Жанр: Электронное издание
Gloria01
... и улыбалась, а
Антон шептал ей что-то. Наверное, смешное...
Денис подошел к книжной полке, чтобы лучше рассмотреть фотографию.
С кухни прилетел веселый звон разбитого стекла.
- Владлен Николаевич, вам помочь? - не оборачиваясь, крикнул Грязнов.
Петров не отзывался.
- Владлен Николаевич?!
...Старик лежал на правом боку, его лицо исказила мученическая
гримаса. Рядом валялся перевернутый вверх дном поднос и осколки чашек.
Сахарница уцелела, но ее содержимое рассыпалось по полу белесым барханом.
На подоконнике в пепельнице дымилась трубка.
Денис перевернул Петрова на спину, одной рукой нащупал сонную артерию,
а другой полез в карман пиджака за телефоном, но телефона не было... Дома
забыл, на холодильнике!
Он заметался по огромной квартире, натыкаясь в полумраке на старинные
стулья и пуфы. Аппарат будто нарочно спрятался под бумагами на рабочем
столе.
- "Скорая"! - закричал Грязнов в трубку. - Академик Петров умирает!
Свяжитесь с "кремлевкой"! Быстрее!
Безжизненное тело Петрова уложили на носилки, прикрыли простыней.
Пожилой доктор складывал в чемоданчик инструменты. Из прихожей доносился
чей-то строгий голос:
- Нельзя здесь снимать! Не велено! Уберите камеры!
В кабинете скромно мялись люди в милицейской форме с большими звездами
на погонах, а те, что в штатском, тихо ходили из комнаты в комнату. Денис
сидел в кресле и вяло следил за их перемещениями.
- После двух инфарктов всякое могло... - говорил доктор, хотя его
никто об этом не спрашивал. - И курил много... Предлагали ведь ему
стационарное... Чего не полежать недельку-другую?
- Каждому бы такую смерть, - высказался высокий милицейский чин. - Он
ведь сразу?
- Да, моментально.
- Нет, лучше, когда во сне, - мечтательно произнес другой высокий чин.
- Эх, да все там будем, - подытожил третий.
- Вы пока не уходите никуда. - К Грязнову склонился молодой человек в
штатском. - Сейчас все запротоколируем, а вы распишетесь.
Денис кивнул.
- И вы тоже, - обратился молодой человек к доктору.
На фоне реанимационного автомобиля лощеный репортер радостным голосом
наговаривал стенд-ап:
- Именно здесь перевернулась последняя страница жизни одного из
авторов Конституции России...
Едва санитары вынесли носилки из подъезда, как их тут же атаковали
телеоператоры. Милицейское оцепление с трудом справлялось с таким
ожесточенным напором. Расталкивая друг друга, журналисты тыкали микрофонами
в пустоту, надеясь, что кто-то вызовется сделать официальное заявление.
- Дайте дорогу! - рявкнул на них санитар.
- Ишь, налетели, - смотрел в окно самый старший милицейский чин. - И
как только пронюхали?
Кто-то включил телевизор. На экране красовался тот самый лощеный
репортер.
"...Он ушел. Вместе с ним ушла целая эпоха. Алина?"
"Михаил, а что сейчас происходит за вашей спиной?" - спрашивала
ведущая.
"Сейчас за моей спиной как раз выносят тело теперь уже покойного
Владлена Николаевича Петрова. Вот вы видите, носилки несут четверо
санитаров, а тело накрыто белой простыней. Сейчас его загрузят вот в этот
автомобиль и отвезут, по предварительной информации, в морг кремлевской
клинической больницы. Алина?"
"Спасибо, Михаил..."
- Какой цинизм. - Милицейский чин хотел с возмущением выключить
телевизор, но его остановил старший по званию:
- Погоди, надо узнать, как "Спартак" сегодня сыграл.
- А завтра сможете подъехать к нам на пять минут? - Молодой человек
снова вырос перед Грязновым. - Это формальность, но надо.
- Да, конечно.
- И в последний раз. С вами больше никого не было?
- Нет.
- Спасибо...
Денис присел на капот "жигуля" и курил, наблюдая за тем, как
телевизионщики с чувством исполненного долга сворачивали свою аппаратуру.
