Жанр: Электронное издание
Tureck12
...оветский патриотизм? Да это же нынче площадное ругательство! Или нет?
- Или, - кивнул Костя. - Исходя из постулата...
- Не темните, господин генерал-полковник юстиции, - вмешался
Грязнов. - Вы хотите снять копии этих материалов? На всякий случай, да?
- А совесть, Костя? - сказал Турецкий. - Про вас со Славкой я не
говорю. Как сочтешь нужным, так и поступай, но если вдруг однажды где-то по
причине какой-то утечки или просто из-за разгильдяйства либо по злому
умыслу всплывет на свет нечто, отдаленно напоминающее то, что одно юное
дарование спиз... пардон-с, сперло из пентагоновских компьютерных сетей,
то... что будешь делать, Костя? Как взглянешь в глаза твоей разлюбезной
Джеми Эванс, а? Кто нам поверит после?.. А может, я чушь несу.
- "Когда мы были молодыми и чушь прекрасную несли..." - фальшивя,
пропел Грязнов.
- Во! - восхитился Турецкий. - Видишь теперь, Костя, до чего ты довел
человека своим... своей... короче, неуверенностью?
- Значит, вы согласны со мной? - серьезно сказал Костя.
- С чем?! - хором воскликнули слушатели.
- С тем, чтобы все немедленно отдать Питеру и добавить ему крепкого
пинка под зад, чтоб он скорее оказался в своей Америке?
- Умная мысль, - резюмировал Грязнов. - И вообще, от безделья он здесь
слишком много ест.
- И пьет, - добавил Турецкий. - Когда состоится передача?
- А этого мы не станем произносить вслух. Позвони ему и скажи, что я
жду его завтра с утра. Пусть и он звонит в свое посольство и закажет билет
на ближайший рейс. А я попозже, ночью, позвоню миссис Джеми... Ну что же вы
замолчали? Остановились? Вячеслав, я, что ли, должен наливать? Совесть у
вас есть?
- За что люблю шефа? - захохотал Турецкий. - За отчаянность!
- Да, за это просто необходимо выпить! - провозгласил Грязнов,
поднимая рюмку.
- Костя, - сказал через несколько минут Турецкий, - только честно... А
в чем там дело? Нет-нет, госсекреты нам со Славкой совсем ни к чему! Нам
бы... вообще!
- Если вообще, то... Тут, как бы сказать, такая ситуация... Ну,
короче, речь идет об американском присутствии в Персидском заливе. Они,
кстати, в отличие от нас, совсем не стесняются говорить о своих жизненных
интересах и защищать их. Даже у нас под боком. Ну а еще там идет речь об
Иране. Короче, империалистические игры - Иран, понимаешь, Ирак, нефть,
эмбарго и прочее. Нет, если по чести, нашим службам эта информация
определенно пригодилась бы. Но...
- Ну да, - понимающе кивнул Турецкий, - ты опасаешься агентов влияния
в нашем дорогом правительстве, так?
- Я бы удивился, если бы их не было, - мрачно хмыкнул Меркулов. -
Поэтому и никаких тайн мы сохранить все равно не сможем. Лучше не знать. Я
так думаю. Не прав?
- Костя, - решительно заявил Турецкий, - я, кажется, созрел для того,
чтобы начать изрекать... Слушайте. Пит прибыл не за теми секретами, которые
имеют отношение к нам. Они там тоже давно не дураки. И раз уж поднялся
хипеж, значит, могут пострадать исключительно штатовские интересы. Если
кому-то захочется узнать, по какой причине шум, он, честное слово, узнает.
Без нас. И флаг, как говорится, ему в руки. Но! У нас остается один
деятель, который может наши самостоятельные действия посчитать нарушением
всего. Этот тип называется Жигаловым. И я, "Господа Сенат", кажется,
придумал, как нам поступить. Чтоб и мы были целы, и Жигаловы - сыты. Мы
таки сделаем ему подарок. Вообще говоря, у тебя, Костя, уже наверняка
мелькнула эта мыслишка, поэтому я не буду приписывать авторство себе. Я
просто решил согласиться с тобой. И Славка тоже.
