Жанр: Электронное издание
Tureck10
... Так, значит...
Отто Кимович затушил сигарету и поднялся:
- А вот выяснять, что это значит, - уже не моя забота. Делать выводы
должен следователь. Счастливо, тебе!
И он ушел. Я же, не теряя времени, созвонился с Пашей Остаповым.
Выяснилось, что убийца Шварцмана Олег Киселев, по кличке Сеня, все еще
находится в Бутырках - около года ждет суда. Кстати, он так и не назвал
заказчика убийства. И по поводу оружия ничего определенного не сказал. Так
что светило ему на полную катушку.
Все равно это была большая удача. Я не мешкая созвонился с начальником
СИЗО и отправился в Бутырскую тюрьму.
Я ждал в кабинете для допросов следственного корпуса всего около
четверти часа. Лязгнула тяжелая дверь, и контролер ввел Сеню - худощавого
мужчину с впалыми щеками и недельной щетиной на лице.
- Здравствуй, Сеня, - сказал я, пододвигая к нему пачку сигарет -
лучший подарок для сидельца Бутырок.
- Привет, начальник. - Сеня взял сигарету и, аккуратно размяв ее
пальцами, закурил. - Я вроде с вами не знаком?
- За чем же дело стало? Давай познакомимся.
Сеня хмыкнул:
- Вообще-то чем меньше мусоров знакомых, тем спокойнее жизнь.
- Ну это кому как. Я думаю, Шварцман, которого ты застрелил, не
отказался бы от пары-тройки знакомых с Петровки. Как считаешь?
Сеня фыркнул и ничего не ответил.
- Ну хорошо, будем знакомиться, - продолжал я, - следователь Турецкий.
Александр Борисович.
- Вроде у меня другой следователь был, - хмуро заметил Сеня.
Я кивнул:
- Да. Но он уже твое дело давно закончил.
- Это я знаю! - с горечью воскликнул Сеня. - Уже скоро год будет, как
я здесь парюсь. Когда же суд наконец?
- Ну ты же знаешь - в стране кризис. Канцпринадлежностей даже не
хватает, не то что судей. Все суда ждут.
- Уже заметил. В камере друг у друга на головах спим. Блохи, тараканы,
крысы. Вон уже завшивел весь. Буду в Европейский суд жаловаться!
- Сомневаюсь, что ты кого-то этим испугаешь. Хотя, Сеня, это не ко
мне. А вообще скажу я тебе: чтобы сюда не попадать, нужно отказаться от
вредной привычки постреливать в людей. Как считаешь? Тогда бы и Европейский
суд не понадобился.
Сеня с независимым видом закинул ногу на ногу и уставился в
зарешеченное окно.
- Ну ладно, шутки в сторону. Я пришел тебе парочку вопросов задать.
- Я на все вопросы уже ответил. Давно, - процедил сквозь зубы Сеня, не
глядя в мою сторону.
- Не на все. О некоторых вещах ты умолчал.
Сеня усмехнулся и ничего не ответил.
- А если бы ты, к примеру, в свое время раскололся, кое-каких событий
бы не произошло.
- О чем это вы? - с деланным равнодушием поинтересовался Сеня. А тем
не менее я видел, что от любопытства он уже начал ерзать на стуле. Жизнь в
тюрьме скучная, тусклая, и любая мелочь становится событием. А тут
неожиданный вызов на допрос!
- Короче говоря, так. Недавно произошло убийство. Оружие, из которого
оно было совершено, идентично тому, которым воспользовался ты в свое время.
Его делал тот же мастер. Понял? А вот как раз о том, где взял свою
винтовку, ты и промолчал.
Сеня иронично усмехнулся:
- Неправда, начальник. Я сказал.
- Что ты сказал?
- Как было, так и сказал. Я ее нашел, эту винтовку.
- Ну, Сеня, ты хоть мне лапшу на уши не вешай. Я каждый день по улицам
хожу, и что-то до сих пор валяющегося на земле оружия не видел. А ты со
своей туфтой можешь сильно ошибиться.
