Жанр: Электронное издание
wolf_fli
...из него собственные работяги веревки вьют. Забыл, как они неделю под
Чибижеком квасили? Не будет никакой работы, а потому и нам бы еще сегодняшний
денек прихватить: Иисус, ты как?
- Я в консенсусе,- заявил парень, чем-то чрезвычайно похожий на итальянца -
кудрявая шевелюра, байроновский профиль. Рожа, правда, насквозь пропитая.-
Мухомор тоже: А, Мухомор?
- Блажен муж, иже иде на совет нечестивых,- поддержал самый пожилой,
державший лайку.
- Ну, смотрите,- покачал головой Паша.- Только завтра, если что, пинками на
профиль погоню.
- Обижаешь, Паша: Как штык. Но без Мак-симыча: Тут уж мы ни при чем.
Паша расплатился за шашлыки, и вся компания устроилась тут же, справа от
Вадима. Сначала шашлык дали попробовать лайке, и, когда она охотно проглотила
кусок, стали есть сами. Худой проворчал:
- И от собачины не померли бы. Сколько я ее съел:
- Ты, Худой, помалкивай. К вечеру поддам, я тебе всех сожранных тобою
братьев наших меньших припомню: С топором по-над плетнями погоняю,- заявил
Иисус.
- А я у шефа пистоль свистну, сам на тебя охоту открою.
Сказано это было беззлобно, больше походило на привычные дружеские
подначки. Вадиму на миг стало грустно - очень уж весело они болтали, сразу
выглядели спевшейся компанией, не отягощенной в этой жизни никакими проблемами
и сложностями. И трупы на них не висели, и трагической оторванности от дома что-то
не ощущалось.
Трое пили из горлышек. Паша не пил, очевидно, свято соблюдая начальственную
дистанцию, но шашлык уписывал за обе щеки. Лишь шофер, этакий красавчик с
аккуратно подстриженной бородкой, лениво прохаживался вокруг машины, лениво
попинывал колеса и сливаться с коллективом не торопился.
- Что? - Вадим только теперь сообразил, задумавшись, что Паша через голову
Мухомора обращается к нему.
- Я спрашиваю, откуда такие камуфлированные?
- Долго объяснять,- ответил Вадим нейтральным тоном.
- Долю ищете?
- Да вроде того.
- А едете куда?- простецки ухмыльнулся Паша.
- В Бужур.
- Тамошние?
- Нет, шантарские. Занесло вот:
- Это бывает,- Паша окинул его цепким взглядом.- И без багажа? И безо
всего?
- Занесло:
- Вмажешь? - Мухомор непринужденно подсунул ему раскупоренную
бутылку, не скверный портвейн, а "Монастырскую избу".
Подумав, Вадим отпил немного из горлышка.
- А дама будет?
- Мухомор! - укоризненно протянул Паша.- Ну когда это дамы пили из
горла? Ты еще колбасный огрызок из кармана достань, у тебя, по-моему, с Парнухи
завалялся: А если серьезно, девушка, в машине есть чистый стакан. Мы от всего
сердца и без задних мыслей, шантарская геофизика, чтобы вы знали,- заповедник
джентльменов: Хотите?
- Хочу,- сказала Ника, улыбаясь ему вполне кокетливо.
Вадиму это не понравилось, но он мысленно махнул рукой - как бы там ни было,
впервые за время своих печальных странствий он не чувствовал исходящей от новых
знакомых угрозы. Очень уж естественными и дружелюбными они выглядели. Люди без
подтекста, весь текст написан на лице:
- Женя! - окликнул Паша.- Аршин изобрети!
Бородатый красавец нехотя полез в кабину и принес чистый стакан, остался
стоять, задумчиво покачиваясь с пятки на носок.
- О! - сказал Паша радостно.- Заработала программка! Он у нас первый ДонЖуан
и при виде очаровательной женщины впадает в любовный ступор: Женечка,
хорошо, если это брат, а если это ейный муж? - и вопросительно глянул на Вадима.
- Муж.
- Вот так-то, Женечка. Иди, колеса попинай:
Красавчик пожал плечами и отошел. Вадиму показалось, что особенной любовью
сослуживцев он не пользуется.
- Значит, по свету странствуете? - непринужденно продолжал Паша, наливая
Нике полстакана.
- Странствуем,- улыбнулась она так, словно и не было никаких ночных
трагедий.
