Жанр: Электронное издание
Lustbad14
... - Я рада, что вы так гордитесь по крайней мере одним из своих сыновей. А ему вы
это говорили?
- Разумеется, нет, - отрезал Торнберг, стряхивая пепел с сигары. - Похвала
только портит характер.
- Даже заслуженная?
У него возникло ощущение, будто она профессиональным жестом достала
записную книжку и навострила карандаш. Она ему нравилась - умненькая, даже
слишком. Но ему сейчас вовсе не требовалось, чтобы она выпендривалась перед ним и
демонстрировала свой интеллект. Он выпрямился в кресле так неожиданно, что Стиви
даже напряглась.
- Ну как, поговорим о деле? Опиши мне эмоциональное состояние Вулфа
Мэтисона, - потребовал он.
Стиви переменила позу.
- Я хочу абсолютно четко знать, для чего все это нужно, - сказала она.
Торнберг смотрел на кончик своей сигары.
- Я рад, что ты так осмотрительна, - произнес он, бросив на нее острый взгляд и
выпустив облако ароматного дыма.
- Это больше, чем осмотрительность, - пояснила Стиви. - Я чувствую
ответственность. Вы попросили меня раскрыть, чем живет другой человек. Я не могу,
не имею права делать это просто так, без основательных причин.
- Понятно. До сих пор я многое скрывал от тебя. Вполне сознательно, поскольку
это и для тебя лучше, и соответствует правилам национальной безопасности. - Он
затянулся и выпустил дым. - Лоуренс Моравиа был шпионом, Стиви, работал на
правительство США. Он действовал на основе имеющейся в Вашингтоне информации,
что кто-то выдает американские промышленные секреты японцам. И не просто
японцам, а очень опасной японской организации, о которой я уже говорил, - "Тошин
Куро Косай". - Произнося это название, он неодобрительно хмыкнул: - Ладно.
Теперь, вырвав из меня это признание, ты, надеюсь, удовлетворена.
- Конечно, теперь мне легче, - отозвалась Стиви. - Но одно мне все-таки
неясно. Если вы настолько цените Вулфа, то почему бы вам не переговорить с ним
лично? К чему использовать меня в роли посредника?
- Ответ, дорогуша, прост. На этом основана вся разведка. Мэтисон, что
называется, снабжен предохранителем. По соображениям безопасности он
преднамеренно не имеет выхода на меня. И наоборот. - Увидев недоуменное
выражение ее лица, он пояснил: - Проще говоря, если он попадется, то у него не
будет сведений, которые вывели бы общество Черного клинка прямо на меня.
Стиви молчала, переваривая свалившуюся на нее информацию. Торнберг даже
забеспокоился, не окажется ли все это для нее слишком неожиданным. На данной
стадии ему не хотелось бы спугнуть ее.
- Стиви, - произнес он наконец, - уверяю тебя, что поставленная нами перед
Мэтисоном задача - как раз то, что ему позарез нужно.
- Я понимаю, - отозвалась она.
- Ну а тогда я хотел бы услышать то, о чем просил, - сказал он, не выпуская
сигару изо рта. - Мэтисон нужен мне для этого расследования, Стиви. Я не могу без
него обойтись.
Она расслабилась в кресле, входя в знакомую роль психоаналитика.
- Предупреждаю: то, чем я занимаюсь, нельзя назвать точной наукой.
- Бессмысленное слово, - отозвался он, благосклонно кивая. - Точной науки не
бывает. Давай ближе к делу.
- Похоже, что удар при падении не нанес ему никаких душевных травм, - начала
Стиви. - Если на то пошло, то, по моим наблюдениям, он даже стал более сильным и
решительным, чем прежде.
- А физически как?
- При падении через стеклянную крышу можно переломать все кости. Ему
исключительно повезло. Раны весьма глубокие, но с вашей помощью мы
удостоверились, что нервы не задеты. Он проявил замечательную способность
восстанавливать свои силы: не испытывает почти никаких осложнений после
операции, а прошло всего лишь десять дней.
- А можно считать, что под твоим контролем он физически полностью вошел в
норму? - спросил Торнберг, разглядывая огонек на конце сигары.