- Дело уже в суде, начальник, - самодовольно парировал Сеня, - и там
мои показания черным по белому вписаны. Так что сколько мне светит по
статье, столько и будет. И пугать меня не надо.
Я покачал головой:
- Ошибаешься. Во-первых, сколько ты в Бутырках еще пробудешь, никому
не известно. А люди, между прочим, тут до-о-лго сидят. Ты сам это прекрасно
знаешь. Сидят и о лагере мечтают. Там свежий воздух, кормежка получше.
Опять-таки занять себя есть чем. А?
В глазах Сени отразилась мысль. Действительно, выбраться из Бутырок
любым способом - мечта каждого попавшего туда.
- И к тому же, - продолжал давить я, - добровольная помощь следствию.
Мы оформим соответствующий документ и доведем его до сведения суда. И
судьи, уж поверь мне, обратят на него внимание.
- Ты меня, начальник, на эту туфту не лови, - неуверенно проговорил
Сеня, - сказано же: нашел.
-...А если сюда прибавить помощь следствию по другому делу, моему, то
это вообще будет расцениваться как то, что ты, Сеня, встал на путь
исправления и осознал, так сказать, свои ошибки. А самое главное, я устрою
так, что суд по твоему делу начнется через месяц. И всего-то делов -
рассказать, где взял ствол.
- Ага, а мне в лагере за этот рассказ...
- Ну ты же умный человек, Сеня. Ты понимаешь, что тебе светит десятка
строгого режима. А на строгой зоне не слишком-то перышками помахаешь. Там
охрана будь здоров. И потом, мы оформим так, что никто и не подумает, что
ты мастера сдал. Это я тебе тоже обещаю.
Сеня сомневался - это было видно по его лицу. Конечно, золотые горы,
которые я ему наобещал, - вещь соблазнительная. Но разве можно доверять
слову мента? Так думал уголовник Сеня.
- Не знаю я никакого мастера, - наконец сказал он.
- Ладно. Мастера ты не знаешь. Но где взял ствол?
Сеня подумал, размял еще одну сигарету и наконец хлопнул себя по
колену:
- А, ладно! Скажу. Но только смотри, начальник, фамилию я твою знаю. И
если своего обещания не выполнишь...
Он выразительно провел ногтем по грязной шее.
- Ты меня не пугай, Сеня. Пуганый уже. И не такими, как ты. Так что
давай выкладывай. А свое слово следователь Турецкий держит.
Сеня вздохнул и наконец раскололся:
- Купил я этот ствол у барыги.
- Кто такой?
- Я его всего один раз и видел. Встречались на Юго-Западе, он на
машине подъехал. А найти его можно так: звонишь ему на пейджер и оставляешь
свой телефон. Потом, когда он позвонит, говоришь пароль и вы
договариваетесь о встрече. Заказываешь то, что нужно, и через некоторое
время, в зависимости от сложности заказа, он снова звонит и подсылает
человека с товаром. Ну, естественно, деньги вперед. Очень осторожный мужик.
Но, надо сказать, может достать все. Хоть БТР...
- Как бырыгу зовут?
- Не помню, Александр Борисович, честное слово. Но говорили, что он
работает на крупного дельца.
- А как дельца звали?
- Точно не скажу. Не то Балаган, не то Балабан - Шутник (вор. жаргон).
- Может, Балабас? - Хлеб (вор. жаргон)
- Может, и Балабас. Или Балагас - Сахар (вор. жаргон). Или Балапас -
Сало (вор. жаргон). Клянусь, не помню.
- Ну хорошо. А кто навел?
Сеня тяжело вздохнул:
- Того уже на белом свете нет. Друган мой один, Веня Калик. Его
застрелили на зоне. Царствие небесное...
- Смотри, Сеня, проверю...