- И делать нечего?
- Выходит, нечего:
- Счастливая вы парочка, я вам скажу:- покачал головой Паша.- Порхаете,
как птички, а тут изволь трудиться: Все, орлы, я вижу, допили. Поехали! Да, так вы,
значит, бужурского автобуса дожидаетесь? Его может и не быть:
- Говорили нам уже,- сказал Вадим.
- Печально: Ну что ж, приятно было познакомиться:
Они ушли к машине, все четверо, уводя лайку. Вадиму стало грустновато -
моментально погасло веселье, им вновь предстояло в одиночестве ждать у моря
погоды:
- Эй, искатели приключений!
Он поднял голову. Паша, стоявший у распахнутой дверцы, манил их рукой. Они
не торопясь подошли.
- Уговорили,- сказал Паша.- Довезем до Бужура. Автобус может и до завтра
не появиться:
- Ой, спасибо, мы заплатим:- оживилась Ника.
- Мадам! - развел руками Паша.- Гусарские офицеры, как известно, с женщин
денег не берут. Прошу никакой пошлости и намеков в таковом замечании не
усматривать. Как все люди суровой и романтической профессии, охамели в тайге-с - и
только. Садитесь в кабину, там удобнее. А если этот Казанова вздумает бросать
масленые взгляды, пожалуйтесь, я его электродом отоварю:
- Едем? - радостно и оживленно повернулась к Вадиму Ника.
После короткого раздумья он махнул рукой:
- Едем:
И полез в фургон, где на груде вещей возлежали трое мужиков и лайка, которую
заботливо придерживал за ошейник Иисус, Лег на свободное местечко, поперек
четырех спальников.В спину ему упиралась загадочная железная катушка с черным
проводом, но ничего не поделаешь, более удобного местечка не отыщешь. Меж
кабиной и грузовым отсеком - или как он тут называется - не было никакой
перегородки, так что Вадим прекрасно видел: Нику и брезентового Казанову разделяет
широкий кожух двигателя, да и не пытается бородатый приставать с ухаживаниями.
Положительно, нормальные мужики, от сердца отлегло:
Гаишники не обратили на них ни малейшего внимания, и "уазик", вырвавшись на
вольную дорогу, набрал скорость. Лежащих слегка потряхивало, но они сноровисто
принялись за работу - подтянули поближе рюкзак и принялись извлекать из него
охапку той же "Избы".
- То-то Мухомор где-то подзадержался:- покрутил головой Паша.-
Затаривался, стервец:
- Паша, святое дело - обмыть новый участок. Сам знаешь, пахать потом будем,
как пчелки.
- Да знаю,- сказал начальник.- За это и терплю вас, хитрованов. Только вот
без Макси-мыча:
- Чего-нибудь изобретем. Интересно, баку-ринские нам нары сколотили или с
колес пошли квасить?
- Могли и с колес:- задумчиво сказал Паша.- Жень, ты ружье далеко
засунул? Озерцо ж по дороге будет, с утями.
- Помню. Во-он там, за вьючником лежит.
- Уток - немеряное количество,- сообщил Паша, вежливо полуобернувшейся
к нему Нике.- С пары дуплетов столько насшибать можно: Вы готовить умеете?
- Умею,- кивнула она.
Ника и в самом деле умела неплохо готовить - родитель, хотя и принадлежал
некогда к третьеразрядной советской элите, вел народ к коммунизму в те времена,
когда персональные кухарки полагались разве что первому секретарю обкома. И его
супруга, Вадимова теща, происходившая отнюдь не из столбовых дворян, от безделья
изощрялась в кулинарном искусстве, многому научив Нику, тем более что пожрать
тестюшка любил:
- А диких уток, только что подшибленных, готовить приходилось?
- Неа.
- Знали б вы, какая это вкуснятина:
Вадиму сунули в руку откупоренную бутылку, он улучил момент, когда машину
не так подбрасывало, сделал приличный глоток. Настроение понемногу повышалось -
больше нечего было бояться, они целеустремленно мчались к цели. Конечно, в Бужуре
еще предстояло провести какое-то время, но вряд ли эти мужики будут брать с них
деньги за проезд, значит, на дешевые билеты хватит: Интересно, сколько могут
стоить самые дешевые билеты? Сто лет не ездил на поезде:
- А в Бужуре что будете делать? - спросил Паша.
- На поезд - ив Шантарск.
