Жанр: Электронное издание
vasina
...ные стекла
проходящих знакомых и незнакомых
работников управления.
- Вы ко мне? - Гнатюк наконец вышел из кабинета. - По какому вопросу?
Ева встала и, не говоря ни слова, прошла мимо него в открытую дверь.
- Минуточку, - сказал Гнатюк настырной женщине, не собираясь закрывать
дверь, но женщина сдернула в кабинете
очки и сняла кепку. Гнатюк словно споткнулся на полуслове под взглядом грустных
глаз цвета слегка разбавленных чернил.
Они пили чай и молчали. Ева отказалась от печенья и очень серьезно
сообщила:
- Худею. Плохо пролезаю в окно шестьдесят на шестьдесят.
Гнатюк смотрел на нее, загорелую, с отличными накачанными бицепсами и
тонкими крепкими кистями рук, на
чуть заветренные - полоской по краям - губы, на выступающие и почему-то
поцарапанные скулы, потом стал улыбаться,
словно наконец с ее появлением кончились милицейские будни и вот-вот начнется
что-то совершенно невероятное.
- Зачем тебе пролезать в такое окно?
- Ну как же. Ваш друг, который ведет спецподготовку, капитан Борзов,
считает, что я должна прыгать рыбкой
головой вперед в такое окно с автоматом Калашникова.
- Замучили тебя служивые, - улыбнулся Гнатюк. - Ты сама хотела
поупражняться в стрельбе и позаниматься со
специалистами. И я тебе скажу, ты так выглядишь!..
- Ну да, ну да. Месяц этой спецподготовки я выдержала, но думаю, что с
личным составом десантников теперь у
капитана Борзова проблемы. По утрам у нас пробежка минут тридцать, жарко... Так
что потом во время построения первая
команда у него: "Отставить эрекцию!" Остальное время в спецодежде кувыркаемся,
ничего... Я получила вашу телеграмму.
- Ева решила, что светская часть беседы закончена. - Как умерла Лариска?
Голосом, не выражающим никаких эмоций, Гнатюк сказал, что старший
лейтенант Комлева Лариса умерла после
родов три дня назад, что Ева Николаевна на похороны успела, что дети Ларисы живы
и здоровы, чувствуют себя хорошо, а
вот муж, наоборот, очень плохо.
Гнатюк заметил, что глаза Евы расширились, словно она испугалась и
удивилась одновременно. Она хотела что-то
сказать, но вдруг прикусила нижнюю губу, отошла к окну и там вдруг спросила:
- Дети?
- Ну как же. Она же рожала. Двойня... - Гнатюк не успел договорить, как
Ева почти крикнула:
- Мальчик и девочка?!
- Мальчик и девочка, - кивнул Гнатюк. - Да ты в порядке?
- Что с мужем? - не ответила Ева на его вопрос.
- Ну что с мужем... Работаем пока, но очень упертый.
- То есть он здоров? - Она наконец повернулась, и полыхнувшие огнем
скулы выдали ее волнение.
- Здоров, вполне здоров. Только вот детей оформляет как сирот.
- Он не берет детей, ну конечно! - Ева словно наконец что-то поняла или
разгадала. - Он не хотел ребенка, Лариска
говорила, а тут - двойня, он не берет детей...
- Ну как не берет, он хитро не берет. Совсем он не отказывается, а
оформляет на три года в дом ребенка, а там, мол,
посмотрим.
- Еву и Сережку на три года в дом ребенка? - Ева Николаевна подошла к
столу и стукнула кулаком. Тренькнули,
соприкоснувшись при сотрясении, стакан и пузатый графин на подносе.
- Ты это... Ты поосторожней. Мне Борзов рассказывал по телефону, что ты
кирпич раскалываешь запросто. Эта
мебель хоть и старая, но тоже, знаешь!.. Какую Еву и... Сережу?
- Детей зовут Ева и Сережа. Лариска сказала, если будет девочка... -
Ева замолчала и сжала зубы.
- Хорошие имена. Сядь. Успокойся. Ты успела на похороны.
- Я не хожу на похороны. - Ева села и тяжело, судорожно вздохнула. - Я
хочу поговорить с мужем Лариски.
- Бесполезно. Все уже говорили. Мы ему обещали зарплату ее переводить и
оплачивать год няню. Ни в какую.