Я записал номер пейджера и пароль, оставил Сене пачку сигарет и
пообещал, что выполню все, что обещал. Надо сказать, беспокоиться мне было
особенно не о чем - от Паши Остапова я узнал, что суд над Олегом Киселевым
по кличке Сеня состоится ровно через месяц...
Инструктором по вождению Валентин Ивашов, тихий, интеллигентного вида,
низенький мужчина с едва намечающейся лысиной и огромными, похожими на
совковые лопаты ручищами, работал уже двенадцать лет, и до сих пор волнение
ученика передавалась ему стопроцентно. Он очень не любил это чувство, когда
где-то в глубине поселялась вдруг неуверенность и руки при этом
предательски потели.
- Перестань цепляться за руль, - раздраженно сказал Валентин.
Ольга постаралась ослабить хватку и украдкой посмотрела на
инструктора. Он почувствовал неловкость за вырвавшееся раздражение и уже
более миролюбиво произнес:
- Оля, в самом деле, как будто в первый раз. У тебя уже шестое
занятие, а ты... Тихо, тихо. - Валентин направил руль подопечной и нажал на
педаль тормоза.
Машина мягко остановилась.
- Ну и что случилось? - вопросительно посмотрел инструктор. - Будем и
дальше так нервничать?
- Валя, ты думаешь, я из-за этого нервничаю? - Ольга дотронулась до
руля.
- Тогда в чем дело?
- У меня вечером ответственный разговор. Очень ответственный. И я
немного волнуюсь.
- Значит, так, усвой одно правило. Когда садишься за руль, постарайся
забыть все свои неприятности и страхи. Думай только о машине. Это твой
друг, и ты должна думать только о нем. Поняла?
- Да, - кивнула Ольга, - поняла.
- Отлично. А теперь вперед!
Ольга включила зажигание, нажала на педаль сцепления и аккуратно
установила первую скорость. Валентин удовлетворенно улыбнулся.
Разговор у Ольги действительно предстоял трудный. Это было понятно
изначально. Еще в тот момент, когда Грязнов, по-деловому сухо
проинструктировав девушку, тяжко вздохнул.
- Ольга, Максим Петрович - случай сложный. Турецкий после разговора с
ним матюгался на чем свет стоит. Так что ты не обольщайся и особых надежд
не питай. - Грязнов посмотрел на вытянувшееся лицо своей подчиненной и
мягко добавил: - Постарайся просто разболтать его. Может, он при виде
молодой женщины и разговорится.
- А в чем сложность? - удивленно спросила Ольга.
- Менталитет у него какой-то прогнивший. Скользкий тип. Ни на один
вопрос прямо не отвечает.
- Ну, - облегченно вздохнула девушка, - это не такая большая проблема
в нашем деле.
- Дай-то Бог. - Грязнов подошел к телефонному аппарату. - Можешь
позвонить и договориться с ним о встрече.
- Как вы считаете, его лучше вызвать сюда или выбрать менее
официальную обстановку?
- Это на твое усмотрение, - развел руками Вячеслав Иванович, - но имей
в виду, здесь надо тонко сработать. Дипломатично, понимаешь...
И он сделал неопределенный жест обеими руками, как бы изображая эту
самую тонкость, которую нужно будет проявить Ольге.
Она набрала номер телефона и вздрогнула от неожиданности - трубку
подняли мгновенно. Было такое ощущение, что кто-то сидел и специально
ожидал этого звонка.
- Алло, - деловито произнесла Ольга, - могу я услышать Чернова Максима
Петровича?
- Да, это я, - произнес лишенный энергичности мужской голос.
Флегматичный голос какой-то.
- Вас беспокоит старший оперуполномоченный МУРа Кот Ольга
Владимировна. Возникла необходимость задать вам несколько вопросов.
В трубку тяжело задышали, и после длинной паузы мужчина почти жалобно
произнес:
- На самом деле сейчас очень неподходящее время. Я плохо себя
чувствую...
