Жанр: Электронное издание
Tureck28
... какая-то пьянь и рвань с залитыми бельмами и
почему-то в тельняшках. Тут на Витю тоже не обратили никакого внимания, и
вскоре он вышел уже почти на самую окраину города. До Инги было рукой
подать.
Витя решил привести в исполнение свой план прямо сегодня. Пока эта
баба еще не умерла от отсутствия наркотиков. Стоп. Или они от этого не
умирают? Да нет, должно быть, умирают, умирают...
Поэтому ему нужно было торопиться. И он торопился. Он делал широкие
шаги, почти бежал, а иногда и действительно бежал, путь между ним и Ингой
все сокращался, сокращался - и вдруг...
И вдруг он вспомнил, что у него нет самого главного. У него нет краски
для волос!
Витя даже остановился. В суматохе он совсем забыл про эту краску.
Когда ехал за героином, то думал, что купит ее на обратном пути, но куда
там... Хорошо, хоть этот обратный путь у него вообще состоялся!
И тем не менее надо было что-то делать. Витя огляделся. Метрах в
пятидесяти от него возвышалось здание универмага. Там краска, конечно,
была, но не опасно ли туда идти? Однако другого выхода не было, и Витя
направился к магазину.
Инга минут десять вертела пилочку для ногтей в замочной скважине, но
так и не сумела нащупать нужное положение - пилочка проскальзывала,
соскакивала, царапала нутро замка и никак не зацеплялась. Инга утерла
проступивший пот и присела было на пол, чтобы отдохнуть, однако тут же
опомнилась и снова вскочила. На отдых не было времени. Она с яростью
набросилась на скважину и еще несколько минут потратила на то, чтобы
доказать себе очевидное - этот замок ей не по силам. Тут надо было знать
тонкости работы с отмычками: где нажать, где отпустить, под каким углом
вести, а Инга была в этом деле профаном, действовала наугад, и открыть
предыдущую дверь ей удалось только благодаря везению, оставшемуся, судя по
всему, в комнате, из которой она недавно выбралась.
Тогда Инга насупилась, опустила голову, будто готовясь к драке, и изо
всех сил ударила по двери ногой. Нога заныла. Инга влепила по двери
кулаком. Кулак после этого пришлось трясти и потирать. Но Инга не
успокоилась. Она двинула по двери второй ногой и тут же - вторым кулаком, а
потом еще и лбом. После этого у нее заболело сразу все, а дверь так и
осталась стоять, словно плоскогрудый шаолиньский монах-кунфуист, который
даже не утруждает себя тем, чтобы врезать противнику, а просто отбивает его
удары и ждет, пока тот потеряет силы и свалится. И Инга действительно
откинулась спиной на стену и сползла по ней вниз. Потом вздохнула и снизу
вверх посмотрела на дверь. Та дразнила Ингу выглядывавшей из замочной
скважины пилкой, словно пальцем тыкала в ее сторону: а-а, мол, не сумела со
мной справиться! Инга почувствовала, как внутри у нее поднимается просто
какое-то цунами злости, которая вот-вот выплеснется и смоет эту дверь, к
едрене фене. Впрочем, смоет ли? Не разобьется ли о нее? "Разобьется!"
Пилка - указательный палец строго нависла над Ингой, как будто шаолиньский
монах хотел на корню пресечь все ее дальнейшие попытки освободиться.
"Разобьется! Так что сиди! Ничего у тебя не получится!" Инга в отчаянии
скривила губы и вдруг, не поднимаясь с пола, вцепилась в эту ставшую уже
ненавистной ей пилку и попыталась выдернуть ее, но та застряла. Тогда Инга,
свирепея, начала выворачивать так и не сумевшую помочь ей железку в разные
стороны, пытаясь изуродовать ее, смять, сломать. "Мразь! - кричала Инга на
пилку. - Мразь!" Пилка гнулась и недовольно скрипела в скважине.