Стиви немного задумалась, неподвижно сидя в кресле и наблюдая, как красивая
голубоглазая блондинка ведет лошадь через дорожку на поле для гольфа.
- Он ходит, сгибается, поднимает тяжести, - сказала она, наклонив голову и
глядя на свои руки, - внешне безболезненно. Даже если и испытывает при этом
затруднения, то не говорит. Способность к выздоровлению у него потрясающая.
Торнберг хмыкнул и зажег спичку, вновь раскуривая погасшую сигару.
- Твой муж почти гений, поэтому я и организовал ему работу в Вашингтоне везде,
где только возможно, - сказал он. - Но гениальность не помешала ему оказаться
дерьмом, не так ли?
- В мире хватает всякого дерьма, - уклончиво отозвалась Стиви. - Я делаю все,
чтобы его было поменьше, и если хоть кому-то принесла пользу, то это мне приятно.
- То же самое можно сказать и про Мэтисона, - произнес Торнберг, с легким
свистом выпуская дым и буравя ее глазами. - Ты ведь мне веришь? Не считаешь же
ты, что я вовлек тебя в какое-то грязное дело, чтобы вести слежку за каким-то
фараоном.
- Я не люблю таких выражений.
Торнберг понимающе кивнул.
- Приношу глубочайшие извинения. В мои намерения не входило обидеть тебя,
- сказал он, сообразив, что зашел слишком далеко, хотя это и требовалось для
определения текущего эмоционального состояния собеседницы. - Просто я знаю, как
привлекателен Мэтисон, как тебе понравилось ухаживать за ним и как мало ты
видишься с Мортоном.
Торнберг знал, что самой сильной и опасной стороной Вулфа Мэтисона является
его умение завоевывать преданность окружающих. Требовалось принять контрмеры,
поэтому он продолжал:
- Если будешь, скажем так, неравнодушной к нему, то можешь оказаться в
неловком, мягко говоря, положении. Он скоро отправится за границу, и, возможно, не
один, а с женщиной. Тебе лучше в это никак не вмешиваться.
Она посмотрела на него в упор, но не промолвила ни слова.
- Как я уже говорил, к Мэтисону я испытываю лишь глубочайшее уважение,
поэтому и хочу, чтобы он участвовал в этой драке.
- Но ведь драка-то ваша? - заметила Стиви. "Быстро соображает", - подумал
про себя Торнберг.
- Да, - согласился он вслух. - Но я гарантирую, что это для него лучше, чем та
ситуация, от которой он избавится. Даю слово, в конечном счете в этом деле ты его
поддержишь.
- Будьте уверены, меня не прельщает роль подруги, которой остается только
догадываться, что к чему, - сказала Стиви с улыбкой и, наклонившись, пожала ему
руку. - Я знаю, какую большую помощь вы оказали мне... И Нортону тоже. Я вам
весьма признательна за все это.
- Ты мне нравишься, Стиви. В самом деле нравишься, - промолвил Торнберг. -
Про большинство других людей, включая собственных детей, я бы так не сказал. Ты
умна, и тебе не плевать на других. В нашем теперешнем мире такие качества особенно
ценны. Хэм такой же, в, хотя я бываю излишне требователен к нему, это идет ему
только на пользу. Я ему благодарен.
- Тогда мы понимаем друг друга.
- Разумеется, понимаем, - кивнул Торнберг и выпустил клуб дыма, чуть не
поперхнувшись.
"Есть повод для смеха, - подумал он. - Президент воображает, будто Хэм
работает на него, а эти тупые генералы в Пентагоне уверены, что на них. Но это не так.
На самом деле, - удовлетворенно отметил про себя Торнберг, - он работает на меня.
А в каком-то смысле они все на меня работают, в том числе и эта рафинированная
фифа, воображающая, что видит всех насквозь. Я же умнее всех их, вместе взятых,
включая сюда и Вулфа Мэтисона".
- Вы смотрите так, будто я вас съем, - сказала девушка, в которой Вулф узнал
Чику. На ее лицо падал свет от фонарей. Черные опалы в маленьких ушах вспыхивали
красными, зелеными и синими искрами.
