Жанр: Электронное издание
akvitani
... превращают его в его
собственную жертву, гонят на горячий песок арены, где поджидают могучие,
огромные и полуголодные хищники, готовые разорвать его на куски. Слишком много
неизвестных в выпавшей на его долю задаче. Пока что он уверен только в одном:
пути назад нет.
Фитцпатрик поднял голову.
- В чем дело? - спросил он, заметив, что Конверс уставился на него. - Вас
тревожит адмирал?
- Кто?
- Адмирал Хикмен, Сан-Диего.
- И он тоже. Кстати, теперь, в ярком свете дня, вы по-прежнему считаете,
что он пойдет на продление срока?
- Гарантий, конечно, нет, но я вам сказал: он обещал позвонить мне, если
на него нажмут сверху. Я уверен, он ничего не сделает, не посоветовавшись со
мной. Если он попытается связаться со мной, Миген знает, что делать. Я нажму на
него. В крайнем случае сошлюсь на личные права и потребую встречи с
представителями Пятого округа, может быть, даже выскажу предположение, что они
тоже связаны с Женевой, так круг замкнется. Будем стоять на своем, допуск к
"флажку" может быть дан только по завершении полного расследования всех
обстоятельств дела.
- Из этого ровным счетом ничего не выйдет, если адмирал заодно с ними. Он
просто воспользуется данной ему властью.
- Если бы он был заодно с ними, то не стал бы говорить Ремингтону, что
собирается звонить мне. Выждал бы сутки и снял запрет. Я его знаю. История эта
его не просто разозлила а привела в настоящую ярость. Он не дает в обиду своих
людей и очень не любит, когда на него давят. У нас отсрочка, и пока это в его
власти, документы останутся На месте. Я говорил вам - он зол скорее на штаб в
Норфолке, чем на меня. Они даже причин ему не объяснили: сказали, будто не могут
этого сделать.
Конверс кивнул.
- Хорошо, - сказал он. - Отнесем это на счет моих нервов. Я только что
прочитал досье на Абрахамса. Этот маньяк один способен взорвать весь Ближний
Восток, да ещё всех нас втянуть в эту авантюру... А что вы думаете о Ляйфхельме и
Бертольдье?
- Судя по содержащейся здесь информации, они, безусловно, замышляют все, о
чем вы говорили, и кое-что сверх того. Это не просто отставные генералы с
большими деньгами, они - ходячий символ того, что многие считают вполне
позволительной крайностью. Это то, что касается самой информации, но меня
интересуют её источники.
- Главное, что она у нас есть.
- Конечно, но как её добыли? Вы говорите, что передавший вам бумаги Биль
употребил слово "мы": "те, за кем мы охотимся", "орудие, которое мы можем
предоставить в ваше распоряжение", "связи, которые, как мы считаем, у них
имеются"...
- Я уже говорил вам, - сказал Джоэл. - Человек из Сан-Франциско, тот, к
которому он обратился, дал пятьсот тысяч долларов и распорядился на законных
юридических основаниях создать дело, чтобы выставить на посмешище этих
сверхпатриотов. Вполне разумно, советник; это и есть "мы".
- Значит, сам Пресс и безымянный человек из Сан-Франциско?
- Да.
- Ну конечно. Просто сняли трубку и наняли кого-то, чтобы собрать все это.
- Фитцпатрик кивнул на лежащие слева от него досье. - А почему бы и нет? Сейчас
век компьютеров.
- Но эти досье, - стоял на своем Коннел, - не компьютерная распечатка. Это
тщательно проработанные, глубокие, дробные материалы, в которых учтено все - от
политических нюансов до личных симпатий и антипатий.
- Не придирайтесь к словам, морячок. Главное - они есть. Человек, который
мог положить в банк на каком-то островке Эгейского моря полмиллиона долларов,
наймет кого угодно.
- Но не для такой работы.
- Что вы хотите этим сказать?