- Не волнуйтесь, наша беседа не будет слишком длинной. Буквально пару
вопросов, - вкрадчивым голосом произнесла Ольга. - Мы можем встретиться где
вам удобно. В качестве исключения я могу предоставить право выбора вам.
Мужчина откашлялся и тяжело вздохнул:
- Хорошо. Мы можем встретиться с вами в шесть часов в кафе "Солярис"
на улице Генерала Белоусова. Вас это устроит?
- Да. Спасибо. Я буду.
- До встречи.
Ольга подмигнула Грязнову и положила трубку.
- Все в порядке. Сегодня в шесть в "Солярке"... Э-э, в "Солярисе".
Максим Петрович положил трубку и замер. Нет, нет, теперь он был
абсолютно уверен: желудок сегодня пошаливает. Уже с утра, проснувшись, он
понял, что заболевает. Еще не открыв глаза, он осторожно прислушался к
организму, сначала вроде все было в порядке, потом откуда-то все-таки
появились головокружение и легкая тошнота. Максим Петрович жалобно позвал
жену:
- Катя, Катенька...
- Что? - Екатерина Чернова, рано располневшая брюнетка, появилась в
дверях и скептически посмотрела на мужа. - Опять что-то болит?
- Кажется, желудок, Катенька... - простонал Максим Петрович.
- Ох, Максим, вечно у тебя все не слава Богу! В кого ж ты больной
такой? - В словах жены сквозила едва скрытая ирония. - Мать вроде у тебя
была здоровая, отец как лось, бревно в одиночку может поднять, дед, слава
тебе Господи, тоже был не из слабаков. А ты! Ты же просто развалина
какая-то!..
- Не любишь ты меня, Катя. И папу моего не любишь, и маму мою не
любишь. Вообще я давно заметил, что ты ненавидишь всех моих
родственников. - Максим Петрович обижено выпятил нижнюю губу и скрестил
руки на груди.
- Ладно, не ной, Петрович. Где болит?
- Вот здесь. - Максим Петрович с готовностью задрал рубашку.
Жена осторожно помяла то место, которое ей указал муж, и Чернов
неожиданно захихикал.
- Ты что?
- Щекотно.
- А ну тебя! - раздраженно произнесла жена. - Одевайся...
- Как ты думаешь, может быть, стоит показаться врачу? Мне кажется, это
явные признаки первичного гастроэнтероколита.
- Чего-чего?!
- Ну что ты на меня так смотришь? Уж и подумать вслух нельзя.
- Я тебе сказала бы вслух. Да неудобно...
- Так я и знал, - опять обиделся Максим Петрович, - ты мне стакан воды
не подашь, когда я умирать буду.
Екатерина не была черствым человеком, просто она слишком хорошо знала
своего мужа и его маниакальную, трепетную любовь к собственному организму.
Первое время после замужества она всерьез воспринимала все его жалобы и
действительно по первому зову Максима Петровича бежала к аптечке в поисках
необходимого лекарства. Но очень быстро Екатерина поняла, что на самом деле
ее муж болен все время и везде. Если было жарко, он страдал от перегрева,
если холодно - от переохлаждения. Удивительным образом он был в курсе
симптомов всех болезней и постоянно находил у себя что-то новое. Врачам при
всем этом Максим не доверял, называл их шарлатанами и черствыми людьми. У
Кати были подозрения, что это мнение о медицине у Максима сложилось только
по одной причине: никогда ни одно обследование не давало результатов,
доказывающих, что Чернов болен.
- Абсолютно здоров, - оптимистично сообщали врачи, и в глазах Максима
появлялось выражение недоверия.
Поэтому теперь - после последних слов "больного" - Екатерина Чернова
неторопливо подошла к аптечке, достала несколько таблеток, налила стакан
воды и поднесла мужу. По опыту она знала, что вопросов задавать не нужно.
Максим мог рассказывать про свои болезненные ощущения долго и подробно, а
она уже опаздывала на прием в косметический кабинет.
