Жанр: Электронное издание
krap-v20
...ии...
- И это конец сказки?
- Да. Но не конец моей истории. Не совсем конец... Когда Брис закончил рассказывать и
объявил, что продолжения не будет, пока не отшлифуют зеркало (а это еще неизвестно через
сколько лет), Инка достала карманное зеркальце и сказала:
"Пусть это будет словно тот самый осколок. На минутку. Давайте поглядим в него: что
мы там увидим? "
Она поглядела первая и ойкнула. Потому что увидела паровозик. Он отбрасывал передней
частью круглой толки солнечный блеск и широко двигал шатуном.
И все увидели это. Но почти сразу поняли, что это не паровозик, а мальчишка. Он
двигался по узкоколейке и прорубался сквозь репейники деревянным мечом. А может, и не
прорубался, а просто махал им... А еще у него был щит, сделанный, скорее всего, из крышки
оцинкованного бачка. Эта круглая крышка была похожа на переднюю часть паровозика.
Мальчик был постарше Матвейки и Ташки и помладше Инки, Бриса и Баллона.
"Эй!.." - окликнула мальчика решительная Ташка. Тот остановился и поднял голову.
Лицо у него было славное и вроде бы неиспуганное.
"Ты кто? Ты рыцарь или паровозик?" - спросил Матвейка, и это получилось не
сипловато, как всегда, а звонко и весело.
Мальчик не удивился вопросу.
"Я сперва играл в Спартака, а потом увидел рельсы и превратился в паровозик", -
негромко, но отчетливо сказал он снизу. Запрокинув лицо, он смотрел на незнакомых ребят.
"Интересно, какими мы ему видимся оттуда? - подумала Инка. - Главным образом
подошвы. А лиц, наверно, он и не разглядит как надо..."
Но мальчик, видимо, разглядел. Как надо. Потому что вдруг растянул в улыбке губы и
засунул меч за широкий ремень, надетый поверх зеленых трусиков с желтыми лампасами."Иди
к нам", - сказал Брис.
"Ага, я иду..." - И мальчик стал забираться по тропинке на склоне овражка.
" Спорить могу, что его зовут каким-нибудь модным навороченным именем, - сказал
ворчливый Баллон. - Какой-нибудь Бенджамин или Крутислав..."
"Баллон, я тебя убью".
" Вот увидишь..."
"Давай спорить. Если нормальное имя, ты отдашь мне одного пластмассового
гномика", - предложила Ташка.
"Дая и так отдам, хоть всех..."
"Так неинтересно", - вздохнула Ташка.
Мальчик подошел, встал за спинами у сидевших. Матвейка и Ташка раздвинулись.
"Садись", - сказала Ташка.
"Ага, я сяду..."
Он повозился, вытаскивая меч из-за пояса. Положил его рядом, а звякнувший щит - себя
за спиной.
"Осторожнее, не сыграй вниз", - сказал Брис.
"Ага, я не сыграю..."
"Хочешь яблоко?" - спросила Инка.
Он мигнул чуть удивленно, поглядел на нее из-за Матвейки.
"Ага, я хочу..." - подумалось всем.
"Я... да, спасибо", - полушепотом сказал мальчик.
Инка передала ему желтое, гладкое, как солнышко, яблоко.
"Спасибо..." - тем же полушепотом сказал мальчик. Поднес было яблоко к губам, но
кусать не стал, раздумал. Постукал им о коленку. Потом взял яблоко на ладонь, погладил
мизинцем.
"Как тебя зовут, паровозик?" - спросил Брис.
Мальчик, нагнувшись, посмотрел направо, налево. На каждого. Опять погладил яблоко. И
сказал очень серьезно:
"Меня зовут Вовка".
Все стали смотреть на Баллона.
"Ну и что? - не растерялся Баллон. - Тоже неплохо"...
- Вот теперь все, - сказал я. - Конец моей истории... С минуту мы шагали молча.
Потом Вовка заметил с одобрением:
- Ты этот конец как по книжке прочитал.
- Потому что это финал. Я его запомнил почти наизусть.
- А всю историю? Не запомнил наизусть?
- Нет, конечно!.. Да и зачем?
Вовка пнул валявшийся на асфальтовой дорожке огрызок огурца (наверно, тот был
горький).
- Вань, а "Вовку" ты придумал только сейчас. Ради меня. Да?
