Жанр: Электронное издание
Advokt09
... как я уеду из Сибирска?
- Перед этим нужно обмозговать один вопрос: где чемодан с документами?
Бондарев сказал, что ты не в курсе. Но я не верю в то, что Игорь доверил
эту важную информацию только одному человеку. Он не мог не подстраховаться.
Я внимательно посмотрел ей в глаза:
- Ты мне веришь?
Женя засопела, а потом просто ответила:
- Да, хорошо. Я скажу. Игорь оставил мне конверт, который я должна
вскрыть только в самом крайнем случае, когда будет грозить опасность.
Наверное, там какие-то инструкции. Может быть, там написано, где находятся
документы?
- Это очень легко выяснить. Надо вскрыть конверт и посмотреть, что
внутри, - предложил я.
Но Женя покачала головой:
- Нет. Без разрешения Игоря я не могу. Он говорил, что в этом конверте
содержится что-то очень важное. И он несколько раз сказал, что вскрывать
его можно только в самом опасном случае.
- Но разве сейчас не опасный случай? - возразил я.
Она покачала головой:
- Нет.
- Хм! - громко фыркнул я. - Тебе мало вчерашней погони с выстрелами? А
позавчерашнего покушения в Москве? А взрыва моей машины?!
- Но ведь я осталась жива, - неуверенно возразила Женя.
- Ну да. Если бы тебя укокошили, то вообще никто не смог бы вскрыть
конверт. Вот Бондарев вчера не успел. И его застрелили. А иначе кейс с
документами был бы у меня в руках.
- У нас, - уточнила Женя.
- Хорошо, у нас. Важно то, что человек не успел, поплатился жизнью, но
все равно делу не помог. Вывод - делайте все вовремя.
Тут мне в голову пришла одна мысль.
- Слушай, на самом деле очень просто выяснить, имеется ли в конверте
информация о кейсе или нет. Бондарев сказал, что узнал о предстоящем аресте
Игоря за день. И сразу поехал к нему, где Игорь передал ему кейс, чтобы тот
спрятал. И вечером Бондарев пришел сказать, где находится кейс. Значит,
раньше вечера перед арестом он не мог знать ничего. Поэтому если он тебе
передал конверт раньше визита Бондарева, то там ничего о кейсе нет. А если
позже, то может быть.
Женя подумала и грустно покачала головой:
- Нет. К сожалению, Игорь дал мне конверт где-то недели за две до
ареста.
У меня опустились руки.
- Это точно? Абсолютно?
- Да. Совершенно точно. Я не могла перепутать.
- Ну что ж, - грустно сказал я, - значит, в ближайшее время завладеть
кейсом нам не удастся. Конечно, пока не приедет делегация ОБСЕ.
- При чем тут это? - не поняла Женя.
- А я тебе не говорил? В "Журавлином гнезде" начальник объявил
карантин только потому, что скоро должна прибыть делегация ОБСЕ с
инспекционной миссией. До тех пор мы можем общаться с Игорем исключительно
по телефону - нет свободных камер для свиданий. Значит, он не сможет
рассказать нам о местонахождении кейса. При личной встрече еще можно
надеяться на какие-то знаки, намеки и так далее. Но по телефону - никогда.
Поэтому, к большому сожалению, мы ничего сделать не сможем.
Женя напряженно думала. Потом сказала:
- Ладно. Но я должна обязательно поговорить с мужем.
- Как ты это себе представляешь? Комната для свиданий прослушивается.
А в конверте наверняка есть какая-то важная информация для тебя. И для
сына.
Она покачала головой:
- Нет. Я знаю, что там.
Я даже поперхнулся:
- Знаешь? И что же?
- Там инструкция, как найти кейс с документами.
- Как же так? Ведь Бондарев... Ведь мы только что об этом говорили...
- Нет, - покачала головой Женя, - все это ерунда. Игорь знал о своем
аресте задолго до визита Бондарева.
- Знал? - изумился я. - Но почему тогда молчал?