- Давайте начнем сначала, - сказал военный юрист, вставая с места и беря в
руки листок, который до того он внимательно читал. - Не стану распространяться о
своих отношениях с Прессом, мне сейчас больно об этом думать. - Фитцпатрик
приостановился, увидев в глазах Конверса выражение, отвергающее любые проявления
сентиментальности в их дискуссии. - Поймите меня правильно, - продолжил он. -
Речь не о его смерти и не о похоронах, я говорю сейчас не о том Холлидее,
которого знал. Видите ли, мне кажется, он не сказал нам правды - ни вам, ни мне.
- Значит, вы знаете что-то такое, чего не знаю я, - спокойно сказал
Конверс.
- Я знаю, что в Сан-Франциско нет человека, который бы соответствовал
данному вам описанию. Так же как Пресс, я прожил там, включая Беркли и Стэнфорд,
всю жизнь. Я знаю всех знакомых Пресса, в том числе самых богатых и
эксцентричных. В этом отношении мы с ним ничего не скрывали друг от друга. Я
вращался в мире юристов, и он всегда рассказывал мне о каждом новом знакомом,
утверждая в шутку, что они - мои потенциальные клиенты. Для него это было чем-то
вроде хобби и ужасно забавляло его.
- Аргументация весьма слабая, советник. Уверен, что некоторых клиентов он
придерживал для себя.
- Это было бы на него не похоже. По крайней мере - в отношениях со мной, -
возразил Коннел.
- Ну что ж, я...
- Вернемся, однако, к настоящему времени, - не дал ему закончить
Фитцпатрик. - Этих досье я раньше не видел, но я видел сотни подобных им и,
наверное, пару тысяч ещё незавершенных, которым только предстоит превратиться в
такие, как эти.
Джоэл выпрямился.
- Пожалуйста, поясните, капитан.
- Такие досье - конечный результат огромной исследовательской работы, в
которую внесли свою лепту все отделы разведывательной службы. В таких досье есть
все: от сведений о рождении до последних психиатрических оценок. Все эти данные,
обобщенные специалистами, были извлечены из правительственных архивов,
переписаны с добавлением всей последней информации и соответствующих выводов, а
потом отредактированы с тем, чтобы поглубже упрятать подлинные источники
информации. Но я так и вижу множество самых различных справок с грифами
"Конфиденциально", "Секретно", "Совершенно секретно" на каждой из них. Теперь
Конверс подался вперед:
- Все это может быть и субъективным суждением, основанным на недостаточном
знании такого рода процедур. Мне случалось видеть подробные обстоятельные
доклады, составленные высокооплачиваемыми фирмами, специализирующимися на
подобного рода делах.
- И в них подробно излагались инциденты, имевшие место во время войны?
Даты и места бомбежек, номера полков и батальонов, применяемая тактика? А
описание конфликтов в высших воинских эшелонах или методики перевода военных на
важные гражданские посты после завершения боевых действий? Ни одна фирма не
имеет доступа к подобным материалам.
- Но можно провести соответствующие исследования, - не очень уверенно
возразил Конверс.
- Того, что здесь есть, не даст ни одно исследование, - прервал его
Коннел, держа страницу с именами сторонников "Аквитании" в Пентагоне и
государственном департаменте. - Эти люди, кроме, быть может, пяти-шести человек,
стоят выше тех, с кем мне приходилось иметь дело, этих людей - они разного
звания - нельзя подкупить или шантажировать, им нельзя угрожать. Когда вы
сказали про список имен, я был уверен, что знаю большинство или хотя бы половину
из них. Но я ошибся. Я никогда не поднимался выше начальников отделов и служб
или их заместителей, которые передают всю информацию старшим по званию, а уж те
доводят её до сведения тех, кто стоит в вашем списке. Пресс не мог сам раздобыть
эти имена или получить их у кого-то со стороны. Даже я не знаю, где их искать.
Конверс встал.
- Вы уверены в том, что говорите?
- Уверен. Кто-то - это может быть и группа людей, - глубоко укрытый в
Вашингтоне, вытащил на свет Божий эти имена, и он же - или они - занимался
сбором материалов для этих досье.
- Вы хоть понимаете, что это может означать?
Коннел молча кивнул.