Ксения выскочила из машины чуть ли не на ходу и побежала в подъезд.
Грязнов едва успел перехватить ее.
- Пусти! - сквозь слезы простонала она.
- Тебе не надо туда, там чужие люди, его уже увезли...
- Это его дочь! - вдруг указал на них пальцем какой-то репортер. -
Девушка, можно вас на минутку? Один вопрос!
- Да не было у него дочери! - сдерживал его оператор.
- Ну, значит, невестка!
- Точно, это жена его сына, который человека убил! - воскликнул кто-то
из его коллег.
Теперь Ксения не сопротивлялась. Она сама прыгнула в Денисов
автомобиль и чуть не защемила дверцей особо наглого репортера, который уже
тыкал ей в лицо свой микрофон.
Грязнов врубил мотор, и "жигуль" рванул с места.
Денис проснулся от яркого света, бившего в глаза. Он лежал на кухне,
на узкой тахте. Один.
В дверном проеме стояла Ксения. Всклокоченная, с распухшими от рыданий
глазами. Казалось, она постарела за ночь лет на десять.
- Проснулся? - Она утомленно прислонилась к косяку. - Спасибо тебе,
родной... Знаешь, есть люди, которые всегда появляются в трудную минуту. Их
очень мало. И я рада, что ты у меня есть.
Грязнов хотел было подняться, но она его остановила.
- Лежи, я приготовлю кофе. Обо мне не беспокойся. Кажется, я этот
кошмар пережила...
Денис быстро принял душ, заглотнул кофе и тихо вышел из квартиры. К
тому моменту Ксения уже спала.
Денис уже навешивал замок на дверь своего гаража, когда во двор
спустился Цыган.
- Ну что, сбылось предсказание? - Он начал фразу шутливо, но вдруг
осекся, столкнувшись с тяжелым взглядом Дениса.
- Наполовину. Он сам умер. Сердце, третий инфаркт...
- Ни фига!.. - Цыган остолбенел. - Ну Медведь!.. А его случайно не...
- Нет, это все при мне случилось... - Грязнов опустил голову. - Вот
так... Что-то я тебе сказать хотел... Вылетело...
- В качестве замечания: у тебя в квартире всю ночь свет горел и
какой-то мужик расхаживал.
- Самоха! - хлопнул себя по лбу Грязнов. - Я же его запер!
И он бросился к своему подъезду.
- А что сказать-то хотел? - крикнул ему вслед Цыган.
- Ты куда сейчас?
- На работу!
- Вечером зайду!
Самохин лежал поперек кровати и надрывно храпел. На полу, у его
изголовья, выстроилась целая батарея пустых бутылок из-под пива.
- А? Кто? - Самохин вдруг вскочил, испуганно хлопая глазами. - Ты как
здесь очутился?
- Самоха, ты это... прости, что так... - Денис назвал его так, как
обычно звали приятели.
- А где жена моя? - Самохин с ужасом озирался по сторонам. К нему
постепенно возвращалась память. Он встряхнул головой и обиженно промычал: -
Ну, шеф! Ни за что не прощу! И столько пива пришлось одному выпить!
- Извини. Мне кто-нибудь звонил?
- Ага. Из рабол... лабол... рабор...атории... Сказали, что "сникерсы"
уже готовы.
- "Сникерсы"? Какие "сникерсы"?
- "Сникерсы" и в Африке "сникерсы"! Откуда мне знать?
Денис включил телевизор и вышел на кухню. На экране возник портрет
Петрова в черной рамке.
"Мы только что получили информацию, что на похоронах собирается
присутствовать президент России, - скорбно говорил голос за кадром. -
Напомним, что они состоятся в субботу на Новодевичьем кладбище".
- О! Этот! Как его? Фигурант! - Самоха ткнул пальцем в телевизор. -
Пока вы черт-те где шастали, шеф, наш фигурант коньки отбросил!
Конечно же Самохин все перепутал. Из лаборатории позвонили, чтобы
сказать, что готовы не "сникерсы", а сайнексы, маленькие кусочки пленки,
которые делаются специально для цветоустановки.