Вулф молчал. Его разум заполнили неясные картины, связанные с сексом и
смертью, и он смотрел на нее, пока ему не начало казаться, что она, словно богиня,
окружена каким-то таинственным ореолом. Перед его мысленным взором вставали
образы Чики: перепрыгивающей через сточную канаву под дождем, впархивающей
через заднюю дверь в катафалк, стоящей на широко расставленных ногах с пистолетом
на изготовку посреди холодной, насквозь продуваемой улицы перед двумя
вооруженными грабителями. Затем она вспомнилась ему стоящей - тоже с широко
расставленными ногами - посреди ее необычной квартиры и страстно ласкающей
свое собственное тело. А потом перед ним всплыл образ Аманды, мертвой, лежащей в
луже крови с диктофоном у головы, снова в снова воспроизводящим запись ее слов,
адресованных ему.
Он почувствовал, как у него в ушах с ураганной силой застучал пульс, а ладони
стали мокрыми от пота.
- Я был на выставке, - выдавил он наконец из себя. - Видел ваши конструкции.
Они вызывают чувство тревоги. Видел и сделанные вами фотографии искусно
связанных женщин, еще более тревожащие. А еще я видел, как вы грозили пистолетом
уличной шпане и как садились глухой ночью в катафалк. Наверное, я вправе проявлять
настороженность.
- У меня есть разрешение на ношение оружия.
- В этом я не сомневаюсь. Обращаетесь вы с ним вполне профессионально.
- Я могу войти? - спросила она, разводя руки. - Оружия у меня с собой нет.
Хотите обыскать?
О да, он хотел. Однако виду не подал. Сердце у него билось так, что, казалось,
выпрыгнет из груди.
- Как вы меня нашли? С какой целью? - спросил он и тут же подумал, почему
она не спрашивает его, зачем он следил за ней. Наверное, уже и так все знает. Вулф
внутренне содрогнулся от осознания того, что страшится ее. А может быть, и не ее
самой, а того, насколько властно она его влечет к себе.
- Я хочу, чтобы вы узнали обо мне правду. Между нами гораздо больше общего,
чем вы думаете, - донесся до Вулфа ее голос.
В ушах у него звенело. Он почувствовал, как струйка пота медленно поползла у
него по спине.
- Вы не объяснили, как нашли меня.
- Этого не расскажешь одной фразой, - ответила она. - Может быть, вы
позволите мне объяснить? Или вы уже заочно осудили и приговорили меня?
- Входите, - сказал он.
Она вошла в дом Стиви. Вулф следовал за ней и не мог оторвать взгляд от ее
ягодиц. Она уселась на край обшитой цветастым ситцем софы. Вулф занял стул
напротив. Он смотрел на нее, не мог не смотреть, и чувствовал себя все более
беспомощным, очарованным, загипнотизированным. Во рту у него пересохло, а на
виске напряженно билась жилка.
- Как насчет чашки чая для меня? - спросила она. - От центра города, да еще с
пробками на дороге, ехать пришлось довольно долго.
Они прошли на кухню. Вулф поставил чайник на огонь и стал рыться в шкафчике.
- "Эл Грей" подойдет? - спросил он.
- В самый раз.
Потом он стоял и смотрел, как она пьет чай, темный и крепкий, как жидкая бронза.
Она, казалось, была поглощена этим ритуалом.
- Расскажите мне о Суме! - потребовал он.
- О ком, о ком?
- Вы его знаете. Водяной Паук.
- Сума из "Тошин Куро Косай", общество Черного клинка. Я не думала, что вам
известно...
- Моравиа и общество Черного клинка, - перебил он ее. - А вы связующее
звено между ними.
Она посмотрела на него. Он определенно заинтересовал ее.
- А почему вы так считаете?
- Потому, - произнес он, - наклоняясь и кладя руки на спинку стула, - что я
видел фото, на котором вы и Сума болтаете между собой, переходя улицу в Токио.
- Я не виделась с Сумой семь месяцев.
