Жанр: Электронное издание
Владислав Петрович Крапивин
Прохождение Венеры по диску Солнца
"Прохождение Венеры по диску Солнца": Эксмо; Москва; 2005
ISBN 5-699-12413-6
Аннотация
Перед вами новая книга легендарного писателя Владислава Крапивина, патриарха
отечественной фантастики, на романтических и пронзительных произведениях которого
выросло уже не одно поколение читателей.
В моменты, когда жизнь, стремительно набирая скорость, несется под откос,
остается только надеяться на чудо. И чудо приходит - в лице ангела-хранителя по имени
Вовка. Как и положено ангелу, он быстро решит все проблемы. Добудет из воздуха
необходимые деньги, разбудит совесть в местном олигархе, вернет из небытия сгоряча
уничтоженную фантастическую повесть о прохождении Венеры через диск Солнца, защитит
от шальной пули... Но кто защитит самого Вовку?
Владислав Петрович Крапивин
Прохождение Венеры по диску Солнца
Часть первая.
Ангел-хранитель Вовка
1
Револьвер был итальянской системы "Пикколо". В точности как настоящий. Только
вместо медных патронов - стеклянные баллончики со сжатым воздухом. Хлопал он
оглушительно, бил пластмассовыми пулями крепко, но застрелиться из него было все-таки
невозможно. Я и не пробовал. Вместо этого лежал на тахте и стрелял по фужерам.
Эти фужеры мы купили с Лидией год назад, когда наконец решили расписаться в загсе.
Дюжина тонких-звонких красавцев всяких дымчатых расцветок - от нежно-лиловой до
темно-розовой. Они стояли шеренгой за стеклом посудного шкафа. Стекло разлетелось от
первого выстрела, а сейчас разлетались сами наши любимцы. Я старался перешибать ножки, но
это удалось всего два раза. Чаще пули разносили верхнюю часть фужера или вообще летели
мимо - делали лучистые дыры в зеркальной задней стенке. После восьми выстрелов были
уничтожены пять тонконогих бокалов. Я перезарядил барабан. Я расстреливал собственную
прежнюю жизнь. Ни злости, ни отчаяния, ни дурацких надежд уже не осталось. Все перегорело.
В душе сидело только тупое "наплевать". И этакая безбоязненная мрачность, когда говоришь
судьбе: "Ну давай, давай. Что еще? Чем хуже, тем лучше..." Хотя какое могло быть "лучше"...
Лишь изредка, будто одинокие пузырьки, всплывали остатки эмоций, и я шепотом говорил:
- С-сука...
Это - по адресу Стаса Махневского. Бывшего лучшего друга. Ну... пусть не друга, но
хорошего приятеля. Со школьных времен. Он всегда относился ко мне по-доброму, хотя и со
снисходительной ноткой. Заступался в седьмом классе, когда приставали и дразнили До
центом. Дурацкая старая поговорка: "Сто про центов до центов ходят с портфеля ми".
Вообще-то таких, как я, сутулых книгочеев и "полуотличников" называют ботаниками, но ко
мне кличка прилипла из-за отцовского портфеля. В ту пору никто уже с портфелями не ходил
- рюкзаки там или всякие модерновые сумки. А я ходил. В память об отце, ну и... ради
принципа, что ли. Потом, в старших классах, дразнилки как-то угасли, прозвище подзабылось, а
Стас нет-нет да окликал меня До центом. Но я не обижался, понимал - дружеская шутка.
После школы мы потеряли друг друга, а после института и армии я оказался в этом
"почти столичном" городе и узнал, что Стас тоже здесь. Совладелец концерна "Дешевые
рынки". Ну, законтачили снова. Один раз он помог даже ссудой, когда мы с ребятами из
распавшейся газеты "Звонкое утро" затеяли журнал с тем же названием. Для школьников,
которые еще не потеряли вкуса к чтению.
Таких читателей в жизни осталось не так уж много, однако сперва дела пошли неплохо.
Мы выпустили три номера, напечатали там крутую фантастику местного молодого таланта
Игоря Шведкина и повесть Юлия Блада "Беседка над обрывом" - от нее балдели девицы с
шестого по одиннадцатый класс. Пришла пора наращивать тираж, и вдруг...