- А что он мог сделать? - грустно усмехнулась Женя.
- Как это - что? Писать, жаловаться, в Москву поехать...
Она обреченно махнула рукой:
- Ничего не могло ему помочь. Игорю никто бы не поверил. У него не
было никаких доказательств. Он знал наверняка о предстоящем аресте, но
когда это точно произойдет - не знал. Единственное, что он мог сделать, -
спрятать документы в надежном месте. И тайну доверил только мне.
- А как же Бондарев?
Женя усмехнулась:
- Игорь говаривал: что знает Бондарев, через некоторое время
становится известно всем. Конечно, не каждому прохожему, но среди его
доверенных лиц имелись и информаторы Расторгуевых, и Севы Маленького. Он
журналист, понимаешь? А журналисты для того и предназначены, чтобы не
хранить тайны, а как можно более интенсивно их выставлять на всеобщее
обозрение. Игорь даже пару раз сообщал ему конфиденциальную информацию для
того, чтобы ввести бандитов в заблуждение. Вот так.
- Значит, вся эта история с кейсом - липа?
- Не знаю точно, но скорее всего...
- Значит, Бондарев фактически пострадал ни за что?
- А откуда ты знаешь, что его застрелили именно из-за кейса? Ведь
никто не мог знать, что он встретится с тобой, а тем более быстро
организовать покушение. Думаю, все это чистой воды совпадение.
- Ну дела! - развел я руками. - А Игорь, значит, просто лишний раз
подстраховался, отведя подозрение от тебя?
- Конечно. Бондарев и так рисковал на каждом шагу. Но к нему
относились благожелательно, потому что он позволял сохранить иллюзию того,
что в Сибирске есть честные журналисты и, дескать, вот, смотрите, их никто
не стреляет. На самом деле люди Расторгуевых и Севы Маленького его кормили
разной лажей. И он исправно выполнял свою функцию - разносил информацию на
хвосте, не беспокоясь о ее достоверности. Но недавно, насколько я знаю, он
задел чеченцев. А те просто так обид не спускают. Поэтому, я думаю,
совершенно необязательно, что его убийство связано с вашей встречей.
- А где же конверт?
- У меня... - Она опустила глаза, и я понял, что, возможно, Женя мне и
доверяет, но... не до конца.
Я побарабанил костяшками пальцев по столу.
- Знаешь что? Мне в голову пришла удачная мысль.
- Какая?
- Тебе нельзя появляться на людях. Понимаешь, то, что тебе удалось
выжить после покушения - чистая случайность. Во второй раз они, будь
спокойна, не промахнутся.
- Что же мне теперь, здесь всю жизнь торчать, на этой даче?
- Нет, конечно. Тем более что очень скоро о твоем местонахождении
пронюхают. Это как пить дать.
- Что же делать? - В ее глазах появилось отчаяние.
- Единственный выход - лететь в Москву.
- Опять? - удивилась Женя.
- Но не просто лететь, - продолжил я, - а с документами.
Женя колебалась.
- Понимаешь, никакого другого выхода нет. А предположим, что ты
поговоришь с мужем. Подумай, что будет, если он попытается дать тебе знак,
а они догадаются, что речь идет о документах? Тогда нас просто не выпустят
из "Журавлиного гнезда". Можно все дело испортить.
Женя вздохнула:
- Ну ладно. Пусть будет так.
Она положила ладонь на мою руку:
- Юра, я тебе верю. И не потому, что больше некому. Пожалуйста, не
обмани...
Она всхлипнула, и я понял, что если подобные разговоры продолжаться
еще, то мы сегодня никуда не успеем.
- Надо ехать.
Женя кивнула. Достала свою сумку и вынула из нее небольшой конверт. На
небольшом листочке, вложенном в него, значилось:
"Женя! Сделай это только в самом крайнем случае. На нашей старой даче
в подвале под картошкой и рогожей найдешь небольшую металлическую дверцу.