- Еще чего! Просто совпадение! Это же самое обычное имя! - заспорил я. Кажется,
излишне горячо, потому что на самом деле мальчика звали Стасик. Стас... Что поделаешь, не
таким, как хотелось бы, стал мальчик-паровозик, когда вырос...
2
Улица Лесорубов изогнулась и вывела нас опять к заросшему логу. На той стороне лога
торчал кривой телеграфный столб - с роликами на двух перекладинах, но без проводов. На
верхней перекладине сидела растрепанная ворона. Вовка вытащил монокуляр и посмотрел на
ворону. И вдруг сказал:
- В твоем рассказе есть одна неточность...
- Подумаешь! - откликнулся я слегка уязвленно. - Там не одна, а тысяча неточностей.
Потому что выдумка...
- Я не про выдумку, а про Венеру. Ты сказал, что, когда глядели в секстан, Венера была
на верхнем краю Солнца. А сейчас, когда мы наблюдали, она была на нижнем...
- А вот здесь ваша придирка, сударь, необоснованна, - заявил я голосом Лидии. - Вы
не учли одного обстоятельства.
- Какого?
- В секстане астрономическая трубка. Она дает перевернутое изображение, как в
телескопе.
- А зачем?
- Не зачем, а просто такой эффект оптического прибора. В биноклях и подзорных трубах
есть специальная система обращения, а в телескопах она ни к чему. Для астрономических
расчетов неважно, что светило или созвездие находится в поле зрения вверх тормашками...
- Во как... - слегка растерянно сказал Вовка и почесал монокуляром затылок. Снова
посмотрел на ворону, и мы пошли тропинкой по берегу лога. Вовка начал насвистывать, и я
вдруг угадал в этом свисте песню про гитариста Васю Опарышева:
И в каком же бою это, барышня,
Потеряли вы руки свои?..
Мне это не понравилось, тревожно стало. Но Вовка оборвал свист и глянул на меня через
монокуляр, повернутый задом наперед. Я сразу представил, каким крохотным он меня видит. И,
рассматривая меня таким образом, Вовка спросил:
- Вань, а никак нельзя раздобыть тот журнал, в котором ты написал свою повесть?
- Ты что! Я же сказал: бросил в кочегарку... Вовка непонятно хихикнул:
- Я где-то слышал, что рукописи не горят...
- Эрудированный мальчик... Видел бы ты, как она горела!
Вовка снова затолкал монокуляр в карман у колена и подтянул штаны, потому что они
съехали от тяжести.
- А та дискета... Ты с нее точно стер запись?
- Ну конечно же! - Я скрутил в себе непонятное раздражение. - Стер, а потом записал
туда текст реферата профессора Боулинга "Аномалии гравитационного поля в сфере двойных
звезд"... Кстати, абсолютно дурацкий реферат. И к тому же меня все эти темы очень скоро
перестали интересовать... Надо бы давно очистить все дискеты от этой муры, да руки не
доходят...
- Зря, - сказал Вовка.
- Да... Ну, как-нибудь займусь.
- Я не про очистку, - сказал Вовка и снова поддернул штаны. - Зря стер свою
историю.
- Я же не нарочно... А теперь понимаю, что все правильно получилось. Перст судьбы. А
то взялся бы перечитывать и опять вообразил бы себя Гайдаром или Брэдбери...
- Ну ладно... А то я подумал...
- Что? - спросил я с непонятной для самого себя подозрительностью.
- Я подумал... Только ты не злись... Подумал, что ты, когда смотрел на Венеру, загадал:
пускай, мол, отыщется эта повесть...
- Боже мой, да как она отыщется?! Нету ее в природе!
- Я же просил: не злись...
- Я не злюсь, но...
- А тогда что ты загадал? - перебил Вовка. И глянул то ли с лукавинкой, то ли с
беспокойством. - Можешь сказать?
- Не могу.
Я в самом деле не мог. И неловко было, и почему-то казалось, что Вовка может не
одобрить меня. И сидело в душе суеверное опасение, что, если расскажу про загаданное
желание, оно не сбудется.
- Ну и не надо... - Вовка надул губы.
- Вов, я правда не могу... Это же нельзя. Можно сглазить.
- Подумаешь... Сам говорил, что Матвейка и Ташка не боялись признаться друг другу...