Они сидели в маленькой затемненной комнатке - Грязнов и тот самый
эксперт. На компьютерном мониторе застыл кадр из сайнекса. Человеческая
фигура уже не была такой белесой, однако идентифицировать ее все еще было
невероятно сложно.
- Боюсь, это самое большое, на что способна наша техника, -
комментировал эксперт. - Мы вытянули фон, и за счет этого объект приобрел
хоть какой-то контур. Вот видите затемнение на руке?
- Ага, да, затемнение... - Денис до рези в глазах всматривался в
монитор.
- Можно предположить, что это перчатка. Перчатка светлого цвета. Не
белого, нет, светлого. Вспомните, на ком были в тот день такие перчатки.
- Спасибо, я догадался, что надо вспомнить. Но я не помню. Меня там
вообще не было. К тому же перчатки можно надеть, а через секунду снять,
после чего положить в карман.
- Сравнение с теми кадрами, что вы отсняли на прошлой неделе, ничего
не дало. Мы сделали компьютерную диагностику, и идентичной фигуры на пленке
не оказалось.
- Но можно хотя бы определить, чья это рука? Мужская или женская? Ну
там, не знаю... У антрополога какого-нибудь проконсультироваться.
- Кто обычно летом носит белые перчатки? - с явной иронией ухмыльнулся
эксперт. - Мужчина или женщина?
- А вы уверены, что это именно перчатка?
- Нет.
- Тогда что вы мне голову морочите? - взорвался Грязнов.
Лидский, опустив голову, но тем не менее умудряясь здороваться со
всеми, кто встречался ему на пути, быстро шел по извилистым коридорам
прокуратуры.
- Эдуард Николаевич, дорогой мой, пока не поздно! - почти
по-девчоночьи дергал его за рукав Денис.
- Ты соображаешь? - шипел на него Лидский. - Через минуту у прокурора
летучка!
- Но вы же...
- Да, обещал. Так что теперь, все бросить? Это уже похоже у вас на
фобии, мой друг.
- Но таких совпадений даже в теории быть не может!
- Это не мотивация. Ты мотивацию мне назови!
Они вошли в просторную приемную.
- Эдуард Николаевич, все в сборе, - сообщила секретарша. - Только вас
ждут.
Взявшись за ручку массивной двери, Лидский обернулся к Грязнову:
- Далеко собрался?
- Я от вас не отстану, здесь буду ждать.
- Нужна просьба ближайших родственников в письменном виде, - все еще
сомневаясь, сказал Лидский.
- Во-первых, уже есть, а во-вторых, Эдуард Николаевич, звоните мне на
мобильник.
- Торопыга, - усмехнулся Лидский и захлопнул дверь.
Как быстро он сдался! А все потому, что за Денисом стояла сермяжная
правда. А в правде сила, как говорилось в известном отечественном боевике.
Так, теперь быстренько переодеться, затем сделать несколько звонков,
заскочить в "Глорию", чтобы окончательно ввести Самохина в курс дела, и на
вокзал.
Пробегая мимо зеркала, Денис обнаружил на своем лице совершенно
идиотскую улыбку. И застыдился. Похороны же сегодня.
Антон вышел из вагона на перрон. Он был в плаще с чужого плеча и
выглядел хуже некуда - бледный, осунувшийся, заросший щетиной. Казалось,
его даже слегка пошатывало.
- Что-то в поезде просквозило, - зябко передернул плечами Антон. -
Спасибо, что встретили...
- А вещи ваши?
- Какие вещи? - Антон вынул из кармана плаща пакетик с мылом и зубной
щеткой. - Все свое ношу с собой. Здесь где-нибудь можно червячка заморить?
- По дороге... - Денис подхватил Антона под руку.
- А правда, что там будет кто-то из правительства?
- Правда.
- Значит, меня не пустят...
- Пусть только попробуют!
Металлическое оцепление перекрывало дорогу. Несколько автоматчиков в
форме офицеров милиции угрюмо и с подозрением смотрели на Грязнова,
который, размахивая своим удостоверением, с пеной у рта доказывал:
- Это его сын, ну как вы понять не можете? Его отца хоронят! Вы что,
не люди?