Ну, не вдруг, конечно. Просто прошляпили, разинули рты, увлекшись издательскими
радостями и позабыв о рынке. А рынок про нас не забыл. То есть "Дешевые рынки". Дорого
они нам обошлись. Все полетело почти мгновенно. Я в этих делах ни фига не понимаю,
финансами занимались другие. Вроде бы опытные ребята, но и они оказались в яме. Каким-то
образом получилось, что у "Дешевых" больше половины акций и права на старенький
редакционный особнячок и на оборудование. И еще куча исков, которые нам необходимо было
погасить в месячный срок. Ане то...
Ладно, казалось бы, купили журнал, и хрен с вами. Нам, в конце концов, все равно, кому
он принадлежит, лишь бы шел к читателям. Но "Дешевым" ни на кой черт не нужен был
ежемесячник для "слюнявых тинейджеров". Им нужен был крутой рекламный еженедельник с
лаковым разноцветьем новейшего ширпотреба и голыми задницами длинноногих блондинок. И,
чтобы выпускать это дерьмо, у них были свои кадры.
Конечно, я кинулся названивать Стасу. Он сказал в трубку своего "накрученного"
мобильника:
- До цент, дорогой ты мой. Нельзя же было так хлопать ушами. Я предупреждал...
Врал, конечно, никак он не предупреждал.
- Стас, ну сделай что-нибудь. Ты же там один из главных!
- Во-первых, не из главных. А во-вторых... что может сделать одуванчик на пути
лавины? Это же процесс . Естественный процесс в мире бизнеса. Здесь нет ни друзей, ни
эмоций. И от меня не зависит ни-че-го...
Он врал опять. От него зависело многое. И, кстати, не такой уж важной добычей для их
концерна было наше хозяйство. Мелкая рыбешка в акульей пасти: проглотит и только фыркнет.
- Стас, но мы же... со школьных лет... Он сказал прочувствованно: - Ваня, я все
понимаю. Но пойми и ты... Мы живем в разных мирах. Ты воспитан на "Трех мушкетерах" и
"Двух капитанах", а сейчас иная эпоха. Эти романы - давно уже не кодекс чести, они просто
товар для оптовой книготорговли. Такова "се ля ви", мой друг, и я этой "се ля ви" подчинен на
сто "про центов"...
Я как-то в один момент понял, что дальше говорить нет никакого смысла. Но все же
сказал напоследок - какая он б... И добавил еще несколько слов (кажется, даже мой
мобильник покраснел). Стас не рассердился, даже похихикал:
- Доцент, не старайся, ты никогда не умел лаяться по-настоящему... Хочешь дружеский
совет? Не доводите дело до суда. Только потратите на адвокатов последние гроши. И... ты же
понимаешь...
Я понимал. И все мы понимали. Помнили недавнюю судьбу независимого "Рынка на
Полянке". Уж на что крепкие мужики им владели, Афган прошли, а... В общем, схоронили
двоих, а дело пришлось свернуть...
И я, и все, кто занимался журналом, отдали на него свои сбережения (идиоты, энтузиасты
чертовы!). Теперь, чтобы погасить долги, надо было распродавать имущество. Кто-то расстался
с машиной, кто-то с дачным участком. У меня не было ни того, ни другого, только вот эта
двухкомнатная квартира, в которой мы с Лидией худо-бедно обитали пятый год (кроме тех
дней, когда она взбрыкивала: "Я ухожу к маме, тебе полезно временное одиночество!").
Через неделю квартира уйдет в чужие руки. Имущество девать некуда. Кое-что по
мелочам перетащит к маме Лидия, а мебель и прочий "габарит" - в комиссионку.
А сам я куда?
Работенку с чахлой зарплатой найти еще можно, а жить где? Выход один - мотать
отсюда на родину, в Тальск. Под мамино крыло, в старый уютный домик на улице Теплый
Ключ. Устроиться учителем в школу (всегда возьмут, все-таки физмат за плечами),
существовать на жалованье в размерах прожиточного минимума и размышлять, как начинать
жизнь с нуля... Мама, конечно, будет счастлива. Хотя: "А как же Лидия?.."
