Жанр: Электронное издание
Advokt09
...бъятия
податься.
- А без объятий никак нельзя?
Бондарев мрачно покачал головой:
- Нет. Никак. Либо объятия, либо бомба под сиденьем служебной машины.
Третьего не дано...
Эх, и зачем люди идут во власть? Чтобы потом жить под каблуком разных
бандитов? Или надеются сами стать крестными отцами мафии, как это произошло
в некоторых губерниях?
- Это все интересно, но я не вижу, как сообщенные вами сведения могут
помочь мне вытащить Трегубова из тюрьмы.
Бондарев вздохнул и закурил еще одну сигарету - пятую по счету.
- Вытащить, боюсь, не получится. И, может быть, ему там, за решеткой,
даже спокойнее. Но рано или поздно нужно будет пустить в ход его главный
козырь - документы, компрометирующие областные правоохранительные органы. В
частности, свидетельствующие против генерала Киреева, который возглавил
РУБОП после ареста Трегубова. Если документы не пустить в ход в нужный
момент, то они могут просто устареть. Уверен, и сейчас, где только можно,
идет зачистка архивов, чтобы скрыть следы. Если бандитам удастся полностью
зачистить архивы, документы, которые с таким с трудом собрал Игорь
Трегубов, превратятся в ненужные бумажки, интересные только для "желтых"
журналистов, но не имеющие доказательной силы в суде.
- А как вы считаете, те доказательства - справки из банков о
недвижимости Трегубова - это все липа?
- Конечно. Только здесь в области они что-то значат. Стоит делу
попасть в суд следующей инстанции, можно считать, Трегубов оправдан.
Поэтому они будут делать все, чтобы затянуть следствие и тем самым выиграть
время. А там, глядишь, и документы Трегубова окажутся неактуальными.
Так вот почему он так настаивал, чтобы я сделал все для ускорения
следствия!
- Но как это сделать? Я не вижу никаких путей для того, чтобы
убыстрить следствие.
- Выход один - нужно дать ход документам.
Бондарев встал, прошелся по комнате, зачем-то заглянул за штору и,
пододвинув стул, сел прямо напротив меня.
- Знаете, на самом деле Женя ничего не знает. Ей, конечно, известно,
что есть какие-то документы, но их местонахождение...
- Кому же об этом известно?
Бондарев наклонился и ответил просто:
- Мне.
Теперь пришла моя очередь саркастически улыбаться. За кого он меня
держит?
- И вы думаете, я поверю, что начальник областного РУБОПа доверил вам
ценнейшие документы, от сохранности которых зависит его жизнь?
Бондарев покачал головой:
- Конечно нет. Ему пришлось это сделать по необходимости. Понимаете, я
был первым журналистом, который взял интервью у нового начальника РУБОПа
Сибирска Трегубова, когда он только приехал сюда. Потом несколько раз бывал
у него в кабинете, затем приходил в гости. Мы стали не то чтобы
друзьями-приятелями, но Трегубов знал, что на меня можно положиться. Я
бывший военный, прошел Афган, и всякие преступные разборки мне противны по
сути. А уж жить под преступниками, какой бы имидж среди жителей города они
себе ни создавали...
- Я слышал, в Сибирске люди очень хорошо отзываются о Севмаше.
- Да, конечно. Кто завод пустил? Расторгуевы. Кто людям зарплату
вовремя платит? Расторгуевы. Кто детский сад построил? Расторгуевы. И так
далее. А то, что те же самые Расторгуевы обложили большую часть города
данью, - это никого не волнует. Что в Сибирске недели не проходит, чтобы
какого-нибудь бизнесмена не убили, - людей не колышет. "Туда им и дорога,
мироедам", - скажет старик, что за Зюганова голосует уже десятые выборы
подряд.
И что самое главное - люди не понимают, что бандиты не просто рвутся
во власть, они уже фактически ее под себя подмяли. Ладно у нас - начальник
областного РУБОПа не такая большая шишка. Но ведь то же самое и в столице
творится. Только на гораздо более высоком уровне. Там и министра юстиции, и
генпрокурора снять могут. А по сути - те же самые Расторгуевы правят,
только фамилии другие.