- Позавтракай без меня, - сочувственно улыбнулась жена, - я, к
сожалению, должна уже бежать. Целую!
- Катя! Подожди!..
- Потом, потом...
- Но я так не могу...
В ответ лишь хлопнула входная дверь.
Максим Петрович остался один. После ухода жены боль почему-то
мгновенно прошла и захотелось чего-то вкусненького. Почему бы и нет, если к
тебе вот такое отношение? В памяти всплыл оставшийся после вчерашнего ужина
жареный цыпленок, и Чернов невольно сглотнул слюну. Его воображение
разыгралось не на шутку. Он уже предвкушал, как сейчас быстро умоется,
войдет на кухню, распахнет холодильник и...
Именно в этот момент раздался телефонный звонок.
- Вот черт! - выругался Максим Петрович и поднял трубку. После первой
же фразы старшего оперуполномоченного МУРа Ольги Кот неприятные ощущения в
организме возобновились, и Чернов уныло произнес: - Я плохо себя
чувствую...
Разумеется, Максим Петрович понимал, что неприятности еще только
начинались, теперь пойдут один за другим допросы-расспросы, вызовы к
следователям и прочие казенные хлопоты. Как ни странно, пожар в офисе он
большим несчастьем не считал. На самом деле, ни один стул, ни одна ручка в
этой конторе не были приобретены на его деньги. Генеральный директор Чернов
существовал как... скажем, некая фикция. Зиц-председатель Фунт наших дней.
Правда, в отличие от того легендарного Фунта Максим Петрович не желал
заниматься "отсидками" за других. Сидеть?! Нет, господа, пусть этим
занимаются другие... Заказчиками использовался его счет и имя. Платили за
эту непыльную деятельность довольно прилично. По крайней мере, так ему
казалось раньше. Теперь же, в свете последних событий, сумма показалась
Чернову не такой уж и крупной. Ожидавшиеся проблемы стоили намного дороже.
А вдруг действительно посадят? Тьфу-тьфу, типун тебе на язык! Даже думать
об этом нельзя...
Неприятный во всех отношениях, зато короткий разговор со
следовательницей закончился, и он опустил трубку.
В мыслях Максима Петровича опять мелькнул забытый образ томившегося в
холодильнике вчерашнего цыпленка, и генеральный директор вновь машинально
сглотнул слюну. Нет, нужно обязательно подкрепиться! Бодрой рысью Максим
Петрович устремился на кухню. Мыть руки? Вздор! Не стоит тратить время на
пустяки. Так, где же наш американский бройлер?..
Через несколько минут, расправившись с "подарком Буша", он
удовлетворенно выкушал чашку слабого чая с лимоном и с наслаждением
потянулся. Жить хорошо, а хорошо жить - еще лучше!
- Да... Эх, не было бы еще этих проблем - и жизнь была бы прекрасной.
Эх, вернуть бы все назад. Лет эдак десять-двенадцать назад...
Начинал Чернов с двух тысяч рублей, которые торжественно вручила ему
мать в день их с Катюшей свадьбы.
- Максим, - произнесла мать, как обычно, строгим тоном, - эти деньги я
копила для тебя. Надеюсь, ты не расфукаешь их в первый же месяц.
Максим стоял в растерянности и был крайне удивлен таким подарком. В
детстве родители особенно его не баловали, непривычен был он к деньгам и
роскоши. Если б не Катя, то, вероятно, эта сумма так и осталась бы лежать
на книжке и дожила бы до того времени, когда благополучно сгорела бы в
пламени инфляции. Молодая жена Катя отличалась особой деловой хваткой и
предприимчивостью. И откуда у нее возникла мысль заняться бизнесом,
непонятно. Только новоявленная госпожа Чернова узнала о подарке, как тут же
решительно заявила:
- Макс, это наш шанс. Ты помнишь Люсю из параллельного?
- Люсю? Из "Б", что ли?
Максим и Катя учились в одной школе, но в разное время - он на четыре
года старше ее.
- Ну да!