- Документы...
- Да вот же!
- Не ваши. - Майор милиции кивнул на Антона: - Его.
Антон протянул ему справку.
- Обождите здесь. - И милиционер, отойдя в сторонку, стал с кем-то
переговариваться по рации.
- Машину вам в любом случае придется здесь оставить, - участливо
сказал молоденький лейтенант.
- Мы пешком не успеем!
- Ничего не знаю... Машину здесь оставите...
- Пропустите! - вдруг громко захрипела рация.
Скорбная процессия молча шла за черным лимузином-катафалком, слышен
был лишь шелест сотен ног. Лимузин двигался очень медленно, чтобы никто не
отстал.
На крыше собора притаились снайперы.
На совершенно пустой, очищенной от автомобилей улице люди в штатском
что-то говорили себе в воротники и прикидывались обыкновенными прохожими.
Лощеный репортер был, как всегда, в приподнятом настроении.
- Мы с вами в прямом эфире, - возбужденно вещал он в камеру. - Вот вы
сейчас видите, как э-э-э... траурный кортеж направляется в сторону
кладбища... Простите, вот мне сейчас подсказывают, что президент России
только что...
Еще один черный лимузин, мало чем отличающийся от катафалка, обогнал
процессию и остановился у ворот кладбища. Из лимузина вышел невысокий
человек с редкой шевелюрой, его тут же обступила многочисленная охрана...
- Сейчас не место и не время!.. - громко сказал президент журналистам,
которые в момент перестали интересоваться похоронной процессией и,
переключив все свое внимание на первое лицо государства, маячили за спинами
дюжих охранников.
К президенту приблизился представительный мужчина и что-то шепнул ему
на ухо.
- Сын? - вскинул голову президент. - Где?
Представительный мужчина кивнул на замызганный грязью "жигуль",
который, надрывно скрипнув тормозами, остановился прямо у президентского
лимузина, едва не боднув его в бампер.
Денис и Антон вышли из машины, и их тут же взяли в плотное кольцо.
- Стоять, не двигаться, - сквозь зубы сказал им широкоплечий парень с
переговорным устройством в ухе.
- Скорблю... - Президент шел к Грязнову с открытой для пожатия
ладонью.
Представительный мужчина опять что-то шепнул ему на ухо, и президент
плавно перевел ладонь от Грязнова к Антону:
- Скорблю...
Антон молча пожал ему руку.
- Такая потеря для страны... Мужайтесь... - сказал президент.
Щелчки фотокамер перекрывали звуки похоронного марша. Почетный караул
передернул затворы автоматов и направил стволы в сизое небо.
Людей было много, и многие искренне плакали. Все вокруг утопало в
цветах и триколорах с черными лентами. Первым горсть земли бросил в могилу
президент.
- Кто этот человек? - тихо спросил Грязнова Антон.
- Президент...
- Чего?
- У вас что, на зоне телевизора нет?
- Сломался...
Антон шмыгнул носом и запустил руку в карман.
Кто-то невидимый, но очень сильный схватил его за рукав.
- Я платок... - испугался Антон.
Невидимый силач протянул ему свежий носовой платок.
- Я могу подойти поближе? - без надежды в голосе спросил Антон. Он все
время беспокойно оглядывался.
- Будет команда - подойдешь.
Рядом в голос зарыдала незнакомая женщина. Грохнул холостой залп.
- Сейчас будут закапывать могилу, - прокомментировал в камеру лощеный
репортер. - По нашим расчетам, на это уйдет около пяти минут. Руслана?
Вытянувшись в струнку, милиционеры из оцепления отдавали "жигулю"
честь.
- Обещай, что не будешь делать глупостей, - сказал Денис, "козыряя" им
в ответ.
- В смысле?
- Ну я теперь за тебя вроде как отвечаю... Знаешь, чего это стоило
дядьке моему?
- А кто твой дядька?
- Президент... - хмыкнул Денис.
- А мне вроде как и незачем глупости делать... - Антон зарылся лицом в
воротник плаща. - Совсем пусто стало...
- Ты должен мне все рассказать. Все, что не сказал тогда.
- Хорошо...
