никак не
могла отойти от шока, вызванного неожиданным появлением Крокодила. Она лишь
промычала какое-то не то "Я не зна...", не то "Иди ты на...".
Крокодил направил на нее автомат:
- Где чувак, я спрашиваю?
Девка посерела и попятилась к стене. Но стоило ей сойти с места, как
крышка подвала, на которой она стояла, распахнулась - и оттуда высунулась
синяя лохматая голова Корнева с горящими, красными глазами.
Это было похоже на неожиданное появление черта из шкатулки с
сюрпризом.
Крокодил ойкнул и на секунду растерялся.
Витя схватил валяющийся на полу лом и, недолго думая, запустил его в
Крокодила. И попал ему прямо в лоб.
Крокодил с шумом вывалился обратно в коридор.
Инга завизжала.
Витя выскочил из подпола и зажал ей рот:
- А ну молчать!
Но Инга вырывалась и брыкалась. За сегодня это была уже вторая смерть,
которую ей пришлось наблюдать вот так - воочию, а если учесть, что в
течение всей прошедшей жизни судьба ни разу не жаловала ее подобным
зрелищем, это был не просто перебор, а ужас какой перебор.
Она снова попыталась ударить Витю коленом, но он предусмотрительно
сжал ноги.
- Молчи... - приговаривал он. - Молчи...
Он уже понял, что его вычислили. И теперь лихорадочно соображал, как
быть дальше.
Может, отдать эту девку и сдаться? А то еще начнут ее освобождать -
пальбу откроют. Не ровен час - убьют...
Да, наверное, нужно ее выпустить...
Эх, так и не выполнил он свой план... "А все эта гадина виновата! -
Витя с ненавистью посмотрел на Ингу. - Сопротивляться начала! И ведь
отвоевала-таки себе право на жизнь, отвоевала..."
И такая вдруг злость взяла Витю, что эта девка отвоевала себе право на
жизнь, несмотря на то что он - языческое божество! - хотел ее этого права
лишить, несмотря на то что он столько сил приложил к выполнению своего
плана, столько нервов потратил, а она, неблагодарная тварь...
Впрочем, с "неблагодарной тварью" - это он, кажется, перегнул...
Но все равно!
Не мог Витя смириться со своим поражением, обида клокотала в нем,
обида рвалась наружу и желала выразиться не просто в тяжелом вдохе и даже
не просто в грубом слове, а в действии, в каком-нибудь резком,
разрушительном действии, чтобы этим действием можно было отомстить всем,
чтобы через это действие вышла из Вити та энергия отчаяния, которая сидела
в нем с детства, с того момента, как первый раз в него ткнули пальцем и
крикнули: "Мак Дак - м...к!"
А почему он вообще должен отпускать эту девку? Почему бы ему не
грохнуть ее? Время-то еще есть! Он и так под сорок человек завалил. Одним
трупом больше, одним меньше - какая разница?
К тому же ему ведь все равно ничего не будет! Он же на учете в
психдиспансере состоит!
От этой мысли Вите вдруг стало весело. Улыбаясь, он взглянул на Ингу,
и она, обалдев от этой улыбки, испугалась вообще до звона в ушах и снова
попыталась отстраниться, вырваться, но он пересилил ее, прижал к стене и
сам прильнул к ней, как будто хотел поцеловать.
Инга отчаянно закрутила головой, уворачиваясь от его губ, но он
прижался-таки щекой к ее щеке и жарко шепнул:
- Сейчас пойдем купаться!
Ингу охватил ужас, и она с удвоенной энергией начала вырываться.
- Сейчас пойдем купаться! - повторил Витя и потащил Ингу в ванную.
Сливаясь в своих маскхалатах с листвой сада, омоновцы окружили здание
ресторана и перекрыли все входы и выходы. Причем некоторые из них попали в
сад, перемахнув через забор, а некоторые вместе с Турецким, Никитиным и
операми прошли через калитку.
И сразу же наткнулись на обезглавленный труп.
- Да... - пробормотал Турецкий. - Дела...
Парадный вход в ресторан был забит досками. Поэтому идти решили через
служебный.
И пошли. Турецкий, двое оперов, трое омоновцев и поспешающий за ними
Никитин.
Проникли в коридор. Ба! Еще один труп.
Двое омоновцев метнулись к двери, из которой этот труп, судя по всему,
выпал.
"Пусто!" - скрестил один из омоновцев руки над головой, чтобы
...Закладка в соц.сетях