- Я буду с ним говорить. Давайте сменим тему.
- Давай сменим, - согласился Гнатюк. - По работе полный завал. Но дел
интересных мало, так, в основном
бытовухи или с наркотиками. Правда, вчера был день с сюрпризом. Мне принесли
журнал "Плейбой". Ты уже видела?
- Что видела? - не поняла Ева.
- Не видела, значит. А я целый день над этим работал. Тогда тебе - тоже
сюрприз. - Гнатюк открыл сейф и, доставая
журнал, доверительно сообщил:
- Я в сейф прячу, а то такая картинка на столе, сама понимаешь. Смотри.
Еве пришлось еще раз вытаращить глаза.
- Там на развороте еще интересней. - Гнатюк вертелся в кресле туда-сюда
и получал удовольствие.
Ева открыла разворот.
- Какая толстая и развратная тетка, - проговорила она наконец.
- Да. "Мисс Июнь" будешь. Откуда эти снимки, знаешь? Ева кивнула.
- Тогда тебе интересно будет знать, что журнал завален письмами и
звонками. Ты нарасхват. Такая жалость,
приходится отвечать, что модель умерла.
- Что, все еще умерла?!
- Ты даже похоронена. На том же, кстати, кладбище, где будут хоронить
Лариску.
- Ну спасибо! Значит, убийство Денисова навесили на меня! У вас что,
следователей нормальных нет? Хрустова
допросили? Он еще тогда в квартире, когда я "застрелилась", сказал, что убил
Денисова!
- Хрустов сбежал.
- Специалист! Который раз он у вас бежит? Я работать хочу! - закричала
вдруг Ева, прижав ладони к вискам.
Ева кричала еще минуты три, потом устала и выпила воды. За эти три
минуты Гнатюк узнал, что теперь она
пробегает пять километров за шестнадцать и две, из десяти выстрелов десять
выбивает в десятку, преодолевает с разбега при
полном снаряжении и с оружием препятствие высотой два пятьдесят, сидит под водой
минуту двадцать восемь секунд, а на
прошлой неделе единственная из отряда поймала в степи мышь-полевку и что эта
мышь была совершенно здорова, что бы
там ни говорил зануда Борзов.
- В роддом поедешь? - спросил Гнатюк, когда она затихла.
Ева кивнула ему молча, а глаза налились слезами.
Я и на похороны, пожалуй, приду. Дело есть. - Она моргнула, и ресницы
намокли.
- Господи, что с тобой сделали?! - закричала Далила, открыв дверь на
длинный звонок.
- Ты тоже прекрасно выглядишь, особенно хороши круги под глазами. В тон
маечке. Выпить есть? А то буду реветь
и ругаться. - Ева толкнула ногой дверь и открыла ее пошире. Далиле пришлось
посторониться, она держала перед собой на
весу руки, запачканные мукой. Ее голубая майка тоже была в муке.
Ева бросила сумку на пол и пошла к ванной, стаскивая через голову
футболку. В ванной, ощерившись, разглядывал
свои зубы незнакомый ей мужчина с мокрыми прилизанными волосами.
- Отличные зубы, - похвалила Ева, сняла джинсы вместе с трусиками,
бросила все это на пол и, голая, открыла кран
с холодной водой.
- А вы, простите?.. - Мужчина смотрел на нее испуганно. Ева стала под
душ и застонала от удовольствия.
- Я - подруга, - сказала она, согнав воду с лица ладонью, - а почему
Далила в муке? Мужчина словно очнулся и
резко отвернулся.
- Она готовит. Ну да, пельмени.
- Это как понимать, вы уже потрахались или только собираетесь? - Ева
закрыла воду, поэтому вопрос получился
громким.
- Уже, - сказала Далила из кухни.
- А почему ты возишься на кухне, а он разглядывает свои зубы и изнывает
от скуки?
- Да я... Я пожалуйста, я тоже могу! - неестественно радостно сказал
мужчина и пошел на кухню.
- Ты не будешь вытираться? - Далила шла по мокрым следам Евы в комнату.
- Нет.
- Ты не обнимешь меня?
- Нет.
- Если бы ты точно указала в телеграмме день...
