Жанр: Электронное издание
Tureck12
...й и нудным
голосом чинуши произнес длиннющую фразу, причем на одной интонации:
- Вы подозреваетесь в совместном с другими лицами участии в совершении
ряда тяжких преступлений.
- Чушь! Бред какой-то! Такой и статьи-то нет.
- А у вас теперь найдется время для изучения Уголовного кодекса, -
отозвался с переднего сиденья Грязнов.
- Так что, я, выходит, соучастник? Но каких преступлений? - сделал
наивно-удивленное лицо Западинский.
- Подозреваемый в соучастии, - поправил Турецкий. - Следствие
разберется.
- Бред какой-то! - презрительно фыркнул Западинский.
- Поначалу всем так кажется, - кивнул Турецкий.
- А потом наступает прозрение, - отозвался Грязнов.
- Ну мне-то не в чем раскаиваться! Тем более - прозревать, - бодро
сказал Западинский.
- Это заметно, - снова кивнул Турецкий. - Кажется, подъезжаем?
- Да, - подтвердил Грязнов. - Тут уже близко. Господин Западинский, у
меня будет к вам одно нелишнее предложение. Мы сейчас подъедем к воротам
вашего замка, выйдем из машины, и вы прикажете своим телохранителям,
"палашам" этим, парням Абушахмина, если они там, у вас, обретаются,
немедленно сложить оружие, отворить ворота и принять положение "лицом к
стене, руки над головой". Это все для того, чтобы они не совершили по
ошибке непоправимых глупостей, понятно, а?
- А если я откажусь? - с вызовом ответил Западинский.
- Это сильно усугубит ваше положение.
- А что, может быть и хуже? - уже с иронией спросил Западинский.
- Вы даже не представляете насколько! - Грязнов говорил не
оборачиваясь. - На всякий случай хочу вас предостеречь от попытки к побегу.
- Ах вон вы о чем! - презрительно бросил Западинский. - Угрожаете?
Хороши законнички! Бандиты!
- Ну зачем же нам забирать ваши лавры! - засмеялся Грязнов. А
Западинский опять почувствовал на спине зловещее шевеление мурашек. - Если
вы откажетесь, а тем более откажутся они, я отдам приказ стрелять на
поражение, и перехлопаем всю вашу сволочь. Но у вас могут не выдержать
нервы, и вы кинетесь бежать. И даже на крики "Стоять!" не отреагируете.
Понятно? - Грязнов обернулся и холодно посмотрел на Западинского.
Какие там, к черту, мурашки! Спина у Виталия стала вмиг мокрой, будто
на него вылили ведро ледяной воды.
- Я прикажу им, - хрипло сказал он и двумя руками убрал упавшие на
лицо волосы. Они тоже были мокрыми. Или это от рук?..
И дальше все происходило словно в кошмарном сне, когда видишь, как под
тобой вдруг рушится лестница и ты падаешь в пропасть и знаешь, что спасения
нет, и на смену охватившему тебя ужасу неожиданно приходит холодное
любопытство: как это сейчас произойдет? И ты просыпаешься в ледяном поту.
Два автоматчика подвели Западинского к воротам, в которых открылось
маленькое окошечко.
- Это я, - сказал Западинский. - Открывайте. Никакого сопротивления не
оказывать. Кончено, ребята, - и почувствовал, что голос сорвался.
За воротами не торопились. Автоматчик постучал по железному листу
прикладом.
- Не хер стучать! - зло ответили с той стороны. - Сейчас пошли за
главным. Придет, тогда разбирайтесь! А мне не велено.
- Подождем главного, - сказал, подходя, Грязнов. - Эй, слушай меня!
Я - начальник МУРа Грязнов. Приказываю всей охране выйти во двор и сложить
оружие! Промедление будет расцениваться как сопротивление! Слышал?
- Не ори, - спокойно посоветовали из-за ворот. - Вон главный идет, с
ним и договаривайся.
Донеся шум двигателей отъехавших машин.