На протяжении этой тирады у Бондарева дрожал голос. Он размахивал
руками, ходил из стороны в сторону, иногда сбивался на фальцет. Было видно,
что для него все это выстрадано, прочувствовано, пережито... И что такой
никогда не станет идти на сговор, на компромисс. Может быть, действительно
Трегубов доверил именно ему свои документы?
- И почему все-таки Трегубов доверился вам?
- Не было другого выхода. В РУБОПе каждый друг на друга стучит. Даже
когда операцию проводили, его замы то и дело бегали к Севе, докладывали.
- Трегубов знал об этом?
- Конечно. Но что он мог сделать? Сидеть без дела означало фактически
смириться с существующим положением. Идти против Севы Маленького? Но это
верная смерть - Трегубов ничего вообще сделать бы не успел. Он планировал
справиться с Севмашем, а потом приняться за центровых. Но думаю, он не до
конца представлял себе, насколько глубоко погрязла область в преступном
болоте.
- Странно... Как это начальник РУБОПа не мог это предвидеть?
- Предвидел, конечно. Но думал расставить подпорки - о проведении
операции знали в Москве, кроме того, Трегубов информировал о задержаниях и
ходе следствия самое высокое начальство, до которого, конечно, мог
добраться. Думал, это не позволит преступникам наглеть совершенно. Что
областной суд и следственные органы не станут явно брать взятки из-за
страха перед центром...
- И как, повлияло это на их поведение?
Бондарев горько усмехнулся:
- Как видите, нет. Сейчас центра не боятся совершенно. Да и самому
центру никакого дела до далекой Сибири. Их можно понять - в Москве схватки
похлеще и ставки побольше. Так что Трегубов просчитался и проиграл по всем
статьям. Знаю, что он и писал, и звонил, и даже сам в Москву ездил.
Никакого эффекта. Все севмашевцы скоро оказались на свободе. Да и сидели
они с комфортом - в "Журавлином гнезде" специально оборудовали несколько
камер с телевизорами, мягкой мебелью, коврами, ванными. Все заключенные
могли беспрепятственно пользоваться любыми видами связи, к ним могли
приходить любые посетители...
- А я сегодня с большим трудом пробился к Трегубову. Карантин. Не
хватает кабинетов. Я беседовал с ним в кабинете заместителя начальника
тюрьмы. Сомневаюсь, что, если бы мой клиент не был бывшим начальником
РУБОПа, это было бы возможно...
- Хм, - усмехнулся Бондарев, - а знаете, почему начальник тюрьмы
карантин объявил?
- Почему?
- Только это конфиденциальная информация. Мне ее под большим секретом
сообщили. Скоро у нас ожидается делегация из ОБСЕ с инспекцией тюрем.
Конечно, "свои люди" сообщили в областную администрацию, а там приказали
привести тюрьмы в порядок. Чтобы европейцы в обморок не грохнулись, едва
порог "Журавлиного гнезда" переступят.
- Из ОБСЕ? А почему именно к вам?
- А у нас в области самый большой процент лагерей на душу населения.
Аж пятнадцать штук - мы Магаданскую область за пояс заткнем. Вот и решили
сюда...
- И откуда вы все знаете? - поразился я.
Бондарев улыбнулся:
- Я журналист. А журналист обязан все знать. Правда, не всегда удается
это знание донести до людей... Газеты и телевидение давно куплены,
редактора, хоть я всех давно знаю, боятся связываться с новыми хозяевами.
Их можно понять - заменить их на другого, более сговорчивого - раз плюнуть.
Если уж начальника РУБОПа не просто сняли, но и в тюрьму засадили... Эх!..
Он махнул рукой и с сожалением заглянул внутрь пустой сигаретной
пачки.
- Ну хорошо, - сказал я, - что вы предлагаете?
