Жанр: Электронное издание
Gloria01
... - Ловко.
- Ясненько... - до Самохина дошло, что с ослом лучше не шутить -
получишь хвостом по морде. - Ну хвастайтесь, шеф.
- Да чем хвастаться-то? - вздохнул Денис.
- А вы по порядку.
- По порядку?.. Мы не виделись с ним больше года... - Перед Грязновым
сидел худой мужчина, как-то очень уж женственно подпирая подбородок
рукой. - Расстались с ним после того, как...
- В каком смысле - расстались? - насторожился Денис.
- В творческом... Нет-нет, между нами ничего... Понимаете, мы вместе
работали над сценарием. У меня была идея, а у Кирилла связи. А потом я
узнал, что моя фамилия исчезла... Ну он вычеркнул ее... Правда, картину так
и не запустили. Может, это и к лучшему... Простите, можно поинтересоваться?
А как вы на меня вышли?
- По телефонному номеру в записной книжке.
- И что, вы теперь всех вот так нагло выдергиваете? - Девушка не была
лишена красоты, но косметика эту красоту не подчеркивала, а, наоборот,
всячески скрывала.
- Не выдергиваем, а вежливо приглашаем или приезжаем на дом, как в
вашем случае.
- Ага, можно подумать, Коля такой дурак и ничего не поймет!
- Коля?
- Муж мой. Я замужем, к вашему сведению. Уже два года. Ясно?
- Поздравляю...
- Не хочу, чтобы он что-нибудь узнал про эту сволочь. Я для этого со
всеми подругами специально разругалась. И тут вы со своими приглашениями и
приездами! Хорошо хоть, Коля на работе целый день...
- Простите...
- Ничего-ничего, время терпит! - сказало густо заросшее щетиной "лицо
кавказской национальности", угощая Дениса только что приготовленным
пловом. - А Кирилла жалко, хороший был парень. И деньги жалко. Он мне
деньги должен был, вай.
- И вам тоже? Большие?
- Чего уж теперь!.. Обещал отдать с процентами, да вот, сам панымаишь,
дарагой. Хороший был парень...
- Вы можете назвать точную сумму?
- В прошлом декабре две тысячи, и вот буквально на днях еще семьсот, -
изрек лысоватый мужчина в туго затянутом галстуке. Чтобы поговорить с
Грязновым, он вынужден был прервать селекторное совещание.
- Долларов? - уточнил Денис...
- Нет, у меня в тот момент были только немецкие марки, - сказала
молодящаяся дамочка в строгом костюме. - Я в Германии по контракту
работала. Думала, вернусь домой, "фелицию" куплю. Он мне и расписку дал.
Вот. - Она протянула Денису бланк...
- "...в том, что я, Медведев Ка Эс, взял у Быбина Тэ Эф пять тысяч
американских долларов, - прочитал Денис, - сроком на три месяца".
- Совершенно верно, - кивнул Быбин, протирая носовым платком стекла
очков.
- А зачем ему эти деньги? Он вам говорил?..
- Ох, он любому мог мозги запудрить, - махнула рукой бабенка с
простым, наивным лицом. - И я поверила. Знаете, он ведь с крыши из-за меня
прыгнуть хотел... Подошел так к краю, а у меня аж сердце захолонуло.
- Любовь? - понимающе покачал головой Грязнов...
- Любовь... - И девчонка разрыдалась. Совсем еще юная девчонка, можно
за школьницу принять. - Я же не знала, что у него жена-а-а!..
- Вы успокойтесь. - Денис плеснул в стакан воды. - Выпейте.
Крашеная блондинка с фиолетовыми ногтями сделала аккуратный глоток.
Она не плакала, но была на грани взрыва.
- В общем... Он заставил меня сделать аборт... А я была уже на пятом
месяце...
- Заставил? Как это можно заставить?..
...- А вот так! - закричала миловидная девушка с очень короткой
стрижкой. - Взял бритву и сказал, что полоснет себе по венам!
- А вы что?..
- А что я? - пожал плечами солидный мужчина в годах. - Не тронь
дерьмо - не завоняет. Знаете такую поговорку? Предупредил его только: "Еще
раз встречу - морду набью". Больше я его не видел...