- Пустяки. - Ева потрошила свою сумку. - Не обращай на меня внимания, у
меня с головой не в порядке.
- А что с твоей головой? - Далила села на подлокотник кресла и
улыбнулась.
- Я плохо пролезаю в окно шестьдесят на шестьдесят в экипировке и с
автоматом, поэтому и приземлилась плохо
на пол. Головой получилось. Надо худеть.
- Да ты же почти дистрофик, посмотри на себя! На кой черт тебе
пролезать в это окно с автоматом?
- Действительно, - задумалась Ева. - Вот странно. Там все имеет
совершенно другой смысл. Пожалуй, пельмени -
это то, что надо. А какая бутылка стоит на столе в кухне?
- Токайское.
- Фантастика. Можно я голой похожу? Целый месяц не ходила голой.
Далила расхохоталась громко и счастливо, закинув голову, а мужчина
крикнул из кухни, что пельмени готовы.
- Вы, девочки, кушайте, а я пойду. - Он старался смотреть только в пол.
Захлопни дверь! - крикнули девочки хором, посмотрели друг на друга и
засмеялись. Далила - легко и громко, Ева -
неуверенно, словно забыла, как это делается.
- Отряд специального назначения, воинская часть семнадцать тридцать
два. Двадцать девять дней активного
отдыха и подготовки. Один раз я потеряла сознание от переутомления. Меня несли
четыре километра на руках все
восемнадцать кабанчиков, которые считают себя гордостью спецназа.
- Наверное, ты потеряла сознание в танке и они не смогли его открыть. -
Далила разлила остатки вина из бутылки.
- Нет, по очереди. Это было единственным моим сексуальным приключением
за двадцать девять дней. И вот что я
тебе скажу. Я здорова. Я хочу работать. У меня отличные физические показатели,
прекрасная реакция - только я смогла
поймать мышь. Мои фотографии в журнале "Плейбой", я там в шляпе, в милицейском
кителе, еще с пистолетом. У
Лариски Комлевой родились дети, их двое, мальчик и девочка. Я очень боюсь
новорожденных детей. - Ева смотрела перед
собой, проводя пальцем по ободку тонкого бокала.
- Да-а-а... - протянула Далила, подперев руками голову, - начинается
сумасшедший дом. Стоило тебе появиться, как
начинается. Зачем ты снялась для "Плейбоя"? Почему ты должна бояться
новорожденных детей? Почему ты ловила какуюто
мышь? И вообще, где этот сексуально озабоченный подросток, которого ты
вытащила из турецкого публичного дома?
- Илия? С ним все в порядке, он в Бельгии. Учит языки и историю
искусств. Надеюсь, что полгода он там просидит.
Потом придется отыскивать деньги на оплату.
- Значит, сексуально озабоченных, избалованных роскошью и недоразвитых
подростков ты не боишься, а
новорожденных посмотреть боишься? - Далила заставила себя встать и убирала
тарелки со стола. Ева продолжала сидеть
словно в оцепенении и проводить пальцем по ободку бокала.
- Ладно, я ошиблась, когда свела вас вместе. Тебе и Илии нельзя быть
рядом. Но я не думаю, что он сделал с тобой
уж что-то очень плохое.
- Это потому, что я сопротивлялась! Я бы на твоем месте
поинтересовалась в этой школе в Бельгии, все ли у них в
порядке. Может, уже и Бельгии никакой нет в помине.
- Я не боюсь смотреть новорожденных. Я боюсь их кормить, пеленать,
лечить.
- Это что-то новенькое. Давай по порядку. Зачем ты снялась в этот
журнал?
- Я не снималась. Я отсиживалась у Стаса Покрышкина несколько дней,
помнишь, когда Денисова убили. В счет
оплаты за бутафорию у меня на голове он меня снимал. Я не знала, куда он денет
то, что снял. А когда я лежала в ванне с
развороченной головой, помнишь, у меня еще тогда глаз потерялся, он говорил, что
сделает клип про несчастную любовь.
- Ладно, Стас Покрышкин заработал деньжат, а мышь ты ловила?..
- Проверка реакции. Отличная у меня реакция.
- Остались новорожденные. Зачем тебе их кормить, лечить и так далее?