Это сейф. Код - 18768534926554. В сейфе находится чемодан. В нем
ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ВАЖНЫЕ документы. Этот чемодан нужно любой ценой доставить в
Москву, в Генеральную прокуратуру, старшему следователю по особо важным
делам Александру Борисовичу Турецкому. Ты его должна помнить. Посмотрев
документы, он сам поймет, что с ними делать.
Помни, что об этом чемодане не должна знать ни одна живая душа, кроме
тебя и Турецкого.
Игорь".
- Ну вот видишь, это то, о чем я говорил. Поэтому давай, не теряя
времени, достанем чемодан, а потом как можно быстрее отправим тебя в
Москву. Иначе будет поздно.
Женя застыла в нерешительности:
- Тут написано - "не должна знать ни одна живая душа, кроме тебя и
Турецкого...".
Я взял ее за руки и заглянул в лицо:
- Но ведь когда Игорь это писал, он не знал о моем существовании? Так?
Женя улыбнулась:
- По части логики и умения уговаривать ты кого хочешь за пояс
заткнешь.
Я пожал плечами:
- Все-таки я адвокат...
- Ну ладно, Перри Мейсон, пошли. Действительно времени у нас мало.
Мы спустились в подвал. Пришлось потрудиться, разбрасывая большую кучу
картошки, наваленную в углу. Под ней оказался металлический лист. Когда мы
его подняли и отбросили большой лоскут рогожи, под тканью действительно
оказалась металлическая дверца с диском для набора кода. Она была намертво
вделана в пол, Трегубову, видно, пришлось немало потрудиться, устанавливая
здесь сейф. Я, внимательно глядя в записку, набрал код, повернул ручку,
и... ничего не произошло. Сердце прыгнуло вниз, к этой самой железной
дверце.
- Что? - нетерпеливо спросила Женя.
- Спокойно. Наверное, я ошибся в наборе.
Я повторил еще два раза. Дверца не открывалась.
- Игорь не мог ошибиться, записывая код, - убежденно сказала Женя, -
скорее всего, это мы что-то неправильно делаем.
- Что тут можно сделать неправильно, - пожал я плечами, - цифры на
диске, ручка...
Мы стояли над дверцей, и я уже прикидывал, сколько времени уйдет на
то, чтобы открыть ее при помощи автогена. Наверное, немало... И потом, где
взять автоген?
Я внимательно осмотрел дверцу. И у меня отлегло от сердца. Между
диском и дверцей попал гвоздик. Я извлек его, снова набрал код, и дверца
открылась!
Внутри, как и писал Игорь Трегубов, содержался чемодан с документами и
небольшой сверток.
- Это наши сбережения, - сказала Женя.
- Деньги тоже возьми с собой, - сказал я, отдавая ей кейс и сверток, -
пригодятся.
- Я тебе должна...
- Потом рассчитаемся. Сейчас не время.
Женя положила кейс в большую сумку, чтобы не привлекать подозрений, а
потом мы поехали в аэропорт. Конечно, это было опасно. Но ничего не
поделаешь - приходилось рисковать. К счастью, все окончилось хорошо. Женя
взяла билеты, снова воспользовавшись паспортом подруги, и примерно через
час я провожал ее у выхода на посадку.
- Из аэропорта сразу в Генеральную прокуратуру. Садись в такси
обязательно на стоянке. Таксисту скажи только адрес, выйди напротив
прокуратуры и сразу в подъезд. Если Турецкого опять не будет, пойдешь к
заместителю генпрокурора Меркулову. Не отходи от дежурных, пока тебя с ним
не свяжут по телефону. Сошлись на Турецкого и меня. Он обязательно должен
тебя принять. На крайний случай, если его не будет на месте, вот номер его
мобильника. Звони и ни в коем случае не выходи из здания. Будь очень
осторожна. Ясно?
Женя кивала в ответ на каждую мою инструкцию, а в ее глазах блестели
слезы.
- А ты как же? Ведь они наверняка теперь... - она замолчала, видимо
подыскивая подходящие слова.
- Ты хочешь сказать, они теперь насядут на меня?
