Жанр: Электронное издание
Tureck28
...но проверяя - не обман ли
зрения имеет тут место.
И тут же понял, что нет - не обман.
- Хватай ее! - закричал мужчина. - Чего стоишь-то?
Витя метнулся вперед, вытянул руки и схватился за лопату. Инга
опомнилась и стала тянуть ее на себя, но Витя был сильнее. Он вырвал у нее
черенок и усмехнулся:
- Сбежать, значит, хотела?
Инга готова была выть от досады. Ну вот зачем она все это затеяла?
Надо было бежать отсюда, как только представилась возможность! Так нет - ее
на авантюры потянуло! "Дура! - ругала она себя. - Какая же я дура!"
Тем временем мужчина поднялся-таки на ноги. И сразу же чуть ли не с
кулаками обрушился на Витю:
- Где ты шлялся?! Я тебя спрашиваю: где ты шлялся?!
Теперь Инга очень жалела, что не саданула мужчину лопатой.
"Сердобольная какая! - угрюмо поджала она губы. - Они-то со мной небось
миндальничать не станут!"
Между тем мужчина и Витя, кажется, были больше заняты друг другом, чем
ею. Мужчина был зол и красен, а с лица Вити все еще не сошло удивление.
- А почему ты здесь? - спросил он мужчину.
Тот захлебнулся собственной яростью:
- Я что, отчитываться перед тобой должен?! Я! Перед тобой! Ну-у-у
нагле-е-ец! - длинно протянул он, а потом вдруг коротко рубанул: - Ты
уволен! Вон отсюда!
Инга ничего не понимала, да в общем-то и не хотела понимать. Ее
занимало другое: может, пока эти двое выясняют отношения, она сумеет
улизнуть? И Инга осторожно шагнула в сторону.
Ни Витя, ни мужчина этого не заметили. Мужчина раскипятился уже совсем
как чайник: плюнь на него - зашипит, а Витя, напротив, побледнел.
- Что ты сказал? - глухо спросил он.
- Я сказал: вон отсюда! - заорал мужчина. - Вон!
Инга сделала следующий шажок в направлении калитки. Потом еще и еще.
Оставалось совсем чуть-чуть - и она выскользнула бы наружу.
- Понятно... - Витя мрачно уставился на мужчину. - Понятно...
Инга выставила ногу за калитку. Теперь надо было только подтянуть
другую ногу - и Инга оказалась бы с внешней стороны забора.
И тут произошло следующее.
Витя резко выбросил вперед кулаки с зажатым между ними параллельно
земле черенком лопаты и ударил этим черенком в грудь мужчине. Одновременно
Витя сделал ему подножку, и мужчина, неловко взмахнув руками, упал на
спину.
- Ты что же это делаешь, дурак?! - гаркнул он на Витю.
Услышав последнее слово, Витя будто взбесился.
Тут бы Инге и дать деру, пока люди заняты. Но она замешкалась при виде
происходящего и задержалась еще на несколько мгновений.
В эти-то мгновения и случилось страшное.
- Я не дурак! - закричал Витя и поднял над головой лопату, подобно
тому как дровосек поднимает топор, чтобы перерубить бревно.
Однако рядом с ним лежало не бревно, а человек. И этот человек
попытался увернуться от вот-вот готовой обрушиться на него лопаты. Он
дернулся в сторону, потом в другую и понял, что все равно не успеет встать
на ноги.
- Ты это... ты чего?.. - приговаривал он, а сам стрелял глазами по
сторонам, словно ища спасения, но где и в чем - непонятно.
И тут его взгляд столкнулся со взглядом Инги. "Помоги!" - протянул он
руку в ее сторону.
И Инга не смогла убежать. Плевать, что она сама только что пыталась
огреть этого мужчину по голове, плевать, что он, очень может быть, заодно с
ее похитителем...
Надо помочь!
И Инга бросилась на Витю.
В этот момент острый край лопаты, сверкая на солнце, понесся вниз.
- Не смей! - С криком Инга ударила Витю в бок. - Не смей!
