Жанр: Электронное издание
akvitani
...жность. Если этот Конверс не тот, кем
я его считаю, что противоречит всем сведениям, которые я собрал о нем, значит,
он - правительственный агент.
- Вот это я и чую, - тихо сказал сабра.
Теперь наступила очередь специалиста впасть в задумчивость.
- Я привык уважать твой нюх, - сказал он наконец с тяжелым вздохом. - Я,
дружище, не всегда одобрял твое поведение, но к чутью твоему относился с
уважением. А как считают остальные?
- Считают, что он врет и покрывает кого-то, кого он знает, а возможно, и
нет, если его используют в качестве разведчика, в качестве "головного дозора",
как выразился человек из Пало-Альто.
Электронщик из Моссад по-прежнему смотрел на сабру, но не замечал его: ему
виделись абстрактные фигуры, сложные схемы и переплетения, доступные пониманию
очень немногих. Осознание этих абстрактных истин пришло к нему в результате
целой жизни, проведенной за анализом видимых и тайных явлений, в борьбе с
расовыми врагами и врагами закона, в парировании ударов в спину в полной и
глубокой темноте.
- Возможно, - прошептал человек из Моссад после долгого раздумья. - Это
почти немыслимо, но все-таки возможно.
- Что возможно? Что за ним стоит Вашингтон?
- Да.
- Почему? Только что ты говорил другое.
- Есть только одна идея, под которой я бы не подписался, но она хоть в
какой-то степени вероятна. Проще говоря, у него слишком много информации.
- И что же?
- Вашингтон. Но не в общепринятом смысле - не правительство, а некая
прослойка в правительственных кругах. Эти люди что-то слышали, но ни в чем не
уверены. Если такая организация существует, считают они, значит, нужно
проникнуть в неё и разоблачить. Вот они и подыскали человека, у которого
подходящее прошлое, подходящая профессия и даже подходящие воспоминания. Очень
может быть, что он даже верит всему, что говорит.
- Все это слишком сложно для меня, - резко произнес сабра.
- Сначала попробуйте сделать так, как я советовал. Примите его. Ему
придется сказать вам что-нибудь конкретное, в конце концов, вы можете принудить
его к этому. Хотя, возможно, ему просто нечего будет сказать.
- И что тогда?
- Тогда вы поймете, что были правы. И в этом случае изолируйте его от его
покровителей. Он должен стать парией, человеком, разыскиваемым за целый ряд
преступлений, безумцем, безумие которого ни у кого не вызовет ни малейших
сомнений.
- А почему бы просто не убить его?
- Убить его придется в любом случае, но сначала нужно навесить на него
ярлык безумца, чтобы никто не решился выступить в его защиту. Это позволит вам
выиграть драгоценное время. Когда "Аквитания" вступает в заключительную фазу?
Через три-четыре недели?
- Да, примерно так.
Специалист из Моссад поднялся с кресла и остановился перед военным,
уставившись на него печальным взглядом.
- Повторяю, сначала примите его, и, может быть, выяснится, что мое первое
предположение верно. Но если тебя будет преследовать этот пресловутый запах,
если есть хоть малейшая вероятность того, что он вольно или невольно, намеренно
или ненамеренно стал провокатором, работающим на этих людей из Вашингтона,
сфабрикуйте улики, обвините его во всех смертных грехах и бросьте на
растерзание. Северные вьетнамцы сделали из него дьявола во плоти, а вы сделайте
из него парию и затем быстро убейте, чтобы он не превратился в кого-нибудь еще.
- Это совет сабры из Моссад?
- Это - лучший из советов, на которые я способен.
Молодой армейский капитан и значительно старший человек в штатском вышли
из стеклянных дверей Пентагона и обменялись короткими, ничего не значащими
взглядами. Держась подальше друг от друга, они спустились по ступеням, повернули
налево и по цементной дорожке направились к огромной стоянке для автомобилей;
армейский офицер шагал примерно футов на десять впереди штатского. Достигнув
залитого асфальтом пространства, они зашагали в разные стороны - каждый к своей
машине. Если бы в течение последних пятидесяти секунд кому-то пришло в голову
снять их скрытой камерой, у него все равно не было бы ни малейшего основания
утверждать, будто они знакомы друг с другом.