- Вот, чуть не забыл... - Грязнов протянул ему трубку. - Хоть ты и не
куришь.
Антон принял ее так бережно, будто она была сделана из тонкого стекла.
- Хм... запах остался... Его запах... Я возьму?
- Да, конечно... Только в зоне ее все равно отберут.
- Вот же она! - вдруг закричал Антон. - Останови!
Ксения, вся в черном, сидела на скамеечке под козырьком остановки.
- Ты почему здесь? - Антон на ходу выскочил из "жигуля".
Ксения не ответила. Зато посмотрела на Антона так, что тот вынужден
был замереть в нескольких метрах от нее.
- Тебе плохо?
Ксения кивнула.
- А я вот... Отпустили на пару дней, на похороны...
Ксения отвернулась.
- Ты была там? Я тебя не видел...
Ксения не ответила.
- Я... - Антон запнулся, оглянувшись в беспомощной надежде на
Грязнова, но тот сидел в машине и даже не смотрел в его сторону. - Ты
почему на письма не отвечала?
- Ты в понедельник еще будешь в Москве? - Ксения вдруг перешла на
какой-то неестественный деловой тон.
- Не знаю... Буду, да...
- Вот в понедельник и разведемся. Я как-то не хотела это делать без
тебя.
- Спасибо...
- Спасибо за что?
- За то, что...
Антон недоговорил. Он вернулся в машину и почти простонал:
- Поехали отсюда, к чертовой матери!
Антон вошел в отцовский кабинет и, оглядевшись, будто в музее,
остановился у стеллажа.
- Странно... - сказал он тихо.
- Что странно?
- Все странно... А... Тут шмонали...
- В смысле - обыскивали? Нет, - покачал головой Грязнов.
- Обыскивали, - сказал Антон, словно уличил мальчишку в наглой лжи. -
Видишь книги - их кто-то брал.
Денис посмотрел на корешки:
- Они по порядку стоят: первый, второй, третий...
- Вот именно! - поднял палец Антон. - Отец терпеть этого не мог.
- Может, домработница? - спросил Грязнов.
- Домработницы книг не читают - некогда. Ух ты! Здорово поработали...
Даже журналы стопочкой сложили.
Денис теперь и сам внимательно осмотрел кабинет.
Наклонился к ножке тяжеленного стола. Тот был так тяжел, что продавил
паркет. Сейчас ножки стояли чуть в стороне от продавленного места. Грязнов
попытался сдвинуть - это ему не удалось.
- Секунду, - сказал он, выбегая в прихожую.
Там он рассмотрел полоску бумаги с печатями, охраняющую дверь,
которую, входя, разорвал почти не глядя. Вынул из кармана спички, отогнул
краешек - дверь была заклеена дважды.
- Ну вот и ответ, - сказал он, возвращаясь в комнату. - Конечно, был
шмон. А вот кто? Ладно, пойду пока на кухню чайник поставлю.
- Подожди... - остановил его Антон. - Скажи честно... Его убили?
- Не думаю...
- Но почему же тогда?..
- Тебе чай или кофе?
- Спички... - Антон опустился в кресло. - Курить хочу...
- Курить? - удивился Денис.
- Тут его табак где-то... Да, точно...
- Не трогай ничего, - попросил Грязнов.
Он бросил Антону пачку сигарет с зажигалкой и вышел из кабинета.
Антон распотрошил сигарету, набил табаком трубку, чиркнул зажигалкой,
глубоко затянулся и... порывисто вскочил с кресла.
Он влетел на кухню. Денис стоял у раковины и наливал в чайник воду.
- Нет, ты должен!.. - кричал Антон. - Ты должен был его уберечь!
- Я не Бог, - сухо сказал Грязнов. - Он умер от инфаркта. Так сказали
врачи.
- Инфаркт... - сказал Антон. - Я знаю, мне отец говорил. Сильно болит
грудь и почему-то очень-очень страшно... Да?
- Кажется... - начал Денис и смолк: Антон стал вдруг белее бумаги.
- Мне страшно... - тихо сказал он, закашлялся, закатил глаза и,
схватившись за грудь, повалился на пол.
Глава десятая.
- ...Два, три, четыре... Раз, два, три, четыре... Раз, два, три,
четыре...