- Спасибо... - задумчиво сказал Денис.
- Не за что! - закрыл за ним дверь парень в спортивном костюме. - До
свидания!
Всех этих "свидетелей" Грязнов, разумеется, не вызывал, а просил
прийти, если есть такая возможность, или же сам ездил к ним, к друзьям и
недругам Медведя, подругам и любовницам, товарищам по цеху, приятелям,
знакомым и знакомым знакомых...
Кто-то легко шел на контакт, кто-то совсем не шел, не желая светиться,
народ-то по большей части публичный. Денис уговаривал, уламывал, угрожал
даже и страшно при этом завидовал "ментам", у которых всегда под рукой
бумажка с печатью. Эх, ему бы такую бумажечку... Трудно все-таки быть
"частным лицом".
В общем, на сбор информации Грязнов потратил несколько дней и два бака
бензина. Умотался, как уличный пес. А толку? Да не было никакого толку...
Следователь только хмыкал.
В каждом кредиторе Денису виделся потенциальный заказчик. Да и по
жизни обиженных многовато. Надо же... Ни одного доброго слова!
Если бы Грязнов не знал Медведя, точно бы про него подумал - конченый
урод.
И за окном кабинета по-прежнему клубился непонятный туман.
А ведь все объяснялось очень просто: в асфальте зияла большая дыра с
рваными краями. Из нее вырывался столб белого пара. Долетая до грязновского
окна, пар терял скорость и сбивался в облако.
Зеваки стояли за выставленным оцеплением. Среди них был и Денис.
Приоткрыв рот, он смотрел на дыру в асфальте, на облако пара, на рабочих в
оранжевых жилетах, которые мало чем отличались от самих зевак - так же
стояли, пялились на дыру и не знали, что делать...
- Стихийное бедствие. Денис созерцает, а служба идет, - с издевкой в
голосе продекламировал Цыган.
- Браво, - обернулся к нему Грязнов. - Какая, на фиг, служба? Мне
постоянно повторяют, что я частное лицо.
- Я тут уже минут двадцать. Отвлекать не хотел.
- Да, завораживает... Пойдем куда-нибудь, у меня в кабинете такая
парилка...
- В кабине-ете! - надув щеки, передразнил его Цыган. - Лучше поедем.
Они подошли к новенькой иномарке. Цыган щелкнул брелком и распахнул
перед Грязновым дверь.
- Культурная программа? - Денис раздумывал, садиться или нет. После
поминок он был уверен, что с Цыганом они больше не сойдутся никогда, ни при
каких обстоятельствах.
- А ты сильно торопишься?
- В общем, нет...
- Это я заметил. А убийца на свободе.
До реки было рукой подать. Цыган вынул из багажника болотные сапоги,
бросил их Грязнову, а сам подхватил чехол со спиннингом.
- Ну разве не чудо? - Цыган был бодр и активен. Он быстро шагал по
высокой траве к берегу. - Два километра от Москвы - а будто на другой
планете!
- Кто тебе сказал, что я рыбак? - плелся за ним Денис. - Я не люблю
ловить рыбу, мне ее жалко. Я зеленый.
- Спасибо, что не "голубой", - засмеялся Цыган. - Преступников по той
же причине не ловишь? Жалко?
Грязнова совсем разморило на солнце. Речная вода была спасением. Пока
Цыган собирал спиннинг, он сбросил ботинки, закатал брюки до колен, снял
пиджак и рубашку, сорвал лопух, сделал из него что-то вроде панамы. И лег
на травку.
- Знаешь, мне вчера так смешно стало, - сказал Цыган. - Сначала
разозлился. Стою на балконе, курю. Глядь, ты идешь. Прямо подо мной. Думал,
кинуть бы сейчас чем-нибудь тяжелым.
- Ну и кинул бы...
- Так смешно вдруг стало...
Денис перевернулся на живот, лениво подполз к самому краю берега.
- Давно такого кайфа не испытывал. Спасибо тебе, Цыган. - И опустил
голову в воду.
Стало тихо. Бесшумно покачивались тонкие водоросли. Совсем рядом
блеснула чешуей мелкая рыбешка. Лицо Грязнова расплылось в блаженной
улыбке.
И вдруг чья-то рука схватила его за плечо...