- Но я же ничего не говорил! - вскинул голову Меркулов.
- А мы все равно согласились. Правильно. Парень он талантливый. Будет
просто принципиально неверно, если наша отечественная пенитенциарная
система превратит его в кретина. А еще хуже - в петуха. Мы просто обязаны
встать на защиту редкостного таланта. Он ведь может и условным сроком
отделаться, так, Костя?
- Это уж как суд решит...
- Наш справедливый суд решит именно так, как ему подскажем не мы с
тобой и даже не президент со всей своей ратью, а какой-нибудь совсем
незаметный человечек с Лубянки. И никуда после этого он, наш родненький и
независименький, не денется. Да и заседание, поди, будет закрытым. А о
присяжных вообще речи не пойдет. Зато у генерала появится большое утешение.
Захотят снова поэкспериментировать, их дело. А парню надо объяснить, что
для него это - единственный и вовсе не смертельный выход.
- А ведь Саня прав, - покачал головой Грязнов.
- Это не я прав, а Костя, который давно уже все для себя решил. Ну,
колись!
- Да ладно вам, ребята, - вздохнул Костя. - Ей-богу, какие-то вы
странные все-таки, не могли взять три...
- Костя!! - вопль наверняка услышали даже постовые на проходной. - А
мы, дураки, сомневались!..
Костя Меркулов уехал домой, пожалуй, впервые за долгое время в
полуразобранном состоянии. В нем даже проснулись позабытые отеческие
чувства. Его так и тянуло расцеловаться с друзьями, словно с родными
детьми. И под занавес, поднимая последнюю рюмку, все трое тихонько, чтоб не
слышала наружная охрана здания, все-таки спели. Старую, которую уже давно и
не вспоминали...
Я возвращался на рассвете,
Был молод я и водку пил,
И на цыганском факультете
Образованье получил...
Ах, как хорошо вышло. Главное - дружно.
Но, уложив Меркулова в машину, Турецкий предложил Грязнову подняться в
собственный кабинет, где Карамышев допрашивал Вадима Скляра и ожидал, когда
Вячеслав Иванович, возвращаясь к себе, на Петровку, прихватит и
задержанного. Сегодняшнюю ночь, как и ряд последующих, он должен будет
провести в далеко не комфортных условиях следственного изолятора.
- А чего я у тебя забыл? - заупрямился было Грязнов. - Может, у меня
другие планы!
- Слава, не артачься. Нам надо забрать нашего гения, а потом, ты разве
забыл, что моя машина находится у тебя во дворе на Петровке? Ты
соображаешь, что единственный транспорт, который на данный момент имеется у
нас в наличии, это твой "форд" с водителем?
- Как долго ты говоришь, - морщась, вздохнул Грязнов. - А у тебя там
еще выпить есть?
- Не знаю, может, есть, а может, и кончилось. Но ведь ты не будешь
пьянствовать в присутствии задержанного таланта? И моего кадра? Подумай,
что они про нас... скажут?
- Ну пойдем тогда, - безутешно сообщил Грязнов. - А у меня созрели
такие планы!
- Да ведь ты уже косой!
- Саня, - строго заметил Грязнов, - ты прекрасно знаешь, когда надо, я
умею собрать всю волю в кулак, вот так! - он сжал здоровенную свою "гирю" и
потряс ею в воздухе. - И становлюсь способным не только трезво мыслить, но
и действовать.
- Знаю, знаю, - засмеялся Турецкий. - Вот и соберись маленько.
- А я уже... разве не видно?
- Не очень пока.
- Сейчас... - Грязнов выпрямился, напрягся, постоял так минуту и
взглянул на Турецкого совершенно трезвыми глазами. - Пойдем. Надо же этого
хлюста действительно отправить в "Петры".
Карамышев со Скляром пили чай.
- Мы закончили, - сказал Сергей. - Вот, вас ждем. Можно ехать?