- Да, - кивнула Ева, - мальчик и девочка. Им сейчас неделя. Я должна
все обдумать. Я не смогу вот так, ни с того ни
с сего, только потому, что Илия зимой сказал про близнецов, взять их себе...
Боже! - воскликнула она и вытаращила глаза. -
Чем же их кормят, недельных?!
- Я поняла, - Далила оттянула осторожно веко у Евы вниз и рассмотрела
перепуганный фиолетовый глаз, - ты
переутомилась. У тебя бред. И выглядишь ты очень замученной. Давай в постельку,
а?
- Ты ничего не понимаешь! Как он сказал, так и будет. Он сказал, что к
лету я буду мамой близнецов!
- Помню я этот бред, - кивнула Далила. - Поэтому его этот таджик и
отпустил. Он думал, что у тебя будет ребенок
от этого... Сухогруза? Нет, Самосвала!
- Я тебе разве не сказала? - Ева теперь рисовала пальцем невидимые
узоры на столе. - Лариска умерла в роддоме,
поэтому я и приехала.
- Я очень устала, - Далила взяла Еву за руку и потащила в комнату, -
давай поспим немного, просто поспим, а
потом поговорим, а? Меня что-то развезло, и я плохо соображаю.
Ева подождала минут десять, лежа рядом с Далилой, оперев голову на
руку. Потом осторожно встала, стараясь не
шуметь, оделась и уехала в роддом.
Далила открыла глаза, как только защелкнулась дверь. Она смотрела перед
собой испуганными глазами. Больше
всего на свете ей хотелось быстренько побросать вещи в сумку и уехать первым
поездом на юг, к сыну с бабушкой. Хорошо
бы при этом потерять память на пару недель. Самым страшным и неистребимым
кошмаром перед ней появлялся
улыбающийся загадочно мальчик Илия, заявивший при встрече зимой, что главное
место в человеке - его половые органы,
что к лету Далила должна накопить побольше силенок, потому что у Евы будут
близнецы, что именно поэтому его и
отпустил от себя Хамид, друг Феди Самосвала, зарезанного Евой в публичном
доме...
Дима Куницын посмотрел в глазок. Удивился и открыл дверь. Ольга
Антоновна стояла, опустив глаза и не говоря
ни слова. Дима занес ее сумку, потом взял женщину за руку, завел в квартиру и
захлопнул дверь, осмотрев перед этим
лестничную клетку.
- Что ты здесь делаешь? - спросил он шепотом, обнял ее, быстро проводя
руками по напряженному телу.
Ольга села на тумбочку для обуви и залилась слезами. Дима обдумывал,
может ли у нее быть микрофон не на теле,
а в сумке с вещами.
Он отвел Ольгу в комнату, посадил в кресло, принес воды в стакане и
сдернул с ее лица огромные черные очки.
Присвистнул и задумался. Ольга выпила водички, вздохнула, успокаиваясь, и
потрогала осторожно большой синяк на скуле
возле глаза.
- Как ты меня нашла? - спросил Дима, подойдя к окну и осматривая двор.
- По донесениям, - тихо, почти шепотом сказала Ольга.
- Каким еще донесениям?
- Мой муж! Он всегда нанимает наружную слежку, когда я... Когда у меня
раньше были интрижки. Я это знаю.
Мне все равно, я ведь никогда не вру. Я нашла эти донесения, и там был твой
адрес. Есть еще какой-то адрес, улица
Новаторов, но я сначала сюда.
- Твой муж следил за нами? - Дима старался говорить спокойно. - Или
только за мной?
- За нами.
- Мы никогда не были с тобой в этой квартире. Значит, он следил именно
за мной?!
- Какая разница! Он ведь делал это из-за меня. А если уж быть точной,
то из-за себя. Его очень устраивало, что я не
создаю ему проблем, ну...как это объяснить...
- Я могу тебе это объяснить. Ты не спишь с большими чинами или друзьями
мужа. Ты спишь с обслугой.
Ольга вскинула на него мокрые глаза с таким удивлением, что Дима
пожалел о сказанном.
- Почему ты так говоришь? - спросила она.
- Ладно, извини, могу же я ревновать, в конце концов. Послушал
некоторые сплетни на корте.
- Ты говорил с этой гадиной журналисткой?! Ты спал с ней?