"Сволочь! - орала Инга. - Гадина!" Пилка еще резче скрипела. Вдруг - щелк!
"Что?.." - даже не поняла Инга, все еще продолжая выворачивать пилку.
Щелк! - еще раз донеслось до нее. И дверь открылась. Она подалась вперед
под нажимом Ингиной руки, и девушка не удержалась и вывалилась наружу.
Потом ошарашенно подняла голову и увидела зеленый сад, в конце которого
виднелся кирпичный забор, а в нем - металлическая калитка. От крыльца, на
котором она сейчас лежала, к калитке вела вымощенная булыжником тропинка.
Так это что - все? Свобода?
У Инги перехватило дыхание. Она встала на ноги и спустилась по трем
ступенькам крыльца. Огляделась. Так, вокруг тоже деревья, цветы какие-то на
клумбах, газончик... Впрочем, какая разница, что вокруг? Калитка - вон она,
надо к ней и бежать!
И Инга побежала. Через несколько шагов она споткнулась о булыжник, но
удержала равновесие, не упала и устремилась дальше. Когда до калитки
оставалось всего метра три, за спиной Инги раздался какой-то непонятный
звук. Она резко обернулась, сразу приготовившись невесть к чему, но
оказалось, что это всего-навсего скрипнула на ветру дверь. Инга вздохнула с
облегчением и подскочила к калитке. Калитка была невысокой - едва доходила
Инге до плеча. За ней взгляду беглянки открылась ровная асфальтовая
площадка, очевидно для автомобилей. Инга подергала калитку. Заперто.
"Фигня! - подумала Инга. - Перелезу!" Она огляделась по сторонам, ища, что
бы такое подложить под ноги. Может, подтащить булыжник? Так, ближний не
подойдет - маленький, вон тот, который подальше, - наоборот, большой, не
дотащить. Тогда Инга осмотрела сад повнимательней и вдруг, заметив что-то,
замерла. Нет, она не нашла необходимую ей сейчас подставку, ее внимание
привлекло нечто другое... С минуту она как-то нерешительно потопталась у
калитки, обдумывая только что родившуюся у нее идею, а потом неожиданно
направилась в глубь сада.
Шагая к универмагу, Витя то и дело поправлял очки, как будто бы для
того, чтобы получше держались, а на самом деле - чтобы загородить кистью
лицо. Вокруг сновал народ, и осторожность не казалась Вите лишней. Зайдя в
универмаг, он прочел в висящем на стене указателе отделов, что косметика и
парфюмерия продается на втором этаже. Он ступил на узкую лестницу,
предварительно пропустив спустившуюся с нее женщину с ребенком (она сказала
"спасибо", он отвернулся), поднялся на второй этаж и толкнул стеклянную
дверь благоухающего ароматами отдела. Покупателей не было. За прилавком
сидела продавщица и разглядывала глянцевый журнал. Витя шагнул ближе и,
поправляя очки, спросил:
- Краска для волос есть?
- Нет, - не поднимая головы ответила продавщица.
Витя почувствовал рядом чье-то дыхание. Он полуобернулся и увидел, что
возле него стоит сухая, морщинистая тетка Досада, которая собирается
запрыгнуть к нему на плечи, чтобы он понес ее далеко-далеко. Однако
продавщица перелистнула страницу и спугнула тетку следующей фразой:
- Краску скоро принесут. Ее только что привезли и сейчас разгружают...
Досада тут же и исчезла.
Продавщица зевнула и наконец удостоила Витю взглядом. Витя поспешно
принялся поправлять очки, причем теперь уже двумя руками.
- Какая вам нужна-то? - спросила продавщица.
- Светлая, - глухо ответил спрятавшийся за ладонями Витя.
- Светлой не будет! - отрезала продавщица.
- Как?.. - опешил Витя.
- Так! Она уже не в моде!
Тетка Досада снова начала вырисовываться в воздухе.
- Тьфу ты... - пробормотал Витя.