И Витя промахнулся. Лопата воткнулась в землю в сантиметре от головы
мужчины.
Тот тут же вскочил на ноги.
- Ах ты мразь... - обернулся Витя к Инге. - Ах ты падла...
Инга отступила перед его бешено сверкающими глазами и уперлась спиной
в забор.
Витя подскочил к ней и с размаху вмазал по щеке.
Инга поняла, что теперь он сотворит с ней что-то страшное. Она
умоляюще посмотрела на мужчину.
Однако тот и не думал приходить к ней на помощь. Не помня себя от
страха, он со всех ног понесся к калитке.
"Ну спасибо..." - горько вздохнула Инга.
И тут вдруг - шмяк!
Мужчина снова зацепился ногой за натянутую в проеме калитки проволоку
и упал.
- Вот черт... - донесся до Вити и Инги его голос.
Мужчина находился уже снаружи - он растянулся на асфальте, которым
была покрыта площадка перед, как это недавно выяснилось, рестораном.
Витя сделал шаг в его сторону, но тут же вспомнил про Ингу - как бы не
убежала! Он снова приблизился к ней и резко ударил ее под дых.
Ловя ртом воздух, Инга перегнулась пополам.
Затем Витя быстро подбежал к калитке и, схватив мужчину за ноги,
потащил его обратно в сад:
- Куда же это ты собрался, а?..
- Отпусти! - извивался мужчина, скользя туловищем сначала по асфальту,
а потом по булыжникам тропинки.
Кое-как переведя дыхание, Инга попыталась сделать шаг в сторону.
- Стоять! - закричал на нее Витя.
Но тут же понял, что она все равно далеко не уйдет. По крайней мере в
ближайшие секунды. А за это время он как раз успеет докончить то, что
начал...
- Отпусти! - продолжал барахтаться мужчина.
Витя бросил его ноги и вырвал из земли лопату.
- А! А! - взвизгнул мужчина.
Лопата поднялась вверх.
Схватившаяся за живот Инга с ужасом следила за происходящим. Она все
еще надеялась, что вот-вот что-то произойдет и все обойдется...
А уж как на это надеялся мужчина!
Но - увы.
Сверкая отточенным срезом, лопата ударила его в шею. Из длинной узкой
раны забила кровь.
- И еще разик! - улыбнулся Витя и снова обрушил на мужчину лопату.
Поперек первой раны образовалась вторая, еще более глубокая. Вокруг
головы растеклась целая лужа крови. При этом язык мужчины вывалился наружу,
словно пытался слизать всю вытекшую кровь обратно.
Голова его держалась уже на одном только белеющем среди красной плоти
позвоночнике.
- Ну а теперь закончим! - Витя в одно касание перерубил шейные
позвонки мужчины и отсек его голову от тела.
У Инги помутилось в глазах. Она, что называется, поплыла, потеряла
равновесие и снова прислонилась к забору.
Витя, улыбаясь, обернулся в ее сторону и забросил на плечо черенок
лопаты.
Инга потеряла сознание.
Никитину не потребовалось много времени, чтобы выяснить, кому
принадлежит автомашина с номером, который назвал ему Турецкий. Уже минут
через десять он позвонил "важняку" и сообщил, что ее владельцем является
Андрей Петрович Садчиков - глава администрации мэра.
- Нормально... - пробормотал Турецкий.
- Угу... - раздалось в трубке многозначительное мычание Никитина. -
Кроме того, касательно Садчикова есть еще кое-что...
По чуть неровному дыханию начальника горуправления милиции Турецкий
понял, что этот старый, дотошный служака откопал нечто действительно
интересное...
- Я весь внимание! - сказал "важняк" и приготовился слушать.
...Убитый Корневым мужчина действительно был владельцем ресторана.
Витя уже давно хотел иметь какой-то плацдарм для отступления. Чтобы
было куда бежать, когда за ним придут.
Правда, он старался не думать, что за ним в конце концов придут, но
понимал, что меры предосторожности все равно не будут лишними.