Лидия не поедет со мной, это без вопросов. Она - "железная леди" и не бросит то, что
наработала в жизни. А наработала она профессию и опыт массажиста, хорошую клиентуру.
Когда-то была она старшей медсестрой в госпитале ветеранов войны и труда, потом окончила
нужные курсы и поступила в салон "Красота и здоровье". В общем-то на ее зарплату можно
было существовать без особых проблем, но... к своей теще я переселяться не стал бы даже под
пистолетом. Нет, она вовсе не стерва, однако... Да чего там рассуждать.
Квартиру я получил в наследство от полузнакомой тетушки (прямо как в старом романе).
Она умерла, когда я окончил школу. Пришлось ехать в этот город, вступать во владение
недвижимостью. Мама со мной не поехала, она всеми корнями была в Тальске, в его
краеведческом музее, где заведовала библиотекой. Кипучая жизнь "почти столицы" мне,
молодому дурню, пришлась по вкусу: не буду продавать квартиру, а поступлю здесь в
педагогический университет (тогда все институты начали именовать себя университетами). И
поступил. Конкурс был небольшой, а у меня - серебряная медаль. Даже взятка не
понадобилась...
Мама, повздыхав, благословила меня на самостоятельное существование ("Я надеюсь на
твою рассудительность, Ванечка, будь как папа, он начинал так же"). С ней осталась моя
младшая сестренка, Лёлька.
Сперва жил один, потом появилась Лидия. Красивая, решительная, сразу ставшая главной
в нашей незарегистрированной семейной паре. Внушала мне, маминому
мальчику-провинциалу, житейские правила, взрослый практицизм и даже всякие "мужские
премудрости". Во многом преуспела (правда, не в практицизме). Была она и ласкова, и тверда, а
порой иронична. Ну и что? Такая она и была для меня хороша...
В педвузе не было военной кафедры. Едва я после выпуска устроился в лабораторию
магнитных пленок, как меня загребли в войска спецсвязи. К счастью, всего на год. Службу я
оттрубил без проблем. На маленькой "точке" в таежном поселке собрались в основном все
такие, как я, с институтскими дипломами, кое-кто даже в очках. Потому как требовались там
люди с головами. Не было никакой дедовщины, и большого хамства со стороны офицеров не
было. Понимали, что наши мозги надо беречь. Правда, бывало, что выматывались мы крепко,
но зато знали: дело делаем, не генеральские дачи строим...
Мама и Лёлька присылали посылки, Лидия - письма. Суховатые и регулярные, раз в две
недели. Иногда появлялось у меня опасение: вернусь, а у Лидии - "Ваня, здравствуй, это
Миша (или Вася, или, скажем, Артур). Мы решили с ним расписаться. Ты не против, если он
пока поживет у нас?" Ничего такого не случилось (потом даже стыдно было за свои мысли).
Она, как девчонка, повисла у меня на шее, похлюпала носом. Но скоро стала опять прежней
Лидией . Не забывала учить уму-разуму меня и порой в воспитательных целях оставляла
одного, "уходила к маме" (к своей, конечно, к Таисии Эдуардовне). Мама эта была, вне всяких
сомнений, достойная женщина, однако меня приводила в отчаянье способность ее говорить без
умолку, не слушая других, и при этом рассказывать о вещах никому не интересных - о
каких-то своих знакомых, о вычитанных в газетах рецептах, о повышении цен на кукурузное
масло и о соседской таксе, которая родила трехпалого щенка. Одно хорошо - этого долго не
могла вынести и Лидия, возвращалась "под семейный кров".
Самые большие (хотя и нечастые) споры были у нас с Лидией о детях. Мне хотелось
пацана или девчонку, пока мы молодые (Лидия, кстати, на два года меня "взрослее"). А то ведь
останемся без потомства, елки-палки. Лидия в ответ заявляла: "Посмотри на себя, какой из тебя
папа! Тебе самому еще нужно мамино крылышко, дитя неразумное..." - "Тебе просто не
хочется возиться с памперсами и портить маникюр!" - "Если уж тебе так нужен наследник, я
разрешаю: заведи ребенка на стороне". - "Ну и заведу!" - "Ну и давай. Если очень
постараешься, можешь преуспеть".