Зеленый "бьюик" свернул направо в центре квартала ко въезду в подземный
гараж отеля. Водитель из окна показал ключ от своего номера дежурному, тот
поднял желтый шлагбаум и сделал приглашающий жест. Свободное место нашлось в
третьем ряду машин, принадлежавших постояльцам. "Бьюик" въехал на это свободное
место, и из него вышел армейский капитан.
Через вертящуюся входную дверь он направился к лифтам нижнего холла. Двери
второго от края лифта распахнулись, внутри оказались две пары, которые явно по
ошибке попали в подвальное помещение; под общин смех один из мужчин торопливо
нажал на кнопку главного холла. Офицер сразу же вслед за ним нажал кнопку
четырнадцатого этажа. Через шестьдесят секунд он вышел на лестничную площадку и
пешком спустился на одиннадцатый этаж.
Голубая "топота" спустилась по тому же пандусу, водитель вытянул руку и
показал ключи от номера с хорошо видимыми цифрами. Затем нашел пустое место в
седьмом ряду и осторожно втиснул туда свою машину.
Из машины выбрался человек в штатском и взглянул на часы. Удовлетворенный,
он направился к вертящейся двери и лифтам. Кабина второго лифта была пуста, и
человек в штатском с трудом удержался от соблазна нажать кнопку одиннадцатого
этажа - он устал и вообще не любит вышагивать по лестницам. Однако по пути в
лифт могут сесть новые пассажиры, и, строго следуя правилам игры, он нажал
кнопку девятого этажа.
Остановившись перед дверью нужного номера, человек в штатском стукнул раз,
потом, выдержав паузу, сделал ещё два удара. Дверь отворил армейский капитан. За
ним виднелся и третий человек в форме младшего лейтенанта военно-морского флота.
Он стоял у письменного стола, наклонясь к телефону.
- Рад, что вы успели вовремя, - сказал армейский офицер. - На дорогах
ужасные заторы. Разговор заказан, нас соединят через несколько минут.
Человек в штатском приветливо кивнул морскому офицеру и тут же
осведомился:
- Что вы узнали о Фитцпатрике?
- Он сейчас там, где его не должно быть, - ответил лейтенант.
- Вы можете вернуть его?
- Над этим я сейчас и работаю, но, увы, не знаю, с чего начать. Я ведь,
можно сказать, маленькая рыбка среди больших китов.
- Так же, как и мы все, - отозвался капитан.
- Кто бы мог подумать, что Холлидей обратится к нему, - сказал морской
офицер с раздражением в голосе. - А если он решил привлечь его, то почему не
обратился к нему с самого начала? Или почему не рассказал ему о нас?
- На последние два вопроса я могу ответить, - сказал армейский капитан. -
Он укрывал его от Пентагона. В случае нашего провала его зять остался бы чистым.
- А я могу ответить на первый вопрос, - сказал штатский. - Холлидей
обратился к Фитцпатрику потому, что не очень-то доверял нам. И Женева доказала,
что он был прав.
- Каким это образом? - обиженно спросил капитан. - Мы не могли это
предотвратить.
- Конечно не могли, - согласился штатский. - Но мы ничего не сделали и
потом. Отчасти мы предвидели такой исход, но не предприняли ничего, чтобы
предотвратить его. Мы просто не могли себе этого позволить.
Зазвонил телефон. Лейтенант поднял трубку.
- Остров Миконос, - сказал он.
Часть вторая
Глава 12
Коннел Фитцпатрик сидел напротив Джоэла у сервировочного столика, допивая
кофе. Обед был давно закончен, рассказ тоже, и все вопросы флотского юриста
исчерпаны.