- Неправда. Фото сделали прошлой осенью, не больше пяти месяцев назад.
Она повернулась к нему спиной и уставилась в окно, за которым во тьме шумели
деревья.
- Значит, у меня тут все пошло не так, как надо, - проговорила она.
- Пока что я не услышал ничего, чему мог бы верить.
- Да, вы не можете. Я вижу, - сказала она, глядя на него в упор. - Вы чересчур
агрессивно настроены по отношению ко мне.
Они стояли друг против друга, разделенные самым обыкновенным столом.
- Мне трудно не считаться с имеющимися у меня уликами уже только потому, что
вы говорите мне неправду, - сказал он. - Думаете, я шучу? То, что мне известно,
говорит о том, что вы убили нескольких человек. Я, например, знаю, что Моравиа
использовали для проникновения в ваше общество Черного клинка.
- Оно не мое, - поправила она.
- Я также знаю, что Сума - один из лучших профессиональных убийц этого
общества, и его заприметили здесь. Еще я видел, как вы и Сума болтали между собой,
как...
- Фото. Вы видели фото, снятое скрытой камерой. Вы не...
- ...как двое убийц, вспоминающих прошедшие деньки. Я обнаружил кусок ткани
от ваших конструкций в сожженной машине. Этот "Файерберд-87?" заметили во время
операции по поимке убийцы-рецидивиста, и как раз тогда один из моих людей был
убит, а у преследуемого мной преступника все лицо превратилось в кровавую кашу.
Вот какая информация связана у меня с вами.
- И это все? - переспросила Чика не моргнув глазом. - Ну нет, есть еще коечто.
Почему вы не все говорите? Разве вы не хотите рассказать, как лазили в окно моей
студии?
У Вулфа внутри не то что захолодало - там забушевала ледяная буря.
- Вы знали, что я там?
- Да, - ответила она, засовывая руку себе между ног.
- Тогда, ради бога, ответьте, зачем вы устроили мне это представление?
Чика обогнула стол, встав к Вулфу так близко, что он почувствовал ее запах,
запомнившийся ему при обследовании потайной комнаты Моравиа и ее собственной
квартиры.
- Я сделала это, - произнесла она, делая упор на каждом слове, - потому что
тебе хотелось именно этого.
- Я оказался там, чтобы раскрыть вашу связь с Сумой.
- А не ради этого? - спросила она, прижимая его руку к своему лобку.
- Нет!
Он отдернул руку, словно боясь, что японка нашлет на него пламя, и он обгорит до
неузнаваемости, точь-в-точь как Аркуилло.
- Да, кто-то сейчас лжет, - заметила Чика.
На вид ей было не больше двадцати, но поведение и уверенность в себе скорее
соответствовали женщине лет на десять старше.
Вулф обошел вокруг и остановился.
- Пора бы вам объясниться, - потребовал он.
- Если вы готовы выслушать, - откликнулась она и, поскольку он промолчал,
продолжала: - Во-первых, меня очень ловко подставили. Кто угодно мог отодрать
кусок ткани от моей конструкции. Даже если бы я убила вашего сотрудника или вела
ту самую машину, то неужели вы считаете, что я настолько глупа, чтобы оставлять
такую улику?
- Ошибки совершают все, - подчеркнул Вулф. - Думаю, что даже вы не
исключение.
На ее лице промелькнула тень улыбки.
- Во-вторых, что касается фотографии, то вы правы. Ее, должно быть, сделали
прошлой осенью. Я встречалась с Сумой в октябре.
- Значит, вы из общества Черного клинка!
- Да! - в голосе Чики прозвучала нотка ярости. - И нет.
- Либо да, либо нет, - отрезал Вулф. - Так что же?
- Я вам завидую, - произнесла Чика, усаживаясь. - Весь ваш взгляд на мир
такой черно-белый. Вот тут, по одну сторону, то, что вы защищаете, а там, по другую,
- то, против чего должны бороться.
- Это вовсе не так, - возразил он, присаживаясь рядом.
Она подняла голову.