После этого я говорил, что она дура. Лидия, конечно, объявляла, что уходит к маме. "Ну и
валяй..." Иногда она и правда уходила, но чаще мы мирились, и я утихал под ее сдержанное
воркование. Что "всему свое время"...
На сей раз Лидия была не у мамы, а на работе, хотя несколько раз грозила уйти, "если ты
не прекратишь свои дурацкие истерики". "Что мы, помрем, что ли? Надо быть мужиком, а не
распускать сопли!"
Я не распускал сопли, это она зря. Просто тяжко жить, когда все так обваливается разом.
Тут и гибель журнала, ради которого я со скандалом ушел из компании "Нью-электрик" (и куда
меня теперь ни за что не возьмут); и грядущее расставание с квартирой; и предательство
Махневского (сволочь поганая, б...); и полное отсутствие пере... пре... тьфу, перспектив (не
надо было столько глотать из фляжки с "Тайным советником", тем более что наверняка
поддельный).
И вообще - почему все так несправедливо? С какой стати все эти подлые события - на
меня?! Неужели я хуже других?! Не воровал, гадостей никому не делал, о большом богатстве не
помышлял, полезное дело затеял... За что же ты так меня, матушка-судьба?
В глазах защипало, как у третьеклассника из-за несправедливой двойки. Я сжал зубы и
пальнул еще по одному фужеру. Мимо. Даже здесь не везет...
Когда-то мне маленькому мама говорила, что у каждого человека есть невидимый
ангел-хранитель. Ну, пусть не у каждого, но у хорошего - точно. Значит, надо стараться быть
хорошим, говорила мама, и про ангела не забывать, тогда он поможет и защитит... Я, по правде
говоря, забывал. Но ангелы-то, они ведь должны быть великодушными. Почему же он забыл
про меня? "Ну, где ты, где, где?!"
Крепко шарахнуло тугим воздухом, я уронил "пикколошку". Показалось, что в окно
ворвался на широком размахе крыльев большой гусь. Конечно, я на миг зажмурился, но тут же
вытаращил глаза.
Окно было по-прежнему закрыто. И никакого гуся не было. Но люстра качалась, а от
потолка к полу по широкой спирали планировало белое перо. Я тупо следил за ним. Когда перо
легло на палас, воздух качнулся, и посреди комнаты стал мальчишка.
Я смотрел на него, неловко вывернув шею.
Он был с волосами пыльно-соломенного цвета, давно не стриженными и растрепанными.
В тонкой белой рубахе до пят.
"Вот так, - скорбно попенял я себе. - И это с неполной фляжки паршивого коньяка. Ну,
конечно, еще стрессы и все такое, но... что сказала бы Лидия. В самом деле "распустил
сопли"..." Я сердито поморгал. Мальчишка переступил с ноги на ногу.
- Сгинь, - сказал я.
Мальчишкино курносое лицо обострилось, глаза стали как синие смотровые щели.
- Ни фига себе! Сперва позвал, а теперь "сгинь"!
- Кого я позвал?
- Меня!
В голове стало что-то плавиться.
- Ты кто?
У него был треугольный подбородок и торчащие скулы с шелушащейся, как от загара, но
бледной кожей. Большой толстогубый рот. Рот шевельнулся в полуулыбке.
- "Кто-кто". Я твой ангел-хранитель.
Главное - не впадать в панику. Понятно, что я спятил. Ну и ладно, бывает. В конце
концов, может, оно и к лучшему: пока будут лечить, дело затормозится. Потому как со
свихнувшегося какой спрос... Я где-то слышал, что при таких вот случаях, когда всякие глюки,
видения-привидения и нереальные ситуации, самое правильное - принять правила игры. Будто
так и надо. И тогда есть надежда плавно вернуться к нормальному восприятию жизни... И, в
конце концов, это даже интересно!
Я сказал, как завуч, обличающий неумело врущего ученика:
- Если ты ангел, где же, голубчик, твои крылья?
- А, крылья, - хмыкнул он. - Вот... - И две растрепанные громады из белых перьев
выросли у него за спиной. Мальчишка расправил их, крылья приобрели форму и заняли чуть не
всю комнату. Левое зацепило над дверью электронные часы с кукушкой, та перепуганно
выскочила и заорала.