- Паспорта в порядке?
- Ну, вообще-то:- Вадим чуточку растерялся.- А зачем?
- Как зачем? - искренне удивился Паша.- Давненько уж билеты на поезд
продают только по паспорту:
Очень похоже, он не врал.
- Нет, серьезно? - спросил Вадим.
- Совершенно серьезно. Вадик, откуда ж ты взялся, если таких вещей не знаешь?
Года два, как по паспорту:
- Шпионы,- расхохотался рассолодевший Мухомор.- Девушка очаровывает, а
Вадик секретные документы фотографирует.
- Иди ты,- сказал Паша.- Во-первых, шпионы обязательно знали бы про такой
порядок, а во-вторых, паспорта при себе имели бы. А у вас, такое впечатление,
документов нема: Верно?
- Верно,- осторожно сказал Вадим.- Так уж получилось: Да и на поездах
мне давненько не приходилось ездить: С паспортами приключилась такая петрушка:
И умолк, притворяясь, что поперхнулся, решительно не представляя, что тут
можно соврать, убедительное и максимально похожее на правду.
- Да ладно тебе,- великодушно сказал Паша.- На беглых зэков не похожи,
и - проехали. Будем считать, что ты у нас герцог в изгнании. По ГекльберрИ Финну.
Вадим и: и Вероника. И все дела, без чинов: Но если подумать - как же вы в
Бужуре на поезд сядете? Без аусвайсов?
- С проводницей попытаюсь договориться.
- Тоже вариант:
- Ох, парни, как мы до Бужура в мае ехали:- вмешался Иисус.- Вас не было,
вы на "газоне" добирались, а нам четверым Босс сунул билеты на поезд. Заходим - а
вагон, оказывается, купейный. Ну, пошли мы квасить: Проводника споили, потом
заглянул бужурский мент, молодой такой сержантик, в поезда их нынче ставят за
порядком следить. К полуночи он у нас прижился - любо-дорого, свой мужик, мы ему
обещали, что за порядком все вместе будем следить. Всю ночь лопали:
- Стоп! - распорядился Паша.
Вытащил из-за огромного, обитого по углам железом сундука ружье, достал из
мешочка горсть патронов, распахнул дверцу и целеустремленно затопотал к
камышовым зарослям, широкой полосой окаймлявшим вдали узкое длинное озеро.
- Ну, это надолго:- заключил Худой.- Пока все патроны не исстреляет, не
вылезет. А ведь подшибет парочку: Жень, подай девушке стакан, стоять нам долго:
Они попивали винцо, вольготно развалившись, удерживая то и дело рвавшуюся
наружу лайку по имени Бой. Время от времени в камышах раздавались выстрелы.
- Вот так и живем,- сообщил Вадиму Иисус.- На природе, на вольном
воздухе, ни начальства, ни ментов. Экологически чистая жизнь, я бы сказал: Как
тебе?
- Что-то в этом есть,- из вежливости сказал Вадим.
- Что-то? - возмутилась чуточку захмелевшая Ника.- Благодать!
В самом деле, было во всем этом нечто от безмятежного пикника - явственный
привкус экзотики, не самое скверное вино, люди, от которых не ждешь подвоха:
Лайка, рюкзаки, романтика:
Наконец вернулся Паша, гордо тащивший за лапки четырех уток, не особенно и
больших.
- Ой, жалко,- сморщилась Ника.
- Зато вкусны, окаянные,- Паша старательно запихал добычу в яркий
пластиковый пакет.- Погоняй, Женя, нам бы к обеду добраться:
Глава вторая. Рабство на пороге третьего тысячелетия
Вадим, уже успевший несколько захмелеть, заметил впереди дома, почти сразу же
Паша, сидевший вполоборота и перешучивавшийся с Никой, объявил:
- Прибыли. Ага, вон бичи стадо гонят. Поздновато они сегодня что-то:
"Уазик" свернул в сторону и остановился. Десятка три небольших, сереньких
овечек протопали посередине дороги, подгоняемые мужиком и женщиной в
брезентовых плащах, в самом деле, предельно бичевского вида.
- Паш, давай Боя пустим? - предложил Мухомор. Громко пояснил Вадиму: -
Бой у нас овец душит, как серый волк. С маху. Ну, потом свалим все на случайность, с
хозяином полаемся, денежки заплатим - и с мясом: Паша:
- Ладно, ладно,- фыркнул начальник.- Только отъедем, чуть погодя, чтобы и в
самом деле выглядело, будто по случайности отвязался:
- Варварство какое,- возмутилась Ника.- Они же такие кудрявенькие.
