Жанр: Электронное издание
Tureck11
...- Кошка-кошка, я - хозяйка, прием?
Стоит ли упоминать, что кошка не ответила. Есть она больше не хотела и
из цепких Зининых рук вырывалась. И царапалась. Хозяйка была несколько
озадачена. Сон пропал.
И в эту секунду она услышала легкое поскрипывание в замке.
И снова тишина.
Было лишь отчетливо слышно, как с интервалом четыре секунды капает
вода из плохо завинченного крана.
Кап.
Зина посчитала про себя до четырех.
Снова - кап.
Так что же - показалось?
Кошка опять заурчала, и это было похоже на слив воды в умывальнике.
Словно из крана накапало там приличную лужицу.
Снова скрип, щелчок, и входная дверь явно отворилась, - этого слышно
не было, но слегка потянуло сквозняком, и занавески на окне зашевелились.
А ведь сами собой входные двери не отворяются.
Зина и Ксюша вцепились друг в друга и онемели. Зина вспомнила дурацкую
фразу из какого-то дурацкого детектива: "Ужас сковал ее члены". Теперь она
догадывалась, что это значит, но такая эрудиция совсем ее не радовала.
В коридоре раздались шаги. Шаги были легкие, почти неслышные, но
какие-то частые. Словно кто-то передвигался на всех конечностях. Зина
сообразила, что по квартире идут двое.
Ксюша не выдержала долгого молчания. Ведь, в конце концов, ночью она
обычно бодрствовала.
Мй-аау!!! Вжик! Кошка фыркнула, взвизгнула и, поцарапав Зине руки,
куда-то унеслась.
Шаги в коридоре замерли. У Зины мелко затряслись до того сведенные
судорогой руки.
- Только не стреляй на звук, это, наверно, кошка где-то пробежала.
- У меня чуть сердце не выскочило.
- Ты им обзаведись сперва.
Чувствительные киллеры держали оружие стволами вверх и двигались
по-над стенкой. Глушители так сильно удлиняли пистолеты, что их тени
приобретали несколько комиксовый вид. Впрочем, смеяться над этим было
некому.
- Какой длинный коридор.
- Что ты хочешь, коммуналка.
Они прошли по коридору, заглядывая по очереди во все комнаты. Спальня
была последней.
- Это окно ты мне с улицы показывал? - спросила вторая тень у
напарника.
- Ну.
- Ты уверен?
- Не зли меня.
- Ты точно уверен?
- Вот черт... Сейчас прикончу этого типа, и ты будешь следующий.
- Ладно, убедил. У тебя есть план?
- У меня есть отличный план.
- Рассказывай.
- А на улице ты не мог спросить?
- Ты мне не дал такой возможности.
- Значит, план такой. Ты открываешь для меня дверь, я врываюсь в
спальню и всаживаю в нашего клиента всю обойму. Ну как?
- Классный план. Только сними оружие с предохранителя. Или, может, ты
его хочешь рукояткой - в висок?
- Вот черт... Не каркай под руку. На счет "три" открывай мне дверь.
Готов? Раз, два...
Первая тень на одном дыхании влетела в спальню и трижды нажала на
спуск. И еще один, контрольный. Правда, киллеру показалось, что после
первого же глухого выстрела раздался какой-то лопающийся звук. Он
повернулся к напарнику:
- Давай сюда "Полароид", запротоколируем для начальства.
Он удовлетворенно откинул одеяло и оторопел. На постели лежала
разорванная выстрелами на части и только что сдувшаяся резиновая кукла.
- Из секс-шопа, - со знанием дела прошептал напарник.
Из-под кровати послышался шорох. Они быстро выволокли оттуда
смертельно бледного мужчину лет шестидесяти в игривой шелковой пижаме.
- Это не он! - заявила вторая тень и смачно плюнула на первую.
- Ч-черт! - сказала первая и стукнула мужчину в пижаме пистолетом по
голове. - Куда мы попали?!