После этого во дворе воцарилась тишина. Грязнов сердито сопел. Он
подождал минуту-другую и взмахом руки отдал команду пятерым собровцам.
Из микроавтобуса тут же была вынута раздвижная лестница, приставлена к
высокой ограде, и по ней буквально взлетел наверх один из бойцов. Глянул
вправо, влево и... поднял забрало.
- Нет никого! - В голосе было недоумение.
- Открывай! - приказал старший.
Боец спрыгнул во двор, мгновение спустя раздался скрежет металла и
короткий хруст. Половинка ворот плавно покатилась в сторону, в другую -
вторая.
Двор, вымощенный бетонной цветной плиткой, действительно был абсолютно
пуст.
- Вперед! - приказал старший, и бойцы, вбежав во двор, вмиг
рассредоточились и взяли на прицел все сектора.
Грязнов тронул Западинского за предплечье и сказал:
- Повторяю, бежать не советую. Сергей! - обернулся к Карамышеву. -
Здесь имеются еще выходы? Ты же был тут?
- Так точно. Во-он там, - показал он рукой в правую сторону. - Туда
подходит гравийная дорога от "Выстрела". И дальше, за озеро. А куда ведет,
не знаю.
- Плохо, - поморщился Грязнов и поглядел на Турецкого, наблюдающего за
происходящим со странной усмешкой. - Что скажешь?
- Скажу, что войско спешно покинуло полководца. Но это создает для нас
лишь дополнительные неудобства, не больше. Пошли в дом, здесь, я думаю,
никаких сюрпризов ждать не надо. Ведите, Виталий Борисович. А за беглецов
не переживайте, мы с ними скоро разберемся.
Западинский послушно пошел в свой краснокирпичный, напоминающий
уменьшенный до приемлемых в России размеров средневековый замок. Двери были
не заперты.
Грязнов, прежде чем войти, достал пистолет и передернул затвор, знаком
предложил Турецкому сделать то же самое. Потом обернулся к старшему группы
СОБРа и что-то сказал ему негромко. Тот кивнул и побежал к "мерседесу".
Машины въехали во двор. Собровец вышел из своего микроавтобуса с рацией и
забубнил, поглядывая в ту сторону, куда, по всей вероятности, удрали
охранники Западинского, не пожелавшие выполнять приказы ни собственного
шефа, ни начальника МУРа. Ну да, своя шкура дороже.
В доме было тепло, но не душно. Едва слышно работали вытяжки и большие
вентиляторы на потолках.
Оставив Западинского под охраной собровца и Сергея Карамышева, Грязнов
с Турецким, прикрывая один другого, пошли по комнатам. На нижнем этаже
никого не было. В маленькой комнатке на втором этаже обнаружили пожилую
женщину в очках, которая, полулежа в кресле, что-то вязала. Она взглянула
на вошедших поверх очков и сказала удивленно:
- Здрасьте вам! Это еще что такое? Чей-то вы маскарад затеяли? Иль
обедать уже хотите?
- Нет, мы не по этой части, - ухмыльнулся Грязнов.
- А пушки чего вытащили? Ворон пугать? Али меня, старую?
Умная оказалась женщина, слово "пушка" знала. Образовали ее, видать,
тут.
- Как вас зовут? - спросил Турецкий.
- Да вы че, ребяты? - Она отложила вязанье и внимательно, уже через
очки, вгляделась в пришельцев. Сомнение мелькнуло в глазах. - Не, вы не
наши. А чьи будете?
- Из Москвы мы, гражданка, - ответил Грязнов. - Из Генеральной
прокуратуры и уголовного розыска. А сюда мы привезли вашего хозяина.
Арестованного.
- Батюшки боже! - всплеснула женщина руками. - И за что его?
- Нехороший оказался человек, - поторопился Грязнов. - Вы нам вот что
скажите. В доме еще люди есть?
- Так охрана!
- Эта уже сбежала. А еще?
- А еще мне не велено говорить.
- Нам можно, даже нужно.
- Ну тады если так, идите себе по колидору до конца, а там друга
лестница. По ей на третий этаж - и найдете Вадика. Господи! Да как же эта!
