Жанр: Электронное издание
Gloria01
...ерли. Тогда я взрывпакет, за которым и пришел, кинул в
них.
- Дальше мы знаем. Смотри, Линьков. Завтра-послезавтра Гарипов
оклемается, и мы его тоже допросим. Вот здорово было бы, если бы он то же
самое сказал, как думаешь? А то про бабки какие-то байки рассказываешь...
- Не знаю, чего он вам наговорит. - Линьков сердито пожал плечами. - Я
в туалет хочу.
- Сейчас пойдешь. Только еще на один вопрос ответь. Ты Максимова
грохнуть хотел или Медведева?
- Никого я не хотел грохать, гражданин следователь... Я и сам не знаю,
как это все приключилось.
- Но как-то ведь приключилось. - Грязнов вздохнул. - Ты же за оружие
отвечаешь. Вот давай и расскажи, как это могло произойти.
Линьков молча сидел и разглядывал свои длинные грязные ногти.
- Ты говоришь, что от шкафа не отходил, что все время был рядом, так?
- Ну да, так.
- А вот теперь вспомни, кто к оружию кроме тебя вообще на площадке
прикасался?
- Никто. Только я и Максимов. А там вообще другой пистолет был.
- Только ты и Максимов... И куда же тогда этот другой пистолет пропал?
- Максимов... - Лена Медведева медленно перебирала бахрому кружевного
траурного платка, который ей абсолютно не шел. - Это он отдельный венок
прислал и оркестр заказал. Даже тут не выпендриться не мог.
- Ну почему, может, он от всей души?
- Ну да, ну да... - Лена покачала головой. - Максимов - и от всей
души!..
Она то и дело кивала людям, которые медленно подплывали к ней, брали
за локоток, смотрели печально в глаза и так же медленно отплывали.
- Соболезную... Соболезную... Соболезную...
Они стояли на автобусной площадке возле крематория. Рядом находились
еще три подобных группы.
- У них там авария какая-то по дороге случилась. Теперь вот ждем. -
Лена посмотрела на часы и огляделась. Почти вся съемочная группа была
здесь. Вакасян, как самый главный, что-то деловито медленно рассказывал,
остальные слушали. Заметив Дениса Грязнова, Вакасян почему-то подмигнул
ему. Денис кивнул в ответ.
- Со священником так глупо получилось. - Лена вздохнула.
- А что такое?
- Никак нельзя его убедить, что это был несчастный случай, а не
самоубийство. Бред какой-то.
- И что, поэтому отпевать отказался? - удивился Денис.
Лена опустила голову.
На площадку вкатил новый автобус, из которого вышли отставшие по
дороге знакомые и друзья покойного Кирилла Медведева.
- Сколько их! Я при жизни никого и в глаза не видела, - покачала
головой Лена и повернулась к Денису. Но того уже не было.
Дверь отворилась, и Денис тихо вошел в храм. Несколько старушек
деловито переставляли свечки, какая-то мамаша на ухо рассказывала своему
чаду про святых, показывая пальцем то на одну икону, то на другую.
- Скажите, а батюшка где? - шепотом спросил Денис у одной из старушек.
- А зачем тебе батюшка? - Та смерила его настороженным взглядом.
- Мне лично вам рассказать или можно все же сначала поговорить с ним?
- В алтаре он. - Старушка показала пальцем на небольшую дверь.
Батюшка, небольшого роста мужчина лет пятидесяти, сидел на лавке и
зашнуровывал ботинки, когда в дверь тихо постучали.
- Добрый день. - Грязнов приотворил дверь и заглянул в алтарь.
- И вам добрый. - Батюшка разогнулся и встал. - Вы ко мне?
- Да, к вам. - Денис вошел и закрыл за собой дверь. - Мы тут хороним
одного человека, но мне сказали, что его почему-то нельзя отпевать. Вы не
могли бы...
- Это тот писатель, который покончил с собой? - Батюшка насупился. -
Нет, не могу. Церковь не отпевает самоубийц.
- Дело в том, что это был несчастный случай. Он совсем не собирался,
просто пистолет, который...
- А вы, собственно, кто? Вы его родственник?