- Я у тебя еще на улице спросил, ты уверен, что нам нужно это окно?
В эту секунду на улице раздался скрип тормозов. Появился отсвет
мигалок.
Напарники выглянули в окно.
В подъезд один за другим вбегали люди с короткими автоматами, в
камуфляже и черных масках.
- Ч-черт, менты! Делаем ноги!
- Я у тебя еще на улице спросил: ты уверен, что нет ментов?! Вот черт,
в коридоре кто-то движется. Давай лезь в окно...
Зине показалось, что за стенкой раздалось несколько глухих хлопков.
Через пару минут в коридоре снова раздались осторожные шаги. Вдруг на
кухне вспыхнул свет, и об ее ноги споткнулась... любимая подруга.
- Зинка?
- Галка?! - И Зина хлопнулась в обморок.
В дверном проеме стоял высоченный чернобровый мужик и с удивлением
наблюдал происходящее.
...Она пришла в себя оттого, что шел дождь. Да нет, это Галка брызгала
водой в терапевтических целях.
- Я чуть не уписалась от страха, - призналась Зина. - А может, и
уписалась, надо еще проверить.
Подруги прыснули. И тут только Зина заметила присутствие
несанкционированного мужчины с широко открытыми глазами.
- Это мой Яромир, - спохватилась Галка. - Я тебе рассказывала. Он для
меня - целый мир.
- Это я, - подтвердил Яромир.
- Хочет на мне жениться, - сообщила Галка.
- Хочу, - волнуясь, подтвердил Яромир.
- Вы чего, ждете от меня благословения, что ли? - удивилась Зина. - О
господи! Антон! - Она бросилась в комнату.
Галка и Яромир отправились следом.
Рыбак спал как ни в чем не бывало и даже похрапывал.
Зина не успела и глазом моргнуть, как обе входные двери слетели с
петель, и коридор наполнился людьми в камуфляже и черных масках. Один из
них, наверное главный, прошипел:
- Профессор Малахов! Где? Кто профессор Малахов? Вы? - Он угрожающе
ткнул автоматом в Яромира.
Тот, ничего не понимая, как, впрочем, и остальные, попятился в кухню,
а Галка и Зина одновременно завопили, показывая направление поиска:
- Там!
Камуфляжные люди проникли в комнату профессора и обнаружили его на
полу без сознания.
Через несколько минут оттуда вышел главный. Тыкая на сей раз в грудь
себя, он снова прошипел:
- Капитан Поситко. - Голос можно было больше не понижать, но,
очевидно, по другому разговаривать капитан не умел. - Отдел по борьбе с
незаконным оборотом наркотиков.
- А что, бывает - законный? - зачем-то спросила Галка.
- Не умничать, - коротко и жестко приказал капитан. И все как-то вдруг
сразу поняли, что умничать действительно не стоит.
- Ваш сосед ученый-профессор у себя на работе, в лабораторных
условиях, синтезировал героин. Мы нашли наркотики также и у него в комнате.
Будете понятыми, давайте ваши документы, я зафиксирую имена и данные.
Камуфляжные люди вынесли из квартиры профессора, все еще находящегося
в отключке. Закончив процедуру с документами, главный последовал за ними.
По дороге капитан Поситко заглянул еще в одну комнату и увидел там
спящего Рыбака.
- А это еще кто?
Галка и Яромир помалкивали на всякий случай.
- Хахаль мой, - честно призналась Зина. - Две ночи не спал, отдыхает
теперь.
- Тоже в свидетели, - распорядился капитан.
- Не надо, - жалобно попросила Зина. - Устал мужик до невозможности.
Спит без задних ног. Марафон бегал.
- Спортсмен? - подозрительно переспросил капитан. - Спит, говорите,
без задних ног? А может, тоже в отключке, может, наркоман? Может,
профессора клиент? А?!