- Да, сейчас поедем. Только тебе, Сережа, я думаю, нужно отправляться
домой. Вы не захотите удрать, молодой человек? - повернулся он к Вадиму.
Тот отрицательно покачал головой.
- Ну вот и хорошо. Езжай, мы сами управимся.
Когда Карамышев, простившись, ушел, Турецкий стал шарить по своим
карманам, вынимая из них бумажки и кладя на стол. Некоторые смотрел, прятал
обратно, другие кидал в урну. Утром их порежут в мелкую соломку. Наконец
нашел то, что ему было нужно. Набрал телефонный номер.
- Николай Андреевич? Я не поздновато? Турецкий...
- Чуть не сказал вам добрый вечер, - отозвался Лаврухин.
- Да, доброго мало было. Хотя могу вам сообщить, что свою задачу на
сегодня мы выполнили. У меня вот какой к вам вопрос. Что с Еленой
Олеговной? Там-то хоть порядок?
- Да, охраны мы не снимали. Хотя я теперь честно и не знаю, что делать
дальше...
- Понимаю вас. Но у меня будет просьба не оставлять ее какое-то время.
Если это реально.
- Особых проблем нет, - вяло ответил Лаврухин. Он, видно, и сам
находился на распутье.
- А мы нынче задержали ее брата. Вот я и подумал, что увидеть его она
теперь сможет разве что на суде, не раньше. Вы не возражали бы, если бы я
его подвез к сестре на полчасика? Звать ее сюда, в прокуратуру, нет смысла.
- Если хотите устроить им свидание, я сейчас позвоню, распоряжусь,
чтоб ребята вас впустили.
- Сделайте одолжение.
- Скажите, Александр Борисович, может, мне не стоит спрашивать, но...
как с Западинским?
- Арестован. Находится в камере, Абушахмин - в бегах. Если что
узнаете, сообщите, буду признателен.
- Вот это для меня хорошая новость. Я ждал вашего звонка, как
договорились, но...
- Завтра встретимся, если не возражаете. Подъезжайте ко мне на Большую
Дмитровку часикам к одиннадцати, договорились?
- Буду. Так езжайте, я позвоню...
- Вадим, - обратился Турецкий к Скляру, - у вас, как вы слышали, может
состояться встреча с сестрой. Если хотите, с глазу на глаз. Мы вам мешать
не будем. Видимо, и вам надо решить как-то ваши семейные дела?
- Я на это не рассчитывал. Но если можно?..
- Вы же слышали. Однако я хочу вас сразу предупредить: постарайтесь не
злоупотреблять нашей некоторой снисходительностью к вам. Договорились?
- Я обещаю.
- Тогда поехали.
Турецкий убрал в сейф протокол допроса Вадима Скляра, спрятал в шкаф
генеральский мундир и надел свой пиджак, переложив в него все бумажки из
карманов и документы, накинул плащ и огляделся в поисках Грязнова. Был же
вроде рядом. Куда пропал?
Выглянул в коридор. Грязнов прохаживался по ковровой дорожке и
увлеченно беседовал с кем-то по мобильному телефону.
- Ты чего? - спросил, подходя ближе.
- Ехать надо, - сказал Турецкий.
- Ага, сейчас, - кивнул Грязнов и, отвернувшись, что-то сказал в
трубку. Отключил аппарат, захлопнул крышку микрофона и убрал антенну.
- Я пообещал парню дать ему полчасика побеседовать с сестрой. Это на
Кутузовском, Слава, помнишь?
- Ну, раз обещал, слово надо держать, - недовольно пробасил Грязнов. -
Только ты смотри, не сорви и мое мероприятие.
Турецкий удивился, что Грязнов действительно выглядел абсолютно
трезвым. Вот же организм! Ничто его не берет.
- Это вы с Костей - хиляки, а мне - как слону дробина!
- Звонил-то кому?
- Да понимаешь... - Глаза у Грязнова странно забегали. - Тут одна
молодая дамочка очень интересуется, как работает МУР. Даже непонятно, чем
он ее так сильно заинтересовал.