- Прежде всего, пустить в ход документы.
- Вы еще не рассказали, что это за документы, где они и почему
Трегубов доверил их вам.
- Нельзя сказать, что доверил. Я уже сказал, что в РУБОПе у Игоря не
было доверенных лиц. Жене он их тоже доверить не мог, так как это бы
означало подвергнуть ее опасности. Хотя так оно и вышло... Так вот, когда я
узнал, что готовится арест Трегубова...
- Так вы и это заранее знали?
Бондарев улыбнулся:
- Знаете, Юра, я родился и вырос в этом городе. Я лично знаком с
большей частью его жителей, а с другой, меньшей, когда-нибудь где-нибудь
сталкивался или по работе, или еще как. Поэтому среди моих знакомых или
одноклассников, или друзей детства есть люди, которые сейчас стали самыми
отъявленными преступниками. Это, конечно, не оправдывает их в моих глазах,
но я понимаю, что многим жителям Сибирска пришлось примкнуть к той или иной
группировке просто по необходимости. Потому что нужно было выжить. Потому
что не было другого выхода. Ну я, конечно, не могу не использовать свои
обширные знакомства в собственных, "меркантильных" целях. Вот и в этом
случае моя старая приятельница, секретарша начальника городского УВД,
поведала о предстоящем аресте Игоря Трегубова за день до того, как это
произошло. Как вы понимаете, от секретарши трудно что-либо скрыть... Ну я,
конечно, сразу побежал к Игорю. Вызвал его в парк, так, мол, и так, говорю,
завтра жди гостей. Он не удивился даже, говорит, давно ждал этого. Спросил,
конечно, об источнике информации, а потом и говорит: "Дима, я тебе должен
доверить одну очень важную вещь". Потом посадил в свою машину и велел
ждать. Через десять минут выходит - в руках кейс. "Вот, - говорит, - делай
что хочешь, но этот кейс сохрани. Спрячь в надежное место и вечером сообщи
мне. "А что там?" - спрашиваю. "О-о, там весь Сибирск как на ладони. И все
его хозяева". А потом взял с заднего сиденья такой же кейс и пошел. Чтобы
никто не догадался, значит.
- И что вы сделали?
Он пожал плечами:
- Конечно, так и поступил. Спрятал в надежное место. А потом вечером
заглянул к Трегубовым, по секрету сообщил Игорю, где именно чемодан.
- Так, а что там за документы все-таки?
- Не знаю. Кейс был заперт. Ключей Игорь мне не дал. Но что там очень
важные документы, которые могут изобличить всю сибирскую администрацию, я
не сомневаюсь.
- И каков ваш план?
- Очень просто. Мы извлекаем документы из тайника, разумеется
предварительно известив Игоря, это сможете сделать вы как-нибудь, чтобы
никто не узнал. Потом вместе с вами изучаем их, смотрим, что можно
использовать для того, чтобы возбудить уголовное дело. Вы с копиями
некоторых документов идете к Дежневу (он имеет выход на самый верх) и
извещаете его, что, если уголовное преследование против Трегубова не будет
прекращено, документы пойдут в Москву. В Генеральную прокуратуру. В МВД.
Президенту, наконец!
- И что дальше?
- Дальше? Трегубова отпускают. Он уезжает из Сибирска. А я публикую
документы в прессе.
- А для чего вам мое участие?
- Ваш статус. Я журналист, ко мне и отношение соответствующее. У вас
же и прав больше, и к вам прислушаются. Вы, как официальное лицо, можете
подавать ходатайства и жалобы, прошения и так далее.
- Женя для этого попросила вас меня разыскать?
- Да. Как я уже говорил, она знает о существовании документов и,
видимо, решила, что, возможно, они у меня. А может, Игорь ей рассказал. Как
бы то ни было, она звонила откуда-то так, чтобы нельзя было перехватить
звонок.