Он метнулся в комнату, схватил Рыбака за запястье, посмотрел вены на
локтевом сгибе, понюхал дыхание. Посчитал пульс. Покачал головой:
- Если он правда марафон гонял, то это мотоцикл, а не человек. А
ну-ка, ну-ка... - Капитан большим пальцем оттянул Рыбаку веко сначала на
правом глазу, затем на левом.
ТУРЕЦКИЙ
Назначения Олейника временно рулящим сборной ожидала довольно
значительная группа околофутбольного бомонда. Турецкий потолкался в холле
среди смутно знакомых физиономий, услыхал из разных уст, что решение
президиума федерации практически предрешено, что пресс-конференция начнется
минут на пятнадцать - двадцать - сорок позже запланированного - это
железное правило, что Олейник - пустое место, что Олейник - о-го-го и еще
себя покажет, что наши продуют немцам 3:0, что выиграют 4:1, и еще тысячу
пророчеств, предсказаний и вполне научных прогнозов. Сам Олейник ни в
холле, ни в конференц-зале не присутствовал.
Наслушавшись общего трепа, Турецкий испытал насущную потребность
поговорить с кем-нибудь тет-а-тет, поинтересоваться по крайней мере, где
виновник торжества. Единственное, безусловно, знакомое лицо, которое он
сразу приметил в толпе, принадлежало корифею - спортивному комментатору
всех времен и каналов Степану Мефодьевичу Переверзеву.
- Генеральная прокуратура, следователь по особо важным делам
Турецкий, - представился "важняк", преодолевая некоторое внутреннее
сопротивление.
В своей жизни он, как, наверное, еще десятки миллионов болельщиков,
едва заслышав его голос, выключал звук телевизора, чтобы не совершить
чего-нибудь ужасающего. Что ни говори, слово - страшная сила, особенно
слово такого гиганта. Впрочем, справедливости ради стоило заметить, что так
было не всегда. Наверное, лет двадцать назад Переверзев был вполне
современен по канонам тех лет, но закоснел, чтобы не сказать закосноязычел.
В то же время велеречив был до невозможности, вдруг надувался идиотским
пафосом, стариковской сентиментальностью... Да вообще, мысленно подытожил
Турецкий, просто он порядком надоел. Особенная беда была, когда Переверзев
вооружался неким новым для себя выражением, и уж тогда он им пользовался на
все двести! Так, в последние месяцы во время своих репортажей всю страну он
замучил проблемой "координации движений". Кто-то где-то ему про это что-то
сказал - и пошло-поехало.
- Я расследую дело о гибели Катаняна. Пользуясь случаем, хочу задать
вам, Степан Мефодьевич, как крупнейшему специалисту, несколько вопросов. Вы
не против?
Переверзев, как старый солдат, всегда был на посту и соответственно
готов к любым неожиданностям:
- Давайте, спрашивайте.
- Где я могу увидеть Олейника?
- Заседает Олейник. На президиуме. Знаете, чтоб собрать команду из
звезд, маленьких таких звездочек, нужен выдающийся тренер...
- А Олейник выдающийся тренер? Более выдающийся, чем погибший Борис
Николаевич?
- Борис Николаевич тренировал когда-то сборную Нигерии, потом Южной
Кореи. И там и там его считали выдающимся тренером, чуть ли не футбольным
мессией. А у нас... Нет у нас выдающегося наставника футбольной дружины. И
Катанян им не стал, а Олейник - и подавно не станет. Его же под танк
толкают, как в сорок первом! Вы же посмотрите, что в сборной творится! Куда
им на немцев с такой техникой! А уж координация движений у наших игрочков,
я вам скажу, это нечто... Нападающего нормального нет ни одного! А нужно
три. Это на поле. И еще два запасных. Или наоборот... Выросло целое
поколение дилетантов, и они нахально лезут на все посты в футболе. С самого
верху возьмите... Кирсанов - тоже мне горе-президент... У меня внук недавно
рассказ Азимова читал про роботов, там главный герой говорит: "Они жрут
энергию, как электрические свиньи, и не начинают работать, пока напряжение
не поднимется до миллиона вольт..." Это про нашу нынешнюю сборную и вообще
про весь наш футбол. Пока миллион им не посулят - никто до мяча не
дотронется. А ведь были же игроки! Еще совсем недавно. Играли не за деньги!