- Осторожнее ты! - испугался я (хотя зачем они мне, эти часы?).
Он усмехнулся опять, дернул спиной, крылья отвалились и шумно упали на пол,
съежились. Мальчишка сгреб их в охапку, кинул к потолку. Перья растворились в воздухе.
Лишь перо, которое я увидел вначале, по-прежнему белело на зеленом паласе.
Мальчишка шмыгнул ноздрей и насупленно сказал:
- Ну, есть еще вопросы... про меня? Говори. Вопросов была целая куча. И я задал самый
идиотский:
- Ас какой стати ты со мной на "ты"? Пускай ангел, но вроде еще пацан, а я как-никак
взрослый.
Синие смотровые щели чуть расширились и посветлели, в них будто бы мелькнуло:
"Вижу я, какой ты взрослый..." Но отозвался он без насмешки, даже виновато:
- Иначе никак нельзя. Всем, кого надо защищать и охранять, говорят "ты". Так
полагается... Пускай даже министру или генералу...
- Ну и... как ты собираешься меня защищать? Ты хоть знаешь от чего ?
- Не-а... - Он переступил на паласе и, кажется, почесал под подолом одну ногу о
другую. - Мне толком ничего не сказали. Ты как заорал, меня сразу сюда. "Там, - говорят, -
разберешься"...
- Я?! Заорал?!
- А разве нет? На все слои Вселенной: "Ну, где ты, где ты?!" А я, наверно, был ближе
всех. Шел там, как всегда, через поле... Мне и говорят: "Надо помочь этому... Заодно и на
Земле побываешь, ты же хотел..."
"Какому такому "этому"?" - уязвленно подумал я. Но спросил о другом (тоже
достаточно уязвленно):
- Ты, значит, не персональный мой ангел, а так... по назначению?
Он, кажется, опять хмыкнул, но незаметно, про себя.
- Персональные не у каждого есть. У немногих. Заслужить надо...
- Н-ну, понятно... - обижаться было глупо. И все же я спросил с поддевкой: - Как же
ты собираешься помогать, если не в курсе дел? - И чуть не добавил: "Тут не пацаненок нужен,
а взрослый ангел с юридическим дипломом".
Он то ли прочитал мои мысли, то ли догадался. Опять - "смотровые щели ".
- За дурака меня держишь, да?
Я струхнул. Все это, конечно, бред, но даже в бреду лучше не обижать ангелов.
- Да что ты... Пойми, я в таком ошарашенном состоянии...
- Приходи в нормальное, - буркнул он. - И давай о деле...
- Д-давай... Все рассказывать по порядку?
- Ага... Хотя нет. Дай сперва посмотрю твой компьютер. Там небось куча
информации...
Я засуетился на тахте.
- Сейчас встану, включу.
- Лежи... - Он обернулся, протянул к монитору ладонь, тот сразу засветился.
"Может, правда ангел? Жаль тогда, что это всего лишь иллюзия..." - И тут же я
мысленно умолк: вдруг опять прочитает, что думаю. Но "ангел по назначению" на мои
размышления больше не реагировал. Устроился с ногами на вертящемся стуле (вернее,
полустуле-полукресле) перед компьютерным столом, крутнулся (явно с удовольствием),
помахал пальцами перед экраном. По тому сразу побежали строчки, так быстро, что я не
разобрал, какой файл открылся.
С минуту было тихо (только негромкие машины за окном). Июньские лучи прорывались
через растущий за окном высоченный клен и вымытые Лидией стекла. Белело перо, празднично
искрились осколки фужеров. Хорошо, что мальчишка не наступил на стекла. Сейчас его голая
до колена и босая нога торчала из-за подлокотника стула. Ступня была не очень чистая -
видать, он так, босиком, и бродил по каким-то там полям... Кажется, он ощутил мой взгляд, как
щекотку, пошевелил ступней. Я перевел глаза на его спину. Лопатки колюче торчали под
натянувшейся полупрозрачной рубахой. И можно было различить, что больше на мальчишке
ничего нет. Наверно, такие вот легкие длинные сорочки - это что-то вроде ангельской
униформы... А детских парикмахерских там, на небесах, судя по его лохмам, нет...