Я почесал затылок. Вот ведь какая каша заваривается. А я ведь не хотел
вмешиваться! Может, все-таки не надо, а, Гордеев? Ведь тебе, кажется, была
до сих пор очень дорога твоя хоть и не самая счастливая, но собственная и
единственная жизнь? И расставаться с ней ради... Чего ради? Чтобы один
отдельно взятый сибирский город освободился от преступников? На какое
время? На месяц? Два? Ну максимум на полгода. И ведь никто спасибо все
равно не скажет. А жизни не вернешь... Подумай, Гордеев, у тебя ведь мать,
сестра, работа. В конце концов, симпатичная музыкантша Иоланта...
Хорошенько подумай, стоит ли связываться? Ты ведь адвокат, а не
революционер.
- Знаете, - наконец сказал я, - пожалуй, я не буду это делать. Я
согласился защищать Трегубова только потому, что не мог отказать женщине,
которая осталась одна. Но бороться с вашей местной преступностью - нет уж,
увольте. Сами разбирайтесь. Кроме того, я очень скоро улетаю. Меня в Москве
ждут дела.
Бондарев кивнул:
- На самом деле я и не рассчитывал на ваше согласие. Но обратиться мне
не к кому, к тому же вы все равно будете действовать в интересах Трегубова.
Тут еще один нюанс - я сам жду, со дня на день что-то должно произойти.
- В каком смысле?
- Известно в каком, - усмехнулся Бондарев. - Дело в том, что недавно я
написал большую статью о мафии братьев в Сибирске и опубликовал ее в
соседней области. А теперь по следам статьи должны делать телепередачу. Мне
уже не раз звонили какие-то подозрительные личности с угрозами. Просто,
понимаете, мне терять нечего... Подсылать ко мне головорезов, чтобы избили
в подъезде, как Худякова, тоже бессмысленно - я могу раскидать пятерых без
труда. Сжечь квартиру? Они знают, что на меня это никакого впечатления не
произведет. Значит?..
Он загадочно посмотрел на меня. В его глазах горели дьявольские
огоньки.
- Значит, нужно убрать физически. Как и когда это сделают - не знаю.
Дело в том, что если покушение совершить сейчас, то всем будет сразу ясно,
чьих это рук дело. Не думаю, что это соображение их остановит, но, может
быть, задержит исполнение.
- И вы так спокойно об этом говорите? Почему не действуете?
- Как это "не действую"? Очень даже действую. И мой приход в вашу
гостиницу - часть этих действий. Ведь когда преступники узнают, что
документы у меня, они будут обращаться со мной аккуратнее.
- А как они узнают? - простодушно спросил я.
- Вы им скажете, - ответил Бондарев.
- Нет уж, разбирайтесь сами. Единственное, чем могу вам помочь, -
известить о положении дел своих знакомых - следователя по особо важным
делам генпрокуратуры, начальника МУРа, заместителя генпрокурора. Может
быть, они, пользуясь собственной властью, вам помогут.
Бондарев задумчиво посмотрел на меня:
- Знаете, а вы, возможно, правы. Взять чемоданчик и полететь в Москву.
И передать его с рук на руки заместителю генпрокурора. Но ведь это не
вытащит из тюрьмы Трегубова?
- Как это "не вытащит"? Трегубов все равно выйдет, когда будет
доказано, что обвинения в его адрес - липа. Не думаю, что Дежнев сможет
сделать так, чтобы его отпустили на следующий день после того, как мы
предъявим доказательства виновности областной верхушки. Все-таки
судопроизводство есть судопроизводство...
- Что ж, - сказал Бондарев, подумав, - вы правы. Не надо действовать
против преступников, используя их же методы. Будем действовать по закону. А
теперь давайте так - я вам передаю чемоданчик, вы берете его и сразу же
летите в Москву. Так будет сохраннее.
- Согласен. Только делать это нужно как можно более осторожно.
Бондарев кивнул:
- Давайте так - я сейчас пойду за кейсом. Мы с вами встречаемся через
час в условленном месте. Потом вы едете в аэропорт и летите в Москву.
Он посмотрел на часы.