Берег реки, лес. Натура. Ночь.
- Что? - выдернул голову из воды Сабанов.
- Мы здесь были! - истерически кричал ему прямо в лицо Антон. - Совсем
недавно! Вон коряга торчит!
- Знаю, заткнись! - отмахнулся от него Сабанов. - У меня есть план!
Эти слова товарищей не обнадежили. Некрасов лежал, положив голову Гале
на колени, и отрешенно смотрел перед собой. Галя гладила его по загривку,
как котенка. Белоусов, стуча зубами, стоял далеко в стороне.
- Надо идти вдоль берега! - Сабанов пытался заразить друзей новой
идеей.
- И что? - без особого энтузиазма отозвался Белоусов.
- А то, что у человека одна нога короче другой!
- Жень, я с ума схожу, - шепнула Галя Некрасову.
- Мне холодно... - пожаловался тот в ответ.
- Поэтому и ходим по кругу! - радовался собственной догадке Сабанов. -
А если вдоль берега, то утром будем в лагере!
- А если это не та река? - В темноте глаза Антона блестели, как два
светлячка.
- Что значит - не та?
- Ну другая...
- Все равно надо вдоль берега!
- Давайте плот сделаем! - предложил Белоусов.
- Ты умеешь? - с надеждой посмотрела на него Галя.
- Не-а... А ты?
- Я никуда не пойду, - вдруг громко заявил Некрасов.
- Не ходи, - равнодушно пожал плечами Белоусов. - Да ты и не сможешь.
- Замолчи! - крикнула Галя.
- Тихо! - Ее слабый голосок перекрыл рык Сабанова. - Слышите?
Он смотрел в небо. Откуда-то издали приближался и нарастал
механический клекот.
- Это батя... - тихо, словно боясь спугнуть неосторожным словом удачу,
сказал Белоусов. Но не стерпел, заорал во все горло: - Это отец! Они нас
ищут! Он авиацию поднял! Батя, мы здесь! Батя!!!
- Мы здесь! Батя, мы здесь!!! - истошно закричали остальные,
размахивая руками и прыгая на месте. Выше всех прыгал Некрасов, вмиг
позабыв о жгучей боли в ноге.
Механический клекот все нарастал. Наконец прямо над их головами
раздался грохот и так же стремительно исчез за рекой, на другой стороне.
- Батя! - Белоусов, наверное, хотел догнать вертолет. Он вбежал в
воду, но его тут же сбило с ног течением...
Сабанов, не раздумывая, бросился на выручку. Их быстро вынесло на
середину реки.
- Они оба утонут... - сказала Галя.
Некрасов вспомнил о своей ноге, повис на девушке, обхватив ее за
плечи. А Антон все еще стоял, высоко задрав голову и всматриваясь в пустое
темное небо.
Барахтающихся в воде накрыл предрассветный туман.
- Ноги свело! - Белоусов уже захлебывался. - Игорь, спаси...
- Не цепляйся за меня... - зло командовал Сабанов. - Попробуй лечь на
спину, я держу...
Белоусов отчаянно колотил по воде руками. Брызги разлетались в
стороны.
Яркая, переливающаяся всеми цветами радуги рыбина упиралась,
извивалась, пыталась сорваться с крючка, но Цыган умело выдернул ее из
воды.
Денис раздувал под котелком огонь.
- Ну не красавец? - Цыган горделиво продемонстрировал ему трофей.
Денис кивнул и отвернулся: ему было неприятно смотреть.
Цыган снял рыбину с крючка и, вздохнув, бросил ее обратно в воду.
- А Лена что? - вернулся к разговору Грязнов.
- По-разному. Когда как.
- А чаще всего?
- Приходила ко мне. Я у них был семейным пастырем.
- Она знала, что квартира заложена?
Цыган не оборачивался, делая вид, что полностью захвачен рыбалкой. Но
на самом деле он просто не хотел, чтобы Денис видел, что у него глаза на
мокром месте.
Медленно покачивался полосатый поплавок.
Грязнов бросил в котелок бульонный кубик, жмурился от попавшего в
глаза дыма...
- Не мог он уйти сам! - вдруг прокричал Цыган. Бамбуковый спиннинг
едва не хрустнул в его руках. - Не мог!