- Ну и ты...
- Обещал ее познакомить, так сказать, с общими принципами. Но -
поподробнее.
- Что, прямо сегодня?
- Да ведь пока только теоретический курс. Всякому конкретному делу
предшествует теория, разве не так?
- А я знаю эту дамочку? - хитро ухмыльнулся Турецкий.
- Ну-у... возможно, обратил внимание. Не уверен.
- Обратил, Славка. И видел, как у тебя фары вспыхнули. Хочу дать
дружеский совет. Помню одного своего хорошего знакомого. У него тоже была
знакомая - и очень хорошенькая, Танечкой, кажется, звали. Так вот, он, этот
мой знакомый, умудрился все дело загубить именно своими теоретическими
познаниями. Лекции ей читал, а Танечка мечтала поскорее перейти к
практическим занятиям. Никого не напоминает?
- Не сыпь мне соль на рану! - почти зарычал Грязнов. - Насчет лекции,
это я так формально выражаюсь. И болтать попусту тоже не собираюсь. Да она
и не поймет ничего. Там интеллекту куда меньше, чем у одной моей знакомой
младшей научной сотрудницы. Зато бюст лучше, а про попку и говорить нечего.
Зачем ей интеллект при такой попке?
- И когда же ты решил начать с ней учебу?
- А вот как от тебя освобожусь. Так и начну сразу.
- Ну ты - гурман, Вячеслав Иванович.
- Нет, я просто соскучился. А дамочка говорит, что ждала моего звонка.
Врет, конечно. А может, и нет, а? Ну давай, а то я с тобой теряю слишком
много полезного времени...
- Она не слишком молода для тебя, Славка?- уязвил-таки Турецкий,
ревниво наблюдая за грязновской озабоченностью.
- Если бы ты взглянул на нее поближе, то непременно заметил бы, что
она очень давно не девочка. И ничего другого наверняка толком делать не
умеет. И с этой работы ее скоро уволят. А я помогу ей пристроиться
куда-нибудь к нам в архив, что ли. Чтоб было непыльно и под рукой
находилась. Я не люблю сомнений, Саня, они делают мужиков вялыми и
нерешительными. Бабы, я слышал, то же самое. Ну давай, давай, - заторопил
он. - Встречаемся внизу.
И он на ходу снова достал свой мобильник. Видимо, и в самом деле жажда
сильнее любых сомнений...
Сцена встречи осиротевших близких родственников не была
душераздирающей.
Охранники, заранее предупрежденные Лаврухиным, впустили в дом,
тактично удалились на кухню. Куда к ним минут десять спустя пришел и
Турецкий. Грязнов не стал подниматься, он теперь пользовался каждой
свободной минуткой, чтобы позвонить и продолжить заочный курс теории.
Так вот, буквально из первых же фраз, сказанных при встрече, Турецкий
снова услышал о похищении, хотя Елена и пробовала маскировать свои
оправдания по поводу отсутствия на похоронах отца разными причинами,
включая проблемы безопасности.
- Вы-то ведь тоже в паричке и в окружении телохранителей прибыли,
молодой человек, - напомнил Турецкий.
Он почувствовал, что его присутствие только затрудняет установление
взаимопонимания между братом и сестрой, и решил предоставить им возможность
побыть наедине друг с другом. Уходя, только заметил:
- Не ссорьтесь. Ведь увидитесь теперь нескоро. Да у вас и времени
немного.
- А что, разве вы Вадьку увезете? - удивилась Елена.
- Разумеется, - жестко сказал Турецкий и, чтоб убрать лишние эмоции,
добавил: - В тюрьму. Где он и будет находиться до суда и вынесения
приговора. Лицо он давно совершеннолетнее, знал, на что шел, так что
вопросы считаю излишними.
- И... сколько... что он может получить? - робко спросила сестра,
глядя не на Турецкого, а на брата.
- Статья двести семьдесят вторая Уголовного кодекса предусматривает за
неправомерный доступ к компьютерной информации от денежного штрафа до пяти
лет лишения свободы. Все будет зависеть от поведения вашего брата и
возможных смягчающих обстоятельств. Но об этом мы с ним поговорим отдельно.