Ой, страх-то какой! - запричитала она, но никакого страха не
продемонстрировала. - И где жа он?
- А внизу. Под охраной. Спускайтесь, разговор будет. Вы себя так и не
назвали...
- Марфа Ивановна я. А ты, мил человек? - уставилась она на Грязнова.
- А я, стало быть, Вячеслав Иванович. А он, - показал на Турецкого, -
Александр Борисович. Вот и познакомились. Вы поварихой тут?
- Ой, мил человек, да всё я! И мету, и кормлю, и злодеев бужу.
- Это каких же?
- А которые с пушками расхаживают. Дом стерегут.
- Почему вы их считаете злодеями? Пакостят, что ли?
- Не, пакостить остерегаются. Морды у них... эти... некондиционные, -
выговорила она почти по слогам, видимо, однажды поразившее ее слово.
- Вон что! - даже присвистнул Грязнов. - Видал, Саня, как народ теперь
мыслит?
- Ты, мил человек, вот че, ты не свисти тут, черненького-то не
вызывай!
- Ах ты, мать честная! - засмеялся Грязнов. - Баптистка, что ли?
- У тебе своя вера, Вячеслав Иванович, у мене своя. И ты мою веру не
трогай.
- Извините, Марфа Ивановна. Не буду. Да и не хотел обидеть. Но вы
спускайтесь на первый этаж. Мы тоже сейчас туда подойдем. Поговорить надо.
Пошли, Саня.
Пока шли по "колидору" и поднимались на третий этаж, Турецкий спросил
Грязнова, откуда тот догадался, что тетка - баптистка?
- Так черненький же! Это они так черта называют. Ты свистнешь, а этот
сатаненок тут как тут, глядишь, и молоко на плите сбежало. Или суп сам по
себе пересолился. Мелкий пакостник.
- Смотри-ка, - с уважением отметил Турецкий. - Обширные у тебя,
оказывается, познания.
- А то!
В довольно просторной комнате на третьем этаже, больше похожей на
русскую светелку, с окнами, выходящими на все четыре стороны света -
значит, она находилась в одной из башен "замка", - стоял широкий диван. На
нем валялся, не снимая ботинок, черноволосый парень с растрепанной книжкой
в руках. Парень был в очках. Читал внимательно.
В простенке работал здоровенный компьютер, выкидывая на экран монитора
замысловатые многоцветные картинки абстрактного толка.
Слабо жужжала вытяжка. Воздух в комнате был слегка озонированный.
На вошедших парень не обратил ни малейшего внимания.
Грязнов подошел к дивану и вынул книгу из рук парня. Тот удивленно
уставился на генерала. Слава посмотрел в книгу - там были сплошь
математические формулы. Отдал парню.
- Вы кто такие? - спросил тот наконец.
- Из уголовного розыска.
- А я тут при чем?
- Поразительное дело, Саня, - рассмеялся Грязнов. - Все без исключения
задают этот дурацкий вопрос. Хотя сами же все прекрасно знают. Ну нет у нас
лишнего времени, Вадим Олегович, чтобы просто так наносить вам визит. Это
хоть ясно?
- Со временем - ясно. У меня его тоже чаще всего не хватает.
- Теперь, мы думаем, будет с избытком. Верно, Александр Борисович?
- Верней не бывает, - серьезно закивал Турецкий. - Давно здесь
обретаетесь, Вадим?
- Это имеет отношение к тому, за чем вы приехали?
Грязнов сделал глубокомысленное выражение:
- Самое непосредственное. Мы и Виталия Борисовича с собой прихватили.
Специально, чтоб он сам мог объяснить вам, за что и почему приказал убить
вашего отца. А заодно и сестрицу.
- Как?! - Вадим вскочил, словно подброшенный диванной пружиной.
- А вот так, - сухо ответил Грязнов. - Где находится то, что вы
вытащили из американских сетей?
Парень ошарашенно молчал.