- Это они по малолетней наивности. А если всерьез, то не полагается... Да ты и сам
догадаешься, если желание сбудется.
Он как-то поскучнел, зевнул и сказал пренебрежительно:
- А я уже догадался: ты пожелал, чтобы все твои дела с Махневским кончились
благополучно.
Я хотел возмутиться, но побоялся новых расспросов и небрежно согласился:
- Считай, что так...
Мне вдруг показалось, что Вовка поверил. По крайней мере, с минуту он шагал с
обиженным видом. Возможно думал: "Зачем загадывать такое , когда я и без того обещал тебе,
что все будет хорошо?" Он опять принялся насвистывать, но не прежнюю мелодию, а
"Севастопольский вальс". Я уже хотел начать объяснения: ты, мол, неправильно меня понял.
Но он оборвал свист и другим уже тоном, озорно так заявил:
- А я про свое желание сказать не боюсь! Потому что оно уже сбылось!
- Как сбылось? - Я почему-то снова испугался.
- А вот так!.. Я загадал, чтобы бабочки в моем альбоме ожили и улетели!
- Куда? - совершенно глупо спросил я.
- Куда, куда! Туда , конечно! На те поля!
Он сказал об этом просто, а меня тут же снова сжала тоскливая напряженность. Но Вовка
ее не ощутил. Или не захотел ощутить.
- Не веришь? Смотри! Тут пусто! - Вовка выдернул из-под футболки альбом,
распахнул его. Чистые листы ударили по глазам резкой белизной... Возможно, Вовка не врал
- бабочки ожили и улетели в иные пространства. А возможно, и врал - просто ловко раскрыл
альбом на последних, незарисованных страницах. Но зачем? Я не успел ни приглядеться, ни
сказать "а ну, полистай". Вовка скрутил тонкий альбом жгутом и кинул в лог, в чащу из
крапивы и кленовой поросли. И радостно подпрыгнул.
- Теперь он ни к чему!
Вовкино веселье мне показалось ненастоящим. И тревога не ушла. Но Вовка живо ухватил
меня за руку.
- Поехали скорее домой! Так есть хочется! Тетя Лидия говорила, что в холодильнике
опять есть окрошка. И голубцы!
Сама "тетя Лидия" сегодня приходить на обед не собиралась: "У меня клиентов
невпроворот". Видимо, поэтому даже не позвонила ни разу.
Мы вышли на Верхотурскую улицу, где была остановка автобуса, сели на разболтанную
"семерку" и доехали почти до нашего дома. По дороге молчали. Вовка опять сделался
насупленным и о чем-то думал, сидя у дребезжащего окна. Ладонью протирал запотевшее
стекло. И вдруг поднес ладонь-лодочку к уху, насупился еще сильнее, вполголоса сказал:
- Ладно...
Я не решился ни о чем спросить.
Едва мы вышли из автобуса, Вовка тихо, но решительно сказал:
- Ваня, ты иди домой, а я - по делам. Приду вечером. Все во мне опять заныло от
беспокойства, но я знал уже: ни спорить, ни расспрашивать нельзя. Сказал только:
- Ты же голодный...
Вовка беспечно повернул бейсболку назад козырьком.
- Ни фига. Ангелы от голода не помирают...
Уже не первый раз сегодня Вовка напомнил мне, кто он. С какой-то целью?
Он рванул с места и побежал, не оглядываясь. Я смотрел ему вслед, пока красные кепка и
футболка не исчезли за поворотом.
Дома я маялся, не зная, как убить время. Делать было абсолютно нечего. Съел окрошку и
голубцы, выпил остатки коньяка из найденной за холодильником фляжки, залез в Интернет и
долго шарил по сайтам с новостями. Новости были даже и не новости, а все одно и то же...
Вдруг заиграл Моцарта мобильник. "Конечно, Лидия..." Но это был Вовка. И сказал он
то, чего я ну никак не ждал:
- Ваня, я вот что вспомнил. Ведь как раз сейчас Матвейка мучается из-за отобранного
секстана. Ты постарайся, чтобы ребята его хоть немного успокоили...
- Вовка, да ты что! Ну... это же все такое... вымышленные события...
- Эх, если бы все так просто... - умудренно отозвался он в эфире.
- Вовка, а ты где? Ты когда придешь? Ты... это...
- Я, может, сильно задержусь. Зато потом все будет хорошо. А ты сделай, что я сказал...