И то верно! При его-то занятиях - и пребывать в беспечности! Да ведь
не дурак же он, в самом деле!
И вот какое-то время назад (еще до Инги) он случайно встретил в одном
из городских скверов старого знакомого - Олега Кудрявицкого. Когда-то они
учились в одной школе и даже были приятелями, до того, впрочем, момента,
как Кудрявицкий обозвал Витю Мак Даком. Тогда они поссорились и больше уже
не общались.
Жизнь у Кудрявицкого сложилась. После школы он закончил техникум
общественного питания и стал сначала работать в каком-то кафе, а потом
открыл собственный ресторан. Ресторан приносил хороший доход, и Кудрявицкий
процветал. Пару раз он проезжал на дорогой иномарке мимо бредущего по
тротуару Вити и не замечал его. А может, делал вид, что не замечал.
А вот Витя его замечал. И нехорошим взглядом провожал иномарку
Кудрявицкого... "Не слишком ли тебе везет?.." - думал Витя.
Впрочем, в тот день, когда они встретились в сквере, Кудрявицкий был
печален. Он наклеивал на фонарный столб объявление следующего содержания:
"Ресторану требуется ночной сторож".
Когда наклеил, отступил на шаг, послушал, как шуршит на ветру отрывная
бахрома, и вообще чуть не заплакал.
- Что-то случилось? - от нечего делать поинтересовался Витя.
И Кудрявицкий, вздыхая, сообщил, что его ресторан обанкротился. Весь
персонал уже уволен, и теперь заведение на неопределенное время
закрывается. Но оставлять его без присмотра нельзя, поэтому-то Кудрявицкий
и занялся поисками сторожа.
- А днем кто будет там сидеть? - спросил Витя.
- Днем я сам... - ответил Кудрявицкий.
Его лицо было серым от переживаний. Он сказал Вите, что мечтает об
отдыхе, мечтает уехать с семьей куда-нибудь на курорт, но увы - не бросать
же ресторан на сторожа, которого он, Кудрявицкий, увидит первый раз в
жизни...
До этого Витя мечтал о какой-нибудь конуре в нежилом бараке, где бы
его никто не знал и где бы он смог, если что, спрятаться, но теперь он
понял, что жизнь преподносит ему, как говорится, "гораздо лучший мех"!
- Хочешь, я пойду к тебе сторожем? - спросил Витя, замирая.
Кудрявицкий удивленно посмотрел на него:
- Ты?..
- Ну да! - как ни в чем не бывало подтвердил Витя и соврал: - Сейчас у
меня все равно работы нет...
В голове у Кудрявицкого замелькали виды моря, скалистых гор и
качающихся на голубых волнах белых пароходов. Он понял, что у него есть
реальный шанс подлечить подорванное неудачным бизнесом здоровье.
- Ну что же, если ты так хочешь... - Он посмотрел на Витю, боясь, что
тот передумает.
Но куда там!
- То есть я должен буду находиться в ресторане круглосуточно? -
уточнил Витя у Кудрявицкого.
Тот кивнул.
Витя от радости не смог вымолвить ни слова - он сразу сообразил, что
появляться в ресторане можно будет когда угодно - контроля же никакого!
Однако Кудрявицкий понял его молчание по-своему. Кудрявицкому
показалось, что Витя вдруг засомневался.
- Не волнуйся, - сказал тогда Кудрявицкий, - там же есть сад, в
котором можно гулять. А на кухне - запас продуктов на целый месяц! - И он
несколько даже подобострастно заглянул Вите в глаза, боясь отказа. - Ну
что, значит, ты согласен, да? Согласен?
Но какой там отказ!
- Согласен! - сказал Витя. - Конечно, согласен!
Но тут в Кудрявицком словно бы шевельнулись какие-то сомнения. Он
потоптался на месте и чуть смущенно произнес:
- Только ты это... Ты уж охраняй как следует!
- Ну ясное дело!
- Значит, я могу на тебя положиться? - все еще жаждал какого-то
дополнительного успокоения Кудрявицкий.