- Нет, не помню.
- Ты должен ее помнить!
- Да не помню я! Вы же малышней считались.
- О Господи!.. Ну это не важно. Так вот, она давно подбивала меня
заняться бизнесом. Нужен только первоначальный капитал...
Максим, удивленный тем, с какой легкостью жена использует
специфическую терминологию, не решился тут же ответить отказом и, вздохнув,
согласился.
- Съездим пару раз в Польшу, привезем джинсы. Люська говорит: идут
нарасхват. Так что риска никакого. Для начала нужно будет сделать
загранпаспорта, - деловито излагала план действий Катя.
- А как их сделать?
- Я узнавала - ничего сложного. Были бы деньги...
- Но ведь тебя могут поймать!
- Почему меня? Взятку в ОВИРе будешь давать ты.
Максим был поражен:
- Я?!
- Конечно. Ты же мужчина! А давать на лапу - дело мужское.
- Но...
- Тебя что-то смущает, дорогой?
Пришлось молодожену подчиниться этой железной логике...
Получив наконец вожделенные паспорта, поездку спланировали довольно
быстро, на дорогу ушло чуть больше недели. Джинсы с вышивкой "Мальвина" на
заднем кармане были распроданы в считанные дни. Катя при этом проявила
неуемную энергию: обзвонила всех подруг и знакомых. Во время второй поездки
они закупали товар уже по заказам. И понеслось!..
В течение двух лет путем обмена и солидной доплаты Черновы смогли
приобрести четырехкомнатную квартиру в престижном районе, "шестерку" синего
цвета, прибалтийскую стенку и импортную мягкую мебель. Катя завела
массажистку, личного парикмахера и косметолога. Чернов имел только одну
слабость - трепетную заботу о собственном здоровье. Не жалея средств, он
проходил всевозможные обследования, побывал на приеме у всех столичных
медицинских светил, причем различных специализаций. Особенных болезней у
него не находили, но Максиму было приятно, что его здоровье находится под
пристальным наблюдением.
Как-то само собой получилось, что через некоторое время Чернов перешел
на торговлю продуктами. Это оказалось и менее хлопотно, и более выгодно. В
период расцвета предпринимательства он уже имел собственную фирму и
занимался оптовыми поставками продуктов. Дела шли успешно. Только вот
здоровье пошаливало. У Максима появилась идефикс отправиться на
обследование за границу. Посоветовавшись, он остановил свой выбор на
Израиле. Ведь туда же уехали все наши лучшие врачи! И потом, есть еще одно
немаловажное обстоятельство: не нужно будет объяснять доктору на пальцах,
что и где у тебя болит... Постепенно идефикс полностью захватила его. В
жизни наконец появилась цель! Высокая и чистая, как мечта мореплавателя,
ищущего новые земли. Максим Петрович теперь методично выискивал необходимые
адреса и фамилии врачей, которые обязательно посмотрят его в Израиле. Дело
оставалось за малым. Для осуществления мечты нужны были деньги. Много
денег. И в валюте.
Именно в этот подходящий момент в его квартире раздался телефонный
звонок. Вот и не верь после этого в силу Всевышнего!
Голос у звонившего мужчины был низкий, вежливый, солидный. Он
предложил Максиму Петровичу обсудить выгодное для него дело.
- А могу я узнать, какое именно дело вы собираетесь мне предложить?
- По телефону - нет.
- Но...
- Это очень и очень для вас выгодно! И я готов встретиться на вашей
территории. Повторяю - очень выгодное для вас дело...
Недоумевающий Чернов пригласил незнакомца в офис. Выслушал. Задумался.
Действительно, выгодно. Действительно, очень и очень. Но... Перестройка его
научила, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Здесь, правда, не
совсем бесплатный, но все же... Нужно было крепко подумать над неожиданным
предложением. Ах, если бы не лечение в Израиле!
Во время встречи предприниматель не ответил ни "да", ни "нет".