- И запищало в трубке.
А что я мог сделать? Я плюхнулся на тахту, и... мне приснилось, как две девочки - Инка
и Ташка - утешают зареванного Карузу-Лаперузу и он всхлипывает все тише, тише... А потом
я увидел, как мы всей компанией катаемся верхом на серебряном паровозике и Вовка с нами. И
я счастлив, потому что знаю: он будет с нами всегда. В руках у Вовки осколок волшебного
зеркала. Вовка пускает им солнечных зайчиков, и они превращаются в радужных бабочек...
Разбудила меня Лидия, когда вернулась из своего салона. Было уже около восьми часов.
- Я смотрю, ты с пользой проводишь время...
- Знать бы, где она, польза, - буркнули.
- А где наш Вольдемар? - небрежно осведомилась она.
- Знать бы, где он, наш Вольдемар... Изволил проинформировать, что вернется поздно.
- И ты по этой причине пребываешь в депрессии.
- Я пребываю в ней по многим причинам, - прежним тоном огрызнулся я, хотя
депрессии не было. Сон удивительным образом согрел меня.
- Никуда это сокровище не денется, - успокоила меня Лидия. - По крайней мере,
сегодня... А ты иди помой посуду, это стабилизирует нервную систему.
- Особенно когда грохну пару тарелок.
- Ну грохни, если это тебя утешит.
Я грохнул одну и утешился наполовину...
А "сокровище" и в самом деле никуда не делось. И даже не очень задержалось. Появился
Вовка в начале десятого, за окнами еще светило солнце. Он был веселый и голодный.
- Тетя Лидия, в животе пусто с утра! Можно три корочки хлебца, как несчастному
Буратине?
- Ни одной корочки, пока "Буратина" не умоется.
- Ой, сейчас, сейчас!
Он съел, что осталось от обеда, а потом приготовленные на ужин сосиски и творожную
запеканку. Жевал и хитровато поглядывал на меня через плечо. "Синими брызгами". Наверно,
ждал, что я начну расспрашивать о делах. Но я не расспрашивал, потому что видел: с делами и
так неплохо. А детали меня сейчас не волновали, главное, что Вовка был - вот он...
После ужина Вовка бодро спросил, не найдется ли у меня кассета с каким-нибудь
"душезамирательным" фильмом, потому что "Буратина" ему слегка надоел.
- Вон кассеты, на верхней полке, посмотри сам. Вовка приволок из кухни табурет, встал
на него перед стеллажом своими красными носками, потянулся... и первым делом грохнул с
высоты картонную коробку из-под обуви. В ней я хранил старые дискеты. Они разлетелись по
полу черным листопадом.
- Растяпа...
- Ага, - с удовольствием сказал он.
Мы собрали дискеты под взглядом возникшей в дверях Лидии. Вовка засунул коробку на
место и снял с полки кассету. На коробке красавец мушкетерского вида в правой руке держал
обнаженную шпагу, а левой прижимал к себе кружевную красавицу с буклями.
- "Тайны замка Сент-Ив"... Ух ты! Бдительная Лидия тут же выхватила у него кассету.
- Еще чего! Это не для детей, которым "до шестнадцати".
- Подумаешь! Я всякие такие смотрел тыщу раз!.. Ну, тетя Лидия!
- Потому что меня там не было. Вовка вытянул шею к кассете:
- Да чего там такого-то?.. Постельные сцены, что ли? Я фыркнул.
Лидия проигнорировала этот непедагогичный звук, а Вовке назидательно сообщила:
- У кого-то от частого смотрения "Буратины" стал слишком длинный и любопытный
нос.
Похоже, что Вовка обиделся. По крайней мере, надул и без того толстые губы. Сел на
табурете по-турецки и отвернулся.
Чтобы разрядить обстановку, я бодро сказал:
- Есть хороший способ укорачивать носы. Только надо быть осторожным, чтобы не
случилось, как однажды с Буратино.
Вовка быстро спустил ноги.
- А что с ним случилось? - Видимо, все, что имело отношение к деревянному сорванцу,
вызывало у Вовки повышенный интерес.