- За исключением нескольких имен и некоторых материалов из этих досье, -
сказал Коннел, - информации у меня не очень-то прибавилось. Может, мне скажут
что-то эти пентагоновские списки. Кстати, кто их составлял?
- Не знаю. Они просто были в досье. Биль говорил, что кое-кто из них,
возможно, внесен по ошибке, но большинство наверняка связано с Делавейном.
- Но кто-то же занимался их выявлением. Значит, у него были основания для
внесения их в этот список.
- Биль относил их к числу тех, кто принимает решения.
- В таком случае я, безусловно, встречался с ними. Мне приходилось иметь
дела с такими людьми.
- Вам?
- Да, не очень часто, но достаточно, чтобы знать эту публику. В основном
ко мне обращались для перевода всяких "темных" пунктов юридического
законодательства. Особенно когда дело касалось военно-морского флота. Я,
кажется, уже говорил вам, что знаю...
- Да, да, говорили, - не дал ему закончить Джоэл.
- Черт побери! - внезапно воскликнул Фитцпатрик, в сердцах смяв салфетку.
- В чем дело?
- Пресс отлично знал, что я имею дело со всеми этими комитетами, с теми
парнями, которые ведают вооружениями и всякими технологиями. Он даже
расспрашивал меня о них: с кем я вижусь, кто мне нравится, кому я доверяю...
Господи! Почему он не обратился ко мне? Это было бы логичнее всего. Я ведь
варился в гуще всего и при этом был его ближайшим другом.
- Именно поэтому он и не обратился к вам, - заметил Конверс.
- Идиот! - Коннел поднял глаза к потолку. - И надеюсь, это слышишь, Пресс.
Я думаю, ты ещё можешь видеть Коннела с которым ты выигрывал регату.
- Похоже, вы и в самом деле верите, будто он может слышать.
Фитцпатрик поглядел на Джоэла через стол.
- Да, верю. Видите ли, советник, я - верующий. Я знаю все доводы против
этого - Пресс неоднократно перечислял их по пальцам, когда мы были совсем
щенками, - но тем не менее я верую. Однажды я ответил ему цитатой одного из его
протестантских предков.
- Какой? - спросил Конверс, мягко улыбаясь.
- В честном сомнении веры больше, чем у всех архангелов, неустанно
твердящих имя Господа.
- Очень красиво. Никогда этого не слышал.
- Возможно, я процитировал не совсем точно... Мне нужно видеть эти имена!
- Для этого придется добыть мои атташе-кейс. Сам я никак не могу за ним
пойти.
- Следовательно, жребий падает на меня, - резюмировал моряк. - А как вы
думаете, Ляйфхельм не врет? Он и в самом деле может дать отбой Интерполу?
- У меня двойственное отношение к этому. С одной стороны, я надеюсь, что
это им удастся и я получу свободу передвижения. Но с другой стороны, если им это
удастся, - я буду чертовски напуган.
- Да, тут не поспоришь, - согласился Коннел и поднялся. - Позвоню-ка я
вниз и закажу такси. Дайте мне ключ от багажной камеры.
Конверс достал из кармана маленький закругленный ключик с готическими
цифрами.
- Ляйфхельм видел вас. Он, по своему обычаю, может установить за вами
слежку.
- Я буду в десять раз осторожнее. Если замечу, что какие-то фары осветили
меня дважды, сразу же останавливаюсь и иду в ближайший пивной погребок. Благо, я
знаю здесь несколько весьма недурных.
Джоэл посмотрел на часы.
- Сейчас без двадцати десять. Не могли бы вы сначала подъехать к
университету?
- Даулинг?
- По его словам, кому-то не терпится встретиться со мной. Пройдите мимо
него - или мимо них - и скажите только, что все в порядке. Я ведь многим ему
обязан.
- А если он попытается остановить меня?
- Суньте им в нос ваше удостоверение, сошлитесь на срочность и совершенную
секретность и на прочее дерьмо, придуманное изобретательными умами ваших коллег.