- Мне нелегко говорить это, - мрачно начал он, - но Пресс лгал нам. Вам -
тем, что он вам говорил, а мне - тем, о чем он умалчивал. Таким образом, вы
оказались на поводке, конец которого держат в Вашингтоне. И мне не полагалось об
этом знать.
- Марионетки расставлены по местам... - Джоэл проговорил это так тихо, что
его почти не было слышно, и машинально шагнул к балконной двери, из которой
лился яркий солнечный свет.
- Что? - спросил Фитцпатрик.
- Ничего... Эта фраза промелькнула у меня в голове, когда я услышал об
Анштетте. - Конверс повернулся. - Но если этот поводок существует, зачем они его
прячут? И почему Эвери делал то же самое?
Военный юрист стоял неподвижно, на лице - никакого выражения.
- Не думаю, что мне нужно отвечать на этот вопрос. Вы сами ответили на
него вчера вечером, когда мы говорили обо мне. И не обманывайте себя, лейтенант,
я прекрасно помню, что вы тогда сказали: "Время от времени я буду называть вам
какое-нибудь имя, и, возможно, оно приоткроет вам какую-то дверь... но это - все".
Что означает: морячок, которого вы взяли на борт, может обо что-нибудь
споткнуться, и если он попадет в руки плохих людей, то никто не сможет выбить из
него тех сведений, которых у него нет.
Джоэл стерпел упрек не только потому, что он был справедлив, но и потому,
что он помог ему понять ту правду, которую он не до конца осознал на Миконосе.
Биль сказал тогда, что в числе задававших вопросы в Вашингтоне были и военные,
которые по тем или иным причинам проводили свои расследования, "задавали
вопросы", - их заставили замолчать. Возможно, они помалкивали там, где их могли
подслушать, но иногда прерывали свое молчание. Так они тихонько переговаривались
до тех пор, пока ещё один тихий голос из Сан-Франциско - человек, который знал,
к кому обратиться с вежливой просьбой о его близком друге и зяте в Сан-Диего, -
не связался с ними. Они переговорили, и в результате этого разговора родился
план. Им требовался человек с определенным опытом и определенным запасом
ненависти, которую они могли бы разжечь, а уж потом, запалив костер, отправить в
лабиринт к чудовищу"Имеется в виду древнегреческая легенда о Минотавре, который
был заточен в лабиринт, построенный Дедалом".
Осознание этого явилось для Джоэла ударом, но, как ни странно, он не винил
их за подобную стратегию. Он не винил их даже за молчание после смерти Престона
Холлидея - открытые обвинения превратили бы эту смерть в бессмыслицу Они
спокойно выжидали, уверенные, что их марионетка сможет разобраться в незаконных
делах тех, против кого они его направили, и сделать работу, которую они не
способны сделать сами. И это он тоже понимал. Но было здесь ещё кое-что, с чем
ему трудно было примириться, - марионетка легко могла погибнуть. Одно дело - его
незащищенность в тех обстоятельствах, о которых ему говорил Звери Фоулер -
Престон Холлидей. Но если уж он на поводке, пусть кукловоды знают, что он
сознательно идет на это. Ему необходимо также получить имя их человека в Бонне,
к которому в случае чего он мог бы обратиться. Прежние правила игры больше не
действуют, в ней появились новые условия.
Через четыре часа он проедет кованые ворота имения Ляйфхельма; хорошо бы
за этими воротами иметь человека, с которым Фитцпатрик мог бы связаться, если он
не вернется к полуночи. Чудовища подступали к нему все ближе, они уже
наваливались на него, но повернуть назад он не мог. Вот-вот захлопнется западня
за сайгонским диктатором, и можно будет свести счеты со всем, что искалечило его
жизнь настолько, что никто не смог бы в ней разобраться... Нет, слово "никто" не
подходит. Был один человек, который понял его. Этот человек - Валери, и она
призналась, что больше не в силах ему помогать. Да и нечестно было бы и дальше
искать её помощи.
- Так вы решили? - спросил Коннел.
- Что решил? - Конверс не сразу оторвался от своих мыслей.