И полные трибуны собирали. И в финальную часть чемпионата мира входили
регулярно. Не берем в расчет семьдесят четвертый год, когда с чилийцами
из-за Пиночета играть отказались. Не были, конечно, лучшими в мире, чего
тут говорить. Но надежда была. Потому что за игрой смотреть было приятно,
всю душу в поле и в мяч вкладывали. Раз в хоккее можем, значит, и в футболе
сможем. Сколько имен! Сотни! Братья Старостины! Братья Дементьевы! Григорий
Федотов! Сергей Сальников! Никита Симонян! А Стрельцов? А Месхи? А Нетто? А
Хусаинов? А Блохин? А уж какая координация движений. А...
Переверзева уже довольно долго теребил за рукав и окликал по
имени-отчеству какой-то солидный господин, но тот не замечал. Турецкий,
обрадовавшись представившемуся шансу, позволил себе прервать перечисление
выдающихся футболистов прошлого:
- Простите, Степан Мефодьевич! - Он жестом обратил его внимание на
нового собеседника.
- А-а-а, здравствуйте... - Переверзев, кивнув, снова повернулся к
Турецкому. - А сейчас такое положение, что хуже уже быть не может. Все, что
лучше, - то позитивно...
Устав от Переверзева, Турецкий, воспользовавшись моментом, устремился
к Волкову, надеясь, что тот окажется меньшим демагогом. И подумал, что
больше бы ему подошла фамилия Волчков. Он был совсем небольшого росточка,
зато щеки кровь с молоком, горящие глаза и непричесанные вихры. Волков
олицетворял новую журналистскую поросль именно так, как ее представлял себе
Турецкий - напористую, энергичную, эрудированную, язвительную и даже
агрессивную.
- И что вам наболтал наш гуру? - поинтересовался Волков, когда
Турецкий представился.
- Почему гуру?
- Как же, - улыбнулся Волков, - Степан Мефодьевич у нас йог,
Нострадамус, дельфийский оракул и голос спортивной совести в одном лице.
- А что, спортивная совесть разве должна быть коллегиальной?
- Знаете анекдот, жена мужа на работу провожает и гундит все утро:
опять в два часа ночи явишься, опять пьяный, опять весь в помаде. Наступает
вечер, мужа нет, потом ночь, уже два часа. Наконец он является пьяный, весь
в помаде и горько так жене замечает: накаркала?!
- Переверзев - это жена?
- Это, конечно, гипербола, художественное преувеличение, но где-то
как-то очень похоже.
- Не любите вы его! - обрадовался Турецкий, явно обнаружив
единомышленника.
- Каюсь, - снова усмехнулся Волков. - Но вы ведь не о нем собирались
со мной беседовать?
- Собственно, меня интересуют причины убийства Катаняна.
- И вы фильтруете среду его обитания. Если бы Катанян умер от
инфаркта, тогда определенно стоило бы обращаться к Переверзеву.
- А что, были прецеденты?
- С инфарктами не знаю, хотя уверен, что были. А вот то, что
Переверзев своей глубокомысленной чушью, неизменно подаваемой как акт
откровения, как выстраданная им самим скорбная правда, испортил карьеру
нескольким спортсменам и тренерам, - это точно.
- Например?