Фитцпатрик медленно шагал по широкой дорожке, огибающей южный фасад
некогда великолепного дворца могущественного архиепископа Кельнского. Ничем не
затененный лунный свет заполнял все вокруг, отражался в бесчисленных окнах
собора, заливал странным свечением легкие каменные стены величественного
строения. Деревья августовского сада, видневшиеся по сторонам дорожки, казалось,
таили в себе какую-то мрачную элегантность - сонные круги садоводческого чуда,
не сознающие собственной красоты. Коннел был настолько захвачен спокойным
очарованием этой ночи, что почти забыл о причине своего появления здесь.
Однако он тут же вспомнил о ней, увидев высокого стройного человека,
сидящего в полном одиночестве на садовой скамейке. Его скрещенные ноги были
вытянуты, из-под мягкой шляпы спускались на шею тронутые сединой белокурые
волосы. Значит, этот Калеб Даулинг - актер, подумал флотский юрист и улыбнулся,
вспомнив, как Даулинг изобразил негодование, когда понял, что Коннел не узнал
его. Так же, как и Конверс. По-видимому, обоих не отнесешь к поклонникам
телевизионных звезд. Профессор, воплотивший юношескую мечту, человек, по
определению Джоэла, склонный к авантюрам, добившийся победы, несмотря на
ничтожность шансов на успех, в прошлом - морской пехотинец, побывавший в
страшной мясорубке, которая позднее получила название битвы за Куайлейн. С таким
человеком нельзя не считаться, личность его не стоит недооценивать.
Фитцпатрик уселся на той же скамье в нескольких футах от Даулинга. Актер
взглянул на него и тут же - никакой репетиции не потребовалось - разыграл сцену
возмущения, резко вздернув голову вверх.
- Вы?!
- Я вынужден извиниться за вчерашнюю ночь, - сказал Коннел. - Видимо, я
сыграл свою роль не слишком убедительно.
- Да, парень, мастерства тебе явно недостает. А где этот чертов Конверс?
- Вы уж извините нас ещё раз. Он не смог прийти, но вы не волнуйтесь - все
в порядке, ситуация под контролем.
- Какой там порядок и какой контроль? - сердито отозвался актер. - Я
сказал Джоэлу, пусть придет сам, а он прислал какого-то недозрелого скаута.
- Вынужден указать вам на неуместность подобного обращения. Я - капитан
третьего ранга военно-морского флота США и главный юрист крупной базы. Мистер
Конверс любезно согласился выполнить наше задание, не считаясь со связанным с
этим личным риском, и обязался соблюдать строжайшую секретность. Так что
держитесь от всего этого в стороне, мистер Даулинг. Мы глубоко ценим ваше
внимание и вашу щедрость, но теперь вам надо уйти со сцены. Кстати, это в ваших
собственных интересах.
- А как насчет Интерпола? Он ведь убил человека.
- Который пытался убить его. - Фитцпатрик воспользовался типичным приемом
адвоката - обернуть на пользу клиента обвинения противной стороны. - Все
объяснения будут даны по внутренним каналам, и обвинения отпадут.
- Сегодня у вас получается лучше, капитан, чем вчерашней ночью, или,
вернее, сегодняшним утром, - сказал Даулинг, усаживаясь поудобнее.
- Я был тогда очень расстроен. Я потерял его и не мог найти, а мне нужно
было передать ему важную информацию.
Актер снова скрестил ноги и откинулся на спинку скамьи, положив руку на её
закругленный край.
- Значит, эта заварушка, в которую оказались впутанными вы с Конверсом,
ужасно тайная операция?
- Да, задание носит весьма секретный характер.
- И поскольку оба вы юристы, то скорее всего оно связано с нарушениями
каких-то юридических норм здесь, в этой стране, и к тому же имеет какое-то
отношение к военным, правильно?
- В самом широком смысле. Однако, боюсь, не могу сказать точнее. Конверс
упомянул, что здесь может оказаться ещё кто-то, с кем вы хотели бы его свести.