- А то! - посерьезнел Витя.
И они ударили по рукам.
После этого Кудрявицкий чин-чинарем оформил Витю на работу, чтобы если
у кого возникнут какие вопросы, то вот, мол, вам справочка, что я, Корнев
Виктор, сторож, а не какой-нибудь пробравшийся в пустующее помещение бомж.
И радостный Кудрявицкий укатил с семьей на юг.
А сегодня вот прикатил обратно.
И главное - ни с того ни с сего ведь! Без предупреждения!
"Наверное, испереживался там, - думал Витя, - как тут его ресторан...
Не ограбили? Не сожгли? Вот и приехал... - и с бессмысленной злобой к
мертвому уже Кудрявицкому добавил про себя: - Не доверял, видать, мне до
конца... Скотина такая..."
Судя по всему, Кудрявицкий примчался в ресторан сразу с поезда. Потому
что если бы он пробыл какое-то время в городе, то непременно узнал бы, что
Витя разыскивается милицией. И, конечно, сообщил бы туда, где искать
Корнева В. С., подозреваемого в том-то и том-то.
Впрочем, может быть, сообщил бы он насчет Корнева В. С. не сразу, а
взвесив сначала, какие последствия это будет иметь лично для него.
Но уж в любом случае он не поперся бы один к кровавому Мак Даку, как с
недавних пор прозвали Витю в Туле. Осторожный Кудрявицкий посидел бы дома,
покумекал, что к чему, и, конечно, пришел бы к выводу, что лучше для него
все-таки будет обратиться в милицию. И обратился бы, мерзавец, сегодня же и
обратился бы!
Витя почувствовал себя так, как, наверное, чувствует себя ворона, мимо
которой только что пролетела выпущенная из рогатки гайка. С одной стороны -
можно дух перевести, а с другой - злодей пацан уже снова заряжает рогатку и
усмехается: "Ну уж теперь-то попаду... попаду..."
"Уж теперь-то попадет..." - подумал Витя, имея в виду, конечно, не
какого-то пацана, а того неизвестного ему человека, который охотится сейчас
за ним. Корнев понимал, что охотятся за ним многие, но над этими многими
должен быть какой-то начальник, который все контролирует, координирует, или
как это у них там называется...
Сегодня Витю чуть не схватили. Он подумал тогда: "Времени у меня
осталось мало". Но оказалось, что он ошибся. Времени у него, можно сказать,
не осталось вообще.
Скоро семья Кудрявицкого забеспокоится: ой, а чего это он не
возвращается? Ой, а не случилось ли чего?
И все.
Милиция, наручники, камера.
Значит, он должен вылезти вон из кожи и успеть реализовать свой план
до этого.
Итак, о плане.
Он был прост.
Витя не стал убивать Ингу потому, что решил сделать из нее... полную
блондинку. Да-да, именно так - эту худенькую темненькую девушку он
собирался сделать пышной и светловолосой.
Лихо, да? Злодейка судьба смеялась над Витей, злодейка судьба
выставляла ему средний палец из костлявого кулака, а он схватил этот палец
и начал выкручивать его.
Эх, ты, злодейка судьба... Нашла дурака!
Способ, при помощи которого Витя собирался выполнить свой план, был
ужасен.
Корнев хотел выкрасить волосы Инги в светлый цвет, а затем утопить ее
в ванне. Через некоторое время тело девушки распухнет и она превратится в
полную блондинку.
Вот так - просто и остроумно.
В смысле это Вите так казалось. Поэтому его больной мозг принял
вышеуказанный способ сразу и безоговорочно. Корнев наслаждался сознанием
того, что через какое-то время он станет обладателем вожделенной полной
блондинки. Которая не отвернется от него брезгливо: ты, мол, злой, и я тебя
не хочу, не фыркнет и не уйдет...
Витя накрасит ей губы, нарядит в цветастое платье и усадит за стол
напротив себя... И будет у них ужин при свечах, и будет у них ночь...