- Если вы никогда не читали Уголовный кодекс, а сделать это следовало
бы, приступая к тому, чем вы тут занимались под бдительным оком вашего
покровителя, вы бы знали, что чистосердечное признание в содеянном, а также
добровольная выдача украденного может в конечном счете оказать влияние на
суд, когда вам будет определяться мера наказания. Вы понимаете, о чем речь?
- Да это и ежу понятно, - морщась, отмахнулся он, будто от надоедливой
мухи. - Почему вы заявили, что Виталий убил папу? Какие у вас на то
основания?
- Веские, - ответил за Грязнова Турецкий.
- А Ленка? - вдруг с ужасом осознал сказанное Вадим.
- Жива она. И есть гарантии, что в ближайшее время с ней ничего не
случится.
- Где она?
- Вам сейчас не о ней, а о себе следует подумать, - наставительно
сказал Грязнов.
- А что, Виталий, вы сказали, здесь?
- Внизу. Нас ждет. Под охраной.
- Да-а?.. - Парень как-то сразу притих. Сел на диван, взялся обеими
руками за голову, длинные волосы скрыли лицо. Копия Западинского. Наконец
он поднял голову и печально посмотрел на Грязнова. - Дискет у меня уже
нету, отдал Виталию. Куда он их задевал, спросите у него. Но все записано
на жестком диске. Можете изымать... если хотите.
- Изымем, - решительно поднялся Грязнов, - пойдемте вниз...
- Виталий! - воскликнул растерянно Вадим, увидев сидящего уже в
наручниках Западинского.
- Да врут они все! - вскинув скованные руки над головой, зло заорал
Западинский. - Врут, гады!
- А что, разве и Плешакова не вы отдали приказ убить? Точнее, взорвать
в машине? - спокойно спросил Турецкий.
Западинский не сумел сдержаться, метнул яростный взгляд на
спросившего. Но ответил после паузы так же зло:
- И не думал. А что, разве он уже сдох?
- Естественно. Когда работает ваш Игорь Прилепа, жертвы, как правило,
быстро переходят в мир иной.
- Не знаю такого.
- Да? А он говорит, что отлично знает вас. Странно. Ему-то в его
положении зачем врать?
Западинский побагровел. По лбу покатились крупные капли пота.
- Ну что ж, значит, устроим вам с ним очную ставку, - сказал Турецкий.
И без всякого перехода добавил: - Где дискеты с американскими материалами?
Те, которые вам дал Вадим...
И Западинский вдруг непонятно сконцентрировался. На его мокром лице,
кажется, даже мелькнуло подобие какой-то сатанинской улыбки.
- Понятия не имею. Лично у меня ничего нет. Можете обыскивать.
- Жаль, - скучно сказал Турецкий. - А я рассчитывал на
взаимопонимание. Вы - нам, мы, соответственно, вам. Не вышло. Жаль.
- Чего жаль-то? - взбодрился было Западинский.
- Вас... - Турецкий вздохнул, будто решил для себя окончательно
какое-то очень неприятное дело, которого в принципе могло бы и не быть,
однако так уж получилось...
- Не понял? - Западинский, кажется, еще пробовал хорохориться.
- Элементарно, - вздохнул Турецкий и обернулся к Грязнову: - Вячеслав,
друг мой, оказывается, этот тип нисколечки не понял и не осознал, что мы
приехали его брать не вообще, за какие-то там мифические групповые
преступления, а за совершенно конкретные убийства, то бишь организацию,
заказы и прочее, что, несомненно, тянет даже в наши шибко демократические
времена на вышку. В смысле на пожизненное. Так излагаю?
- Абсолютно, господин государственный советник! - напыщенно ответил
Грязнов. - И это, позволю заметить, практически уже доказано. Суд - теперь
чистая формальность. Я - генерал, я знаю.
- А он - нет! Поразительно! Поэтому я думаю, Вячеслав, мы больше не
станем его пугать тем, что кто-то где-то даст ему по морде, нет. Мы его,
славненького, и пальцем не тронем. Мы его с тобой к тем чертям в камеру
сунем, которые сто лет без бабы обходятся. А утром нам его принесут на
допрос, и он сразу во всем сознается, верно?