- Как раз через два с половиной часа есть рейс. С билетами проблем не
возникнет - если не будет в продаже, у меня есть знакомые кассирши. Так что
вы отправитесь в Москву, а я прилечу завтра.
- А почему бы нам не лететь вместе?
Он покачал головой:
- Нет, нельзя. Если нас увидят вместе в аэропорту, это значит, мы оба
не улетим.
Мне показалось, он преувеличивает опасность...
- Думаете, огород горожу? - словно прочитав мои мысли, спросил
Бондарев. - Нет. На самом деле в городе полно людей, которые с радостью
сразу донесут своим хозяевам, те - своим, и информация дойдет до главных
хозяев - Расторгуевых и Севы Маленького. А что они решат, будет выполнено
точно, быстро и без проволочек. В этом уж будьте уверены. Поэтому лучше,
если вы отправитесь в Москву один.
- Ну хорошо, - согласился я.
- Итак, встречаемся через час за углом гостиницы. Там место безлюдное.
Только сделайте вид, что не собираетесь съезжать. Чемодан придется
оставить.
Вот когда пригодился мой замечательный компактный дорожный чемодан!
Ведь даже самые зоркие горничные не заподозрят то, что я не собираюсь
возвращаться в гостиницу.
- Мне никто не звонил?
- Ребята какие-то звонили.
- А девушка? Оксана не звонила?
- Нет.
Андрей, не раздеваясь, направился обратно к двери.
- Хоть бы поел! - крикнула ему вслед мать.
Сын в ответ хлопнул дверью.
...Ксюша как в воду канула.
- Второй день домой не приходит, - не слишком обеспокоенная
отсутствием дочери рассказывала Андрею ее мамаша. - Я и подружкам ее
звонила. Говорят, что не видели Оксанку. Не знаю, где она. Сам ищи, если
хочешь.
Андрей вышел на улицу.
Плюнуть бы на все! Кто она такая? По какому праву держит его за горло,
не дает вздохнуть? С кем она сейчас? Где?
Убить бы ее, кажется, может, тогда бы легче стало, забыл бы...
Андрей отправился в "Планету". Долго сновал среди танцующих,
высматривая знакомые белокурые волосы, тонкие ручонки, ноги на высоких
каблуках. Спрашивал у всех знакомых:
- Ксюха была сегодня? Ксюху не видели?
Наконец решил порасспрашивать охранников. Может, видели ее, когда, с
кем?
Долго никто ничего не хотел вспомнить.
- Была у нас пару дней назад, - с неохотой признался один, отведя
Андрея в сторонку. - Ее чеченцы увезли.
- Как - увезли?
- Затолкали в машину и увезли. Здесь, прямо на ступеньках.
Обалдевший Андрей ничего не мог понять. Почему?
Он пошел к бару и попросил водки.
- Мы крепкие спиртные напитки не продаем, - протараторила девчонка за
стойкой.
"Новенькая", - автоматически подумал Андрей. Попросил:
- Позови Ватсона.
Вышел из подсобки Ватсон - тип лет тридцати, заработавший прозвище за
пышные рыжие усы. Увидев Андрея, широко улыбнулся и протянул через стойку
руку.
- Здорово! Давно к нам не заходишь.
- Некогда, - пожимая руку, извинился Андрей. - Ты мне стопку не
нарисуешь? А то ваша девица отказывается.
- Своим людям всегда пожалуйста!
Ватсон из-под стойки извлек полную рюмку, положил перед Андреем
красную салфетку, на нее водрузил рюмку и не расплескал ни грамма.
- Красиво работаешь, - оценил Папутин.
Однако и водка не прояснила полный кавардак в голове.
Зачем Ксюха чеченцам? Она-то им что сделала?
Потом вдруг вспомнились намеки Василия: как Али-хан узнал, что это его
шофер замесил Ахмета?
Андрею вдруг стало жарко. Он вспомнил, как в ярости тыкал Ахмета
мордой в землю и рычал, чтобы тот отлип от Ксюхи.