Впрочем, о ночи Витя старался не думать. В глубине той ночи ворочалось
что-то мрачное и липкое... И Витя заставил себя просто довольствоваться
мыслью, что вот - будет ночь... Ему важно было ощущение, что впереди у него
что-то есть...
Однако пора было приступать.
Витя поднял на руки бесчувственную Ингу и понес ее к ресторану.
Девушка выбралась сегодня в сад через служебный вход, который вел к
артистическим гримеркам и другим служебным помещениям. В одном из таких
помещений - комнате отдыха персонала - Витя и держал Ингу.
Но сейчас он понес ее прямиком в ванную. Чего тянуть-то? Время не
ждет, надо поспешать.
Садчиков действительно догадался, где прячется Корнев. Во время
последней встречи с ним Андрей Петрович обратил внимание на связку ключей,
которая была подцеплена карабинчиком к ремню Вити. При ключах был брелок со
странной надписью...
Только сегодня до Садчикова доперло, что это название ресторана,
который находился на самой-самой границе города, недалеко от того
универмага, где некоторое время назад видели Корнева.
Андрей Петрович рассказал обо всем мэру и добавил:
- Надо послать туда людей!
Мэр хлопнул ладонью по подлокотнику кожаного кресла:
- Так посылай!
Садчиков несколько нерешительно произнес:
- Очень может быть, что Дроздова находится при нем... - Тут он сделал
многозначительную паузу.
- Ну? - Семенов сделал вид, что не понял этой многозначительности.
Андрей Петрович хмуро потеребил пуговицу на рубашке:
- Что будем с ней делать?
Это был вопрос вопросов. Неизвестно, что дочь вице-премьера могла
узнать от Корнева за это время...
Мэр молчал.
- Освобождать? - напирал Садчиков.
Вячеслав Витальевич поерзал в кресле и тяжело выдохнул:
- Нет... Освобождать нельзя...
- Тогда что? - пристально взглянул Андрей Петрович прямо в глаза
мэру. - А?
Семенов зло прошипел:
- А ты разве не понимаешь?
Конечно, Андрей Петрович понимал. Но он боялся произнести вслух
приговор дочери вице-премьера.
Вячеслава Витальевича одолевало то же чувство. Казалось бы, что тут
такого, все равно их никто не слышит, а нет - страшно...
В повиснувшей тишине раздавался какой-то странный звук. Не то дрожь,
не то что-то подобное. Можно было подумать, что это трясутся поджилки у
Андрея Петровича и Вячеслава Витальевича, но на самом деле тут
всего-навсего имело место колебание на сквозняке краешков бамбуковых связок
над входом в соседнюю комнату.
Наконец мэр выдавил из себя:
- Ее нужно убить вместе с ним... - и поспешно добавил: - Только так,
чтобы потом можно было свалить все на Корнева.
- Ну разумеется! - с готовностью ответил Садчиков.
Что ж, приговор был произнесен. Теперь Андрей Петрович, по идее,
должен был как-то связаться со своими и отдать им необходимые распоряжения.
Но мэр не стал этого ждать. Он поспешно встал с кресла и сказал:
- Ладно, мне пора... У меня дела.
Хотя, с тех пор как он покинул свой особняк, никаких дел у него так и
не появилось. Он просто сбегал сейчас от Садчикова, так же как сбегал
недавно от своей Екатерины Илларионовны.
- Увидимся! - уже на ходу махнул он рукой.
Андрей Петрович неодобрительно покачал головой ему вслед: все, мол, с
тобой понятно...
- Что-что? - переспросил мэр, удаляясь в прихожую. Он, очевидно,
спиной почувствовал язвительную реакцию Садчикова.
- Нет-нет, ничего... - быстро взял себя в руки Андрей Петрович. - Дела
есть дела...
И только в уголках его глаз осталась укоризна: бросаешь, значит, меня?
В кусты прячешься?
Но мэру плевать было на эту укоризну. Ему хотелось поскорее покинуть
квартиру, где он вынужден был отдать это кошмарное распоряжение...