- Да, есть такой человек. В свое время я пару раз проехал и по его адресу,
но, как выяснилось, был не прав. Кстати, как и вы, он тоже не имел ни малейшего
понятия о том, кто я такой: ему сказала его жена. А он - ловкий парень, крутой,
но справедливый.
- Надеюсь, вы понимаете, что при сложившихся обстоятельствах Конверс не
мог удовлетворить вашу просьбу.
- Достаточно и вас, - успокоил его Даулинг, снимая руку со спинки скамьи.
Внезапно что-то встревожило Коннела. За его спиной послышалось какое-то
движение. Он резко повернул голову. Из глубокой тени, скопившейся в дверном
проеме, вынырнула человеческая фигура и зашагала по темной зелени газона... Рука,
небрежно опущенная на спинку скамьи! И так же небрежно снятая с нее. Оба жеста
были условными сигналами: личность установлена, можно подойти.
- Да что вы такое вытворяете? - резко спросил Коннел.
- Пытаюсь наставить двух телят на путь истинный, - ответил Даулинг. - Если
моя прославленная интуиция и на этот раз сработала верно, значит, я поступаю
правильно. А если она меня подвела, то я тем более прав.
- Что?
Человек на газоне попал в полосу лунного света. Он был плотного сложения,
в темном костюме, при галстуке и, судя по прямым седым волосам, довольно
пожилой. Больше всего он походил на преуспевающего бизнесмена, который в данный
момент чуть не лопался от злости.
Даулинг заговорил, не успев ещё подняться со скамьи:
- Капитан, разрешите представить вам уважаемого Уолтера Перегрина, посла
Соединенных Штатов Америки в Федеративной Республике Германии.
Лейтенант Дэвид Ремингтон тщательно протер очки в стальной оправе
смоченной в силиконе тряпочкой, затем выбросил её в корзинку и встал из-за
стола. Поместив очки на прежнее место, он подошел к зеркалу, укрепленному на
внутренней стороне двери его служебного кабинета, и придирчиво проверил свой
внешний вид: пригладил волосы, поправил узел галстука и убедился в четкости
линий брючных складок. Учитывая, что сейчас семнадцать часов тридцать минут, что
он вкалывал за своим столом с восьми ноль-ноль утра, а потом ещё занимался этим
сумасшедшим поручением Фитцпатрика с кодом срочности "четыре нуля", выглядел он
совершенно прилично. Контр-адмирал Хикмен не был придирой, особенно когда речь
шла о его подчиненных, занятых кабинетной работой. Он чертовски хорошо понимал,
что большинство его юристов могут в любую минуту переметнуться на более
высокооплачиваемую работу в гражданском секторе, если их будут донимать всякими
уставными мелочами. Впрочем, Дэвид Ремингтон пока что о переходе не помышлял.
Где еще, скажите на милость, можно разъезжать по всему миру, жить в самых
фешенебельных кварталах с женой и тремя детьми и не думать о счетах врачей,
включая дантистов? Отец его был адвокатом крупнейшей страховой компании в
Хартфорде, штат Коннектикут. К сорока трем он заработал язву, к сорока восьми
нервное истощение, в пятьдесят один год первый инфаркт, а последний - в
пятьдесят шесть, когда все считали, что при его-то служебном рвении пора
подумать о президентском кресле. Но подобные вещи всегда говорят, когда человек
умирает "в упряжке", до конца выполняя свой служебный долг, а такие люди умирают
слишком часто.
Нет, сэр, это не для Дэвида Ремингтона! Он поставил себе задачу стать
одним из лучших военных юристов США, спокойно отслужить положенные тридцать лет,
в пятьдесят пять получить хорошую пенсию, а к пятидесяти шести пристроиться на
хорошо оплачиваемую должность военного юриста-консультанта. Настоящая жизнь у
него начнется именно в том возрасте, в каком умер его отец, вот так. А для этого
требуется одно - создать себе репутацию человека, который разбирается в морском
и военно-морском праве лучше всех остальных. Если для этого ему и придется
наступить кому-нибудь на ногу, он не возражает. Плевать ему на популярность,
главное - всегда быть правым. Вот почему он никогда не принимает решения, не
убедившись, что оно подтверждено соответствующими юридическими актами.