- Вам не обязательно отправляться туда сегодня вечером. Бросьте все это.
Пусть ими займутся государственные органы, например ФБР и ЦРУ. Меня просто
бесит, что они до сих пор не взялись за них.
Конверс собрался было ответить, но тут же передумал. Все должно быть ясно
не только Фитцпатрику, но и ему самому. И кажется, он понял. Он снова видел этот
откровенный ужас в глазах Эвери Фоулера - в глазах Престона Холлидея - и слышал
его последний крик. Пусть стратегией его была ложь, но взгляд этот и этот крик
шли от самого сердца.
- А вам не приходило в голову, капитан, что они просто не могут "взяться
за них"? Далеко не у всех есть возможность, как вы только что выразились,
запросто снять трубку и запустить в ход всю машину. А что, если при первой же
попытке сделать это покатятся головы в самом буквальном смысле этого слова? Это
может быть официальный разнос, а может быть и пуля в затылок. Позвольте
добавить, я не думаю, будто они боятся за себя настолько, что выбрали для этой
работы человека со стороны; мне кажется, они пришли к весьма неутешительному
выводу: им нельзя действовать изнутри, потому что они не знают, кому можно
доверять.
- Господи, до чего же вы хладнокровный сукин сын!
- А как же иначе, капитан? Мы имеем дело с параноидальной фантазией по
имени "Аквитания", она управляется и направляется испытанными, преданными, очень
умными и весьма предприимчивыми людьми, которые, достигнув намеченной цели,
будут восприниматься этим обезумевшим миром как глас силы и разума. И они
получат контроль над этим миром - нашим миром, - ибо все иные пути развития
общества поблекнут перед их силой и твердостью. Сила и твердость, советник,
будут восприниматься как противовес дестабилизации, беспорядку и хаосу. И что,
скажите на милость, выбрали бы вы сами на месте обывателя, работающего с девяти
до пяти, имеющего жену и детей и неуверенного, что, вернувшись домой, он не
обнаружит, что дом разграблен, жена изнасилована, а дети задушены? Уверяю вас,
вы бы наверняка предпочли танки на улицах.
- Вполне логично, - сказал военный юрист, и два эти слова как бы
закружились в светлом солнечном воздухе их номера.
- Логично, морячок. Именно на это и делается ставка, именно это они
провернут в мировых масштабах. Что бы это ни было и где бы это ни было, времени
осталось мало - всего несколько дней или несколько недель. Если в только я мог...
- Конверс повернулся и направился к дверям своей спальни.
- Куда вы? - спросил Коннел.
- В моем портфеле есть телефон Биля на Миконосе. Он - мой единственный
контакт, и я хочу поговорить с ним. Хочу, чтобы он знал - марионетка внезапно
обрела свободу воли.
Через три минуты Джоэл стоял нагнувшись над столом, с телефонной трубкой у
уха, дожидаясь, пока оператор в Афинах соединит его с островом Миконос.
Фитцпатрик сидел на диване с развернутым досье на Хаима Абрахамса, не сводя глаз
с Конверса.
- С линией все в порядке? - спросил военный юрист.
- Сейчас как раз слышны гудки. - На седьмом гудке трубку сняли. Джоэл
услышал какие-то слова.
- Доктора Биля, пожалуйста, доктора Эдварда Биля.
- Tee thebate"Слушаю вас (греч.)".
- Биля. Я прошу хозяина дома. Пожалуйста, позовите его к телефону! - Джоэл
повернулся к Фитцпатрику: - Вы говорите по-гречески?
- Нет. но уже подумываю приняться за него.
- Вот и примитесь побыстрее. - Конверс продолжал вслушиваться в звуки
мужского голоса, доносящегося с Миконоса. Греческие фразы быстро следовали одна
за другой, но не становились от этого понятней. - Спасибо! До свидания. - Джоэл
несколько раз постучал по рычажку телефонного аппарата, надеясь, что линию ещё
не отсоединили и что говорящий на английском языке оператор все ещё на связи. -
Оператор! Это оператор в Афинах?.. Хорошо! Соедините меня ещё с одним номером на
Миконосе, счет тот же, в Бонне. - Конверс потянулся к столу за текстом
инструкций, которые Престон Холлидей дал ему в Женеве. - Мне нужен "Банк
Родоса". Номер телефона...