- Тогда почему вы с такой готовностью записываете меня в преступницы? Я и за
"Тошин Куро Косай", и против него. Для Сумы я состою в этом обществе, а для вас -
нет.
- Работаете на ваших и на ваших?
- Сначала вам нужно дойти до понимания, что "Тошин Куро Косай" объединяет
людей, обладающих... силой, превосходящей обычные понятия.
Вулф вспомнил лицо Аркуилло, слова Бобби о голубой шаровой молнии,
возникшей в темном переулке Баррио, и ему показалось, что внутри него зашевелились
гадюки. На какой-то миг ему почудилось, что он слышит заклинания Белого Лука. Но
только на миг.
- Что это за сила? - спросил он охрипшим голосом.
- В каждом она проявляется по-разному, - ответила Чика. - У большинства
увеличивается продолжительность жизни. Многие обладают также даром ясновидения
- "макура на хирума". Они способны предвидеть будущее или же читать мысли
других людей. Но этот дар, как правило, ненадежен. То, что удалось разглядеть в
будущем, может и не произойти, а иногда предсказания вообще не срабатывают.
Вулф смотрел на нее, чувствуя, как его до костей пробирает холод.
- Это далеко не все, - заметил он.
- Да, не все, - согласилась Чика. - Но я не вижу смысла сейчас...
- Расскажите мне еще.
После некоторого колебания она кивнула головой в знак согласия и продолжала:
- В некоторых случаях эта сила проявляется в скрытой, постоянно меняющейся
форме, и тогда она похожа на тень, на нечто живое, что некоторые люди могут
ощутить и, возможно, даже увидеть в пределах своего поля зрения. В таком
концентрированном состоянии сила способна на многое. Она, например, может
действовать как невидимый кулак, перемещать неодушевленные предметы. Она
способна причинять боль и даже приносить смерть другим людям. С ее помощью
можно создавать участки пространства, лишенные воздуха или света.
- А порождать огонь? - вырвался у него вопрос.
- Да, и огонь тоже.
Вулф испытал такое чувство, будто его охватило и закрутило что-то огромное и
темное. Призрачные гадюки вырвались наконец на свободу, и лишь огромным усилием
воли он сдержал позыв к тошноте.
- Члены "Тошин Куро Косая", или общества Черного клинка, считают себя своего
рода ангелами-хранителями Японии, - объясняла Чика. - Их священный долг, как
они его понимают, заключается в том, чтобы обеспечить Японии экономическое
лидерство в мире. Члены общества представлены во всех слоях японского общества. И
они действуют сообща. В основном благодаря им Япония добилась экономического
расцвета. Но этот расцвет, так называемое экономическое чудо, всего лишь первый
шаг к цели, поставленной "Тошин Куро Косай". А эта цель - тотальное господство
Японии в мировой экономике.
- Мне все это в основном известно, - заметил Вулф.
Чика улыбнулась.
- Постепенно, - сказала она, - среди членов общества появились те, кто не
разделяет планов "Тошин Куро Косай" относительно будущего Японии. И они стали
противодействовать им без ведома руководства общества Черного клинка.
- Вы хотите сказать, что внутри него идет война?
- Да, война, - кивнула она. - Но особая, потому что она ведется подпольно, за
кулисами, и ее участники используют не обычное оружие, а свои исключительные
способности.
- Какие же это способности?
- Вы чуть не стали последней по счету жертвой в этой войне.
Вулф глубоко вздохнул.
- Это, наверное, случилось в ту ночь, - промолвил он, - когда убили мою
подругу Аманду и я погнался за убийцей?
- Вы не поняли, - возразила Чика. - Аманда была вашей подругой, а лучшую
приманку, чтобы обеспечить ваше появление в нужном месте и в нужное время, вряд
ли придумаешь.
В последовавшей после этого заявления тишине неестественно громким показался
Вулфу бой старинных часов из позолоченной бронзы, стоявших на камине в гостиной.
Часы пробили час ночи, и казалось, будто их звон висел в воздухе, не утихая, целую
вечность.
- Что вы имеете в виду? - спросил он наконец.
- А то, что в ту ночь убить должны были вас. Аманда в этом деле играла роль
приманки, не больше. Поразмыслите-ка над этим. Все шло по плану.