- Такая история... Помню еще со школьных лет... Надоело Буратино ходить с длинным
носом - везде цепляется и втыкается. И девчонки дразнятся. Пошел Буратино на берег пруда, к
черепахе Тортиле. "Тетушка Тортила, посоветуй, как быть, а то папа Карло отрезал уже много
раз, - он, проклятый, опять вырастает". - "Дело нехитрое, - говорит Тортила. - Ступай,
мой мальчик, на Кощеево болото, там живет Царевна-лягушка. Из русской народной сказки.
Скажи ей: "Лягушка, лягушка, выходи за меня замуж". Она ответит "нет", и нос у тебя сразу
станет короче. Навсегда...
- А если она ответит "да"? - вмешалась Лидия.
- Буратино так же спросил. А Тортила: "Не бойся, не ответит. Зачем ей деревянный
хулиган, она Ивана-царевича ждет..." Ну, добрался Буратино до Кощеева болота, увидал там на
кочке лягушку с маленькой короной на голове, запрыгал от радости. "Лягушка, лягушка,
выходи за меня замуж!" А она в ответ, конечно: "Нет!" Глядь, у Буратино нос в два раза
короче! Обрадовался он, поскакал обратно... Однако день проходит, другой, а девчонки в
школе по-прежнему его дразнят. Хоть и уменьшился нос, а все равно длинный... Пошел
Буратино снова к пруду: "Тетя Тортила, а можно еще раз?" - "Валяй", - говорит она. Тот
опять к Лягушке-царевне: "Выходи за меня!" - "Нет!" Потрогал Буратино свой нос - он еще
короче стал. "Ура!.." Но сперва "ура", а потом опять "не ура". Все-таки остался нос
длинноватым. Даже еще хуже стало: и не буратиний, и не человечий. "Ну, попробую третий
раз", - решил Буратино. Добежал опять до Кощеева болота. "Эй, лягушатина! Будь моей
женой!" А она: "Я же тебе сказала: нет, нет и нет!"... Лилия помигала, потом расхохоталась:
- И что же? Остался совсем без носа? Бедняга! Вовка, однако, не улыбнулся.
- Подумаешь. Это старый анекдот. И... он эротический. Потому что не про Буратино и
даже не про нос, а... Ну, тетя Лидия, я же ничего не сказал!
Голосом старой гувернантки Лидия сообщила:
- Вольдемар, ты распустился сверх меры. Я высеку.
- Гы... - неуверенно сказал Вовка.
- Не "гы", а всерьез. По всем правилам.
- Ну, чево-о... - Тоном своим Вовка дал понять, что шутка неудачная и даже
непристойная.
Голос Лидии обрел стальное звучание:
- Никаких "чего". За тобой столько всего, что дальше некуда. Ходишь замызганный,
зубы сегодня не чистил, Анне Афанасьевне вчера нагрубил...
- Она первая!
- ...шастаешь целыми днями неведомо где. А теперь этот непристойный анекдот.
- Но ведь не я же рассказал, а Иван! - бессовестно укрылся за меня мой
ангел-хранитель. - Я только маленько... уточнил.
- Сейчас уточним "не маленько", - непреклонно пообещала Лидия.
- Скажете тоже... - в голосе Вовки была уже явная опаска. - Так нельзя... особенно
таких, как я.
- "Таких" ты для Ивана. А для меня ты нашкодивший мальчишка, которого необходимо
воспитывать решительно... Иван, открой окно и дотянись до клена, там подходящие прутья...
- Ну, Лидия... - сказал я.
- Что "Лидия"?.. Хорошо, я не хотела быть ябедой, но теперь скажу. Ты обратил
внимание, чем пахло от этой прелести, когда он пришел?
- Чем? - испугался я. А Вовка опять подтянул ноги.
- Си. Га. Ре. Та. Ми! - каждый слог Лидия сопровождала взмахом указательного
пальца, словно уже отмеряла несчастному Вовке заслуженную порцию.
Я почувствовал себя так, словно меня самого поймали на "табачном грехе".
- Вовка, ты чего? Правда, что ли?
- Неправда! Табаком пахло, потому что мы с Егором долго разговаривали в туалете у
"Дешевых"! Там накурено!..
- Врать вы не умеете, сударь, - прежним гувернантским тоном уличила его Лидия. -
Туалеты в таких офисах пахнут не табаком, а дезодорантами... Иван, делай, что я сказала. -
Она скрестила руки и встала над Вовкой во весь рост. - Ну-ка, снимай свои панталоны.
- Ну, чево-о!! - Кажется, посланец небес перепугался всерьез.