Досада протянула к нему костлявые руки, намереваясь опереться на
Витины ключицы и ловко оседлать его в мощном прыжке. Затем она оттолкнулась
от пола худыми ногами и уже подлетела где-то на полметра, как вдруг была
сбита неожиданной репликой продавщицы:
- Ну один пакетик, может, и найдется. Поставщики обычно суют его в
ящик, чтобы стоял на витрине для рекламы.
Тетка Досада шлепнулась на пол, больно ударилась пятой точкой и,
потрясая кулаками, исчезла.
- Ну вот и хорошо... - с облегчением буркнул Витя и повернулся к окну.
Оно было открыто настежь, и за ним открывался вид на магазинные задворки:
мусорку, гараж и склад. У склада действительно разгружалась какая-то
машина. Грузчики, еще более ленивые, чем на рынке, вытаскивали из кузова
ящики, сопровождая свои действия незамысловатыми шутками-прибаутками,
непригодными, впрочем, для воспроизведения в печатном виде.
Витя украдкой покосился на продавщицу. Та снова уткнулась в свой
журнал и не обращала внимания ни на что вокруг.
Ободренный этим обстоятельством, Витя прошелся по отделу, стараясь тем
не менее держаться к продавщице спиной - мало ли что... Он бегло осмотрел
витрину, задержался у огромного, в два ведра, флакона с духами, удивленно
поцокал языком, хотел даже спросить: "И сколько же такой стоит?" - но
заткнулся на полузвуке, решив не тревожить лишний раз увлеченную чтением
труженицу прилавка.
Он отошел от флакона и скользнул взглядом по висящим на стене
рекламным плакатам. На одном из них изгибалась на фоне моря смуглая худая
купальщица с черной косой (Витя брезгливо фыркнул), на другом блестел
натертыми маслом бицепсами квадратнолицый культурист. Не найдя для себя
ничего интересного, Витя шагнул дальше.
И замер.
Рядом с плакатами висела его фотография. Надпись под ней гласила: "По
подозрению в совершении особо тяжкого преступления разыскивается уроженец
города Тулы Корнев Виктор Сергеевич. Если Вы располагаете какой-либо
информацией о его местонахождении, звоните ноль два".
Витя невольно полуобернулся на продавщицу. Та читала себе и читала.
Тогда он приблизился к фотографии и вгляделся в нее получше. "Старая... -
подумал Витя. - Лет пять назад снимался... Когда паспорт менял..."
Витя внимательно исследовал свое пятилетней давности лицо, сличая его
по памяти с тем лицом, которое видел сегодня утром, когда смотрелся в
зеркало. Он словно решал задачку на наблюдательность из серии "найдите
десять отличий между картинками". И не находил ни одного. Те же брови, те
же щеки, тот же нос, тот же рот... Витя поймал себя на том, что никогда не
рассматривал себя с такой тщательностью. Он приблизился к фотографии почти
вплотную и водил, водил, водил по ней глазами.
И вдруг уловил нечто неприятное.
Это неприятное исходило из черных зрачков, вперившихся в него со
снимка. Витя не мог понять, что именно такое было в зрачках - сидевшее там
пряталось и не давало себя распознать.
К тому же Вите мешали очки. Что увидишь из-за черных стекол!
Он снова, как бы невзначай, оглянулся на продавщицу. Склоненная над
журналом, она не давала повода для беспокойства.
И Витя решился на смелый поступок. Он опять повернулся к фотографии и
снял очки.
И тут же понял, что таилось и ворочалось в глубине черных норок
устремленных на него зрачков.
Там таилось и ворочалось зло.
Скучающий в дежурке охранник универмага сидел перед стеной из
мониторов и лениво переводил взгляд с одного из них на другой, следя за
тем, что творится в контролируемых скрытыми телекамерами отделах.
В винном вроде порядок... В хозяйственном тоже... В парфюмерном вообще
пусто - продавщица Люська опять свою "Бурду" читает... Хотя нет, один
покупатель все-таки есть... У стены топчется... Ждет, видать, чего-то...