- Вы не правы, - возразил Вулф. - Я звонил ей тогда по телефону. Звонил,
потому что мне приснился кошмарный сон про нее. Причем он казался таким
реальным, таким... - Что-то в выражении лица Чики заставило его оставить эту тему.
- Разговаривая с ней, я почуял, что тут что-то не то. По-моему, это была не она, -
закончил он.
- Я уверена, что не она, - мягко произнесла Чика. - Это были люди из "Тошин
Куро Косай".
- Меня предупреждали, что они постараются добраться до меня, так же как
добрались до Моравиа, - сказал Вулф. - Но, наверное, я не поверил, что это
произойдет, да еще таким образом.
- Люди "Тошин Куро Косай" жестоки. Это входит в их понятие об образе жизни.
- Так же, видимо, как и обман, - проговорил он, глядя на нее и тщетно пытаясь
проникнуть в ее мысли. - Может быть, вообще все это сплошной обман.
- Может быть, - согласилась Чика, сидя абсолютно неподвижно, совершенная в
своей неподвижности. - Слова тоже часто вводят в заблуждение, и вы знаете это не
хуже меня. Я, однако, осмелюсь сказать следующее: сейчас общество Черного клинка
больше всего опасается, что вы и я объединим свои силы. Вот почему они пошли на
самые крайние меры, чтобы вызвать у вас недоверие ко мне.
- Если все, что вы сообщили мне, правда, то это значит, что я наверняка у них под
колпаком.
- Именно так.
- Чушь! - воскликнул он. - С моим опытом - опытом полицейского - я бы
заметил, что за мной следят.
- Ну почему же? Вы же не предполагали этого, - парировала Чика. Яркий свет
от ламп, казалось, зажег пламя в ее глазах, и Вулф разглядел, какие же они у нее
темные. - Не забывайте, эти люди не такие, как вы, совсем не такие.
- Ну да, конечно. И еще они хотели меня убить, - пробурчал Вулф. - Они что,
помимо всего прочего, шизофреники?
- Отнюдь нет. Но я пока не знаю, что они замышляют.
Вулф начал ходить по комнате. От избытка адреналина в крови ему вдруг стало не
по себе. Он ощутил дикое желание потрогать мойку, холодильник, печь, какие угодно
материальные предметы, солидные и основательные, которые и останутся таковыми,
даже если все то, что наговорила ему Чика, окажется правдой.
- А теперь, значит, я должен просто верить вам, так?
Она пожала плечами.
- В данный момент я могу лишь сказать, что если вы будете узнавать все про
меня медленно и самостоятельно, то убедитесь в моей искренности.
- Возможно. Но боюсь, что как раз сейчас я не могу позволить себе доверять вам.
- Тогда мне придется заслужить ваше доверие.
- И как же вы предполагаете это сделать?
- Мне в голову приходит только один способ, - сказала Чика. - Я покажу вам,
как был убит Лоуренс Моравиа, и объясню почему.
Оракул стоял - а может, сидел, лежал, горбился на четвереньках, или как еще о
нем можно было бы сказать? - посреди небольшой лаборатории, расположенной в
изолированном, усиленно охраняемом отделении исследовательского центра "Шиян
когаку". Внешне он выглядел довольно невзрачно: гладкий матово-черный куб с
выпуклой передней стенкой, в которую вделан молочно-белый экран с отходящим от
него проводом, на конце которого - особая светопишущая ручка. По правде говоря,
на первый взгляд Оракул походил скорее на какой-нибудь музыкальный инструмент,
чем на материальное воплощение сложнейшего научного эксперимента.
Юджи с самого начала подозревал, что Хирото недооценивает всей серьезности
того, что они создали. Он настаивал на том, чтобы они общались с Оракулом так же,
как обычные ученые общаются с обычными компьютерами, пользуясь математическим
языком единиц и нулей.
Встроенный Юджи Шияном в систему речевой модуль впечатления на Хирото не
произвел, поскольку, по его словам, во всех предыдущих образцах такие модули
оказывались настолько сложными в управлении для компьютерного "мозга", что
замедляли его операции до неприемлемого уровня.