- Например, Марина Рыбак, вы, возможно, слышали это имя? На чемпионате
Европы по художественной гимнастике двух наших девчонок уличили в
употреблении допинга. И одна из них, размазывая слезы и сопли по широкой,
мужественной груди Переверзева, ляпнула, что невиноватая она, тренерша
заставила, запугала, насильно накормила таблетками. Короче, руководствуясь
тем, что устами младенца глаголет истина, Переверзев ляпнул на всю Европу:
Марина Рыбак своей принадлежностью к российскому спорту позорит этот самый
спорт. Долой! Не место! Не допустим! Они не пройдут! И так далее. Никаких
фактов в подтверждение заявления этой девочки у него не было и, как в
последствии выяснилось, быть не могло. Но карьеру человеку он загубил
окончательно. Да ладно, бог с ним, с Переверзевым, - махнул рукой Волков, -
что вы хотели узнать про Катаняна?
Турецкий, однако, не прочь был бы еще послушать о Марине Рыбак, до сих
пор он полагал, что никаких личных отношений между Рыбаком и Волковым не
было, а статьи в поддержку Рыбака - это просто позиция принципиального
человека, которую он по роду своей деятельности имеет возможность
обнародовать. Но Волков сейчас защищал Марину с таким жаром, что сами собой
закрадывались нехорошие подозрения: а не спала ли она еще и с ним? Однако
разговор о Рыбаке стоило пока отложить.
- Да, собственно, все. Были ли у него враги, может, он кому-то мешал,
может, кто-то хотел занять его место?
- Сегодня занять его место мог бы желать только маньяк или самоубийца.
При такой игре сборной никаких дивидендов от этой должности, кроме пары
инфарктов и плевков со всех сторон, получить невозможно. Кому мешал
Катанян? Мешал - это, пожалуй, сильно сказано, но в принципе регулярно его
политика в отношении сборной шла вразрез с установками, выработанными
федерацией. В общем, ничего конкретного я вам сообщить не смогу, и насчет
врагов тоже. Наверное, у каждого человека они есть, если он, конечно, не
живет на необитаемом острове. А Катанян был человек прямой, в достаточной
мере целеустремленный и ни в коем случае не пытался угодить всем сразу. Я
краем уха слыхал, что Переверзев вам наговорил... "Нападающих в сборной
нет!" Нет, конечно. Между прочим, французы чемпионами стали без выдающихся
нападающих. Полузащита - да. А нападающие - так себе. Насчет денег...
Вокруг сборной крутились большие деньги?.. Как говорят в Одессе: чтобы да -
так нет. Во всяком случае, на посту главного тренера новым Мавроди или
Березовским не станешь.
- А как же "пока миллион не посулят...", - сказал Турецкий, подражая
Переверзеву.
- Я вас умоляю! Во-первых, это зарплата. Все официально. Раньше, между
прочим, когда "играли не за деньги", всяческие скрытые и явные премиальные
и призы составляли львиную долю дохода спортсменов. Вы это больше моего
застали и прекрасно должны помнить. А до мирового уровня как в былые годы
не дотягивали - так и поныне, и по качеству игры и по деньгам. Раньше -
ясно почему: варились в собственном соку. Сильных игроков набиралось на
две, от силы на три команды, остальные - "болото". Легионеров со стороны не
привлечешь, разве что из соседнего "болота". Случались, конечно, проблески
в виде исключения. Тот же "Днепр" или "Заря" в совсем незапамятные времена.
Так их тут же растаскивали по столицам. Не Москва, так Киев, какая разница.