- Я тебя умоляю! Не надо орать и плакать одновременно, получается
неувязочка. Или я тебя жалею, или ругаюсь с
тобой. Я с ней не спал, так, зажал пару раз в раздевалке. Меня интересовала
только ты.
Они замолчали, наблюдая медленные, плавные движения занавески у
приоткрытого балкона.
- И что дальше? - спросил Дима.
- Все, что хочешь. Я буду приносить все, что скажешь. Я согласна даже
на носки. - Здесь Ольга подняла на Диму
глаза и, завороженная его улыбкой, не удержалась и улыбнулась сама.
- Правильно ли я тебя понял - ты хочешь жить со мной? - Дима все еще
улыбался. Ольга пожала плечами.
- Ты же понимаешь, что это совсем не то, что у нас было. Я тебе
нравился, потому что был интрижкой. Ты что, не
читаешь романов? Нельзя менять условия игры, потому что игра на этом кончается.
- Говори про себя, - сказала Ольга, перестав улыбаться.
- Поговорим завтра. Оставайся, но у меня дела, - Дима надевал рубашку,
- ключи висят в коридоре, в холодильнике
есть еда. Я могу не прийти ночью домой, это нормально. - После этих слов он
выдернул из розетки телефон и, подойдя к
балкону, выбросил его на улицу. Ольга поняла, что он очень взвинчен.
- Зачем ты так делаешь? - Она смотрела, оцепенев.
- Не надо звонить по телефону, раз уж ты решилась на такой шаг, как
уйти ко мне от мужа. Не надо обсуждать это с
подругами, особенно с журналистками. И еще. Я тебя умоляю, не надо ничего
говорить о любви! Ненавижу это слово.
- Я просто зашла к тебе переночевать, отсидеться пару дней, - говорила
Ольга одеревеневшими губами, - потом я
устроюсь сама.
Я знал, что ты все понимаешь. - Дима поднял ее из кресла и поцеловал,
больно засасывая губы.
В десять вечера майору Карпелову позвонили домой и сообщили о смерти
бульдога по кличке Харитон,
семилетнего кобеля, принадлежавшего директору очень большого театра. Выстрел
навылет в шею. Усыплен. Бубнящий
голос спросил, интересуют ли майора смерти двух кошек сиамской породы, у них
была общая кличка Миу-Миу, -
отравление, обезьянки Клеопатры - воспаление легких, и целого выводка белых
мышей с труднопроизносимыми кличками,
потому как принадлежали они послу из Нигерии и были передушены неизвестным
котом.
- Кто это говорит, я не расслышал? - Карпелов почти разозлился, потому
что почувствовал в голосе звонившего
тщательно скрываемую насмешку.
Дежурный медленно и внятно назвал себя.
- Вам объяснили, в каком случае вы должны звонить по поводу смертей
животных?
- Так точно. - Оживился голос в трубке. - Так ведь Миу-Миу - это
известная фамилия. Актриса такая есть
французская. А Клеопатра...
Карпелов положил трубку. Посмотрел уныло на телефон и стал звонить.
Через сорок минут он выяснил, что в кобеля стреляли. Выстрел был сделан
с дальнего расстояния на прогулке в
малолюдном парке. Пуля попала точно в ошейник собаки, вернее, в закрепленный на
этом ошейнике специальный прибор
обнаружения. Бульдог несколько раз терялся, а один раз даже был выкраден и
возвращен за выкуп. Прибор разнесло в пыль,
собаке прострелили навылет шею, пришлось усыпить. Карпелова попросили позвонить
домой оперуполномоченному
Январю, тот оставил сообщение.
Карпелов позвонил и услышал возбужденный до визга голос своего опера.
Он сидел дома у компьютера и просил
Карпелова приехать немедленно. Карпелов прикинул, не завалиться ли ему спать, а
поговорить с Январем завтра утром и
спокойно. Но понял, что не заснет.
У Января Карпелов был почти в двенадцать. Его тут же усадили перед
монитором и стали щелкать по клавишам в
четыре руки - вместе с Мишей в квартире была его девушка, - специалист, как
похвалил ее Январь, она жадно поедала
бутерброды и невинно касалась Карпелова горячим телом, налегая на него, когда
хотела что-то быстро открыть на экране.
Миша Январь взял изъятые при задержании Пеликана дискеты. Одна из них
была закодирована, девушка Миши
сидела над ней почти сутки. Результат налицо.