- А у него другого выхода не будет! - захохотал Грязнов и лукаво
подмигнул стоящему у дверей офицеру спецназа. - Там же такие артисты!
Спецназовец хмыкнул так, что у Западинского вмиг пропали все надежды,
что сказанное - всего лишь угрозы, не больше.
- Ну и забирай его! - кивнул офицеру Грязнов. - Ей-богу, надоело
чикаться. Эта погань почему-то уверена, что с ней ничего не случится, что
она, как всякое говно, обязательно выплывет. Не выйдет в этот раз. Я лично
ручаюсь. Уводи!
Командир мощным рывком поднял Западинского из кресла и толчком
отправил к двери. Но... Виталий Борисович тяжким кулем рухнул на пол.
Собровец поднял его за шиворот, поглядел в глаза и усмехнулся:
- Слабак! - после чего так же небрежно швырнул обратно в кресло. -
Дайте ему воды. А лучше - подмыться.
Грязнов отвратительно нагло захохотал, и, возможно, именно от этого
Западинский пришел в себя.
- Обгадились от страха, Виталий Борисович? - участливо спросил
Турецкий. - Так где же ваше хваленое самообладание? Ладно, давайте сюда все
дискеты, а мы - в ответ - дадим гарантию, что вы будете жить. Сережа, - он
повернулся к Карамышеву, - поднимись вместе с Вадимом Олеговичем в студию и
вынь жесткий диск. Юноша тебе поможет.
Вадим посмотрел на своего бывшего друга с таким презрением, что даже
Турецкому стало неловко. Он переглянулся с Грязновым и без всякого
выражения сказал Западинскому:
- Ну, будем говорить?
- Скажу... - прохрипел Западинский.
- То-то же...
Глава восемнадцатая. О ВРЕДЕ СОМНЕНИЙ
Турецкий и Грязнов сидели в кабинете Меркулова и подводили итоги
проведенной операции, которой они второпях дали название "Большая
зачистка".
Западинский выдал-таки требуемые дискеты. Но, сделав этот шаг, быстро
пришел в себя и стал настойчиво требовать конкретных гарантий, обещаний,
рассчитывая, вероятно, что его тут же чуть ли не выпустят на волю да к тому
же еще и наградят за послушание. Грязнов, естественно, довольно твердо
заявил ему, что ни о каком освобождении и речи идти не может. Разве что суд
учтет добровольную выдачу дискет, оказание помощи следствию и пожелает
немного снизить наказание. И Западинский ушел в себя. Снова занудил об
адвокате, о Старой площади, где наверняка еще не знают, какому шантажу со
стороны силовых органов он подвергся, и всякое такое прочее. В общем, его
отправили в камеру. Посидеть и подумать...
К сожалению, операция по задержанию Абушахмина никаких результатов не
дала. Формоза, возможно, откуда-то получил сведения об аресте Виталия и не
стал дожидаться своей очереди. В шикарном коттедже в Апрелевке его не было.
А где он обретался в Москве, не знали либо не желали рассказывать его
"быки". Их, кстати, набралось немало. Более десятка были взяты без всякого
сопротивления с их стороны в Апрелевке. Поразительно просто, сдавались так,
будто все знали наперед. Словно бы заранее были предупреждены паханом: не
сопротивляйтесь, мол, все равно никто вам ничего не пришьет. У ментов нет
доказательств. Подержат, постращают и отпустят. Да в общем, так и было на
самом деле, Абушахмин оказался предусмотрительным.
Но не во всем. Тех, которые находились непосредственно рядом с ним, он
успел предупредить. А остальных не смог. Или слово его до них дошло, но с
опозданием. Короче, одного москвича, названного на допросе задержанным
ранее Зубом, взяли с поличным. При обыске обнаружили третий китайский
"тэтэшник". И чего бандиты так уж к этим "китайцам" привязались! Может,
целиком партию перехватили? Но тогда - по закону - использовал ствол и
долой его. Зачем хранили-то? Или обошлось недешево? А может, память? Кто их
знает, этих уголовников!