Короче, сильные соперники встречались между собой пару раз в сезон,
остальное время тренировались "на кошках". А так мирового класса не
достичь, даже при постоянных аншлагах на трибунах. Сейчас все есть, денег
нет. А денег нет - их и не заработаешь, порочный круг. Старперы опять же
засели всюду, где только можно, танком не сдвинешь. На "мерсах" ездить все
уже научились, а вкладывать деньги в дело - нет пока. Вот посудите: в
Голландии народу в десять с лишним раз меньше, чем в России. Пацаны
поголовно гоняют в футбол и здесь и там. Гоняют примерно одинаково, юных
дарований на тысячу населения тоже, наверное, поровну. Дальше. У нас
нормальные спортивные школы далеко не всюду есть. Сразу две трети наших
талантливых пацанов отпали, футболистами они никогда не станут. Остальные
где-то как-то устроились. К моменту окончания школы подавляющее большинство
из них вынуждены футбол бросить. Даже играя в первой лиге, в люди не
выбиться: ни славы, ни денег. Про вторую я вообще молчу. И всегда так было.
А в шестнадцать-семнадцать лет непонятно еще, кто станет звездой, а кто не
станет. Получается, что девяносто - девяносто пять процентов классных
игроков мы просеяли через дырявое решето. А те же голландцы отобрали всех.
И в сборной у них скамейка запасных длиннее нашей.
Волков глубоко вздохнул - видимо, длинные монологи ему проще удавались
на бумаге.
- Простите. Наболело! Вы о чем-то хотели со мной поговорить?
- Да. В каких отношениях вы лично были с Рыбаком? - спросил Турецкий.
Волков немедленно расплылся в улыбке - доброжелательной и веселой - и
протянул руку, прощаясь:
- Извините, мне нужно присутствовать на пресс-конференции.
Пресс-конференция действительно уже началась, и не мог Волков
продолжать разговор или не хотел, Турецкий не понял. Несомненно разговор
стоит продолжить.
Казалось бы, два разных дела, думал Турецкий, а люди, так или иначе с
ними связанные, одни и те же. Надо предложить Косте слить оба убийства в
единое производство. А что, это мысль. Завелся этакий маньяк, враг всего
живого и прогрессивного в нашем спорте, мочит всех направо и налево.
Правда, зачем ему было убивать еще и Штайна?
По окончании брифинга Турецкий смог-таки отловить Олейника, буквально
на минуту. Тренер вынужден был пообещать, что поможет составить
подробнейший план всех разговоров и перемещений Катаняна за последнюю
неделю. Для чего Турецкий должен приехать на тренировочную базу сборной
завтра к семи утра с ежедневником погибшего главного тренера. (Он в
очередной раз обложил себя последними словами: на кой ляд нужно было его
оттуда забирать?!)
- Однако, - предупредил Олейник, - особо можете не рассчитывать.
Ничего подозрительного в его поведении не было. Я думал после разговора с
вами, пытался вспомнить хоть что-нибудь, за что можно уцепиться. И ничего.
Как у нас говорят: по нулям.
РЫБАК
Петька Волков заехал Переверзеву по физиономии сначала с левой, потом
с правой. Но Переверзев (вот что значит старая школа) был как резиновый, он
только отшатнулся, нагнул голову и, как бык на красную тряпку, понесся
вперед, сметая Волкова и заваливая наземь. Потом он уселся ему на грудь и
стал... выщипывать ресницы?!
Рыбак вдруг понял, почувствовал, что это он - Волков и что это ему
выщипывают ресницы. И открыл глаза, которые в общем-то были уже и без того
вытаращены. Он увидел над собой человека в камуфляже, который был довольно
молод и совершенно не похож на Переверзева. Человек в камуфляже еще раз
оттянул ему веки, сказал:
- Наверное, просто нажрался, тоже мне, марафонец. - Покачал головой и
вышел из комнаты.
Зина вздохнула с облегчением. Кроме нее в комнате была еще какая-то
девушка с удивленным выражением лица и высокий чернобровый парень.
Рыбак сел на кровати, помотал головой, механически нахлобучил на нее
свою кепку.
- Красивая бейсболка, - вежливо сказал парень.
- Дарю, - сказал Рыбак и наконец вспомнил, где он находится, и в
который уже раз подумал, что если выкарабкается вообще когда-нибудь из этой
истории, то все равно долго еще будет ходить к психиатру и учиться смотреть
нормальные человеческие сны.