У Вадима еще есть время хорошенько подумать о своем будущем. А вы помогите
ему в этом вопросе. Не стану вам мешать... Да, и еще одна информация, Елена
Олеговна. Сегодня утром убит Анатолий Иванович Плешаков.
- Как?!
- Взорван в собственном автомобиле. Делайте выводы для себя. Лаврухин,
начальник бывшей уже теперь службы его безопасности, обещал мне некоторое
время охранять вас. Но лично я думаю, что больше опасность вам не грозит.
Брат расскажет, как мы арестовали Западинского.
На кухню доносились их возбужденные голоса. Все-таки, похоже,
ссорились. Но это, в конце концов, их дела.
И когда подошло время уезжать, Елена, кажется, осознала происходящее и
заревела белугой, прижавшись к плечу младшего брата. А тот гладил ее по
голове и, похоже, сам едва сдерживался, пытаясь казаться вполне
самостоятельным и мужественным мужчиной.
Да оно, видимо, скоро так и случится: в тюрьме взрослеют быстро...
Завершив на сегодня все рабочие дела, Александр Борисович и Вячеслав
Иванович вышли во двор и подошли к своим машинам, стоящим рядом - "Ниве" и
"семерке".
- Ну, по коням? - нетерпеливо бросил Грязнов. Он был похож на
застоявшегося коня, который наконец почуял ветер свободы.
- Ага, - кивнул Турецкий. - До завтра. Не проспи службу, коллега... Я
вот чего подумал, Славка.
- Опять... - шумно выдохнул Грязнов.
- Я по поводу этих взрывов. Кончик нарисовался, понимаешь?
- Ничего не понимаю.
- Кто у нас господин Игнатов, а? Чем руководит? Точно так же, как и
наш друг господин Жигалов, всякой спецухой. Электронная связь, спецоперации
и прочая хренотень. И если нам где что и искать, то надо прежде всего
пошарить в его управлении. Откуда у ворья может оказаться спецтехника?
Только от партнеров. Как тебе моя мысль? Впрочем, взрывотехническая
экспертиза покажет...
- Слушай, кто это из известных тебе поэтов говорил, когда его
останавливали за рукав, "летом, летом"?
- Ладно, фиг с тобой, ты уже в другом измерении. До завтра, -
засмеялся Турецкий и сел за руль.
Грязнов вскарабкался в свою "Ниву". Они друг за другом покинули
служебный двор и за воротами разъехались в разные стороны. Грязнова звала
боевая труба, а Турецкий подумал, что сейчас, пока еще не совсем ночь, было
бы неплохо вытащить на короткую прогулку старину Питера. Который и в самом
деле засиделся в своем номере. И вообще в Москве.
Паркуя машину возле "Балчуга", Александр вдруг решил, что было бы
чертовски здорово, если бы они втроем - Костя, Славка и он сам - надели
генеральские мундиры и в таком виде провели Питера к самолету. Этакий
прощальный жест. Высокая честь. Да и выглядит красиво: три генерала и этот
рыхлый слон.
Да, только бы на цирк не смахивало...
Но в конце концов надо же показать всему миру, что люди должны друг
другу верить! Не держать сомнения за пазухой. А где доверие между людьми,
там, глядишь, возникнет оно и между странами. Потому что страны состоят
прежде всего из людей.
- Пит, старина, - приветствовал Александр Реддвея, - я принес тебе
хорошую весть!
- Я уже знаю, Алекс, что улетаю завтра. Я не верил, что вы сможете так
быстро. Ты, конечно, проводишь старого толстого своего приятеля?
Оказывается, Реддвей занимался тем, что неторопливо паковал свои
огромные чемоданы.
- Я думаю, Пит, мы все проводим тебя. Так, как это положено со всяким
хорошим гостем.
- В этом я как раз не сомневался.
- И очень правильно, Пит.
Закладка в соц.сетях