- Нет, я... я веду это дело. - Денис вынул из кармана удостоверение
частного сыщика и протянул священнику.
- А-а, так, значит, это был несчастный случай? - обрадовался
священник. - Ну тогда совсем другое...
- Во всяком случае, никак не самоубийство.
- Но если у вас нет твердых доказательств, то почему вы убеждены,
что...
- А почему вы убеждены, что беседуете с Богом? У вас тоже есть твердые
доказательства, что он охотно отвечает на все ваши вопросы? Вы же хотите,
чтобы люди верили вам. Так как насчет того, чтобы самому разок поверить
людям?
И он с силой захлопнул дверь.
Батюшка догнал его, когда Денис выходил из церковной ограды.
- Погодите, я быстренько соберусь. Три минуты...
Когда Денис вернулся в крематорий и сказал, что можно везти тело в
церковь, где их ждут через полчаса, Лена подошла к нему и сжала его руку.
- Спасибо. Пойдем, надо еще документы оформить, урну выбрать. Мы
успеем?
- Успеем.
- Мне с вами можно? - поинтересовался вынырнувший словно из-под земли
Варшавский.
- Конечно.
Они медленно двинулись по направлению, которое указывала стрелка.
- Вот эта восемьсот, эти по триста, от этой до этой по сто пятьдесят,
а эти по двести. - Женщина тыкала пальцем в урны, стройными рядами стоящие
на полках шкафа. - Эти пластиковые, это никелированный цинк, а эти из
мрамора. Если купите две, то можем сделать скидку на тридцать процентов.
- А зачем нам две? - удивился Варшавский.
- Ну как... - Женщина пожала плечами. - Если второй супруг захочет
быть погребенным в такой же урне, что и первый, то...
- Второй супруг туда пока не собирается. - Варшавский вынул из кармана
бумажник. - Ну, Лен, какую хочешь?
Лена пожала плечами:
- Да какая разница?
- Ну эти дольше хранятся, эти легче и прочнее, эти сохраняют
герметичность сто лет.
Денис рассматривал ряды урн. И вдруг вспомнил про точно такие же ряды
пистолетов в шкафу на "Мосфильме".
- Сто лет? - Варшавский улыбнулся. - То есть через девяносто пять я
могу прийти, да, и...
- Марик, перестань. - Лена строго посмотрела на него.
- Извини. - Продюсер ткнул в одну из урн. - Вот эту дайте.
- С вас две девятьсот пятьдесят, - сказала женщина.
- Вы же сказали, восемьсот.
- Простите, их просто перепутали. - Продавщица мигом поменяла две
соседние урны местами.
Перед глазами Дениса снова мелькнули ряды пистолетных рукояток на
полке шкафа...
- Лена, я на поминки подъеду, ты не против? - прошептал он ей на ухо и
тихонько вышел.
Застонав тормозами, машина остановилась перед подъездом детективного
агентства "Глория". Грязнов выскочил из нее и, пробежав через холл,
стремительно вошел в свой кабинет.
- Вы чего не на поминках? - удивился Самохин, входя за ним следом.
- А ты чего не дома? - Денис открыл свой сейф и вынул видеокассету. -
Нашел чего-нибудь?
- Двух тараканов. Оба при попытке к бегству были убиты.
- Посадят тебя за превышение необходимой обороны. - Денис запер сейф и
вернулся в холл.
- Ну зачем?! - хором взвыли агенты-помощники, когда он нажал на кнопку
выброса кассеты и вместо извивающейся в пароксизме страсти тетки, на
немецком языке кричащей что-то двум парням, которые стегали ее плетками, на
экране появился бодро шагающий по кочкам Винни-Пух.
- Вы ведь женатые люди, - Грязнов сунул в видик свою кассету, - а
смотрите какую-то порнуху.
- Поэтому и смотрим! - захохотали агенты.
- Ну хоть новую купите. Эта же тетка старше, чем ваши мамы. Так,
ребята, перекурите пока, можете отчеты написать, а мне для работы видик
нужен. И вообще, у вас что, дел нет?! - громыхнул он.
Помощники нехотя потянулись из холла...