Ну да ладно. А сейчас что делать. Звонить или не звонить, вот в чем
вопрос.
Волков - затычка во все спортивные дырки, в особенности футбольные.
Петька наверняка клюнет на сенсационный материал. А что, если...
"Экс-президент футбольного клуба и убийца собственной жены едет общаться с
гангстерами, чтобы доказать свою невиновность следствию". Какому, на хрен,
следствию?! Следствие давно закрыто. Есть только матерые ищейки, которые
наступают ему на пятки. Они сожрут его с потрохами, если он не успеет
заставить этого мерзавца...
И Рыбак решительно направился к телефону.
ТУРЕЦКИЙ
Артур, на которого Турецкий фактически свалил Штайна, осуществляя
только общее руководство, был в курсе истории с Мариной Рыбак и
Переверзевым.
- После исторической речи Переверзева о роли и месте тренера в
создании морального облика российского спортсмена было довольно громкое
расследование. Выяснилось, что Марина не имела к этому отношения. Та
гимнастка, которая наболтала все это, впоследствии от своих слов
открещивалась, причем так убедительно, что, если бы не авторитет
Переверзева, может, и придурка, но, похоже, честного человека, пожалуй,
могли решить, что он сам все это выдумал. Так или иначе, допинг был, а
тренер инициировал его прием или нет, это уже никого не интересовало, в
крайнем случае, должен был узнать и пресечь. Короче, Марине пришлось уйти.
- А что у нее было с Волковым?
- В каком смысле? - не понял Артур.
- Спал он с ней или не спал? - вздохнул Турецкий. - Все, что касается
покойной жены Рыбака, упирается, кажется, именно в этот вопрос.
- Марина после ухода из тренеров решила податься в журналистику, и
Волков, насколько мне известно, просто помог ей с первыми публикациями. А
вообще-то он моложе ее лет на десять.
- Это не причина. Если бы он был, скажем, гомосексуалист, тогда другое
дело и то стопроцентной гарантии нет.
- Он не гомосексуалист. Довольны? Может, объясните, зачем нам точно
знать, были они любовниками или нет? Что, нельзя просто с ним поговорить?
- Ну вот и поговори.
- И поговорю.
- И поговори, и не шуми на начальство, оно мудрое, потому что опытное.
Если Марина была любовницей Волкова, она ему про Штайна ни за что бы ни
слова не сказала, а если они были просто коллегами, Волков о ее связях со
Штайном в принципе знать может. Понимаешь, не идет у меня из головы идея,
что Штайн был неслучайной фигурой. Вон скольких ее ухажеров ты уже
обнаружил.
- Пока троих: один - врач еще со времен ее работы тренером, второй -
учитель танцев, третий - журналист-международник. Теперь приготовьте себе
стул. Еще к ней очень неровно дышал Яриловец.
- Ты серьезно?
- За что купил, за то продал. У нее подружка обнаружилась из светской
хроники. Чудовищная сплетница, она мне столько нагрузила, за два дня не
пересказать.
- И ей можно верить? Надеюсь, ты имеешь в виду не фрау Гримм?
- Об ответственности за дачу ложных показаний предупреждена.
- И насчет Яриловца можно верить?
- Почему бы и нет? Он был близким другом Рыбака. По крайней мере, так
считалось.
- Ладно, к чему я все это начал? А к тому, что никто из этих твоих
троих-четверых специалистов по чужим женам не пострадал. Почему,
спрашивается? До врачей, танцоров и даже журналистов добраться проще, чем
до немецкого дипломата, но тем не менее убивают именно его.
- Этому можно дать и очень простое объяснение: убийство немца будут
расследовать с особой тщательностью и мимо Рыбака не пройдут.
- Как раз наоборот! Районный следователь на сто процентов
удовлетворился бы отпечатками пальцев бегл
...Закладка в соц.сетях