Попросил отсрочку на два дня. Максим решил посоветоваться с женой.
- И ты еще раздумываеешь? - Катя удивленно округлила глаза. - Тебе
предлагают огромные деньги за просто так! Максим, ты меня удивляешь!
- Катя, - умоляющим тоном протянул муж, - никто никогда не предложит
деньги просто так!
- Ну хорошо, чем ты рискуешь, ты можешь мне сказать?
Максим задумался и неуверенно произнес:
- Наверное, ты права, особенно ничем не рискую. Они просто хотят
использовать мое имя и счет, чтобы получать деньги от своих закупщиков. Но
что-то в этом мне не нравится...
- О Господи, Макс! - Катя театрально заломила руки. - Вечно ты
канючишь и мямлишь. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет
шампанского!..
И он рискнул...
Если вернуть тот разговор в сегодняшний день, Максим Чернов теперь ни
за какие бы деньги не согласился на предложение высокого представительного
мужчины, который, вежливо улыбаясь, интеллигентно попросил его об этой в
общем-то пустяковой услуге.
Хотя, что говорить, деньги он получал, и деньги немалые. Заветное
обследование в заграничной клинике осуществилось. Правда, не в израильской,
а в немецкой - в последний момент мнительный Максим Петрович передумал,
решив, что наши уехавшие врачи на самом деле ничуть не лучше тех, что
остались ("Одни же институты заканчивали!" - вдруг осенило его). Катя
теперь разъезжала по городу в "опеле" стального цвета, а за городом -
словно по мановению волшебной палочки! - всего за одно лето вырос
гигантский трехэтажный особняк из модного красного кирпича...
Первая неприятность произошла еще года за полтора до пожара. В контору
заявилась обычная проверка из налоговой инспекции. Фирма была заранее
предупреждена, что будут проверяющие (зря, что ли, платил осведомителям!),
и поэтому никто особенно не волновался. Максим Петрович как раз в это время
находился на очередном обследовании, и все неприятности произошли без него.
И откуда эти ищейки раскопали копии именно тех, спрятанных счетов, было
непонятно, но, так или иначе, Чернову пришлось срочно вернуться на работу
и, бледнея от волнения, изображать полное недоумение по поводу
происходящего.
Весь лоснящийся от удовольствия, молодой мужчина вкрадчивым тоном
задавал коварные вопросы, Чернов только разводил руками. До сих пор при
мысли о том разговоре у Максима Петровича начиналось жжение в желудке. Да
что же это происходит, черт побери?! И обычную взятку они получили, как же
без этого! И милицейская "крыша" их всегда надежно прикрывала. И
могущественные люди, пользовавшиеся его, Чернова, счетом обещали... Но нет
ведь. Пришли. Раскопали. Поставили в "третью позицию". И делают что хотят!
Да что же такое, граждане?! Или власть в стране уже переменилась?..
После ухода налогового инспектора, Чернов быстро набрал заветный
номер. Ему не потребовалось в подробностях объяснять, что произошло. Он
только начал разговор, а на том конце провода все поняли. Или были заранее
предупреждены.
- Мы все уладим, - сказал спокойный мужской голос, - вас больше не
побеспокоят...
И Максима Петровича действительно больше не беспокоили. Все шло своим
чередом до вчерашнего дня, до того момента, когда ночью в его квартире
раздался телефонный звонок и главный бухгалтер сообщил о пожаре в офисе.
Пожар? Этого только еще не хватало!..
Уклончивые инструкции своего начальника Вячеслава Ивановича Грязнова
Ольга Кот истолковала верно: использовать свой женский шарм и обаяние с
целью извлечь информацию из допрашиваемого.
Если б ей просто дали указание допросить Чернова Максима Петровича и
выяснить то-то, то-то и то-то, все было бы просто. Уж что-что, а
допрашивать людей Ольга умела! Но данное задание напоминало детскую сказку:
пойди туда, не знаю куда, принеси т
...Закладка в соц.сетях