Кошмарным оно ему казалось, разумеется, не оттого, что следствием его
должна была быть смерть ни в чем не повинного человека, а оттого, что за
эту смерть, возможно, придется отвечать...
И еще как отвечать! Дочь вице-премьера! Да за нее на лоскуты порежут и
на заплаты пустят!
"Нет-нет, чур меня! - Мэр символически поплевал через левое плечо и
постучал по косяку, открывая входную дверь. - Все обойдется... Всегда
везло, повезет и на этот раз... Обойдется все, обойдется!"
И, не оглядываясь, он покинул жилище Садчикова.
...Голос Никитина в трубке дребезжал то ли из-за старой мембраны, то
ли из-за того, что полковника охватило нечто вроде эдакого служебного
возбуждения, свойственного, впрочем, лишь тем из должностных лиц, которые
действительно болеют за свое дело:
- За последнее время Садчиков несколько раз звонил на мобильный
телефон Корневу!
Брови Турецкого удивленно дернулись:
- Неужели?
- Точно! Это засвидетельствовано в выборке!
Не так давно Турецкий поручил местным милиционерам наведаться в
компанию "Тульские мобильные телесистемы" и сделать выборку входящих и
исходящих звонков с мобильного телефона Корнева. И вот сейчас эта выборка
была у Никитина. Отпечатанная на тонкой, ломкой бумаге, она слегка
похрустывала в его руке, создавая ощущение помех на линии.
Турецкий чуть подумал и сказал:
- Я сейчас к вам подъеду, Павел Тимофеевич.
Витя занес Ингу в ванную и положил на холодный кафельный пол. Все еще
не пришедшая в себя девушка была очень бледной, и Витя на всякий случай
пощупал ее пульс - мало ли что...
Но нет - пульс пробивался. Он даже был, можно сказать, нормальным...
Для наркоманки в период ломки такой пульс - что-то из области чудес, но у
Вити не было времени удивляться. Его ждали великие дела.
- Вперед! - сказал он и протянул руку к крану, чтобы открыть его и
наполнить ванну.
Однако на полпути рука его остановилась.
"Нет, надо не так... - подумал Витя. - Надо как-то по-другому..."
Он понимал, что осуществление плана будет, скорее всего, последним
удовольствием в его жизни, поэтому ему хотелось придать всему происходящему
какую-то... ну торжественность, что ли... Слишком уж значительным было для
него все это, чтобы просто вот так - открыл кран, и загудело, забулькало...
Но что придумать-то?
Витя осмотрелся. На одной из стен висело большое банное полотенце.
Витя подумал, что если набросить его на себя как тогу, то он будет походить
на древнего языческого жреца.
А что? Круто!
Витя снял полотенце и накинул его на плечи. Немного поразмыслил и
повесил на шею еще и связку прищепок: "Как будто чьи-то кости".
Нужно соответствовать моменту. Сейчас ведь тут будет совершено
жертвоприношение...
Да, именно так - жертвоприношение. Но - кому?
Витя задумался. И тут же просиял: "Ну как - кому? Мне же! Мне! Это я
сам себе приношу жертву! Сам себе!"
Такое объяснение происходящему сильно возвеличивало его в собственных
глазах и выводило из маньяков в могущественные божества.
Впрочем, Витя и без того ни за что не признал бы себя маньяком. У него
и мысли такой не возникало! Какой еще маньяк? Маньяки - сумасшедшие, а
он...
А он?..
Внезапное открытие поразило Витю. Он даже пошатнулся и вынужден был
присесть на край ванны.
"А может быть, я... может быть, я... тоже... может быть, я тоже..."
Последнее слово никак не давалось Вите. Он вдруг решил не додумывать это
последнее слово и очень обрадовался такому своему решению, потому что оно
несло в себе избавление от чего-то неприятного... Но тут мысль внезапно
поперла сама: "Может быть, я тоже с-с-с... - На этом месте Витя спохватился
и начал сопротивляться, но мысль медленно, но верно преодолевала его
сопротивление: - Может быть, я тоже су... - Он упирался как мог, даже
покраснел, но мысль шла бульдозером. - Может быть, я тоже сумас...