- Да замок этот был хреновенький, так себе, - возбужденно говорила
девушка, - интересней стало, когда в самих
записях обнаружился шифр. Я шифры а-абажаю!
Она стала объяснять, какой именно был шифр, Карпелов беспомощно
оглянулся на Мишу, тот оттеснил девушку и
нажал несколько клавиш.
На экране открылся список. Двадцать кличек. Шесть из них были уже
знакомы Карпелову. Чи-ка, Харитон,
Пикассо, Мамацуи, Маркиза, Апельсин - последняя. Напротив каждой клички стояли
цифры и буквы с точками.
- Кто-то составил себе список, последняя в нем - красавица из журнала.
Предполож... - Миша говорил, сглатывая
окончания слов, - это рабоч... блокно... Человек, составивший этот список,
работал с именами в разные сроки, видите
цифры, это год, месяц и...
- А буквы, - перебила его прожевавшая девушка, - это краткая
характеристика! Вот смотрите. Чика - 5.96, усл, дог.
10000. Или вот: Пикассо - 11.97, тр, инф, отст. 20000. Что получается?
Элементарно. Чика, значит, май девяносто шестого,
"условный договор" или "условились договориться", сумма - сами видите! Пикассо,
ноябрь девяносто седьмого, "трудности
информации" или "требуется информация", потом - "отступные" или "отсутствует", и
опять - сумма.
- Подожди, - остановил ее руку Карпелов, - подожди, дай сообразить. Это
же... А Апельсин? - оживился он и
показал пальцем поднять список.
- Тут целая поэма! "Апельсин - моя, танцорка"! И все.
- Что это значит? - ошарашенно пробормотал Карпелов.
- Это значит, что это просто список. Теперь нажимаем на саму кличку.
Опа!
Продолговатое, пересеченное синей сеткой яйцо раскрутилось и обозначило
на экране фотографию, весьма
отдаленно напоминающую диву из "Плей-боя". Потом пошел текст.
"Курганова Ева Николаевна, русская, старший лейтенант, Центр. Округ.
Отстранена. Убийства подследственных на
допросах. Снайпер, отличная подготовка. Опасна. Адрес в Москве. Далила Мисявичус.
Адрес. Казимир Вольшанский.
Адрес".
- Чику! - крикнул, тяжело дыша, Карпелов.
Яйцо развернулось мрачной физиономией цы-ганско-рязанского исполнения.
"Опадов Иван Максимович, почти русский, дальние грузовые перевозки,
автомобили, перегонка из-за границы.
Оружие. Охрана 4 чел. Офис. Адрес. Домашний адрес. Любовница Купо-ва Инна.
Адрес. Ресторан Варшава" среда и
пятница".
- Мамацуи, - почти шепотом сказал Карпелов.
"Мамацуи Акона Тиу, японец, дипломат, оружие офиц., охрана,
правительственная машина, корты, мальчики до
16, Котик-Пан - 15 лет. Адрес. Ресторан Прага" суббота".
Карпелов встал, взял девушку под мышку, вынес ее из комнаты и закрыл
дверь. Постоял, пока она билась и кричала
с другой стороны, и тихо спросил:
- Ты знаешь, что это такое?
- Архив! - Лицо Миши Января горело от возбуждения. - Архив наемного
киллера!
- Ты сколько в органах работаешь?
- Два года, - уже без энтузиазма сказал Миша. - Вы про мою... Да я бы
без нее ничего не смог сделать, она
специалист по кодам!
- Ты, Миша, дурак, но в чем-то прав. Девушек на свете пруд пруди.
Подумаешь, пристрелят одну. Ты же молодой.
Всегда так делай. Только вот какие интересные вещи иногда происходят на свете.
Мы с моим напарником пять лет назад
план один нарисовали, а у меня в гостях женщина была, любимая, я тебе скажу,
женщина. Пока мы утром спали, пришел
сантехник кран чинить. Попросил бумажку что-то там нарисовать, она сдернула со
стола первую попавшуюся. А сантехник
знал, где я работаю. Вот так, Миша. Беспечность почти всегда обернется к тебе
оскалом. - Карпелов помолчал, потом резко
повернулся к Январю:
- А Мамацуи ведь - не кличка, это имя!