Лидия наконец рассмеялась:
- Дурень. Снимай, тебе говорят. И рубашку заодно, и майку. Смотри, как устряпал их,
сплошь пятна! Теперь придется полпачки порошка потратить.
Вовка радостно задрыгал ногами, выбрался из бриджей, стянул футболку и легонькую
майку-безрукавку, превратив свою голову в соломенную швабру. Сгреб и протянул одежду
Лидии.
- И носки снимай, чучело... Иван, ты не мог, что ли, купить несколько пар? - Не
сообразил. Завтра куплю... Вовка, надень мой халат.
- Да ну его, в нем жарко.
- Все равно облачись. А то при особе женского пола...
- Не видала особа вас таких, - высказалась массажист Лидия. - Вольдемар, иди в
ванную, напусти в большой таз воды.
- Есть! - Вовка поддернул трусики и, растопырив локти, замаршировал к двери.
Костлявый, слегка порозовевший от первого загара (а ноги до колен и руки до локтей уже
потемневшие).
- Сколиоз у ребенка, - определила Лидия, глядя ему в спину. - Не очень явный, но
имеет место... Подожди, а это что?
- Что? - Вовка боязливо свел лопатки.
- Вот это... - Она подошла. У Вовки на левой лопатке виднелась маленькая красная
опухоль.
- Ерунда это... - бормотнул он.
- Не ерунда, а... кажется, крепкая заноза. И уже воспалилась...
Я тоже пригляделся.
- Вов, ты, наверно, занозил, когда чесался о балку.
Я говорил...
- То-то я заметила дырку на футболке!.. Вовка сделал движение улизнуть из комнаты.
- Стоять!.. Иван, принеси из спальни мою аптечку.
- Ну вот, опять аптечку! - заголосил Вовка. - Ничего же там нету! Царапинка!
- Цыц! - велела Лидия.
Когда я вернулся с никелированной коробочкой, Вовка уже лежал животом на тахте и
обреченно смотрел в пространство. Потом с тоской воззрился на маленький пинцет в пальцах у
Лидии.
- Тихо... - Лидия пинцетом выдернула из опухоли "щепку" в сантиметр длиной.
- Ай!
- Не ври... - И Лидия решительно впечатала в тощую Вовкину лопатку пропитанный
йодом тампон.
- Уау! Ы-ы-ыы!..
- Терпи. Считай, что это за курение... - Лидия величественно удалилась в спальню.
Вовка, не вставая, часто дышал сквозь зубы. Я сел рядом.
- Ты дурачишься или правда больно?
- Конечно, правда! Разве сам не пробовал, как это? - плаксиво огрызнулся он.
- Я думал, ангелы боли не чувствуют, - сказал я, хотя помнил, как он шипел в
кладбищенской крапиве. - Ну, или... не сильно чувствуют...
- Что мы, не люди, что ли? - пробурчал он. Я озадаченно промолчал.
Лидия возникла опять, с куском белой марли на ладони. Проворчала уже без всякой
суровости:
- До чего все мальчишки плаксивые... Ну-ка, дай утешу тебя... - И приложила марлю к
пятну йода на лопатке. Вовка притих, будто прислушиваясь. Потом запыхтел с облегчением.
На столе у компьютера мелодично заквакал телефон.
- Иди в прихожую, к другому аппарату, - распорядилась Лидия. Она всегда
подчеркивала, что не желает слушать мои телефонные разговоры. "Пускай там звонят хоть
какие светские львицы!"
Звонила, конечно, не львица, звонил Семейкин.
- Иван Анатольевич, к сожалению, не могу вас ничем обрадовать. Разве тем, что сегодня
перечислил вам обратно половину гонорара...
- Что так? - постным голосом откликнулся я.
- К сожалению, мое вмешательство не имеет смысла. Во всех этих делах у компании
"Дешевые рынки" безупречная юридическая база, комар носу не подточит... Впрочем,
Станислав Юрьевич упомянул, что они, кажется, сократили размер иска...
- Да, это было.
- Ну вот... А помещение и оборудование, конечно, уже не вернуть.
"Ну и хрен с ним", - подумал, хотя было обидно.
- Что поделаешь... Все равно спасибо за старания, Илья Рудольфович.
- Не за что, - сказал Илья Рудольфович Семейкин.