Экспертное управление должно было дать заключение об оружии с минуты
на минуту.
А вот Абушахмина так и не нашли. Исчез. Мог просто затаиться. Но тогда
большая надежда на некоторые связи Алексея Петровича Кротова. А если он
вообще растворился в эсэнгэвском пространстве? Тогда - с концами. До
счастливого, как говорится, случая.
Рассчитывать на помощь генерала Игнатова, находящегося, по сути, под
домашним арестом, не приходилось. Он станет немедленно и категорически
отрицать любую свою связь с вором в законе. А если удастся припереть его к
стенке, объяснит оперативной необходимостью, служебной тайной, разглашать
которую он не имеет права.
Меркулов уже переговорил на эту тему с первым замом директора ФАПСИ,
который сейчас находится у руля, но, по слухам, вряд ли станет директором.
Тот сказал, что после гибели Матюшкина, расследование которой только
началось, говорить что-то определенное о перспективах Игнатова трудно.
Компромат на него, вероятно, имел сам Матюшкин, но ни с кем им, включая и
службу собственной безопасности, не делился. А Игнатов, придя в себя,
решение об отстранении принял поразительно спокойно и теперь сидит дома,
книжки читает. Видимо, не слишком обеспокоен будущим. Вот и понимай, как
хочешь...
Что касается охранного агентства "Палаш", то выемку документации там
также провели быстро и без особого шума. У директора взята подписка о
невыезде. Задержаны часть из тех, кто постоянно фигурировал в выплатных
ведомостях останкинской бухгалтерии. Нашли не всех, поскольку несколько
человек, видимо, находились среди тех, кто удрали с дачи на Сенеже. Дома
они тоже пока не появлялись. Но дальнейшее - дело времени. Не рванут же они
все в бега!
- Ну и кого мы будем объявлять в федеральный розыск? - спросил
Меркулов, как бы подводя черту под частью обсужденных вопросов.
- Абушахмина, это во-первых, - сказал Турецкий. - Далее. Трубчевский
Михаил Илларионович, вишь ты, громкий какой!
- Это кто? - спросил Костя.
- Один из ближних охранников Формозы. По сведениям, которые мне успел
сообщить Плешаков, участник убийства братьев Айвазовых в Сергиевом Посаде.
К нам это убийство прямого отношения не имеет, но Мишка Труба - игровой у
Формозы.
- Вячеслав, ты что-нибудь понял? - нахмурился Меркулов. - Я тебя сто
раз просил, Саня, чтобы ты выражался по-русски и оставил эту поганую феню!
Ну почему я должен ломать себе голову над воровским жаргоном?!
- Виноват, исправлюсь, - походя бросил Турецкий. - Исполнитель тебе
подойдет? Киллер - по-иностранному. Хотя это теперь уже давно русское
слово.
- А в чем причина твоего интереса к тому делу?
- Три взрыва автомобилей. Похоже, одна рука действовала. Или один
источник снабжения взрывчаткой.
- Принимается. Дальше?
- Всех непойманных "палашей" - по списку. А также тех матвеевских,
которых мы не поймали, - опять-таки по нашему списку. Это не так много, как
кажется. В общей сложности десяток-полтора.
Телефонный звонок прервал речь Турецкого. Костя, думая о чем-то своем,
медленно снял трубку, стал слушать, мыча под нос невразумительные "ага",
"угу" и еще вполне понятный звук, обозначавший отрицание, но невозможный
для написания, нечто вроде "э-а", произнесенного слитно. Но вот загорелись
его глаза, Костя обрадованно обвел взглядом присутствующих и совсем уже
бодро закончил:
- Отлично! Премного благодарен! Все! В шляпе! - и с уважением положил
трубку на место.
- Костя, перед кем это ты шапку ломал? - усмехнулся Турецкий.
- А перед Тимофей Тимофеичем! - со значением сказал он.