- Но пистолет...
- Что - пистолет? Ты у нас сыщик! Думай!
- Уже голову сломал...
- Только не это! - Цыган захрипел, будто втягивая слезы обратно в
глаза.
Он наконец обернулся, подошел к костру и, укоризненно глядя на
Грязнова, тихо спросил:
- Ты что? Предать хочешь?
- Дело закрыли...
- И ты сдался? - Цыган взвизгнул, наступив босой ногой на раскаленный
уголек. Эта боль не остудила его, а, наоборот, завела пуще прежнего: - Ты
сдался, черт тебя возьми! Да все что угодно!.. Я бы на его месте! Ты бы на
его месте!.. Но не он сам! Его убили!
- Покажи ногу.
- Да хрен с ней, с ногой! Нога не жопа, завяжи и лежи! Я за это его и
уважал! Камень! Скала! Медведь! В конце концов, он в Бога верил! Ты понял
меня? Понял?
- Я понял только то, что ничего не понял, - философски изрек Грязнов.
Почти всю дорогу до дома ехали молча, после взрыва эмоций испытывая
какую-то опустошенность. Они были обветренные и угрюмые.
Цыган загнал свою иномарку в гараж. Они дошли до середины двора и
остановились друг против друга. Вроде как только начали, кое-как отношения
наладили, а развивать их особой охоты не было.
- Бывай... - Цыган сухо протянул руку.
- Ага... - Грязнов вяло ее пожал.
Разошлись. Каждый в свою сторону.
- Слышь? - Цыган окликнул Дениса, когда тот уже взялся за ручку
подъездной двери.
Грязнов обернулся.
- Помнишь, вот тут будка трансформаторная сгорела? Ну ты тогда из
Барнаула к дядьке своему на каникулы приезжал? Помнишь? Летом было...
- Помню, а что?
- Так вот, это я ее поджег.
- Да знаю...
- Ну ладно... Тогда пока...
- Пока...
Денис рывком распахнул дверь...
Лесная изба. Интерьер.
...и они буквально ввалились в избушку.
- Мамочки, что это? - в ужасе завизжала Галя.
- Табуретка, дура! - цыкнул на нее Антон.
- Сыростью пахнет, - сказал Сабанов. - Нет тут никого.
Они сразу как-то осмелели, разбрелись по избушке, всматриваясь в
темные углы.
- Кажется, я спички нашел, - не очень уверенно сказал Белоусов.
Он осторожно раскрыл коробок, чиркнул. Спичка зажглась, на несколько
секунд осветив изможденные лица ребят...
Они сидели у горящей печи, тесно прижавшись друг к другу. Не
отрываясь, смотрели на огонь. Некрасов задремал.
В ржавой кастрюле закипала вода. Галя с трудом поднялась, вынула из
пожелтевшей пачки окаменевшие макароны, бережно опустила их в кипяток.
Вернулась на прежнее место.
- Мы друзья... - прошептал Антон.
Языки пламени отражались в их глазах.
Некрасов застонал во сне. Галя с тревогой посмотрела на мальчишек.
- Это пройдет... - успокоил ее Белоусов.
Некрасов очнулся, удивленно огляделся.
- А где Игорь?
Лес. Натура. Ночь.
Сабанов бежал из последних сил. Ветки хлестали его по щекам, он падал,
спотыкаясь в темноте о корни деревьев, но поднимался, упрямо цедя сквозь
зубы:
- Я вас выведу... выведу...
Его ослепил яркий свет фар. Он замер, закрыв лицо руками, сморщился от
громкого визга тормозов. Автомобиль резко юркнул в сторону и, обдав
Сабанова пылью, вылетел с дороги в кювет.
Снова все вокруг погрузилось во мглу.
- Что ж ты, гаденыш, делаешь? - Взбешенный мужской голос оказался
совсем близко. - Я тебе сейчас голову оторву!
- Боря, не надо, это же ребенок! - пыталась образумить его женщина.
- Помоги ногу вытащить, идиотка!
- Боря, у меня, кажется, кровь...
Сабанов сел на землю. Плечи его затряслись. И было непонятно, то ли он
плачет, то ли смеется от счастья...