сумасшедший?!"
Витя ни разу еще не допускал такого предположения. Ни разу. То, что
его комиссовали из армии по причине шизофрении, - это ерунда. Ошиблись. То,
что поставили здесь на учет в психдиспансер и до сих пор не сняли, - это
тоже ничего не значит. Бюрократы! Им лишь бы отчитаться, что человек на
учете! А то, что он нормальный, может быть, даже в тысячу раз нормальней их
всех, - это их не волнует!
Витя вспомнил, как метал ножи в портрет своего доктора. Эх, подвернись
этот доктор ему сейчас... Уж Витя доказал бы этому профану в белом халате,
что не является сумасшедшим!
Тут же был придуман и способ доказательства.
- Я бы отрезал ему уши... - пробормотал Витя. - А потом заставил бы
его съесть их... - Впрочем, он тут же поправился: - То есть нет, не так! Я
бы съел их сам! Сам!
Здорово? Разве сумасшедший до такого додумается?
Но тут Витя нахмурился... Что-то в его выводе было не то... Но что
именно - этого он никак не мог понять...
Витя сжал голову руками.
"А может, наоборот? - тяжело подумал он. - Может, только сумасшедший и
может до такого додуматься?"
Ему стало страшно.
- Нет! - закричал вдруг он. - Нет! Я не сумасшедший!
Это было проще, чем разбираться в себе.
К тому же у него не было на это времени. Нужно было начинать.
Витя оторвал зад от блестящего начищенной эмалью края ванны и поглядел
в висящее на стене зеркало.
Оттуда на него вылупился взъерошенный субъект в полотенце и с
прищепками на шее. В красных глазах субъекта металось что-то дикое.
Довольно странный вид для человека, только что убедившего себя в том,
что он не сумасшедший.
Впрочем, Витя тут же вспомнил, что он и не человек вовсе. Он древнее
языческое божество!
- Я дух воды! - вскричал Витя и открыл наконец кран.
Вода с шипением и ревом выскочила из длинного никелированного "гусака"
и стала заполнять ванну.
- Я - дух воды! - снова воскликнул Витя и принялся совершать над
пузырящимся на дне ванны желтоватым потоком таинственные пассы, причем с
таким важным видом, будто именно благодаря этим его пассам ванна и
наполняется.
Он распалялся все больше и больше и скоро так увлекся, что вообще
перестал замечать что-либо вокруг себя и не думал уже ни о чем, кроме как о
наполнении ванны.
- Я дух воды! - повторял он.
И вдруг что-то белое мелькнуло над его головой и с глухим стуком
опустилось прямо ему на макушку.
Витя закатил глаза и свалился на пол.
Над ним стояла Инга. В ее руках была фаянсовая крышка от бачка
унитаза.
- Как мне надоели эти духи... - мрачно усмехнулась она.
Приехав в горуправление милиции, Турецкий зашел к начальнику. Тот
сразу же вручил "важняку" серый листок выборки.
- Действительно... - пробормотал Александр, разглядев среди бледного
шрифта интересующие его строчки. - Были звонки, были...
Павел Тимофеевич предложил чай, но Турецкий отказался:
- Да что вы! Некогда!
Впрочем, на некоторое время он все-таки задержался у Никитина: они
поговорили о Садчикове и наметили кое-какие действия.
Когда все было решено, радушный Никитин еще раз попытался напоить
"важняка" чаем, но тот снова отмахнулся:
- Нет! Я уже бегу!
И поехал в прокуратуру, где ему еще в первый день приезда выделили
отдельный кабинет.
Андрей Петрович долго не мог решиться снять трубку и позвонить в
"Меркурий". Он ходил вокруг журнального столика, на котором стоял телефон,
и неотрывно смотрел на него, борясь с собственной трусостью и проигрывая
ей. Не вчистую, правда, но по очкам. Никак не мог
...Закладка в соц.сетях