Так звали одного из патриархов Экспертно-криминалистического
управления Зинченко, талант которого мог сравниться разве что с поистине
Божьим даром знаменитого Семена Семеновича Моисеева, давно удалившегося на
пенсион, с которым в одной упряжке прошли, пожалуй, лучшие годы всех троих,
сидящих сейчас в кабинете.
Турецкий с Грязновым оживились.
- Ну и что? - не выдержал первым Вячеслав.
- А то, - торжественно заявил Меркулов, вставая, - что из "ТТ",
взятого при обыске у Маркова, был застрелен господин Скляр Олег Николаевич,
а из револьвера Прилепы - господин Матюшкин. Поздравляю вас. Можете бежать
за вещественными доказательствами. Но... не увлекайтесь, - предупредил уже
строго. - Завтра - тоже рабочий день.
Грязнов и Турецкий дружно поднялись и направились к двери.
- Не увлекайтесь! - еще строже повторил Костя и поднял указательный
палец.
- Ты понял что-нибудь? - спросил Грязнов уже за дверью.
- Я - исключительно как команду. А что, есть сомнения?
- Чего он палец-то задрал? Опять же - не увлекайтесь. Два раза
повторил.
- Ты считаешь, что поднятый палец - указание только на одну бутылку? -
Турецкий даже остановился, недоверчиво глядя на Грязнова.
- Да, - остановился и Вячеслав. - Но сказал-то он дважды? Так как
будем понимать?
- Так, как сказал, - безапелляционно заявил Турецкий. - Дважды,
значит, две. Будет возражать, скажем, что не поняли. Сам виноват, пусть
выражается четче. А то феня ему, видишь ли, моя не нравится...
День спокойно приближался к своему концу. Медленно пустела вторая
бутылка коньяка. По кабинету плавал приятный запах цветущих роз и свежего
лимона.
Ну, насчет роз, наверно, сильно сказано, это почти недостижимый, иначе
говоря, "шустовский" вариант. Им, разумеется, не пахло, но ведь и не
клопами, как думают люди, ни черта не понимающие в коньяках.
Разговор шел также замедленно, но, как всегда в компании мужчин,
находящихся под градусом, исключительно на производственную тему. Да и о
чем еще говорить-то... Не о бабах же! Только попробуй - при Косте! Со свету
сживет. А вот как раз о бабах говорить и хотелось. Но Грязнов с Турецким,
поглядев друг другу в глаза, молча решили отложить эту тему на потом. Тем
более что Костя снова завел волынку про сегодняшнюю большую зачистку.
- Я хотел с вами, друзья мои, посоветоваться вот еще о чем, - сказал
он и сделался совершенно трезвым. - Давайте обсудим. Вопрос очень
серьезный.
Грязнов с Турецким вопросительно уставились на него.
- Речь пойдет о найденных нами... материалах.
- А что тебе неясно? - поджал губы Грязнов.
- Вопрос: как отдавать?
- А-а, вон ты о чем! - протянул Турецкий. - Это, Костя, для нас со
Славкой слишком высокая политика, где ломают не только руки-ноги, но и
головы. Нам это надо, Вячеслав?
- Нам это не надо, - ответил Грязнов. - Но тем не менее твой очень
серьезный вопрос, Костя, я расцениваю исключительно как проявление высшей
степени доверия к нам. А раз это так, позволю дать совет. Делай, как
обещал. И никто тебе не докажет, что ты был не прав. Я внятно изъясняюсь?
- Более чем, - подтвердил Турецкий. - Но поскольку вопрос все-таки был
задан, значит, Костю мучают сомнения. Я даже могу назвать вслух адрес и
фамилию источника его сомнений. Лубянка, Жигалов. Плюньте в меня оба, если
я не прав.
- Ты прав, увы, - вздохнул Костя. - Как граждане России мы обязаны в
первую очередь думать о безопасности собственной державы...
- Не надо, Костя, - поднял ладонь Турецкий. - Вспомни, какой год на
дворе.
- Патриотизм - понятие вневременное.
- Фигушки! - возразил Турецкий. - Где он, скажи, наш хваленый
с
...Закладка в соц.сетях