Охранник переключил камеру и увидел лицо покупателя. Оно было скрыто
за большими черными очками.
"Модник..." - усмехнулся охранник и хотел было снова охватить общий
план, но покупатель вдруг взялся за серебристые дужки очков, потянул их
вверх и через мгновение явил спрятанной в стене камере свои глаза.
Охранник вздрогнул:
- Так это же... Это же... - Он быстро перевел взгляд на висевшую в
углу фотографию разыскиваемого Корнева. - Это же он!
И, схватив резиновую дубинку, которая до того мирно лежала перед ним
на столе, охранник бросился вон из дежурки.
Витя смотрел в собственные глаза и еле сдерживался, чтобы не отступить
перед тем страшным, что вдруг открылось ему в них, перед тем страшным, что
блестело на дне колодцев-зрачков иссиня-черной нефтью, готовой вспыхнуть от
любой искры. Ведь именно так - от любой искры вспыхивал бешеной яростью
Витя. Стоило кому-то косо глянуть на него, стоило кому-то допустить в его
адрес любую, даже самую безобидную шутку - и он уже готов был рвать этого
кого-то на части, и не раз ведь рвал, вот что самое дикое-то - не раз ведь
рвал...
Теперь он понял, что означали слова покупаемых им проституток "от тебя
зло идет...".
Не в силах выдержать собственного взгляда, он опустил глаза.
И тут же услышал в дверях отдела какой-то шум. Витя быстро надел очки
и повернул на шум голову.
В дверной проем вваливался грузчик с огромной коробкой в руках.
- Принесли вашу краску... - раздался за Витиной спиной голос
продавщицы. Она отложила журнал и, привстав, приготовилась принимать товар.
Грузчик подошел к прилавку и водрузил на него коробку. Продавщица
раскрыла ее:
- Ну точно! Один пакетик светлой есть! - Она пошарила рукой внутри и
улыбнулась: - Даже два!
Витя шагнул было к ней, но тут со стороны входа снова послышался
грохот. Витя резко обернулся.
Откинув в сторону стеклянные двери и чуть не разбив их о стены, в
отдел влетел охранник. В руках у него была резиновая дубинка.
- А ну на пол! - заорал он Вите. - Руки на голову!
Хоть Витя и был готов к неожиданностям, тут он все же несколько
опешил.
- Кому сказал?! - подскочил к нему охранник. - На пол! - И он
замахнулся дубинкой, собираясь ударить Витю не то в шею, не то в ухо.
Однако на какой-то миг его рука как бы в нерешительности задержалась в
воздухе - охранник словно опомнился, словно сообразил, кто стоит сейчас
перед ним, какое чудовище, какой монстр... Напуганные этим монстром
горожане жмутся теперь в толпе друг к другу, потому что вместе не так
страшно, и, переведя дыхание, отшатываются один от другого, подозрительно
всматриваясь в того, кто только что был рядом и грел плечом: "А не тот ли
это, которого ищут?"
И перед охранником сейчас был именно тот, которого ищут.
Сначала-то охранник обрадовался этому. Еще бы, такой шанс проявить
себя! Он даже не стал никого на помощь звать, один побежал хватать монстра
и храбро крикнул ему: "А ну на пол!" - и дубинку на него занес... и вдруг
испугался.
Испугался!
Причем именно в тот момент, когда нужно было бить!
И Витя использовал свой шанс на спасение. Он отскочил в сторону и
выхватил из рук продавщицы пакетик с краской для волос. Быстро надорвал его
и сыпанул белый порошок в лицо охраннику.
Тот схватился за глаза и замотал головой. Порошок нещадно жег его, и
он не знал, куда деваться от этого жжения.
Витя вырвал у насмерть перепуганной продавщицы второй пакетик и
бросился к выходу.
Стоявший все это время с обалдевшим видом грузчик вдруг спохватился и
закричал ему вслед:
- Стой!