Глядя на заросший затылок, я спросил:
- Слушай, а как мне к тебе обращаться? Просто "Ангел"? Или "Ангел-хранитель"?
Он шевельнул спиной:
- Меня зовут Вовка.
- М-м... Просто Вовка? Или с каким-нибудь чином?
- Да Вовка я, вот и все! Вовка Тарасов... Пожалуйста, не мешай пока...
Я захлопнул рот. И подумал, что для сна или бреда все это тянется слишком долго. "А
что, если этот приступ опасен? Может, позвонить в психушку? "
- Чево-о? - сказал он, не оборачиваясь. - Не вздумай! Наделаешь лишних забот... - И
строчки на экране помчались с удвоенной скоростью. А потом вдруг замерли. И ангел Вовка
замер, закаменел. Меня встревожила эта закаменелость. Напугала даже. И чтобы разбить ее, я
опять сунулся с вопросом:
- Вовка, а ты всегда жил там ? Ну, на небесах... Или попал туда с Земли?
- Чево-о? - опять досадливо протянул он. - С Земли, конечно. Два года назад... Иван,
я все просмотрел. Паршивые у тебя дела... - Он крутнулся ко мне и спустил ноги.
- Сам знаю, что паршивые. Иначе зачем бы звал? - Я слегка разозлился.
- Ты не знаешь, какие они паршивые, до конца... Тут я ничего не сделаю, придется
переть к этому... к твоему Махневскому.
- Он такой же мой, как... Ангел Вовка поморщился:
- Да ладно, не в этом дело. Лишь бы успеть...
- А как ты к нему проникнешь? Через какое-нибудь это... подпространство?
- Какое еще пространство! Начитался фантастики... У тебя есть ве лик?.. Ну, я так и
знал, что нет. Придется пёхом...
"Вот так он и уйдет, - подумал я. - И пропадет навсегда..." - и стало грустно, словно
кончался не бред, а славная такая сказка.
Вовка прыгнул с высокого стула, потянулся.
- Пойду...
"А если это по правде, то что он там будет делать, у Махневского?"
- Там поглядим, - хмуро сказал он.
Стало досадно, что он опять влез в мои мысли. И я спросил с подковыркой:
- А как пойдешь по улице? В этом балахоне... Он хлопнул себя по лбу.
- Елки-палки! Я и забыл!
- Смени обмундирование, а то загребут в психдиспансер.
- Как я сменю-то?!
- А это... с помощью ангельского волшебства. Разве нельзя? - Я помнил, как он
управился с крыльями.
- Я не могу тратить энергию на себя. Я же не свой собственный ангел... Иван, а может, у
тебя есть что-то подходящее? Ну, от твоих детских лет?
- Есть, конечно, - сказал я с ностальгическим вздохом. - Только далеко, в Тальске. У
мамы...
- И правда далеко, - серьезно кивнул он. - Иван, а тогда... может, сходишь в
какой-нибудь "Детский мир"? Мне много не надо, лето на дворе... Или денег совсем уже нет?
Деньги еще были. То есть не было "стратегических" сумм, но на бытовые мелочи пока
оставались. И я понял, что сейчас по правде пойду в "Детский мир" (кстати, недалеко, в двух
кварталах). Потому что вдруг отключился от мыслей о бреде и видениях и все уже воспринимал
всерьез. Будто так и надо. Будто дома у меня оказался мальчишка, по непонятной причине
оставшийся без одежды, и его необходимо выручить из беды.
- Ладно, только ты никуда не исчезай!
- Чево-о? Куда я исчезну в этом-то? - Он дернул себя за рубаху. Прыгнул на тахту, сел,
обнял себя за колени. - Только ты скорее, ладно?.. А к тебе никто не придет?
- Никто.
Я захлопнул дверь, сбежал с третьего этажа и с ощущением полной реальности всех
событий зашагал к магазину по нашей "почти центральной" улице Тургенева. Было начало
июня, стояла жара, пахло политым асфальтом. Доцветала сирень.