Машина проехала метров триста, Паша распорядился:
- Пускайте. Кудрявенькие, конечно, но и вкусненькие: Вы, Вероника, в
Шкарытово шашлык ведь кушали:
Мухомор дотянулся, распахнул дверцу. Бой мгновенно прыгнул наружу,
завертелся на месте, опустил нос к земле, шумно втянул воздух - и, азартно гавкая,
припустил вслед за стадом.
Проехали еще немного, остановились окончательно. Худой похлопал Вадима по
плечу:
- С прибытием, герцог!
И первым выскочил. Вадим выбрался следом, ошеломленно оглядываясь. На
райцентр, каковым являлся Бужур, это не походило ничу-точки. Ни следа рельсов,
вокзала, многолюдства:
Слева, за одиноким домом с вывеской "Магазин", сверкало обширное озеро, на
дальнем его берегу вздымались голые сопки. Справа тянулось шеренгой десятка
полтора домов, видно было с этого места, что вдали за последним нет уже никаких
признаков жилья - лесок и заросли какого-то кустарника. За домами местность полого
поднималась, заканчиваясь густым лесом. Места, что скрывать, были красивые, даже
живописные, одно озеро чего стоило: но где же Бужур?
- Послушайте:- начал было Вадим. Грянул хохот в три глотки - Иисус и
Мухомор с Худым прямо-таки шатались от смеха, смахивая натуральные слезы. Худой
хлопнул Вадима по плечу:
- Привыкай, герцог. В старые времена это называлось "зашанхаить". Джека
Лондона читал?
Он читал Джека Лондона и прекрасно помнил, что означало это словечко - когда
в портовом кабачке незадачливого моряка поили в доску и бесчувственного
уволакивали на незнакомый корабль, и в себя он приходил уже в открытом море:
Он невольно сжал кулаки. И остался стоять - они вовсе не злорадствовали и не
выражали враждебности, наоборот, такое впечатление, относились к происшедшему
как к веселой шутке и предлагали ему самому посмеяться вдоволь: Судя по лицам,
никто не считал, что совершил какую-то подлость или хотя бы пакость.
- Ну извини, Вадик,- покаянным тоном сказал Паша.- Это не Бужур, это
Каранголь. Есть такая деревушка у черта на куличках. Ты пойми, чтобы нормально
работать, в бригаде обязательно должны быть четыре человека - а тут, сам видишь,
трое, дошло до того, что я один буду таскать и батарею, и аппарат, хотя обычно для
этого нужны двое: Макси-мыч у нас загремел в больницу в Шкарыто-во, положение
аховое. В деревне лишних рук нет, никого нанять нельзя, пробовали в Шка-рытово, не
нашли подходящих. А ты, как я понял, пташка небесная. Какая тебе разница, если
поторчишь здесь пару недель? К тому же и с кухаркой загвоздка, а Вероника готовить
умеет:
- Недельки две потаскаешь провод, дурило, а потом поедешь в Шантарск, как
барин, на этой самой машине,- поддержал Мухомор.- И никаких тебе хлопот.
Управимся за две недели, зуб даю, а там и сезон кончится: Ты за это время сотни
четыре заколотишь, плюс Вероника: Кормежка казенная, энцефалитку найдем.
Жизнь - во! Я тебе авторитетно говорю, двенадцатый сезон добиваю, то бишь -
двенадцатый год:
- Не с кайлой вкалывать,- поддержал Иисус.
- Вот это влипли! - хмельно расхохоталась Вероника, закидывая голову.- А
казались такими джентльменами:
- Мы и есть джентльмены,- ухмыльнулся Паша.- Честью клянусь, недельки за
две управимся:
Она, к великому неудовольствию Вадима, смеялась без всякой злобы:
- Вот это угодили: Работорговля в стиле рюсс: А в кандалы вы нас
заковывать будете?
- Вероника! - возмущенно прижал Паша к груди здоровенные кулаки.-
Помилуйте, за кого ж вы нас, таких белых и пушистых, принимаете? В конце-то
концов, и не принуждаем ничуть:
- А если мы откажемся? - угрюмо спросил Вадим.