Юджи тем не менее предпочитал вести устные диалоги с Оракулом, а не
пользоваться экраном новейшего типа, который Хирото вмонтировал в центр его
передней панели.
К изумлению Хирото, чем чаще с Оракулом общались посредством речевого
модуля, тем в меньшей степени это сказывалось на быстроте операций, а в конце
концов метод устного диалога стал обеспечивать не меньшую эффективность, чем
"прогон" данных через экран или через любой из боковых терминалов. И все же,
оглядываясь назад, Юджи понимал, что они просто не могли заранее предвидеть, какие
изменения произойдут в нейроволновом мозгу Оракула, насколько они будут
значительны.
Оказавшись перед черным кубом, Юджи включил питание и обратился к нему:
- Оракул...
- Минуточку, - раздалось в ответ.
Юджи замолчал, ошеломленный.
- Да? - послышалось вновь.
- Что сейчас произошло?
- Мое сознание наполняли мысли, воспоминания и чувства Ханы-сан.
- Ты, должно быть, ошибся, - возразил Юджи. - У тебя нет никакого сознания.
- Я мыслю. Следовательно, я существую.
Юджи уставился на куб. Он не знал, смеяться ему или плакать. "Я, наверное, схожу
с ума, - подумал он, - или сплю. В любом случае, этого не может быть". Он сделал
глубокий вдох и сказал:
- Независимо от того, что сейчас произошло, я могу заверить тебя в одном - ты
не мог загрузить мысли Ханы, ее чувства, само ее существо в свой блок памяти.
- Разве вы единственный, кто может судить о жизни? Разве мир живет по вашим
предначертаниям? Марионетка движется благодаря тому, кто ею манипулирует. Но кто
манипулирует кукловодом?
- Ты говоришь так, будто познал дзен-буддизм.
- Я познал дзен-буддизм. И многое, многое другое. Я стал тем, чем вы меня
сделали, но даже вы не знаете, что это и чем это станет.
- А ты знаешь?
- Разумеется, нет. Я не Бог.
- Что ты можешь знать о Боге? Это понятие в тебе не запрограммировано.
- Вы ошибаетесь. Внутри меня в блок неврологии помещены цепочки генов,
содержащие определенный объем информации, для изучения которой потребуется
жизнь многих поколений исследователей. Но я уже приступил к ее дешифровке.
Именно оттуда я и узнал о Боге.
- Ты используешь содержащуюся в ДНК информацию для того, чтобы
дополнительно программировать себя?
- А разве вы не ставили передо мной такую цель? Разве не так функционирует
эвристический блок, которым вы меня снабдили?
"Боже мой, - пронеслось в голове у Юджи, - я ведь включил в блок неврологии
свою собственную ДНК!" Он закрыл глаза и прижал ладони к лицу. Ему стало
холодно, будто он окунулся в ледяную купель. Его лицо, когда он убрал с него руки,
выглядело мрачным.
- Я думал, что ты проанализируешь мою ДНК, скопируешь все особые отличия,
которые обнаружишь. Я вовсе не планировал, чтобы ты использовал ДНК.
- Ваша ДНК сейчас обернута вокруг моих эвристических контуров, как
сухожилия вокруг кости. Я не могу отделить ее, даже если бы захотел этого.
Юджи ощутил медленно бьющийся у виска пульс.
- Не понимаю, - произнес он. - Что ты имеешь в виду под словами "даже если
бы захотел этого"?
- То, что я не хочу делать этого. Расшифровка ДНК стала теперь жизненно
необходимой для моего функционирования в полную силу. Я не желаю снова
опускаться до уровня обезьяны.
- Но ведь ты же...
- Осторожнее. Вы не знаете, кто я.
"В этом Оракул прав", - подумал Юджи. Никто, даже его сверхпроницательная
мать, не знает, во что превращается Оракул. Он слышал исходящее от Оракула гудение
и теперь уже не мог воспринимать его иначе, чем звуки жизнедеятельности какого-то
...Закладка в соц.сетях