Вообще-то в агентстве работало мало народа, но иногда Грязнову
приходилось нанимать агентов-топтунов, которые помогали раскручивать
какую-нибудь ситуацию, которая требовала наружного наблюдения. Только что
агентство закончило одно такое дело, а теперь началась большая операция по
отслеживанию жены некоего высокопоставленного чиновника, который подозревал
ее, нет, не в измене, а в том, что она вместо него берет взятки.
Денис сунул кассету, нажал перемотку и "пуск".
На экране Максимов щелкнул пистолетом.
"Стоп! Снято!" - закричал Вакасян.
"Печатать?" - спросила помреж.
Грязнов снова нажал на перемотку, и все побежало назад. До того самого
момента, как Максимов взялся за ручку пистолета. Грязнов нажал на "паузу".
Вынув в четвертый по счету раз пистолет, Максимов принялся приставлять
его к разным частям тела. Но при ускоренном просмотре его психологические и
душевные муки выглядели как ужимки и прыжки забавной обезьянки...
"Стоп! Снято!" - прокричал Вакасян в очередной раз.
- Печатать? - пробормотал Грязнов, когда изображение снова побежало
вперед. До того самого момента, как Максимов положил пистолет в оружейный
шкаф. Положил он его на то же самое место.
- Ничего не понимаю. - Денис снова и снова отматывал пленку - Максимов
возвращал пистолет на то же самое место. И потом, после толчеи, Кирилл
вынимал тот же пистолет, который до этого был в руках у Виктора.
Грязнов остановил движение, и изображение замерло на облаке неизвестно
откуда взявшегося дыма. Тогда он нажал на кнопку покадрового показа.
Облако дыма, дергаясь, постепенно испарилось.
- Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. - Грязнов пересчитал
пистолеты на верхней полке шкафа.
Снова нажал на кнопку, и облако дыма проползло назад.
- Раз, два, три... Шесть. - Денис нервно сглотнул. - Шесть.
Он опять запустил пленку. После того как дым рассеялся, пистолетов
оказалось семь. А перед тем как появился дым, их было шесть.
- Вот оно... - Грязнов прокрутил немного назад. - Вот оно!
Рядом с оружейным шкафом стоял Максимов и что-то вынимал из кармана.
Но тут весь кадр затянуло дымом. А когда дым рассеялся, Виктора Максимова
возле шкафа уже не было.
- Так это ты, что ли? - Грязнов в очередной раз запустил пленку. - Что
ты делал возле оружейного шкафа?..
После отпевания гроб снова отвезли в крематорий, где уже было пусто.
Кто-то подсказал, что гроб надо переставить на тележку у входа.
Все как-то сами собой выстроились в два ряда и за тележкой чинно вошли
в мрачноватый зал.
Варшавский что-то сказал распорядительнице, та нашла нужную бумажку,
нажала кнопку, заиграла музыка.
- Уважаемые братья и сестры, - поставленным голосом нараспев
заговорила распорядительница, - сегодня мы провожаем в последний путь
Кирилла Медведева, молодого талантливого драматурга, любящего мужа,
заботливого отца, преданного товарища. Все мы глубоко скорбим о его
безвременной, трагической кончине и...
Все, кроме Лены, с интересом оглядывались, почти не слушая монотонную
тираду женщины. Только вдруг громко всхлипнул Виктор Максимов.
- ...И пусть послужит всем нам уроком эта трагическая случайность,
которая остановила творческий полет талантливого художника, которых так
мало осталось в наше время! - ораторствовал Вакасян. - Мы все должны
помнить, сколь скоротечно наше земное существование, как внезапно оно может
прерваться. На месте Кирилла мог оказаться каждый из нас.
Фотограф снимал с разных точек гроб и скорбящих.
- На его месте должен был оказаться я! - воскликнул вдруг в полный
голос Максимов, и обильные слезы хлынули из его глаз...
- А теперь родные и близкие подходят и прощаются с покойным, -
скомандовала распорядительница.
- ...Он собой заслонил меня от смерти. От моей смерти, друзья! -
надрывно восклицал Максимов, размахивая руками и абсолютно потеряв контроль
над собой. - Как мне теперь с этим жить? Как жить мне теперь с этим?