Консультантам подобного типа обеспечен огромный спрос в гражданской практике.
Интересно, зачем он понадобился адмиралу Хикмену, подумал Ремингтон, да
ещё в этот час, когда все сотрудники уже разошлись по домам. Предстояло слушание
дела в военном трибунале, и здесь возможны осложнения. Чернокожий офицер,
выпускник Аннаполиса"Аннаполис - военно-морская академия Соединенных Штатов,
находящаяся в г. Аннаполис, административном центре штата Мэриленд", попался на
продаже кокаина прямо рядом со своим эскадренным миноносцем, стоящим на
Филиппинах; вот, видимо, причина странного вызова. Ремингтон готовил дело для
судьи, который открыто выражал сомнения в его целесообразности: наркотика
найдено немного, и, конечно, другие продавали его значительно больше, да к тому
же у них наверняка белая кожа. Если и были другие, то они не попались и
доказательства их вины не обнаружены, а с цветом кожи закон не считается,
настаивал Ремингтон.
Это же он скажет и Хикмену. "Бумажный червь" - Ремингтон знал, что за
спиной его зовут именно так, - будет твердо стоять на своем. Ничего, в пятьдесят
шесть лет у этого "бумажного червя" будет членство в респектабельном клубе и все
прочие блага, и ему не придется расплачиваться за это собственной жизнью.
Лейтенант Ремингтон открыл дверь, вышел в унылый окрашенный серой краской
коридор и направился к лифту, который поднял его на тот этаж, где располагался
кабинет человека, имеющего самое высокое звание на военно-морской базе в СанДиего.
- Садитесь, Ремингтон, - сказал контр-адмирал Брайан Хикмен, пожимая
неловко поданную лейтенантом руку и указывая ему на кресло напротив большого
стола. - Не знаю, как принято у вас, но мы в вашем возрасте называли подобные
дни сумасшедшими. Иногда мне хочется, чтобы конгресс не отпускал нам такие
бешеные деньги. Каждый так мнит о себе, что кажется, будто они накурились
марихуаны и забыли: прежде чем давать взятки за контракты, следовало бы сначала
найти архитекторов.
- Да, сэр, я понимаю, что вы имеете в виду, - проговорил Ремингтон с
должным почтением, несколько смущенно усаживаясь в предложенное кресло и
поглядывая на Хикмена, который продолжал стоять в нескольких футах от него.
Упоминание о марихуане подтвердило его предположение: адмирал наверняка заведет
сейчас разговор на тему "с кем не бывает" и зачем, дескать, флоту подогревать
расовые противоречия инцидентами, подобными произошедшему на Филиппинах. Что же,
к этому он готов. Закон - включая и морской закон - не считается с цветом кожи.
- Сегодня я заслужил выпивку, лейтенант, - проговорил Хикмен, направляясь
к отделанному медью бару у стены. - Вам что-нибудь налить?
- Нет, благодарю вас, сэр.
- Послушайте-ка, Ремингтон, я весьма ценю то, что вы остались после работы
для этой, скажем так, беседы. Но я совсем не требую от вас строго уставного
поведения в данный момент. Честно говоря, я чувствую себя глупо, выпивая в
одиночестве, да и то, о чем нам предстоит говорить, не так уж и важно. Просто
хочу задать вам пару вопросов.
- Уставное поведение, сэр? С вашего разрешения, я выпил бы капельку сухого
белого, сэр, если оно у вас имеется.
- Оно у меня всегда имеется, - объявил генерал с отсутствующим видом. - На
случай бесед с офицерами, собирающимися разводиться.
- Своим браком я очень доволен, сэр.
- Рад это слышать. А у меня третья жена, хотя следовало бы остановиться на
первой.
Вино было разлито, и Хикмен уселся наконец в свое кресло за столом,
распустив немного галстук, и заговорил самым обыденным тоном. Однако слова его
вызвали у Дэвида Ремингтона отнюдь не обыденные чувства.