"Придурок! Что ж ты наделал-то, придурок?"
Ахмет сказал своим, что его замесил незнакомый тип за девчонку. Нашли
девчонку. Ксюха раскололась и сказала им про Андрея. Вот как Али-хан узнал,
что его сына покалечил шофер Расторгуевых...
Андрей взялся за голову.
Что ж теперь? Где Ксюха? Что они могли с ней сделать?..
Нет, об этом лучше пока не думать.
Как ее найти? Где она? Раз не появилась, значит, чеченцы еще держат ее
у себя. Если только... если только не выбросили ее труп на каком-нибудь
пустыре за городскими новостройками.
И все-таки оставалась крошечная надежда, что Ксюша еще жива.
Разбуженный звонком охраны, Василий Расторгуев не мог ничего понять
спросонья. Наконец пришел в себя, сориентировался.
- Кто приехал? А... Ладно, впустите, - разрешил он, зевая в трубку.
Охрана доложила, что явился Андрей Папутин - его личный шофер.
И что это ему в такую рань понадобилось?
Василий вылез из постели, накинул стеганый шелковый халат, сунул ноги
в меховые комнатные туфли. Потянулся, глядя в окно на заснеженный пейзаж.
Со стороны ворот к дому медленно подъехал джип Андрея.
В ожидании, когда шофер поднимется наверх, Василий прополоскал
коньяком рот и протер зубы долькой лимона. Освежился, плеснув из флакона в
ладонь туалетную воду, и промокнул лицо.
Затем позвонил на кухню и попросил приготовить две чашки кофе.
У себя в доме Василий Расторгуев любил и умел быть барином с
аристократическими замашками. В силу особенностей своего характера он
поклонялся всему роскошному, породистому, красивому.
Когда шофер вошел, Василий первым делом обратил внимание на его ноги.
Чтобы не наследить на паркетных полах, Андрей оставил ботинки внизу и
поднялся в спальню шефа в одних носках.
"Мальчишка - полный ноль, ничтожество, кузнечик, - думал, глядя на
него, Расторгуев. - А до чего хорош! Фотомодель... Эти его суровые скулы,
вечный прищур, одна бровь выше другой. Мелкие веснушки на носу... А руки!
Мне нравятся даже его грязные, обгрызенные ногти и пальцы в заусеницах.
Стопроцентный мужик: грязный, пьяный, вонючий и сексапильный..."
- Извините, что беспокою вас так рано, - переступая порог комнаты,
начал Андрей. - Но у меня неожиданно случилась беда.
Он тяжело вздохнул.
"Наверное, что-то с родителями, - решил Расторгуев. - Кто-то заболел
или умер. Надо дать денег".
- Проходи, садись, - проявляя озабоченность, пригласил он шофера. -
Что случилось? Я понял, что беда, раз ты неожиданно заявился. Ну говори,
что?..
Андрей заставил себя посмотреть в глаза Расторгуеву.
- Люди Али-хана захватили мою девчонку. Я прошу вас помочь.
Василий не ожидал услышать такое. Он на мгновение даже растерялся.
- А чем я могу помочь? - развел он руками.
Андрей закусил губы. Лицо его побледнело.
- Вы же знаете Али-хана, - пробормотал он. - Вы могли бы с ним
договориться. Я же обещал, что замочу журналиста.
- Постой, постой... При чем тут это? Ты выкупаешь у Али-хана
собственную задницу взамен на жизнь журналиста. Это все. Больше Али-хан
тебе ничего не должен.
- Они захватили мою девушку после того, как я побил Ахмета.
- Так это из-за нее?.. - приподнял брови Расторгуев.
- Да. Ахмет сажал ее на иглу. Он продавал ей наркотики. Мне пришлось
вмешаться.
- Так, так, - насмешливо протянул Расторгуев, слегка разочарованный
признаниями своего шофера.
"Ах ты, дурак! А у меня на тебя были такие планы!.. - думал он, изучая
физиономию Андрея. - Кого ты пытаешься разжалобить, мальчик?"