Она кивнула.
- Как насядут, так и слезут. Не на того напали. Ладно, иди, посадка
заканчивается...
Она обняла меня крепко-крепко, как будто мы прощались навсегда. К
счастью, это оказалось не так.
...Честно говоря, мне было страшновато выходить из более-менее
безопасного здания аэропорта, ехать в город, где по улицам свободно ходят
бандиты, где почти ежедневно стреляют журналистов, а бандиты безнаказанно
ходят на свободе. Но делать нечего, я взял такси и поехал в город. Мой план
был прост - добиться еще одного свидания с Трегубовым, по возможности
проинформировать его о том, что дела идут нормально, а потом снова
возвратиться в аэропорт и тоже лететь в Москву. Я посмотрел расписание -
следующий рейс был ровно через пять часов. Времени хоть отбавляй.
Ждать пришлось недолго - на этот раз очередь к начальнику "Журавлиного
гнезда" оказалась не такой длинной. Минут через тридцать я вошел в кабинет.
Начальник тюрьмы неожиданно встретил меня более чем вежливо. Посетовав по
привычке на малое финансирование, он завел разговор о трудностях работы
начальника тюрьмы и увеличивающемся проценте рецидивов среди осужденных,
что не позволяет разгрузить тюрьмы.
- Мне надо поговорить со своим подзащитным, - перебил я, когда
начальник начал рассказывать о подсобном хозяйстве, продукция которого
позволяет разнообразить рацион заключенных.
- Поговорить... - рассеянно повторил он. - Игорь Трегубов?
Я кивнул.
- Вынужден вас огорчить. Ваш подзащитный сегодня ночью скончался.
Я чуть не подпрыгнул на стуле:
- Как?! Отчего?
Начальник пожал плечами:
- Обыкновенно. Инфаркт. Острый приступ. Спасти не удалось ввиду
недостаточной обеспеченности медсанчасти следственного изолятора
медикаментозными средствами. Очень сожалею.
- Когда это произошло?
- Глубокой ночью. На месте был только медбрат, он сделал все, что мог.
Но требовался врач. А он приехал через полчаса, когда Трегубов уже
скончался.
Вот это новость! Значит, Бондарев все-таки был прав - жизнь Трегубова
висит (то есть уже в прошедшем времени - висела) на волоске. И волосок
этот - его жена. Очевидно, когда поступили сведения о том, что она погибла
при взрыве, решили избавиться и от Игоря Трегубова. Хорошо, что Женя уже в
полете. Узнав о смерти мужа, она бы наверняка не захотела бы лететь в
Москву...
- Я могу убедиться в сказанном вами?
Начальник вздрогнул:
- А у вас что, есть основания не доверять мне?
Я пожал плечами:
- Это мой подзащитный, и я хочу убедиться в его смерти лично. Что в
этом странного?
Начальник покачал головой:
- Нет, к сожалению, сделать этого вы не можете. Тело умершего по нашей
инструкции может быть выдано только близким родственникам.
Что ж, спорить с ним было совершенно бессмысленно, и я вышел из
кабинета.
Вот и все. Больше мне в Сибирске делать нечего. Ну и хорошо. Честно
говоря, за эти сутки, что я здесь пробыл, этот город успел мне изрядно
осточертеть.
Я почти дошел до выхода, когда ко мне подошел старшина в зеленой форме
офицера внутренних войск и очень вежливо попросил пройти с ним в боковую
комнату, чтобы заполнить какие-то документы.
Мы вошли в комнату. Я тут же почувствовал, как чья-то ладонь закрыла
мне рот, нос и неудержимо клонит мою голову назад. Тут же чьи-то пальцы
схватили мои запястья и сомкнули на них холодные стальные кольца. Краем
глаза я успел заметить, что орудуют несколько человек. Потом мне на глаза
наложили повязку. Затем меня куда-то поволокли, закрыли в маленькой темной
комнате. Послышался лязг запираемой двери, потом шум автомобильного мотора.