- Кто такой этот чертов Джоэл Конверс? - спросил адмирал.
- Простите, сэр?
Адмирал тяжело вздохнул, и вздох этот означал, что ему придется начинать с
самого начала.
- Сегодня в двенадцать часов двадцать одну минуту вы наложили запрет от
имени главного юриста базы на все материалы, отмеченные "флажком" в приложениях
к делу некоего лейтенанта Джоэла Конверса, который был пилотом во время боевых
действий во Вьетнаме.
- Я знаю, что он там был, сэр, - позволил себе вмешаться Ремингтон.
- А в пятнадцать часов ноль-две минуты, - продолжал Хикмен, сверившись с
записью на столе, - я получил телетайп из Пятого округа, требующий немедленно
выслать эти материалы в их адрес. Как всегда, по соображениям государственной
безопасности. - Адмирал прервался, чтобы отхлебнуть из стакана.
"Похоже, он очень устал", - подумал Ремингтон.
- Я приказал адъютанту позвонить вам и выяснить, в чем дело, - закончил
свои объяснения Хикмен.
- И я дал ему исчерпывающий ответ, сэр, - сказал Ремингтон. - Это было
сделано по распоряжению главного юриста базы. Я зачитал ему выдержку из
директивы, в которой ясно сказано, что главный юрист военно-морской базы имеет
право задержать выдачу документов, если проводимое им самим расследование,
основанное на этих документах, может быть затруднено вмешательством третьих лиц.
Подобная практика встречается и в гражданском праве, сэр. Федеральное бюро
расследований, например, редко предоставляет в распоряжение местной или
столичной полиции информацию, собранную своими силами, уже хотя бы потому, что
расследование может быть затруднено утечкой информации или вмешательством
коррумпированных элементов.
- И наш главный юрист базы капитан третьего ранга Фитцпатрик в настоящее
время занят расследованием, связанным с офицером, который ушел в отставку
восемнадцать лет назад?
- Не могу знать, сэр, - ответил Ремингтон с ничего не выражающим взглядом.
- Знаю только, что таков отданный им приказ. Приказ этот будет действовать в
течение семидесяти двух часов. По истечении этого срока вы, естественно, имеете
право подписать разрешение па выдачу этих документов. Конечно, это может сделать
в любое время президент Соединенных Штатов - в случае государственной
необходимости.
- А я считал, что этот запрет действует сорок восемь часов, - сказал
Хикмен.
- Нет, сэр. Сорок восемь часов - это стандартная процедура по отношению к
любым "флажкам", независимо от того кто требует эти материалы, за исключением,
разумеется, президента. Такая отсрочка называется проверкой на запрещение.
Морская разведка перепроверяет с ЦРУ и Национальным советом безопасности, нет ли
в выдаваемых материалах чего-нибудь такого, что до сих пор считается секретным.
Подобная процедура, однако, не имеет ничего общего с прерогативами главного
юриста.
- Вы хорошо знаете законы, да?
- Полагаю, как любой юрист в военно-морских силах США, сэр.
- Понимаю. - Адмирал откинулся на спинку своего мягкого вращающегося
кресла и положил ноги на угол стола. - Капитана Фитцпатрика нет на базе, не так
ли? Насколько я помню, он в отпуске по личным причинам.
- Так точно, сэр. Он в Сан-Франциско со своей сестрой и её детьми. Ее
супруг был убит грабителями в Женеве, похороны завтра утром, как я полагаю.
- Да, я читал об этом. Пренеприятнейшая история... Но вы можете связаться с
ним?
- Да, сэр, у меня есть номер телефона. Вы хотите, чтобы я сообщил ему о
запросе Пятого округа?
- Нет-нет, - сказал Хикмен, качая головой. - Не в такое время. Они могут
подождать с этим, по крайней мере до завтрашнего вечера. Надеюсь, им тоже
известны правила; если наци
...Поділитися у соцмережах