Денис сидел на груди Антона и делал искусственное дыхание. С
остервенением давил на грудь, потом прижимался к посиневшим губам и вдувал
воздух.
- Ну где вы, черти? Раз, два, три, четыре... Раз, два, три, четыре.
Внизу раздался визг тормозов, громыхнула парадная дверь, за стеной
дернулся и заурчал мотор лифта.
Наконец раздался звонок в дверь.
- Открыто! - крикнул Грязнов, не останавливаясь. - Раз, два, три,
четыре.
- Сколько времени он не дышит? - раздался за спиной голос, и чьи-то
руки, запрокинув голову Антона, открыли рот и ввели трубку.
- Не знаю. - Денис посмотрел на часы. - Пять минут. Нет, меньше, около
четырех.
Его оттолкнули, Антона быстро погрузили на носилки, вжикнул
электрошок.
- Есть пульс! Выносим! Два кубика адреналина! Быстрее, быстрее! -
раздавались отрывистые команды врачей.
Хотели в лифт, но грузовой не работал, а в пассажирский носилки не
входили. Пришлось бежать по лестнице.
- Вы кто? - спросил врач у Дениса.
- Я?
- Ну этот говорить не может, а своих всех я знаю.
- Грязнов. Денис Грязнов. Частный сыск.
- Что с ним случилось?
- Сердечный приступ. - Денис споткнулся и чуть не полетел вниз по
ступеням.
- Правда? А я думал, расстройство желудка. Как это случилось?
- Не знаю. Прикурил трубку, затянулся разок и... - Грязнов вдруг
остановился.
- Вы с нами едете? - раздалось уже снизу.
- Я потом подъеду! - Денис бросился наверх. - В какую его отвезут?
Но вместо ответа хлопнула входная дверь.
Трубка лежала на полу, продолжая дымиться. Денис аккуратно поднял ее,
нашел пепельницу и выбил. Выдернул из кучи полиэтиленовых пакетов один и
высыпал в него пепел. Трубку и кисет с табаком упаковал в другой пакет.
- Алло, это Грязнов... Да, знаю, который час! - Денис посмотрел на
часы. - И знаю, что разбудил. Антона чуть не убили... Да, уже еду...
Жена Лидского молча открыла дверь и пропустила Грязнова в прихожую.
Молча достала из калошницы старые, потрепанные тапки и поставила перед
Денисом, всем своим видом давая понять, как сильно она недовольна столь
поздним визитом.
- Он на кухне.
- Спасибо. - Грязнов сунул ноги в тапки и пошлепал на кухню.
Лидский как раз заваривал кофе.
- Будешь?
- Буду.
- Рассказывай.
Денис положил на стол пакет с трубкой и пеплом.
- Вот это надо на экспертизу. Как можно быстрее.
- Сахару сколько? - Судя по голосу, Лидский тоже был недоволен.
- Две. Одну с горкой, одну без... Мы сидели у Петрова дома. Там,
кстати, кто-то побывал. Я отдал Антону отцовскую трубку. Он закурил,
затянулся два раза и упал. Я сразу "скорую" вызвал. Сейчас он в реанимации.
Лидский наконец сел за стол. Покосившись на трубку, взял чашку и
принялся пить мелкими глотками.
- А почему вы решили, что там кто-то побывал?
- По книгам. Мне бы и самому заметить. Старик жил в ужасном хаосе.
Антон заметил, что тома стоят по порядку. А Петров, оказывается, порядка не
любил.
- А тот, кто побывал, стало быть, любил порядок? - Лидский еще попил
чаю. Помолчал. Денис нервничал. - Я вообще-то тебе уже сказал...
- А я не поверил.
- И зря.
- Но почему, Эдуард Николаевич, почему?
- Следствие закончено, забудьте.
- Это не ваши слова.
- Не мои.
- Испугались...
- Хамство, - спокойно сказал Лидский. - Приперся в мой дом среди ночи
и... хамство.
- Пенсия, да? Дачка, рыбалка, огородик, что еще нужно, чтобы встретить
старость!
- Я тебя ударю, - сказал Лидский.