Через несколько секунд банкир Костас Ласкарис был у телефона.
- Мистер Ласкарис, это - Джоэл Конверс. Вы помните меня?
- Конечно... Да, мистер Конверс? Голос банкира звучал как-то странно - то ли
устало, то ли испуганно.
- Я пытался позвонить доктору Билю по номеру, который вы мне тогда дали,
но к телефону подошел человек, не понимающий по-английски. Не могли бы вы помочь
мне разыскать доктора?
По телефону донесся глубокий вздох.
- Не знаю, что и сказать, - тихо проговорил Ласкарис. - Человек, с которым
вы разговаривали, - полицейский офицер, мистер Конверс. Мне пришлось лично
впустить его в дом. У доктора могли оказаться ценные вещи.
- Не понял. Что вы хотите сказать?
- Сегодня рано утром доктор Биль взял со стоянки свою лодку и вышел на ней
из гавани, с ним был ещё один человек. Их видели несколько рыбаков. Два часа
назад лодку доктора Биля нашли разбитой на камнях за Стефаносом. Людей на борту
не было.
"Я убил его. С помощью ножа для потрошения рыбы, а тело сбросил в стайку
акул сразу же за банкой Стефанос", - вспомнилось Конверсу.
Джоэл повесил трубку. Холлидей, Анштетт, Биль... Все его контакты мертвы.
Теперь он марионетка, брошенная на произвол судьбы, ниточки перепутаны, а
впереди - темнота.
Глава 15
Эрих Ляйфхельм сидел в своей библиотеке и, склонившись над столом, говорил
по телефону. Его восковое лицо побледнело ещё больше, глаза прищурились, узкие
белые губы приоткрылись, кровь прилила к голове.
- Погодите, Лондон... Какую фамилию вы назвали?
- Хикмен, адмирал, который...
- Нет, - резко прервал его немец, - я не о нем! Другая фамилия! Того
офицера, который отказался предоставить информацию.
- Фитцпатрик. Это ирландская фамилия. Он - главный юрист военно-морской
базы в Сан-Диего.
- Капитан третьего ранга Фитцпатрик?
- Да, а вы откуда знаете?
- Unglaublich! Diese Stumper!"Здесь: Невероятно! Этот тупица! (нем.)"
- Wiese? - спросил англичанин. - Что вы хотите сказать?
- Может, в Сан-Диего он действительно является тем, чем вы сказали, но
сейчас, Englander"Англичанин (нем.)", он не в Сан-Диего! Он здесь, в Бонне!
- Вы с ума сошли? Нет, нет, простите, конечно нет. Но вы уверены?
- Он с Конверсом! Я лично с ним разговаривал. Оба они живут в "Ректорате",
номер снят на его имя. Именно благодаря ему мы и вышли на Конверса!
- И он не пытался скрыть свою фамилию?
- Наоборот, снимая номер, он предъявил документы.
- Удивительная глупость, - сказал изумленный англичанин. - Или крайняя
самоуверенность, - добавил он, теперь его тон изменился. - А может быть, это
симптоматично? Никто не смеет коснуться его.
- Unsinn!"Глупости! (нем.)" Это не так.
- Почему?
- Он встречался с Перегрином, послом. Там был наш человек. Перегрин хотел
задержать этого Фитцпатрика и силой Доставить в посольство. Но произошло
неожиданное осложнение, и он удрал.
- Значит, наш человек не справился со своей задачей.
- Возникло непредвиденное препятствие. Какой-то Schauspieler, актер.
Перегрин отказался обсуждать этот инцидент. Он вообще ничего не говорит.
- Следовательно, никто не смеет тронуть этого офицера из Калифорнии, -
сделал вывод Лондон. - И на то есть веские причины.
- Какие?
- Он - зять Престона Холлидея.