Но куда там! Витя бежал по лестнице на первый этаж, сжимая в руке
заветный пакетик и распугивая поднимающихся людей. Через несколько секунд
он уже выскочил из магазина и понесся по улице.
В глубине сада виднелся пожарный щит. Он был укреплен на двух врытых в
землю столбиках и напоминал новейший супертелевизор с широченным экраном,
который стоял в гостиной их с Игорем дома.
Вспомнив об Игоре, Инга как шла к щиту, так и остановилась. Может,
все-таки не испытывать судьбу, а бежать? Бежать сразу, не тратя времени, не
строя из себя героиню...
Да ведь и не строит она из себя героиню, черт возьми! Она просто
отомстить хочет этому ублюдку с приплюснутым носом!
Замысел у Инги был такой: снять с пожарного щита лопату, подкараулить
своего мучителя (когда он вернется) за каким-нибудь углом и долбануть его
этой лопатой по башке. А потом связать и бежать за милицией.
Глупо?
Глупо.
Во-первых, она может не справиться с ним даже с помощью лопаты и даже
из засады. Во-вторых... Эх, да что там "во-вторых"! Хватит и "во-первых"!
Но Инге очень уж хотелось отомстить. Вот просто до жути, до боли в
висках хотелось отомстить этому подонку, скоту, уроду...
А потом - к Игорю.
И Инга снова зашагала к пожарному щиту.
Из дома Семенов поехал к Садчикову. Дорогой хмуро таращился в окно
своего персонального автомобиля, находя все каким-то серым и скучным.
Покосившийся одноэтажный дом на окраине города, в котором ютятся четыре
семьи, - серо... Немой укор в его адрес в слезящихся глазах старухи,
сидящей возле этого дома на скамеечке, - скучно...
На всех не угодишь. Себя бы обеспечить.
Предупрежденный о визите мэра, Садчиков ждал его у себя дома - в
пятикомнатной квартире в центре города.
Когда он открыл Вячеславу Витальевичу дверь, оба сразу заметили друг в
друге что-то не то.
Садчиков угадал, что у мэра с женой все прошло не так гладко, как
хотелось бы. Однако он не стал расспрашивать Семенова, что да как, потому
что ему сейчас явно было не до этого. Выглядел он довольно взъерошенно и
даже покусывал ногти, что случалось с ним только в минуты крайнего
душевного волнения.
- В чем дело? - прямо с порога спросил Вячеслав Витальевич.
Андрей Петрович спохватился, взял его под локоть и провел в просторную
гостиную с камином, где усадил в кожаное кресло, а сам встал рядом.
- Ну? - поторопил его мэр.
Садчиков отчаянно, как собака, почесал за ухом и сказал:
- Один из моих людей сегодня чуть не поймал Корнева.
Мэр так и подпрыгнул в кресле:
- Да ну?!
Андрей Петрович сунул руки в карманы, сделал нервный круг по гостиной
и снова вернулся на прежнее место.
- Они нос к носу столкнулись в семнадцатом универмаге... - Тут он
наклонился к Семенову и тоже оказался с ним нос к носу, - может, для того
чтобы проиллюстрировать, как именно столкнулись "меркурьевец" и Корнев, а
может, просто так - от доверительности.
Вячеслав Витальевич несколько отстранился от руководителя своего
аппарата, и тот тоже распрямился, как бы посерьезнел. Хотя и до того был
серьезней некуда.
Мэр на секунду задумался.
- Семнадцатый - это который на краю города, что ли? - спросил он и,
чуть прищурившись, покусал губы, очевидно, вспоминая этот самый универмаг.
- Ну да! - ответил Садчиков.
- Угу... - неопределенно промычал Вячеслав Витальевич, после чего
достал носовой платок и утер проступивший на лбу пот.
Садчиков же продолжал:
- Между ними вышла стычка... И Корнев удрал...
Мэр нехорошо посмотрел на него и процедил сквозь зубы:
- Хреново, значит, ты своих людей тренируешь...