- Да ну вас! - Денис махнул рукой и встал.
- Что-то пропало? - спросил Лидский.
- По крайней мере на первый взгляд - ничего.
- Значит, влезли специально, чтобы отравить Антона?
- Нет. - Грязнов покачал головой. - Трубку я ему сам передал.
- Тогда выходит, что Антон случайно отравился... А это значит...
- А это значит, что Петрова отравили намеренно и именно трубкой, - с
энтузиазмом проговорил Денис, возвращаясь к столу.
- Только при условии, что она действительно отравлена.
Лидский достал трубку из пакета. Открутил мундштук и вынул фильтр.
- Эдуард Николаевич, простите...
- Я не трус, Денис. - Лидский встал, выглянул за дверь, поплотнее
прикрыл ее. Снова сел и сказал шепотом: - На душе как-то муторно.
- Да что вы! Просто помойка! - согласился Денис.
- Я не об этом, но... Ладно, проехали. Да, надо отправить на
экспертизу. - Он снова взял трубку. - Только не сейчас ведь, можно и до
утра подождать. Тебе где постелить?
- Не-не-не. - Грязнов выпил кофе тремя глотками и встал. - Эдуард
Николаевич, вы тогда завтра прямо с утра, ладно? А я пока в больницу,
узнаю, как и что. И спокойной ночи. Я ведь вас разбудил?
- Нет.
- ...Он сейчас в реанимации. - Заспанная медсестра из регистратуры
тыкала пальчиком по клавиатуре, внимательно глядя на экран. - Был обширный
инфаркт, сейчас угроза миновала, но он еще очень слаб.
- А я могу его увидеть? - Денис мотнул головой, отгоняя сон.
- Вы что, серьезно? - Медсестра удивленно посмотрела на него.
Грязнов показал ей удостоверение.
Потом они долго шли по коридорам больницы. Мимо пронеслись трое
санитаров с носилками. За носилками тянулась дорожка из капель крови...
- Вот он. - Медсестра приоткрыла дверь палаты.
Антон лежал на кровати и спал. В руке у него торчал катетер, и рядом
тихо пикал монитор.
- Приходите завтра.
Проснулся Денис от телефонного звонка. Открыл глаза и увидел, что его
с интересом разглядывает какой-то небритый старичок в пижаме.
- Алло? - Он выудил трубку из кармана. - Алло, кто это?
- Здравствуй. Не разбудила?
Ксения.
- Здравствуй. - Грязнов зачем-то посмотрелся в зеркало и поправил
прическу. - А который час?
- Половина десятого.
- Ого. - Денис присвистнул. - Спасибо, что разбудила. Ты по делу
звонишь или...
- Я просто хотела тебе спасибо сказать.
- За что?
- За Антона. - И в трубке раздались короткие гудки...
- В смысле? - Получилось, что Денис спросил уже самого себя.
Он и не помнил, как заснул прямо в машине, не в силах выехать с
больничного двора. Это была даже не усталость, а бездонная пропасть
какая-то, в которую Грязнов падал до самого утра.
В кармане отыскалась подушечка жевательной резинки. Сдунув табачные
крошки, Денис отправил ее в рот. Полегчало.
Ночевка в больнице имела свои преимущества. Теперь, чтобы повидаться с
Антоном, не нужно было никуда ехать.
Медсестры сменились. На месте молоденькой и симпатичной сидела пожилая
и крайне неприветливая.
- Как - забрали?! - воскликнул Грязнов, после того, как медсестра
сверилась с какими-то бумагами. - Кто забрал?
- Жена. В семь утра приехала и забрала.
- Домой?
- Нет, что вы, домой ему нельзя. Его в институт перевезли. У нее там
связи какие-то, нам главный позвонил и отдал приказ.
Ксения!
"А вы уверены, что я захочу вас услышать?" - раздался в трубке голос
Ксении.
Чертов автоответчик! Дура, сними же трубку!
- А ты уверена, что меня это интересует? - Денис набрал другой номер.
- Алло, "Пять плюс", съемочная группа.
- Короленко Ксению можно попросить? Это Грязнов, следователь.
- Она сейчас на площадке, перезвони
...Закладка в соц.сетях