- Женева! Mein Gott!"Боже! (нем.)" Они вышли на нас.
- Кто-то о чем-то догадывается, но существенной информации у него нет. Тут
я согласен с Пало-Альто, а он согласен с нашим специалистом в Моссад, да и с
Абрахамсом тоже.
- С евреем? И что этот евреи говорит? Что он вообще говорит?
- Он утверждает, что этот Конверс агент, заброшенный Вашингтоном.
- Ну и что же вам ещё надо?
- Он не должен покинуть ваш дом. Вам будут даны особые инструкции.
Заместитель государственного секретаря Брюстер Толланд, совершенно
вышибленный из колеи, повесил трубку и обессиленно откинулся в кресле, затем
стремительно протянул руку и принялся набирать новый номер.
- Чесапик, - произнес в трубке женский голос. - Ваш код, пожалуйста?
- "Шесть тысяч", - сказал Толланд. - Соедините меня с восьмым отделом
консульского управления.
- Для связи с восьмым отделом нужно назвать...
- "Плантагенет", - прервал заместитель госсекретаря.
- Сию минуту, сэр.
- Что новенького, "Шесть тысяч"?
- Кончайте треп, Гарри, это - Брюс. Что вы там, в Бонне, проворачиваете за
нашей спиной?
- Насколько мне известно, ничего.
- И вам все известно?
- Нет, но это - истинная правда. Вы в курсе всего, что у нас делается.
Только вчера утром я читал сводку по ФРГ и наверняка запомнил бы, если бы чтонибудь
делалось в обход нас.
- Вы-то, может, и запомнили, но, если что-то делается в обход меня, я мог
бы об этом и не узнать.
- Правильно, но я бы все равно предупредил вас, хотя бы для того, чтобы вы
случайно не вмешались, вы же это знаете. А в чем проблема?
- Только что я имел крайне неприятный разговор с одним очень сердитым
послом, который свободно может связаться со своим старым другом в Белом доме.
- Перегрин? А какие у него проблемы?
- Если это не вы, значит, кто-то ловко маскируется под консульское
управление. Перегрин вбил себе в голову, что проводится негласная проверка
посольства - его посольства - и что проверка эта каким-то образом связана с
военно-морским флотом.
- Военно-морским?.. Полное идиотство, не вижу в этом никакой логики! Разве
Бонн - порт?
- С некоторой натяжкой.
- Что-то я не слыхал, чтобы "Бисмарк" или "Граф Шпее" ходили по Рейну.
Нет, это исключается, Брюс. В этой сфере у нас нет никаких интересов и не будет.
У вас есть какие-нибудь имена?
- Да, одно, - ответил Толланд, глядя на торопливые пометки в блокноте. -
Адвокат по имени Джоэл Конверс. Кто он такой, Гарри?
- Клянусь Богом, впервые о нем слышу. А при чем здесь флот?
- Там есть ещё один человек, называет себя главным юристом крупной морской
базы, в чине капитана третьего ранга.
- Называет себя?
- Незадолго до этого он выдавал себя за военного атташе, работающего в
посольстве.
- Похоже, где-то разбежались обитатели сумасшедшего дома.
- Это совсем не смешно, Гарри. Перегрин - не дурак. Возможно, он назначен
на этот пост лично президентом, но он чертовски хорош на своем месте и при этом
весьма энергичен. Он утверждает, что эта парочка не только вполне реальна, но и,
очень может быть, знает нечто такое, о чем и ему следовало бы знать.
- На чем он основывает свои выводы?
- Во-первых, на мнении человека, который общался с этим Конверсом...
- Кто он? - прервал его Гарри из восьмого отдела.
- Он не говорит, просто сказал, что полностью ему доверяет. И этот
инкогнито считает Конверса блестящим специалистом в своем деле, человеком очень
обеспокоенным и отнюдь не черной овцой.
- Кем-кем?
- Это выражение употребил Перегрин. По-видимому, оно означает, что с этим
парнем все о'кей.
- А что еще?