Я догадался, что меня поместили в фургон и куда-то везут...
Минут через десять езды мотор стих, меня опять выволокли из машины и
куда-то потащили. Ноги сначала ощущали лестницу, потом вроде мягкое
ковровое покрытие.
Наконец скрипнула дверь, и с глаз сняли повязку. Я стоял в большом
чиновничьем кабинете с необозримым письменным столом, шкафами и стенами,
обитыми деревянными панелями.
За столом сидел человек в генеральском мундире. Подняв голову от
каких-то бумаг, он улыбнулся, встал и подошел поближе:
- Здравствуйте, здравствуйте. Очень приятно.
И он хихикнул.
- Кто вы? - процедил я. - И что все это значит?
- Я - генерал-майор милиции Киреев. Вас привезли сюда, в РУБОП, по
моему распоряжению.
- На каком основании?
- Мне надо задать вам пару вопросов.
- Ну а мне надо по своим делам, - ответил я, пожимая плечами, -
извольте, генерал Киреев, если вам нужно поговорить со мной, вызвать меня
повесткой. По месту жительства. Или работы. Записывайте адрес - Москва,
улица...
- Вы только поглядите, он еще и дерзит, - с гадкой усмешкой произнес
Киреев, - ну и нахалы эти москвичи.
- Я полагаю, нам не о чем разговаривать, - ответил я. - Будьте так
добры, выпишите пропуск, думаю, вы не хотите меня вывезти снова в
"воронке"?
- Вывезем, - зловеще сказал Киреев, - только не туда, куда ты
рассчитываешь...
- Что-то не припомню, - заявил я, - когда это мы с вами переходили на
"ты"? Мы и встречаемся-то впервые...
Едва сдерживая ярость, Киреев ответил:
- Ничего. Скоро у тебя охота шутить пройдет.
- У вас есть какие-то способы помешать мне в этом? - удивляясь
собственной выдержке, парировал я.
Киреев взял со стола какие-то бумаги и, показав мне, сказал:
- Вот тут у меня два варианта, как мне с вами бороться. Первый -
согласно осмотру места происшествия московской милицией, весьма вероятно,
что в результате взрыва в вашей машине погиб ее владелец, гражданин Гордеев
Юрий Петрович. Понимаете? Вы не существуете! Вас уже нет в живых!
- А где же мой труп? - иронично поинтересовался я.
- Сгорел, - подумав, ответил Киреев.
- Перестаньте. Любая экспертиза докажет, что сгоревшее тело во
взорванной машине - не мое.
- Да, - с иезуитской улыбкой ответил Киреев, подходя ко мне
вплотную, - покажет. Если будет проведена. А зачем проводить дорогостоящую
экспертизу, если и так ясно, что гражданин Гордеев, который, кстати, исчез
в тот же день, весьма вероятно, погиб в собственной машине.
- Что за глупости, Киреев? После покушения я звонил своим
родственникам и предупредил, что я жив-здоров.
- Это не имеет значения.
- Почему?
- Очень просто. Убитые горем родственники не верят в смерть горячо
любимого Юрия Гордеева...
Мне захотелось треснуть его по голове, и, если бы не наручники, я это
непременно сделал бы.
- Перестаньте, генерал. Все это даже не смешно. Меня видели после
взрыва в юрконсультации, в аэропорту, в областной прокуратуре, следователь
Дежнев, в тюрьме...
Киреев махнул рукой:
- Вы же адвокат, Гордеев, и должны понимать, что все это ерунда. В
юрконсультации неверные часы, в аэропорту - похожие люди. А уж тут, в
Сибирске, считайте, вас никто не видел. И Дежнев это подтвердит под
присягой. Так что...
Он подошел к столу и вынул из пачки сигарету. Щелкнув зажигалкой,
выпустил густое облако дыма и снова сел за стол.
- Впрочем, - продолжил Киреев, - стать трупом для вас более заманчивая
перспектива. Вторая возможность - обвинить вас во вчерашнем убийстве
Дмитрия Бондарева. Вы же были на месте убийства? Были. А? Как вам
перспектива?