Однако Андрей Петрович как будто пропустил эти слова мимо ушей. Вообще
было видно, что возбужден он не столько из-за того, что его подчиненный
пересекся сегодня с Корневым, сколько по какой-то иной причине. Что-то
другое заставляло его кусать ногти, бешено чесать за ухом и бегать по
гостиной. Сначала Семенов был слишком погружен в свои мысли и не обращал на
это внимания, но потом заметил в глазах Садчикова нечто такое, что...
что... "А что, собственно, там такое-то?" - так и не понял мэр.
И тут Садчиков сам пояснил:
- Я, кажется, догадался, где скрывается Корнев!
Охранник действительно был человеком Садчикова. Ведь семнадцатый
универмаг находился под контролем "Меркурия" и охранялся его сотрудниками.
Едва заботливая продавщица промыла охраннику глаза, он, все еще часто и
липко моргая, достал из кармана "уоки-токи" и сообщил своему начальству о
том, что произошло.
А Витя тем временем несся по улице, придерживая очки руками, и в
голове его стучало: "Да куда я бегу-то? Куда? Меня же все равно... все
равно... не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра..." Он думал
так и удивлялся, отчего ему не становится страшно. Его вот-вот схватят,
измордуют, бросят в серую, холодную камеру... а ему не страшно. Витя даже
рассердился на себя. "Чего же это я не боюсь-то? Дело-то серьезное! А я
как-то легкомысленно себя веду, честное слово!" Но потом он решил, что оно
и к лучшему. Да и нет тут никакой легкомысленности. Просто он не теряет
самообладания, не мечется, а значит, сохраняет шансы на спасение.
Витя сбавил шаг и осмотрелся. Нет, за ним не гонятся. Он остановился,
отдышался и снял очки. Людей вокруг не было, улочки становились все тише и
глуше, окраина города переходила в пустырь. Теперь Вите действительно можно
было ничего не бояться.
Но вот тут-то к нему и подступил ужас.
Весь мир - враг.
За каждым углом, за каждым деревом, за каждым помойным баком скрывался
или наряд милиции, или человек в камуфляже, или, что самое обидное,
какой-нибудь не допивший своего грузчик, который готов был по любому поводу
сорвать с Вити черные очки. А сорвав, определить, что Витя - это тот самый
Корнев В. С., чьи портреты расклеены на всех заборах.
Вот в чем был ужас. Не в том, что Витю поймают, нет... А в том, что
этого надо будет ждать! Ждать постоянно, без выходных и праздников, в
солнце и в непогоду, выглядывая в окно - не крадется ли кто, озираясь на
улице - не следят ли, не прячутся ли за углом, за деревом, за помойным
баком...
Было жарко, но Витю внезапно прошиб озноб. Так прошибает ознобом
двигатель автомобиля, когда в замке зажигания поворачивается ключ.
Двигателю будто сразу как-то холодно становится, он дрожит и начинает все
быстрее и быстрее шевелить своими поршнями, чтобы согреться, а потом
сдергивает с места машину с ездоком и несет их куда-то, несет... Дурак
водитель думает, что двигателю жарко, дурак водитель следит за стрелкой
термодатчика, боится, как бы она не зашла в красную зону, а двигатель,
наоборот, толкает ее в красную зону, потому что ему холодно, холодно,
холодно...
Вот и Вите стало холодно. И он не смог больше стоять. Он побежал по
улице вон из города, вон ото всех, вон ото всего...
Он побежал в единственное место, где пока мог чувствовать себя в
безопасности.
И потом - там же эта девка!
Витя поспешно сунул руку в карман брюк, чтобы проверить, на месте ли
пакетик с краской для волос.
На месте. Не вылетел по дороге.
Ну а раз так, значит, все будет чики-чики. Витя сумеет осуществить
свой план. Сумеет!