- С этим теперь жить мне как... - тихо пробормотал Вакасян, с тоской
глядя на истерику актера.
Несколько раз вспыхнул блиц фотоаппарата.
- Снимаем с покойного крестик, икону, венчик, закрываем гроб, -
скомандовала распорядительница.
Кто-то послушно выполнил ее распоряжение.
- Переставляем гроб на постамент, - сказала распорядительница.
- Выведите его кто-нибудь во двор, а то прямо неприлично получается. -
Вакасян толкнул в бок операторшу. Та в свою очередь толкнула в бок
ассистента Колю, и уже тот, взяв Виктора под локоть, вывел его из зала.
- Боже мой, боже мой, я ведь до сих пор жив только благодаря тому, что
этот парень... Этот человек... - Максимов не переставал причитать. - Я ведь
сам сказал ему: покажи. Как мне жить теперь с этим? Жить с этим как мне
теперь?.. Он меня заменил! Он меня заменил, понимаешь? - Максимов оттолкнул
ассистента и побежал к выходу. - Нет, я так больше не могу. Так и знайте -
Виктор Максимов таких подарков от судьбы не принимает!
- ...А теперь родные и близкие могут поставить поминальные свечи. Они
будут гореть все время кремации. Прошу, свечи по рублю, по три и по пять, -
льющимся голосом рассказывала массовик-затейник. - И пусть в вашей памяти
Кирилл... - она сверилась со шпаргалкой, - Кирилл Медведев останется
навсегда. Подходите, не стесняйтесь, родные и близкие.
Гроб медленно уплыл вниз, люк закрылся.
Люди потянулись к распорядительнице за свечами.
Запиликал чей-то сотовый телефон.
- Простите, это мой. - Вакасян вынул из кармана трубку и тихонько
вышел из зала.
- Алло.
- Это Грязнов. - Денис вынул из магнитофона кассету. - Скажите, а
Максимов еще там?
- Максимов? - Михаил Тигранович огляделся по сторонам. - Был где-то
здесь. Коля, а где Максимов? - спросил он у проходящего мимо ассистента,
который выводил Виктора из зала.
- Домой уехал.
- Как - домой, почему? - удивился Вакасян.
В ответ ассистент только покрутил пальцем у виска.
- Понятно, - кивнул Вакасян. - Слышишь, домой он уехал. Истерику тут
закатил и домой свалил.
- Домой? А когда?
- Минут двадцать назад.
- А где он живет? Адрес можете сказать?
- Академика Пилюгина, шесть, корпус три. Квартира пятьсот сорок семь,
телефон дать?
- Диктуйте!
- Сто тридцать один две девятки сорок.
- ...Две девятки сорок. Спасибо, Михал Тиграныч!
Вакасян вернулся в зал, когда все завершилось.
- Обряд кремации закончен. Всего вам доброго, господа, крепкого
здоровья и долгих лет жизни. - Массовик-затейник нажала на кнопку, и
монотонная завывающая музыка смолкла...
Выйдя из похоронного зала, все, не торопясь, погружались в автобус с
надписью на борту "Мосфильм".
Лену придерживал под руку Варшавский.
- А печально, грустно, а, да? Ничего, Лен, что я корреспондента
позвал, ничего? Все-таки Кирилл - фигура известная.
Из трубки доносились длинные гудки. Денис набрал номер еще раз. И
опять никто не ответил. Бросив трубку, Грязнов посмотрел на часы, спросил
Самохина:
- Где это, академика Пилюгина?
- Юго-Запад. По Ленинскому проспекту до бывшего посольства ГДР.
Знаете?
До Пилюгина доехал за полчаса. Остановил машину на углу и опустил
боковое стекло.
- Мальчик, где тут дом шесть, корпус три?
- К Максимову, что ли? - почему-то сразу догадался мальчик.
Дверь лифта с грохотом открылась, и Грязнов вышел на лестничную
площадку. Вся стена была исписана признаниями в любви Максимову. "Витенька,
возьми меня! Маша", "Витенька, ты мое серце. Костик", "Витя, ты Бог!",
"Витя, ты моя жизнь", "Витя, позвони мне, 123-45-67. Элька". Мальчик был не
такой уж догадливый. Видно, в этом районе только Максимов и был знаменит.