- Посвети зажигалкой, я в ремне запутался! - продолжал рычать мужчина.
Чиркнула зажигалка. Язычок пламени подпалил кончик сигареты. Денис с
удовольствием затянулся и распахнул окно. На балконе пятого этажа дома
напротив курил Цыган.
- В небе луна. Светит одна. Слышишь любимая, а? - громко пропел Денис
и помахал Цыгану рукой.
Тот в ответ показал ему средний палец.
Утро началось по традиции рутинно, с бесконечным множеством телефонных
звонков. Грязнов задумчиво держал трубку возле уха. На другом конце провода
вот уже минут пять никто не подходил.
В кабинет шумно вкатился запыхавшийся Самохин.
- Тихо! - Денис резко выкинул перед собой руку. - Сядь!
- А что такое?
- Сядь, мешаешь! - Грязнов сделал страшные глаза. - Потом объясню.
Самохин неслышно опустился в кресло.
- Да, слушаю! Что там у вас? - командным голосом отчеканил в трубку
Денис. - Боеголовка? Ядерная? Черт, так и знал!
И он со злостью ударил кулаком по столу.
- Чего-чего-чего? - Самоха подался всем телом вперед.
- Значит, так, действуем по плану. Что? Что??? Какие провода? Красный,
синий и желтый? Куда тянутся? Ни к чему пока не прикасайтесь!
Рот Самохина открывался все шире и шире.
- Какая у нее мощность? Пять килотонн? Мать моя, это ж всю Москву
разнесет! Ах, там еще и таймер? Сколько осталось? Две минуты? Не трогайте
красный провод, это ловушка! Режьте синий!
- Желтый... - дрожащим голосом произнес Самохин.
Но Грязнов отчаянно замахал на него рукой.
- Ну что там? Да, ты прав, я бы услышал. Теперь остается угадать -
красный или желтый? Красный или желтый? Желтый! Нет, красный!
- Цех обработки пленки! - наконец прохрипел в трубке старческий голос.
- Это вас из охранного агентства "Глория" беспокоят, - вмиг
изменившимся, совершенно спокойным голосом представился Денис. - Я по
поводу пленочки хотел поинтересоваться...
- Бляха муха, купился! - хлопнул себя по лбу Самоха. - Ну вы
арти-и-ист! Это вас на "Мосфильме" научили, шеф?
Денис только подмигнул ему: мол, знай наших!
- Вы уверены? Это точно? - Денис вдруг нахмурился и, получив от
невидимого собеседника тысячу заверений в том, что ошибки быть не может,
потому что ее не может быть никогда, положил трубку на рычаг. Поднялся и
сказал Самохину:
- Я на "Мосфильм"...
- Денис Андреич, я не заметил, когда вы пришли, а тут вам принесли
посылку. Минут десять назад.
- Что за посылка? - Денис нахмурился.
- Да вот гляньте. - И вахтер протянул ему видеокассету.
- Кто передал?
- Женщина какая-то...
Денис вернулся в холл, вставил кассету в видеомагнитофон, включил
телевизор. Видеомагнитофон как-то странно заурчал, после чего затих.
Изображения на экране не было. Грязнов нажал кнопку выброса кассеты, но
кассета не выплевывалась. Он сунул пальцы в пазик, пытаясь вытащить
кассету, но та засела намертво.
Услыхав сзади сопенье, обернулся, увидел подошедшего Щербака. Тот,
склонившись через плечо Дениса, с интересом наблюдал за манипуляциями шефа.
- Кое-что удалось нарыть по мясокомбинату, - поделился он с Денисом.
- Да черт с ним, с комбинатом! - буркнул Грязнов. - Ты в этой технике
разбираешься? Вон кассета застряла.
- Еще бы! Он же сдох, наш видик!
- Я уже догадался... Вот тебе ответственное задание: достань кассету
любой ценой.
- Но у меня же встреча назначена, шеф!
- Кассета важней. Справишься, представлю тебя к ордену. А нет - дядьке
пожалуюсь.
Щербак хмыкнул и пошел за инструментом. Грязнов уже взялся было за
ручку дверцы машины, но вдруг оставил ее и перемахнул через ограду к черной
дыре в асфальте. Ее еще не успели заделать.