Миша молчал. Открылась дверь, и вошла девушка.
- Я умру за него, - сказала она, глядя в пол, потом вскинула на Января
влажные глаза. - Я люблю тебя до потери
сознания, хочешь, я себе харакири сделаю?
- Пожалуй, я отстал от жизни, ребята, - сказал по этому поводу
Карпелов, быстро проведя ладонью по волосам
вперед-назад. - Голубушка, не надо харакири, сделай лучше чаю и дай мужикам
спокойно поговорить. - Он подтолкнул ее к
двери и повернулся к Мише:
- Ну что, Январь? Я завтра, как обычно, на кладбище. А тебе работка
предстоит. Все про Пеликана. Про его
родителей, тетей и дядей, про его кошку, про друзей детства, какое любит
мороженое и так далее. Чтобы к вечеру полный
отчет. Если он эту дискету просто по глупости спер или нашел где, я его
послезавтра отпущу под слежку, потому что мне
нужен туляк.
- Я все сделаю. Только разрешите мне съездить с вами на кладбище. Если
Пеликан сидит, кто же делает снимки,
относит в газеты?
- У меня на этот счет есть одно подозрение, я думаю, этот кто-то тоже
не прочь ради Пеликана харакири сделать.
А можно, - сказал Миша Январь, - я велосипед там запрячу, на шею повешу
фотоаппарат и изображу такую умную
и скучную морду лица, как у Пеликана?
С утра шел дождь. На Преображенском кладбище народу было на удивление
много. "Суббота", - шепнул Январь
Карпелову. Карпелов толкнул его локтем и в ужасе показал на большое скопление
народу неподалеку. Человек пятнадцать в
форме.
- Мама родная!.. Быстро выясни, что они делают, неужели они пришли на
похороны Хари-тона?!
Миша Январь пробежался. Издалека Карпелов наблюдал, как он отирается
возле погонников, невысокого роста
пожилой полковник отвадил его.
- Свою сотрудницу хоронят, - доложил подбежавший Январь.
Карпелов облегченно вытер лоб платком. Дождь не принес прохладу. В
мокром тяжелом воздухе незыблемо и
торжественно стояли кресты и памятники, над ними куполом согнулось серое небо. В
куполе эхом отражался гул
разговоров, иногда прерываемый плачем, криком летающих ворон, сигналами машин и
даже лаем собаки.
Возле небольшого памятника - черный кусок камня - стояла Ева Курганова
и, слегка оторопев, читала свое имя и
даты жизни. Эпитафия на памятнике заставила ее впасть в задумчивость.
Прокрашенными золотом буквами было
написано: "Ты самая..." И все.
- Я - сама я, - сказала Ева, - что тут скажешь еще?
Ее сфотографировал молоденький парень в джинсах, длинной, до колен,
футболке, кепке козырьком назад. Потом
он сфотографировал памятник, потом - опять ее.
"Нечего было рядиться, как на карнавал, сама виновата", - объяснила Ева
его внимание и, проваливаясь каблуками
в землю, пошла к большой группе людей в форме.
Гроб с телом Лариски еще не принесли, Ева старалась держаться подальше
от своих, отстранение разглядывая
другие похороны рядом и еще одни неподалеку. Вдруг она заметила странную
напряженность немолодого усатого человека
в строгом костюме, одним взглядом определив под тонким сукном кобуру. Еще больше
она заинтересовалась, когда усач с
кобурой напрягся, дал знак парню, фотографировавшему ее только что, и пошел
навстречу двум высоким и статным
мужчинам. С ленцой на чисто бритых лицах, в белых с галстуками рубашках, они
были неотразимы, но Еву больше всего
обрадовала их походка - шаг в шаг, как по команде, и странную напряженность
быстрых внимательных взглядов - они по
очереди осматривались. Усатый подошел к ним и стал что-то быстро втолковывать,
красавец помоложе просто отодвинул
его рукой, а его напарник обернулся и быстрыми глазами вверх-вниз запомнил.
Усатый сорвал длинный колосок и засунул
между зубов, сложил перед собой руки и расставил ноги, устраиваясь как для
интересного зрелища. Парень с
фотоаппаратом куда-то делся.
Принес
...Закладка в соц.сетях