- Тоже ерунда, - ответил я, однако уже не так уверенно.
- Вы же юрист и должны понимать, что, пока разберутся в вашей
непричастности, пройдет не меньше года. Который вы проведете в "Журавлином
гнезде".
От такой перспективы у меня по спине пробежал холодок. Киреев, это,
видимо, заметил и улыбнулся:
- Впрочем, при надобности можно будет еще что-нибудь придумать.
Ну что же, Киреев, безусловно, был серьезным противником, и
недооценивать его было бы глупо. В конце концов, действительно, я и забыл
совсем, что на самом деле числюсь погибшим. И избавиться от меня, конечно
приложив некоторые усилия, было бы несложно. Было бы желание... А такое
желание, судя по всему, у Киреева было. Или могло возникнуть...
- Что вы хотите? - спокойно поинтересовался я.
- Вот это другой разговор, - примирительным тоном произнес Киреев, -
меня интересуют документы, которые спрятал Трегубов, и, как я доподлинно
знаю, вам известно их местонахождение.
- Откуда? - спросил я.
- Откуда я знаю или откуда вы знаете? - переспросил Киреев.
- И то и другое.
- Ну что же, вы знаете о документах, во-первых, от Бондарева. Вчера он
многое успел разболтать.
Да, этот Киреев был действительно опасным противником. Откуда,
интересно, ему известно содержание моего разговора с Бондаревым? Неужели в
моем номере были установлены жучки?
Киреев улыбнулся и покачал головой:
- Нет, Юрий Петрович, подслушивающей аппаратуры не было.
Черт, он буквально читает мои мысли!
- Просто то, о чем вам мог рассказать Бондарев, угадать нетрудно. Круг
его тем был на удивление беден - преступные группировки Сибирска, коррупция
и так далее. Кроме того, он был близок к прошлому хозяину этого кабинета.
Так что же Бондарев мог рассказать вам, защитнику Трегубова? Немного
логики, совсем чуть-чуть, и каждому станет ясно, что именно. Кроме того,
вам о документах рассказала жена Трегубова. Достаточно? Что же касается
меня, то мне по должности положено знать о существовании некоторых
компрометирующих документов, которые...
Зазвонил телефон. Не спуская с меня глаз, Киреев взял трубку.
Несколько минут он слушал, потом стал резко меняться в лице.
- Этого не может быть, - пробормотал он в трубку, - я с ним
разговаривал ночью! Он был жив!
Киреев явно был чем-то ошарашен и даже растерян. Несколько секунд он
сидел молча, потом, словно взяв себя в руки, снова обратился ко мне:
- Короче говоря, не будем тратить время попусту, Юрий Петрович. Дайте
мне эти документы или же скажите, где они находятся. И я позволю вам идти
на все четыре стороны.
Я покачал головой:
- К сожалению, ничем не могу помочь.
Киреев покраснел как вареный рак и подскочил ко мне:
- Ты не выйдешь из этого кабинета!
Я глянул на большие часы над письменным столом хозяина кабинета. Судя
по всему, самолет с Женей уже подлетал к Москве. Минут через двадцать она
возьмет такси и еще через сорок будет сидеть в кабинете Турецкого или
Меркулова. Так что, генерал Киреев, у вас есть от силы час времени.
- Напрасно вы так нервничаете, - спокойно ответил я, - никаких
документов у меня нет и никогда не было. Поэтому по-прежнему не понимаю,
зачем вы меня сюда привезли.
Киреев внимательно посмотрел мне в глаза. Кажется, он снова сумел
прочитать мои мысли.
- Где Евгения Трегубова? - сквозь зубы процедил он.
- А почему это вас интересует?
Ответом был сильнейший удар в челюсть. Вот этого я не ожидал. Плохо,
Гордеев, если он начал тебя бить, значит, действительно просто так
отпускать не собирается. Снова я пожалел, что мои запястья скованы
наручниками. А то бы я ему ответил... Да так, что генерал Киреев запомнил
бы на всю оставшуюся жизнь. Пришлось действовать так, как позволяли
обстоятельства.