Под дверью лежало несколько букетов цветов. Грязнов нажал на кнопку
звонка, и заиграла какая-то музыка.
- Входите, открыто, - раздался изнутри голос Максимова.
Грязнов открыл дверь и шагнул в прихожую, которая вся была оклеена
постерами с фотографиями хозяина.
- Здравствуйте, Виктор, это Денис Грязнов. Можно? Я по поводу...
- Да-да, можно, - раздался голос Максимова откуда-то из комнаты. -
Проходите. Можете не разуваться.
Денис хорошенько вытер ноги и открыл дверь в комнату.
Максимов стоял на табуретке. На шее у него была петля из телефонного
провода.
Как только Денис открыл дверь, Виктор оттолкнул табуретку и повис,
дрыгая ногами.
Глава третья.
Максимов полулежал на столе, бессильно, по-театральному раскинув
длинные руки с тонкими пальцами, и рыдал. Рядом с его головой стояли
бутылка коньяка и рюмка, к которой Виктор между рыданиями прикладывался.
Грязнов, стоя на стуле, угрюмо откручивал от крючка на потолке
телефонный провод, на котором еще несколько минут назад пробовал повеситься
актер.
- Вы мне жизнь... - с патетикой начал Максимов, приподняв голову от
стола.
- Не болтайте ерунды, - отмахнулся от Виктора Денис. - Все равно бы
сорвались...
- Это все гадская жизнь, - сказал Максимов. - Это все бабы, водка,
сплошной тусняк... Я не могу больше... Я не могу!
Грязнов присел на корточки возле телефонной розетки, из которой
Максимов вырвал с мясом провод.
- Если позвонить нужно, на кухне и из прихожей можно, - оживился
актер. - Мобильник, в конце концов, возьмите. - Он вытащил из кармана брюк
мобильный телефон.
- Шея болит? - спросил Грязнов.
- Не в этом дело, - досадливо ответил актер.
- А в чем?
- Душа болит... - Максимов присмотрелся к Грязнову. - Вы вообще-то как
здесь? Зачем?
- Да так... Хотел спросить. - Резко придвинув второй стул к столу,
Денис сел напротив актера.
- Что?
- Вы пистолет не трогали?
- В смысле?
- Ну перед тем как Медведев взял его в руки?
- На кой?
- А к шкафу подходили?
- Не помню.
- Подходили, - сурово сказал Грязнов. - Зачем?
- А я помню? Может, курить, может, кофе хлебнуть. Пописать, в конце
концов...
- В шкаф с оружием?
- Вот же блин! Это меня ведь хотели хлопнуть! Вы ведь помните -
меня! - Губы актера снова нервно задрожали. - А тут какие-то идиотские
вопросы!.. Туда пошел, сюда пошел...
Он снова всхлипнул.
- Ладно, одевайтесь! - сказал Грязнов. - Пойдем. Потом поговорим.
- Куда? - испугался актер.
- Если вы помните, сегодня Кирилла похоронили. Поминки...
За поминальным столом сидела почти вся съемочная группа. Сидели
мрачные, тихо позвякивали вилками, почти не говорили. На звонок в дверь
отреагировала только вдова Медведева - Лена. Она открыла. На пороге стояли
Грязнов и Максимов.
- Извини, Лена. Мы не поздно?
- Ничего-ничего, помянуть Кирилла... теперь уже никогда не будет
поздно... - Она не договорила, помешали слезы.
- Не плачь, Ленка, - выглянул из-за плеча Грязнова пьяный актер. -
Вдовьи слезы - это такая банальность.
В комнате Грязнов бегло оглядел собравшихся и увидел смуглого мужчину,
похожего на цыгана. Денис неохотно кивнул ему. Цыган не ответил, но и
взгляд не отвел. Денис сел напротив. Максимов плюхнулся в свободное кресло,
стоящее чуть в стороне от общего стола, и страдальчески закрыл лицо руками.