Андрей кожей почувствовал, что между ним и шефом пробежал холодок.
Когда он ехал сюда, по дороге мысленно проговаривал будущую беседу с
Василием и надеялся, что тот его поймет и поддержит. Ведь он так хорошо к
Андрею относился! И вдруг...
- Послушай, ты сам соображаешь, кого и о чем просишь? - оборвал
разговор на полуслове Расторгуев. - Ты приперся ко мне домой в шесть утра,
разбудил меня, поднял из постели... Ради чего, спрашиваю? Какую такую
спешную новость ты собирался мне сообщить? Что на меня готовится покушение?
Что мой дом заминирован? Что мой брат повесился? Что?!
В его голосе слышался металл.
Андрей молча таращил глаза на шефа, ничего не понимая.
- Оказывается, мой шофер, которого я вчера спас от заслуженной смерти,
предлагает мне сегодня переругаться с партнерами по бизнесу, под самим
собой сук срубить. И ради кого? Ради какой-то шалавы, наркоманки, дуры
набитой, которая сама же его сдала! Ты хоть понимаешь, что она тебя сдала?
Ты бы уже сегодня обживал новую квартиру два метра на полтора, если бы я за
тебя не вступился. Когда она тебя сдавала, о чем думали ее куриные мозги? О
новой дозе. Не о том, что чеченцы тебя замочат, а о том, как получить
порцию дури и отрубиться. Честно говоря, я думал, что ты умнее. Ты сам не
понимаешь, о чем просишь. Твоя девчонка сама нарвалась на то, что ее давно
ожидало, более того, она едва не утянула за собой на тот свет тебя за
компанию, я еле-еле уговорил Али-хана... Между прочим, ты свою часть
договора еще не выполнил, журналиста не замочил. Ты понимаешь, что живешь в
долг? Что через неделю, точнее, уже через шесть дней тебя замочат, как
щенка, если ты... И вместо того чтобы о деле думать, ты мечешься, как
ошпаренный, ради какой-то дуры?
Василий замолчал.
Андрей тоже не проронил в ответ ни слова. Опустив глаза, внимательно
изучал виньетки наборного паркета.
- Ты все понял? - первым нарушил паузу Расторгуев.
Он не любил недомолвок.
Андрей пожал плечами, не поднимая глаз.
- Не слышу. Ты меня понял?
- Да, - сказал Андрей, исподлобья глядя на Василия.
- И больше никаких разговоров на эту тему?..
- Да, - подтвердил Андрей и примирительно улыбнулся.
- Очень хорошо. Я знал, что мы договоримся, - внимательным взглядом
изучая физиономию своего шофера, Василий пытался обнаружить следы затаенной
обиды, злости, но глаза Андрея были чисты, как у младенца.
На всякий случай Василий не отпустил Андрея сразу же, а оставил у
себя. После завтрака он отправил Андрея во двор упражняться в стрельбе из
"аграна" под наблюдением телохранителя.
"День начался слишком рано, но это даже хорошо - думал Расторгуев. -
На повестке дня стоит вопрос о Шварце... Ну что ж! Займусь им сегодня
же..."
У него со вчерашнего дня зрел в голове довольно простой и изящный
план.
Для окончательной проработки деталей Василий вызвал на совет брата.
Кирилл явился в своем обычном виде - небритый, с опухшим лицом, в
расстегнутой до пупка мятой рубашке. Развалился в кресле, по-турецки поджав
под себя ноги, и немедленно потянулся за стаканом.
- Голова трещит, - оправдался он. - Надо принять для здоровья.
Третьим на совет был вызван личный телохранитель Кирилла. Когда-то он
сам входил в банду центровых, но потом испортил отношения со своими и
переметнулся на сторону противника. И хотя Василий верил в поговорку
"предавший однажды предаст и дважды", телохранитель брата считался
человеком надежным и был незаменим, когда зах
...Закладка в соц.сетях