- Скотина, - закричал я и попытался боднуть Киреева головой в живот.
- Ну-ну, утихомирься. Выбирать не приходится. Если бы Трегубов остался
жить, то мы продолжали бы требовать, чтобы он сам признался, где прячет
документы. Но произошла досадная случайность - он умер. И я не могу
допустить, чтобы такие важные документы болтались неизвестно где. Поэтому и
пришлось привезти вас сюда.
- Ваша откровенность просто поражает, - сказал я, - что ж, придется
добиваться судебно-медицинской экспертизы причины смерти Трегубова.
Полагаю, ее результаты будут интересны для Генеральной прокуратуры.
- Разве вам не показали справку о причине смерти? - удивленно пожал
плечами Киреев.
Он прошелся по комнате и, сделав круг, снова остановился рядом со
мной.
- Итак, Юрий Петрович, у вас нет другого выхода. Либо вы отправляетесь
прямо отсюда в "Журавлиное гнездо", либо рассказываете о документах. Я вам
не даю времени на размышление.
Он глянул на часы.
- Кстати, моя оперативная группа ждет сигнала, чтобы отправиться в
Саратов. Кажется, там находится сын Трегубова?..
- Поздно, - улыбнулся я.
Киреев нахмурился:
- В каком смысле?
- В самом прямом. Даже если ваша оперативная группа в эту самую
секунду полетит в Саратов на сверхзвуковых самолетах, им все равно не
успеть.
Киреев опять заглянул мне в глаза.
- Вы хотите сказать, что Евгения полетела не в Саратов?
Я не мог сдержаться и расхохотался:
- Нет, товарищ генерал-майор, вам явно звание присвоили преждевременно
и незаслуженно. У вас же проблемы с логикой. Ну посудите сами, зачем ездить
в Саратов, когда сын Трегубова уже в Москве? Вместе с мамой.
Я, конечно, блефовал, но только отчасти.
Киреев усмехнулся и покачал головой:
- Врете. Этого не может быть. Вчера вечером Евгения Трегубова
прилетела в Сибирск. Не хотите же вы сказать, что...
Пришла моя очередь усмехаться, хотя из-за разбитой губы делать это
было больно.
- Именно это я и хочу сказать. Она улетела в Москву. Вместе с
документами. Так что вы опоздали, генерал Киреев. Пока мы с вами тут мило
беседовали, Женя прилетела в Москву и уже на пути в Генеральную
прокуратуру.
Киреев тяжело задышал. Его кулаки сжались, а глаза налились кровью. Я
даже немного ему посочувствовал, но жалеть не стал:
- Да-да, вот именно сейчас, в эту минуту, машина останавливается у
Генеральной прокуратуры, из нее выходит Евгения Трегубова. В руках у нее
чемодан. А в чемодане те самые документы, которые вы так настойчиво ищете.
Очень надеюсь, что среди них имеются и те, которые изобличают вас как
человека, подкармливаемого преступной группировкой центровых.
Киреев долго смотрел мне в глаза и, видимо, понял, что я говорю
правду.
- А теперь, товарищ генерал, может быть, вы снимете с меня наручники?
Все равно придется отпустить. А в наручниках по городу ходить как-то
неудобно.
Он подошел к селектору и нажал кнопку:
- Иваненко! Ко мне!
Киреев снова подошел и достал из кармана маленький ключик от
наручников.
- Действительно, Юрий Петрович, неудобно. Кроме того, вещь казенная,
за эти наручники отчитываться придется. Так что сниму я их с вас.
Он щелкнул ключом и отстегнул замки браслетов.
- Но не надейтесь. Вам так просто не уйти.
Внезапно раздался глухой взрыв, от которого содрогнулось все здание.
Послышался звон стекол. За первым взрывом последовал второй, более близкий.
Киреев нахмурился и громко крикнул:
Закладка в соц.сетях