В воде, которая текла глубоко внизу, Грязнов увидел свое отражение -
черный силуэт, пытающийся сохранить равновесие на краю пропасти...
- Женщина, - гулко произнес силуэт. - Шерше ля фам...
На ловца и зверь бежит. Едва приехав на "Мосфильм", он встретил
пожилую операторшу.
- Людмила Андреевна! - крикнул Грязнов, ускоряя шаг.
Худенькая фигурка операторши, еще секунду назад маячившая в конце
длинного мосфильмовского коридора, вдруг исчезла из вида.
Денис попытался ее нагнать, вылетел на лестничную площадку, но куда
бежать дальше - вверх или вниз, - не знал.
- Вы не видели, куда пошла Людмила Андреевна Успенская? - обратился он
к проходившей мимо девушке в костюме индейца.
- Простите, я неместная, - пропищала девушка.
Побоявшись окончательно заблудиться, Денис решил отправиться в
павильон, уж туда-то рано или поздно Успенская сама подвалит.
Свет в павильоне был притушен, и от этого декорация выглядела как-то
угрюмо и даже зловеще. Съемочная группа маялась, бутафоры прибивали доску.
Из актеров на съемочной площадке был только Максимов. Прикрыв глаза, он
полулежал на кушетке и с кем-то тихо говорил по мобильному телефону. Увидев
Грязнова, махнул ему рукой, но не очень приветливо.
Морозов сидел в раскладном кресле режиссера и курил, стряхивая пепел в
бумажный кулек. Ему, впрочем как и всем остальным, было скучно.
Денис присел рядом.
- Что происходит?
- Ничего... Тиграныч объявил перерыв часа три назад и пропал. Пиджак
его вон висит. Что за люди? Никакой дисциплины...
- Искусство, - вздохнул Грязнов. - Не знаете, где можно Успенскую
найти?
- Только что тут крутилась. Посиди, сама придет.
- А я вчера с Цыганом на рыбалку ездил.
- Много поймали?
- Да так...
- Наконец-то он за ум взялся, хоть на человека похож стал.
- В этом есть и ваша заслуга.
- Наверное... - Морозов кивнул на актера, которого уже окончательно
сморило, он так и уснул с телефоном в руке. - Ты посмотри на него... Как с
гуся вода...
- Он повеситься хотел.
- Я тебя умоляю! С такими бабками не вешаются. Знаешь, все
преступления совершаются по двум причинам. Первая - любовь. Вторая -
деньги.
- Шерше ля фам.
- Шерше ля бабки, - поправил его Морозов. - Может, все дело в них? Ты
бы узнал, кто ему отстегивает. Фильм-то на его деньги снимается, усек?
- А вам это сделать не легче? Я лицо частное.
- Пробовал, молчит, под дурочку косит. Это мне и не нравится.
- Мне много чего не нравится... - доверительно сказал Денис. -
Следователь вот дело закрыл...
- Знаешь, честно говоря, я бы на его месте... - Морозов запнулся.
- Что? Тоже бы?
- Ну, в общем... да...
- Надо поговорить с Успенской. - Денис с утроенной силой начал гнать
от себя пораженческие настроения, которые чахоточными приступами душили его
в последнее время все чаще и чаще. - Хотите присоединиться? Будет
интересно.
Внезапно лист фанеры, изображавший бетонную стену квартиры, покачнулся
и с грохотом повалился на пол.
- Охрана-а-а!- спросонья испуганно заорал Максимов.
- Простите, извините!.. - Откуда-то из темноты выскочили декораторы.
- Всех уволю! Всех, к чертовой матери!
Успенская объявилась к концу смены. Вероятно, надеялась взять Грязнова
измором, но не тут-то было.
- Людмила Андреевна, вы никак от меня бегаете? - Денис с Морозовым
обступили операторшу с двух сторон.
- Мальчики, я тороплюсь. - Успенская попыталась было проскочить мимо
Грязнова, но тот сделал шаг в сторону, преграждая ей дорогу.
- Я звонил в ЦОП.
- Хорошо, - после небольшой паузы сдалась Успенская. - Нет, это очень
плохо. Это катастрофа. Я здесь ни при чем, все вопросы к нему! - Она
указала на группу молодых людей, которые курили на лестнице. - Саша, поди
сюда! За тобой пришли!