В "Детском мире" было немноголюдно и работали кондиционеры. Хорошо... Однако,
оказавшись в секции "Одежда для мальчиков ", я ощутил вязкую нерешительность. Никогда не
приходилось мне покупать шмотки для мальчишек. За кого меня примут? За папашу? Пожалуй,
не тяну по внешности. За старшего брата? Но такие заботы - не для братьев. И вообще это не
мужское дело. Еще подумают что-нибудь не то, время наше - подозрительное... К тому же я
не представлял, как называются нынешние ребячьи шмотки.
Я заоглядывался. И почти сразу увидел тощенького мальчугана лет двенадцати - и
ростом, и даже светлыми волосами похожего на Вовку (только причесанного). Он был рядом с
молодой и весьма привлекательной женщиной. Я собрал все запасы любезности и, стараясь не
дышать "Тайным советником", подъехал с просьбой:
- Сударыня, вы не помогли бы мне маленькой консультацией?
Она заулыбалась в ответ на "сударыню":
- Охотно, сударь. В чем проблема?
- Волею судьбы на меня был низвергнут племянник. Совершенно неожиданно. Из
Воркуты. Там еще арктическая погода. Сложилось так, что ему не успели собрать никакой
летней одежды, и мне выпало теперь взять на себя его гардеробные хлопоты. А опыта ни
малейшего...
- Опыт - дело наживное. Что вам хотелось бы купить?
- Что-нибудь как на вашем мальчике... Наверно, ваш брат?
Она заулыбалась еще лучистее, а мальчик сообщил с чуть ревнивой гордостью:
- Это мама. - Он взял маму за локоть и бесстрашно прижался щекой к ее плечу (и это
понравилось мне, потому что и сам я когда-то делал так же, не боясь насмешек).
- Никогда бы не поверил, - снова галантно польстил я.
На мальчике была просторная алая футболка с большущим рисунком: закованный в серые
латы конный рыцарь с перьями. И штаны американского фасона, которые теперь носят многие
мальчишки, - длиной пониже колен, со всякими хлястиками и висюльками внизу, с десятком
просторных карманов на всех местах. Пожалуй, самое то: если слегка ошибешься в размере,
роли не играет.
Милая женщина помогла мне выбрать штаны и футболку, прикидывая на сына Аркашу,
потом спросила, не нужно ли белье.
- Да, конечно! - сообразил я.
После этого купили обувь. Я сперва хотел кроссовки, но Аркашина мама заметила, что
если неизвестен точный размер, лучше взять сандалии-плетенки, у них можно регулировать
задние ремешки. (И вообще для ангелов сандалии подходят больше, почти библейская обувь,
подумал я. И внутри опять все ухнуло от фантастичности происходящего. Но... ухнуло и
отпустило.)
Купили еще красные (под цвет футболки) носочки и того же цвета кепку-бейсболку с
ремешком на затылке и надписью "NewZealand".
После этого я, позабыв про "Тайного советника", горячо пожелал молодой Аркашиной
маме всяческого процветания, а самому Аркаше - радостного лета. ("А какое будет лето у
меня?" - кольнуло под сердцем.)
По дороге к дому реальное понимание вещей взяло верх. Я осознал, что Вовкино
появление было чем-то вроде очень похожего на явь затяжного сна: такие, говорят, случаются
при сочетании всяких синхронно действующих на мозги факторов. Сейчас главное - спрятать
и потом сплавить куда-нибудь купленную ребячью одежку, чтобы не увидела Лидия. Потому
что ясно же: приду - и никакого Вовки нет (как и не было).
...Вовка был. Он по-прежнему сидел на тахте, только уже не в своей ангельской сорочке,
а в моем махровом халате. Значит, побывал в ванной, отыскал.
Я глядел на него с великой досадой, страхом и... облегчением.
А он глядел непонятно.
Потом сумрачно сообщил:
- Там какая-то тетенька пришла. Отперла дверь, уставилась на меня: "Ты кто, мальчик?"
Я говорю: "А вы кто?" Она: "Я, между прочим, здесь живу..."
- А ты что? - глупо спросил я с упавшим сердцем. Какая холера принесла Лидию днем
с работы? Никогда она так не делала! Может, забоялась, что я тут отдам концы от
переживаний?
-
...Закладка в соц.сетях