- Ну что! - встал с рюмкой водки Вакасян. - Помянем еще раз нашего
Кирилла. Он был высоким профессионалом. Это очень важно. Любил жизнь и,
прости меня, Лена, женщин. И жизнь свою не жалел. Вот ярко жил,
по-киношному красиво, я б даже сказал - стильно. Любил сюрпризы...
- Ничего себе - сюрприз, а, да? - тихо проворчал Грязнову Варшавский.
Цыган, не дослушав тост, вышел на балкон.
Денис не хотел говорить с этим человеком, он его ненавидел, но сейчас
было не до эмоций. Он встал и вышел вслед за Цыганом.
- Это сколько прошло, Цыган? Лет пять, наверное.
- А я как-то не считал, - недобро сверкнул глазами Цыган.
- Да ладно, хорош! - Денис уже пожалел, что все-таки решился
поговорить с ним. - Чего сегодня старые счеты сводить? Медведь и твоим
другом был. Верно?
Цыган усмехнулся.
- Моим-то как раз и был...
- Был... - мрачно повторил Денис.
Цыган выбросил бычок с балкона.
- Вот именно! Медведя больше нет. Потому разводить нас по углам теперь
некому. Так что не пыли у меня перед глазами!
Лена беспокойно выглянула на балкон.
- Ну вы чего, ребята? - настороженно оглядела она Цыгана и Грязнова.
- Все нормально, Ленок, - грустно улыбнулся Цыган. - Кирилла
вспоминаем.
А за столом теперь уже шел оживленный разговор. Старалась перекричать
всех молоденькая помреж:
- Вы вот не поверите, а я предчувствовала - только он взял пистолет,
меня прямо в жар кинуло. Даже закричать хотела...
- И как грохнет, я чуть не умер от страха, - говорил тщедушный
осветитель.
- Что же ты, Лилечка? - с усмешкой спросил Вакасян. - Закричала бы, и,
может, сейчас мы здесь не сидели б.
- А я ничего не видел, ничего, - с досадой говорил здоровенный
ассистент оператора Коля.
- У нее все сикось-накось. Когда молчать надо, так ей рот не
заткнешь, - перекидывая папиросу с одного угла губ на другой, сказала
Успенская.
- Ужас, прямо ужас какой-то! - всхлипывала гримерша, искоса поглядывая
на себя в маленькое зеркальце. - А вам, Людмила Андреевна, лишь бы гадость
сказать.
Ксения пила одну рюмку за другой, беспокойно оглядывалась на
Максимова.
- Правда, Люся, хватит, - с недовольством проговорил Вакасян,
покосившись на появившегося в комнате Грязнова.
Помреж, вспыхнув, выскочила из-за стола.
- Ужас - даже представить страшно, - снова сказала гримерша.
- Представить как раз можно было. Вот я как раз что-то такое
предполагал... - сказал Вакасян.
- Только смотрю - лежит уже весь в крови, ничего не видел, - все
сокрушался ассистент.
- Он вам что-нибудь говорил? - спросил Грязнов Вакасяна.
- Постоянно, перманентно, я бы даже сказал навязчиво. Понимаете, тут
такое дело - пишущий человек создает некую реальность, а эта реальность
потом каким-то образом материализуется. Да вам об этом любой писатель
скажет. А у Кирилла в последнее время что ни сценарий - самоубийство. Да
всегда на людях - эффектно, с выдумкой. Навязчивая тема. А у нас говорят -
какие темы бережешь, так и живешь.
- Или наоборот? - вставила операторша.
- Надо вообще без темы жить, - сказал Варшавский. - Так спокойнее, а,
спокойнее?
- Ты бы помолчал, жучило, - вдруг пробурчал Максимов. - Здесь
художники собрались, понял?
- Вить, а я что, я просто... давай не будем, - широко улыбался
Варшавский. - Мне тоже несладко, да.
- А всем сладко, да? - поднялся Максимов и пьяно оглядел
присутствующих. - Я вам работу дал, бабки достал, а вы меня грохнуть
хотели?.. Вот она, людская благодарность!
- О, затянул по новой, блин, - тихо выругался Вакасян.
- Мы как раз сайнекс снимали, - сказал ассистент.