- Пожалуйста,- развел руками Паша.- Нешто я вас держу? Вот только до
Бужура придется добираться на своих двоих, а это, между прочим, километров
девяносто. В деревне ни у кого ни лошади, ни мотоцикла. Если сейчас двинетесь в
путь-дорогу, к завтрашнему утру, может, и дойдете: если не заплутаете. А тут, кроме
Каранголя, жилья в радиусе девяноста кэмэ нет: Зато волки, кстати, попадаются. Ну,
решайся, пилот. Говорю тебе честно: две недели полюс-минус пара дней - это уж как
вы сами справитесь. И поедешь в Шантарск, как король, на тех же спальниках, а там
получишь нехилые денежки:
- Но мы:
- Слушай, а что это ты за обоих решаешь? - перебила Ника с видом веселой
бесшабашности.- Мне, например, надоело болтаться по этой романтической глуши.
Хочу жить здесь. Вы меня работой не перетрудите?
- Никоим образом, Вероника! - оживился Паша.- Утречком сварить ведро
борща, ведро каши - и к вечеру то же самое. На обед в деревню не возвращаемся,
берем сухой паек: И всего-то делов. Поселим вас у бабки, там у нее в избе хоть
пляши, а для него,- он кивнул на Вадима,- местечко на нарах найдется, тут половина
домов пустует.
- А баня у вас найдется?
- В два счета! Бабка затопит. Ну, согласны? Есть у рабства свои прелести?
Она погрозила ему пальцем:
- Только чтобы непременно - галантное обхождение:
- Есть! - длинноволосый верзила отдал честь.- Мужики, в темпе запомнили и
передали всем остальным: кто нашей очаровательной поварихе нагрубит хоть словом,
не говоря уж о жестах - вышибу по двум горбатым, и поплетется он пешком в
Шантарск: Ясно? Ну, мы тогда поехали, а вы тут с Вадиком окончательно
помиритесь. Спальники Женька сбросит, вам, наверное, во-он ту хату оборудовали.
Прошу!
Он подал руку Нике, помог ей забраться в кабину, запрыгнул сам, и "уазик"
помчался по единственной улочке вымирающей деревни. Вадим стоял, набычась.
- Держи,- сунул ему бутылку миролюбиво ухмылявшийся Мухомор.- Давай
без обид? Ну, так уж вышло: Ты вон посмотри на Иисуса. Мы его в свое время точно
так же зашанхаили. Открывали сезон, сели как следует вмазать в Шантарске перед
выездом, он к нам и упал на хвост. Поили его два дня, потом по дикой пьянке сдал все
документы в контору - и на крыло.
- Вот был номер! - подхватил Худой, прыснув.- Продирает наш Иисус
глазенки на третий день, видит - вокруг примерно такая же картина. Мы тогда
стояли: В Береше, кто помнит?
- В Линево,- уточнил сам Иисус.
- Вот: Начинает Иисус орать: "Где я, что со мною?" Мы ему, как только что
Пабло тебе, объясняем: мол, завербовался ты, голубь, в геофизику, сдал трудовую,
спальник и костюм с сапогами получил, расписался за них и поехал за туманом:
Иисус едва не подвинулся крышей, вопит: не хочу я среди здесь, я домой хочу! Мы ему
объясняем: чудак, кто ж тебя держит? Он сгоряча хватает сапоги и орет: я пошел
домой, в Шантарск. Мы ему объясняем: до Шаитарска, мил человек, триста
километров, как ты их пройдешь пешком, без копейки, документов и даже сухой
корочки? Ну, немного рассказали про работу и про житье-бытье: Что мы в итоге
имеем? Иисус четвертый сезон мотает: Четвертый год. И не надо ему другой жизни.
Верно, Иисус?
- Верно! - возопил поддавший Иисус, обнял за шею Мухомора.- Мужики, да
мне теперь подумать страшно, что могло тогда повернуться по-другому! Я бы
непременно в Шантарске от белки помер или по пьянке под автобус влетел! Мухомор,
друг, не надо мне другой жизни!
- Вадик, бля буду, это чистая правда,- заверил Худой.- Видишь, нашел
человек свое счастье. Может, и вы с Вероникой прикипите, жизнь, я тебе клянусь, у нас
неплохая: Ты честно скажи, кончал что-нибудь такое? У тебя вид образованный.
- Было дело,- хмуро сказал Вадим.