Я прошел обратно, к Лидии и Вовке, чтобы поделиться последним известием. И... встал у
приоткрытой двери.
Вовка уже не лежал на тахте. Он и Лидия стояли у окна, спиной к двери. Лидия обняла
Вовку за торчащее плечо и легонько прижимала к себе, а он касался щекой ее плеча. И
тихонько смеялся. Лидия что-то показывала ему за окном. Возможно, там неуклюжий кот
Елисей опять пробирался по веткам к ненаглядной Нюрочке.
Я отступил и неслышно прикрыл дверь.
Лидия в конце концов дала Вовке кассету с "Тайнами замка Сент-Ив". Только
потребовала с него обещание, что, когда на экране будет "что-нибудь такое", он станет
закрывать глаза. Ну, смех, честное слово! Впрочем, Вовка дал такое обещание, и, кажется,
честно.
Однако ставить фильм Вовка не спешил. Когда я заглянул в свою комнату перед тем, как
улечься с Лидией, Вовка лежал, завернувшись в халат, и смотрел в потолок.
- Все нормально, Иван, - сказал он утомленно. Я присел на край тахты.
- Адвокат пообещал, что вернет половину гонорара...
- Я знаю.
- Вов, а что теперь делать с этими деньгами?
- Что хочешь, - зевнул Вовка. - Они твои...
- Да какие же они мои! - Я не испытал никакой радости, наоборот, было неприятно.
- Твои, - повторил Вовка. - Или... ты подели их на четыре части, на всех. Будет это...
"покрытие убытков".
- Ну, если так...
- Ага, именно так! - Вовка повеселел. - Иван, можно я пошарю по Интернету?
Посмотрю, что делается на планете...
- Шарь на здоровье... А кино?
- Да ну его! Я вспомнил этот фильм. Там шпаг и приключений мало, а всякой ерунды
полным-полно... Иван, я, может, долго буду сидеть, ты не беспокойся. Я могу не спать хоть
сколько.
"Верю", - вздохнул я про себя.
- Сиди, Вовка... Спокойной ночи.
Спал я паршиво. Точнее говоря, до четырех часов утра совсем не спал. Медленно
перемешивалась в голове каша из воспоминаний, тревог и непонятности: а что будет потом?
Вязко ворочалась она, утомительно и без четких мыслей. А еще мне казалось, что Вовка так и
не лег, сидит у компьютера, ищет в Интернете неизвестно что... И не то чтобы я испытывал
сильное беспокойство. Скорее это было ощущение, понимание Вовкиного одиночества. Но
пойти к нему я не решался... Я старался лежать неподвижно, почти не дышал, но Лидия
несколько раз просыпалась и спрашивала, почему я "верчусь, как голый поросенок в
крапиве"...
Под утро я не выдержал, встал, на цыпочках подошел к своей комнате. Света - ни от
лампы, ни от монитора - в дверной щели не брезжило. Значит, Вовка все-таки лег.
Тогда я наконец уснул. И проснулся, когда Лидии уже не было - ушла на работу.
Я заглянул к Вовке. Вовка спал, отвернувшись к стене. Лидия с вечера приготовила ему
постель, но он лежал поверх одеяла, завернувшись в мой халат. Торчали голые пятки.
Компьютер и телевизор были выключены.
На кухне я нашел вместо завтрака записку, что сегодня мы с Вовкой должны заняться
самообслуживанием. Нам надлежало купить десяток яиц и полкило колбасы, сделать глазунью
и бутерброды, вскипятить чай, а потом навести на кухне порядок.
- Домострой навыворот, - сказал я. Вовку решил не будить, глотнул холодного кофе и
быстро смотался в ближний гастроном.
Когда я вернулся, Вовка был уже на ногах. Вернее, на... в общем, на стуле перед
компьютером. Умытый и в чистой отглаженной одежде (Лидия вчера постаралась). Он
крутнулся ко мне лицом, ухватился за подлокотники, растопырил ноги в красных носочках и в
такой дурашливой позе молчал несколько секунд. И смотрел совсем не дурашливо. Испуганно
и с напряжением.
Я сразу сказал:
- Что случилось?
Вовка обмяк, съежил плечи, уронил ноги и уткнулся в грудь подбородком.
- Сейчас ты будешь меня ругать...
- Вовка, что случилось?!
- Ты ругай, но только не из
...Закладка в соц.сетях