- Вы же без меня на любой клипчик рекламный бросались! - продолжал
бушевать Максимов. - Конечно, жрать-то всем хочется! А я вам - настоящее
кино!
- Как все это осточертело. - Ксения, молчавшая все поминки, сама себе
налила очередную рюмку водки и залпом выпила.
Ксения была красивой, чуть нервной блондинкой с большими черными
глазами. Киношники про таких говорят - ее камера любит. Денис вспомнил, как
Ксения обожгла его взглядом еще там, в павильоне, и сердце сразу как-то
сладко сжалось.
- Первый раз такой ужас вижу, - не слушала общего разговора гримерша.
- Да уж, поснимали настоящее кино, - сказала Ксения, криво
улыбнувшись. - Дал ты нам работку, Витечка. Спасибо!
- А ты вообще заткнись. Дура. Когда джигит говорит, говно молчит, -
вызверился на Ксению актер.
- Ублюдок! - тихо сказала Ксения и встала из-за стола.
- Сидеть! - рванулся к ней Максимов, но не удержался, упал на
Успенскую.
- Витя, я уже не в том возрасте, - хмыкнула операторша.
- Пошла ты на...
Успенская не дала ему договорить, влепила звонкую оплеуху - Максимов и
свалился на пол.
Стол затих.
- Так, этого орла отпускать сейчас нельзя, - сказал Вакасян, поднимая
бесчувственного актера с пола. - Нажрался так, что и родной дом не найдет.
- Не волнуйтесь, я довезу его, - успокоил Грязнов. - Адрес я уже знаю.
- Ксюш, ну не бузи! Иди лучше ко мне...
Они ехали в такси по улицам города. Грязнов на переднем сиденье, а
сзади - Ксения с Максимовым. Актер клевал носом. На поворотах он открывал
глаза и тут же лез обниматься к ней. Она отпихивала его от себя.
- Ага, счас...
- Если хотите, я могу сесть сзади, а вы вперед, - предложил Грязнов
Ксении.
- Сама справлюсь.
Когда приехали, Грязнов не без труда втащил пьяного актера в квартиру.
Ксения вошла следом.
- Господа! - актер рухнул на диван. - Располагайтесь. Чувствуйте себя
как... хотите.
- Я его уложу? - сказала Ксения.
- Тогда я - чай. - Грязнов вышел на кухню.
- Какой чай, граждане? - расслышал-таки пьяный Максимов. - У меня в
баре отличный шнапс имеется.
- Давай быстренько разденемся - и баиньки. - Ксения начала раздевать
Виктора.
- О'кей. И ты тоже. Давай и я тебе юбочку помогу задрать.
- Ну хватит, Витя! - оттолкнула она руки актера.
Грязнов появился в комнате с чашками и заварным чайником.
- А он мне жизнь спас... Ой, ребята, что-то мне плохо, - страдальчески
закатил глаза Виктор. - Ксюшка, выкупай меня в ванночке, - заканючил
Виктор. - Ты же это умеешь.
Кое-как удалось его угомонить, Максимов уснул, пуская детские слюни и
звучно храпя. Зрелище не для слабонервных.
А Грязнов и Ксения сидели в комнате и пили чай, прислушиваясь к храпу
из спальни.
- Ваш любовник? - спросил Грязнов.
Ксения внимательно посмотрела на Грязнова.
- Ого! Следствие серьезное и глубокое, - сказала язвительно.
- Извините.
- Экс, - выдохнула она. - Теперь уже экс-любовник.
Грязнов допил чай, встал.
- Ладно, я пойду. - Он устало потер глаза.
- А стоит?
- В каком смысле? - опешил Грязнов.
- Да смысл всегда один...
Грязнов усмехнулся, с интересом рассматривая Ксению.
- Хм... А вы красивая... - сказал он чистую правду.
- Так что, слабо совратить красивую? Могу открыть тайну - сейчас это
вам будет сделать нетрудно.
- Превышение скорости. Я так не езжу.
- Ну нет у меня сейчас сил разыгрывать любовные прелюдии.
- А вы уверены?
- Какой-то у вас, юноша, гаишный лексикон. Не уверен -
...Закладка в соц.сетях