- Ага, а потом жизнь пошла писать кренделя? Ничего, не ты первый, не ты
последний. Посмотришь мужиков, убедишься. У Лехи два диплома, политех и шкипер
дальнего плаванья. Водяра сгубила. Майор-танкист есть. Только что из бывшей
несокрушимой выперли - взял моду командира полка с пистолетом по танкодрому
гонять. Славка ничего еще по молодости не кончал, зато стихи пишет, писателем хочет
быть. Глядишь, и станет, он упрямый: У Михи четыре курса универа. Народ не
сермяжный, точно тебе говорю: Ну, без обид?
Вадим исподлобья оглядел их, протянул:
- Без обид: Значит, две недели?
- За две недели мы эти профиля всяко разно пройдем,- заверил Мухомор.-
Лишь бы дожди не нагрянули, тогда, конечно, затянется. Ну, за знакомство?
Вадим допил бутылку. Он и в самом деле не собирался поднимать бунт. Вопервых,
Нике вожжа попала под хвост. Во-вторых, вряд ли они врали насчет девяноста
километров и полного безлюдья. В-третьих:
Ему не хотелось бы признаваться в этом вслух (благо никто и не требовал), но сил
больше не было. Чересчур много хлебнул горького. Выть хотелось при мысли, что
снова придется тащиться куда-то парочкой никому не нужных изгоев. В конце концов,
это не те куркули - шантарские мужики, земляки: Две недели постарается
вытерпеть. К тому же в этом захолустье можно пересидеть любые неприятности.
Должно быть, те же примерно мысли пришли в голову и Нике, оттого и перенесла
новость так легко, не сопротивляясь:
- Слушайте,- сказал он.- Но потом-то точно в Шантарск?
- Ну что тебе, землю есть, как Том Сойер? - фыркнул Мухомор.- Кровью
подписываться? Пошли. У нас бухалово кончается, пора резервы искать, а мы еще в
хате не обу строились:
- С Пашей мне больше не о чем говорить?
- А зачем? Все сказали,- пожал плечами Худой.- Ты к нему, кстати,
уважительнее, есть некоторая субординация, этакие неуловимые оттенки. В хату
начальника просто так лезть не стоит и особо не панибратствуй. Когда "Паша" да
трали-вали, а когда - он бугор, мы - работяги: Пошли?
Они направились в деревню, троица на ходу рылась по карманам, подсчитывая
скудные средства. Скрепя сердце Вадим расстался с сотней из своего запаса, что
встретило самое горячее одобрение.
- Магазин закрыт,- констатировал Иисус.- Обычно тут за прилавком торчит
та-акая блудливая давалочка: А в этой дыре ей толком и не с кем: О! Славка на
тропу войны вышел, издали вижу. Вон и майор торчит - значит, точно, послали они
Бакурина на все буквы и сели квасить в ожидании нас: Может, и рыбки наловили.
Карасей в озере до черта. Бакурин тряпка, вообще-то, садится квасить со свои-у-ги
работягами, а этого ни один умный начальник делать не будет. Ничего, Паша ему хвост
живо накрутит - Пашка молодец, молодой, да толковый, у него-то все спорится: И
от него, кстати, за дело можно и по уху получить. Если напросишь на свою шею, так
что учти. Славка, чего воюешь?
Тот, к кому он обращался, парень лет двадцати с лишним, в интеллигентных
очках, занят был отнюдь не интеллигентским делом - пошатываясь, огромным
колуном рубил ветхий заборчик палисадника, иногда промахиваясь и сгибаясь пополам
вслед за воткнувшимся в землю топором. В доме то за одним, то за другим окном
мелькала чья-то тоскливая физиономия. Добрая половина забора уже превратилась в
кучу обрубков. Вторая пока что держалась, но и ее дни были сочтены.
Распахнулась форточка, изнутри донеслось жалобное:
- Что ж ты творишь, ирод, а еще в очках:
- Бр-рысь! - рявкнул Славик, замахиваясь топором.- Усадьбу спалю, куркуль,
если будешь гавкать!
Форточка проворно захлопнулась. Тот, кого назвали майором, лысоватый
коротыш лет сорока пяти, уже был неспособен на какие-либо осмысленные действия -
он сидел в сторонке, привалившись спиной к огромному тракторному колесу,
валявшемуся у забора, одобрительно наблюдал за тем, как штакетник превращается в
щепу, порой покрикивая:
- Гвардия, впер-ред! Рычаги на себя!