Инга сняла со щита лопату, взвесила. Ничего себе, тяжеленькая. Но
вместе с тем и вполне подъемная, даже если бить с размаху. "Не убить бы
его..." - подумала Инга.
Да, задача перед ней стояла трудновыполнимая. Подстеречь похитителя,
незаметно подскочить к нему, желательно сзади, и, что называется,
перелопатить по кумполу. Да еще и не убить, а только оглушить! Сложно...
Но можно. Инга почему-то была абсолютно уверена, что сумеет сделать
все как надо. Эту уверенность давала ей злость, которая гудела, трещала и
стреляла у нее внутри, будто линия электропередачи в грозу.
Но может быть, одной лопаты все-таки мало? Нужно еще что-нибудь...
В углу щита на гвоздике висел моток проволоки. И Инге пришла в голову
мысль...
Она сняла проволоку и вернулась к калитке. Там размотала моток и
натянула проволоку внизу, поперек проема, так чтобы гад-мучитель,
возвратившись, споткнулся и упал. Вот тут-то она со своей лопатой и
подоспеет. Бац - и он в отключке. А потом Инга свяжет ему руки той же
проволокой, и все. Финита ля комедия.
Закончив с проволокой, она встала сбоку от калитки, у забора, и,
опершись на лопату, начала ждать.
Ждать пришлось недолго. Уже скоро за забором послышались торопливые
шаги. Инга спиной прижалась к кирпичной кладке и замерла. В замок вставили
ключ.
"Ну сейчас ты у меня получишь..." - подумала Инга.
Калитка с легким скрипом отворилась. Дальше все было так, как и
предполагала Инга: цепляние за проволоку, крик - "Ай!" - и шумное падение.
Инга замахнулась лопатой... да так и застыла.
Это был не Витя.
Перед ней лежал прилично одетый мужчина лет тридцати пяти. Он ошалело
вытаращился на Ингу и от неожиданности не мог вымолвить ни слова. Поэтому
Инга подала голос первой.
- Вы кто? - спросила она, не опуская лопату.
Мужчина перевалился с живота на спину и попятился на локтях в сторону:
- А вы кто?
Инга даже растерялась. Ну что тут ответить?
Мужчина между тем продолжал:
- Я владелец этого ресторана! Что вы тут делаете?
Ресторана?!
Инга быстро глянула в сторону здания, из которого недавно выбралась.
Так вот что это такое! Ресторан!
Мужчина тем временем начал подниматься на ноги. Инга не знала, что ей
теперь делать.
- А ну не вставать! - неожиданно для самой себя скомандовала она.
Мужчина испуганно покосился на лопату и остался сидеть на земле:
- Да что вам нужно-то?
Инга лихорадочно соображала, как ей теперь быть. Этот мужик, он что,
заодно с ее мучителем? Или нет? Хотя как же нет-то? Конечно, заодно! Иначе
зачем он здесь? Зачем? Затем, что вместе они, - вот зачем! Так, может, и
его лопатой по тыкве? Точно! И его тоже надо!
Инга примерилась взглядом, как будет бить, и слегка размахнулась. В
воздухе блеснул остро отточенный край лопаты.
Мужчина в ужасе закрылся рукой:
- Э! Э! Вы чего?!
Инга вздохнула. Нет, не могла она этого сделать. Не могла. Слишком уж
он беззащитный...
- Вот же блин... - пробормотала она и опустила лопату.
Мужчина облегченно сглотнул. Он снова попытался встать, таращась на
Ингу и загораживаясь от нее ладонью, и вдруг неожиданно застыл в неудобной
позе: и не сидя и не стоя, а как-то так - враскоряку. Его взгляд
соскользнул с Ингиного лица и приковался к чему-то за ее плечом. И в этом
взгляде была радость.
Инга быстро обернулась.
Перед ней стоял Витя. Он удивленно переводил глаза с нее на мужчину и
обратно. Эта встреча у калитки озадачила его настолько, что он даже снял и
сунул в карман рубашки свои черные очки, слов
...Закладка в соц.сетях