Несведущий запросто мог бы принять ЦОП за какой-нибудь секретный завод
по производству оружия, тогда как здесь всего-навсего проявляли пленку.
Второй оператор, парень лет тридцати, в джинсовом костюме, смотрел на
золотистую коробку "кодака" с видом приговоренного к смерти.
- Ну не мог я... - бормотал он. - Сколько уж говорить? Это не я...
- Алкоголик чертов! - едва сдерживалась Успенская. - Закройте
кто-нибудь дверь!
Морозов прикрыл дверь тесной подсобки.
- Это не я... - повторил оператор.
- Головка от буя! - Успенская переживала так сильно, что никак не
могла попасть сигаретой в мундштук. - Такого позора у меня никогда не было!
Ни-ког-да!
- А чего вы сразу обзываетесь? - по-детски обиделся парень.
- Погодите-погодите, - успокаивал их Грязнов. - Я не понимаю ничего...
Что произошло?
- Объясни, красавчик! - с ненавистью смотрела на второго оператора
Успенская.
- Ну это... Тут, значит... В общем... Чувствительность у нее четыреста
единиц. Я точно помню, что записал "четыреста". Ну точно помню! И не мой
это почерк!
- Давай-давай, говори, ага, - издевалась над ним операторша. - Почерк
не его! Ты вообще писать не умеешь, алкаш!
- Ну чего вы опять?
- Я тебя убью! - Успенская хотела вцепиться в парня, но Морозов успел
ее придержать.
Денис рассматривал бумажный бланк, приклеенный к крышке коробки. В
графе "чувствительность" было записано: "сто".
- И что теперь? - обратился он к оператору.
- Полный засвет. Ее проявили как сто.
- Там хоть что-нибудь можно рассмотреть?
- Можно. Перфорацию.
- Людмила Андреевна, - Денис укоризненно посмотрел на Успенскую, - что
же мы столько времени потеряли?
- Вам этого не понять, - зашипела на него операторша. Так в старых
фильмах партизаны шипели на фашистов. И вдруг она скуксилась, зашмыгала
носом: - Я вас очень прошу, пожалуйста... Не говорите Мише и Марику... Я
сама им все скажу...
Грязнов пообещал, в ответ взяв с Успенской обязательство, что она
больше не будет его обманывать. Превозмогая гордыню, операторша даже
попросила у него прощения за бесцельно потраченное время. На том и
разошлись. Забракованную пленку Денис прихватил с собой, надеясь с помощью
Вячеслава Ивановича Грязнова отдать ее в какую-нибудь ментовскую
лабораторию, может, там поколдуют над "кодаком" и что-нибудь вытянут.
Денис и Морозов быстрым шагом вышли на улицу, где была припаркована
машина.
- Старая дура! - Грязнов бросил коробку с пленкой на заднее сиденье и
стал щелкать кнопками мобильника.
- Не скажи... - мягко возразил Морозов. - Я ее как раз понимаю. Когда
молодые подпирают, старикам нужно быть безупречными. Ты что - столько
пленки в браке...
- Алло, это я! - Денис привалился к нагретому солнцем капоту. -
Щербак, ты? Скажи Самохе, пусть возьмет кого-нибудь, кто у нас свободен, и
дует на "Мосфильм". Тут посторонний заходил в цех обработки пленки...
- Не киностудия, а проходной двор, - теперь уже согласился Морозов.
- Надо поспрашивать, может, кто видел. Если получится, составить
фоторобот. Да, что там у тебя с кассетой? А молотком пробовал? В
мастерскую? Сам отвез? Только утром? Ну и работнички! Ладно, передай Самохе
и - отбой.
- Ты про Максимова не забудь, - сказал Морозов.
- Максимова я обязательно покручу. Но сейчас это главное. - Денис
кивнул на коробку с пленкой, спрятал мобильник в карман и посмотрел на
Морозова так, будто искал у него последней защиты. - У нас там столько дел
висит, а я ничем другим заниматься не могу. Физически.
- Это бывает.
- И совершенно не знаю, что делать дальше...
- Начни с экспертизы,
...Закладка в соц.сетях