- Во! - сказал Мухомор Вадиму так, словно хвастался местными
достопримечательностями.- Сидит - майор, а забор сносит - поэт. Слав, ты его за
что?
- Знал бы за что, совсем бы убил,- серьезно ответил Славик, пошатнувшись.-
Браги не дает, рожа.
- Вы ж у него, поди, все выжрали?
- Тем более,- сказал Славик.- Вы-то привезли что-нибудь? Мы тут третий
день гужбаним, с Бакуриным просто - вылезет утром на воздух, поглядит на небо в
пустую бутылку заместо подзорной трубы и мигом с нами согласится, что погода для
работы самая неподходящая. Карасей наловили до черта, ухи целое ведро стоит, а вот с
водярой плохо, и продавать больше нечего:
- Сейчас что-нибудь придумаем,- почесал в затылке Худой.- Денег мал-мал
есть. А вот магазин закрыт: Томка что, с вами бухает?
- Ага. Там ее уже по второму кругу пускают: Сторонись!
Они кинулись с дороги в разные стороны, как воробьи из-под колес. "ГАЗ-53" с
самодельной деревянной будкой, прикрывавшей только половину кузова, проехал
мимо, вихляя, свернул вправо и ухнул передними колесами в единственную глубокую
ямку, которая здесь имелась. Мотор моментально заглох, из кабины вывалился детина
в такой же брезентовой униформе, кое-как утвердился на ногах и, похоже, принялся
мучительно соображать, где это он очутился.
- О, Вася прибыл,- констатировал Мухомор.- Как успехи? Эй, Василь?
- Нормалек! - отрапортовал Вася, не без труда сфокусировав на нем глаза.- И
бакуринский транзистор загнал, и твои хромовые сапоги: на хер тебе тут. Мухомор,
хромачи? На танцы, что ли, ходить?
- Ну ты и курва:- беззлобно покачал головой Мухомор.
- Зато имеем флягу браги. Вон, в кабине, еле запихнул:
- Капает! - взревел Мухомор нечеловеческим голосом.- Ты же крышку на
защелку не заложил! Вон, капает! Спасай брагу!
Все кинулись к кабине, опережая друг друга, вопя от избытка чувств. Мешая друг
другу, не без труда выволокли из тесной кабины огромный алюминиевый бидон,
литров на полсотни - Вадим видел как-то по телевизору именно такие, в них
образцово-показательные доярки сливали молоко. Здесь, разумеется, молоком и не
пахло, во фляге плескалась жидкость, цветом и запахом крайне напоминавшая какао.
- Какаовая,- блаженно принюхался Иисус.- Это вам не с куриным пометом,
как в Парнухе: Взяли, мужики!
Они с Худым подхватили флягу за ручки и поволокли к избе, откуда как раз
отъезжал "уазик". Вася орал вслед:
- Грузовик-то вытащим?
- До завтра постоит,- отмахнулся Мухомор.- Вадик, чего встал? Пошли
"какаву" пить, как аристократы!
- Эй! - истошным голосом завопили сзади.- Эй, иогодите, идолы тувинские!
Их гигантскими прыжками нагонял тот самый доморощенный чабан - полы
брезентового плаща развевались, в руке мужичонка держал совершенно бесполезный
теперь кнут, забыв о нем.
- Ага,- осклабился Мухомор.- Сработало:
Подбежав, пастух сгоряча продолжал в том же духе:
- Вы, идолы тувинские: Славик моментально выдвинулся вперед, занес колун:
- Я тебе! Господ геофизиков сравнивать с языческими идолами? Пополам
перелобаню, труженик пастушьего фронта!
- Ты, в самом деле, поосторожнее,- невозмутимо бросил Иисус.- Не с
бичевней общаешься, можно и по рогам схлопотать: Мало ты у Максимыча через
плетень летал?
- Мужики! - плачущим голосом воззвал мужичонка.- Ну ладно вам, что вы,
как эти! Там ваша собачка овцу задавила, налетела, как дикий зверь, завалила и
придушила моментом: Мне ж хозяева бошку отвинтят! Что ж теперь делать-то?
- Так бы сразу и сказал,- поморщился Мухомор.- Во-он, "уазик" стоит. Сходи
к начальнику отряда, попла
...Закладка в соц.сетях