- То, что Перегрин называет несколько странным поведение некоторых своих
сотрудников. Тут он тоже не вдается в подробности, говорит, что обсудит это с
государственным секретарем или с президентом, если не получит у меня
вразумительных объяснении. Он хочет получить эти разъяснения немедленно, а нам
совсем не хочется раскачивать лодку.
- Попытаюсь помочь вам, - сказал Гарри. - Может быть, мутят воду эти
ублюдки из Лэнгли или Арлингтона"Лэнгли - переносное название ЦРУ по городу
Лэнгли, штат Вирджиния, где оно находится. Арлингтон - переносное название
Пентагона (министерство обороны) по городу Арлингтону. штат Вирджиния, где он
находится". Я за час проверю списки главных юристов баз, а Ассоциация
американских адвокатов, уверен, даст нам данные об этом Конверсе, если он вообще
существует в природе. Или, по крайней мере, сократит наши поиски, если есть
несколько адвокатов с таким именем.
- И сразу же позвоните мне. Времени у меня в обрез, а вмешательство Белого
дома крайне нежелательно.
- Да, это всегда лишнее, - согласился начальник консульского отдела,
ведающего тайными операциями госдепартамента за рубежом.
- Ну и как это выглядит с вашей юридической точки зрения? - выкрикнул
стоявший у окна контр-адмирал Хикмен, обращаясь к побледневшему, вытянувшемуся
по стойке "смирно" Дэвиду Ремингтону. - И постарайтесь объяснить все без этих
ваших дурацких статей и параграфов!
- Я просто не верю этому, сэр. Я говорил с ним вчера в полдень, а потом
ещё раз вечером. Он был в Сономе!
- Я тоже разговаривал с ним, лейтенант. А как он реагировал на помехи на
линии? Говорил, что дожди в горах нарушили к черту всю связь?
- Именно так он и сказал, сэр.
- Два дня назад он прошел через таможенный контроль в Дюссельдорфе! Сейчас
он в Бонне, в Западной Германии, с человеком, который, как он клятвенно заверял
меня, причастен к убийству его зятя. И этого человека он защищает, наложив
запрет на его дело. Этого Конверса!
- Не знаю, что и сказать, сэр.
- Зато государственный департамент знает, и я - тоже. Они пытаются снять
эту отсрочку, или как вы там её называете на вашем птичьем языке.
- Материалы, которые подлежат...
- Слышать не хочу, лейтенант, - заявил Хикмен, направляясь к столу и
бормоча про себя: - Подумать только, сколько вы, ублюдки, вытряхнули из меня за
два развода!
- Простите, сэр?
- Не важно. Приказываю вам снять все запреты. Я притащил Фитца сюда, дал
ему его нашивки, а этот сукин сын врет мне. И не просто врет, врет за десять
тысяч миль отсюда, хотя знает, что не должен находиться там без моего
разрешения. Прекрасно это знает!.. Какие-нибудь возражения, лейтенант? Только
покороче, в одном-двух предложениях, да так, чтоб мне не пришлось звать ещё трех
юристов для перевода на человеческий язык.
Лейтенант Ремингтон, один из лучших юристов военно-морского флота США,
отлично знал, когда следует дать задний ход. Юридическая этика была нарушена
дезинформацией, поэтому курс его действий предельно ясен.
- Я лично ускорю снятие всех запретов, адмирал. Как второму по должности
юристу базы, мне теперь стало ясно, что предыдущий приказ подлежит немедленной
отмене. Такой приказ не может и не должен был быть отдан в спорных
обстоятельствах. Юридически...
- Вы свободны, лейтенант, - прервал подчиненного адмирал.
- Слушаюсь, сэр.
- Нет, это ещё не все, - спохватился Хикмен, наклоняясь вперед. - Когда
будут готовы эти выписки?
- Учитывая, что запрос исходит из госдепартамента, это дело нескольких
часов, сэр, - в полдень или около того, я полагаю. Секретный телетайп будет
направлен в адрес тех, кто затребовал эти сведения. Однако, поскольку база в
Сан-Диего ограничилась запретом, не запрашивая копий для себя...
- Значит, запросите
...Поділитися у соцмережах
