Жанр: Электронное издание
vagrant
... а я - другой. Отсюда и все недоразумения... Что вы
ухмыляетесь?
- Ну, это все же лучше, чем "скотина", - сказал Мазур.
- Значит, мы как-то начали понимать друг друга? И вы не будете больше
выдвигать идиотские условия?
- А если все же буду? - сказал Мазур тихо и серьезно, без тени
шутливости. - В исследовательских целях, а? Вы
ведь ученый, хоть и молодой... Хорошо представляете, что такое исследования.
Простите, вы не шутили насчет заднею
сиденья. Ох, не шутили... Вы испытывали меня, изучали характер, прикидывали, что
я за человек и чего от меня ждать...
но вы, пожалуй, все же согласились бы уступить моим грязным домогательствам, а?
Отсюда вытекает закономерный
вопрос: в какую же это историю вляпалась милая девушка из хорошей семьи,
получившая прекрасное воспитание и
образование в Штатах? Если она готова стянуть джинсы и дать случайному охраннику
на заднем сиденье, прямо на
обочине... Готовы, готовы, не задирайте так носик...
Она ответила откровенным взглядом, в котором причудливо смешались и
отчаяние и неуемная гордыня:
- А вы что, все же готовы воспользоваться тем, что девушке некуда
податься?
- Говоря откровенно, я бы взял деньгами, - сказал Мазур. - Неужели вы
не видите, что пальцы у меня скрючены
алчностью, а глаза сверкают в приступе золотой лихорадки? - он мечтательно
произнес: - Я не владею испанским, но знаю
уже, как на этом языке звучит "золотая лихорадка": фебре де оро... Как красиво,
певуче и музыкально - фебре де оро... Что
в сравнении с этим девушка на заднем сиденье, которая к тому же закрыла глаза от
омерзения, стиснула зубы и лежит, как
колода... Пусть даже она похожа на женщин с полотен Боттичелли... Алчность мною
владеет, милая Кристина...
Ее лицо, как Мазур удовлетворенно отметил, было по-настоящему
растерянным:
- Я решительно не могу вас понять... Ясно, что вы со мной играете, как
кошка с мышкой, но понять вас не могу...
"Вот и прекрасно, милая, - мысленно воскликнул Мазур, испустив что-то
вроде злодейского хохота, опять же
мысленно. - Прекрасно просто. Значит, цель достигнута, и заморочил я тебе мозги
настолько, что ты еще до-олгонько меня
не прокачаешь..."
- И вас это злит? То, что вы не можете понять какого-то плебея?
- К чему эти термины? - отмахнулась она. - Мы живем в двадцатом веке...
Но вы меня и в самом деле злите. А вас
не злят люди, которых вам никак не удается понять?
- Злят, - сказал Мазур. - Еще как. Вот к этому я и возвращаюсь - к
констатации того факта, что мы - в одинаковом
положении. Вы не понимаете меня, а я ничего не знаю о вас.
- Поедемте. Нам нужно добраться домой до темноты...
- Как прикажете, - сказал Мазур, включая мотор. - А что, в темноте нам
что-то угрожает?
- Не знаю.
- Вот это уже интереснее. Вместо категорического "нет" - "не знаю". Это
существенная обмолвка...
- Да перестаньте вы цепляться к словам!
- Не перестану, - сказал Мазур. - Я нисколечко не шутил, когда говорил,
что терпеть не могу неизвестности в
серьезных делах. Знаете, почему? Потому что это чревато всякими неприятностями,
вплоть до старушки в белом балахоне и
с косой. Да, я кое-чем обязан милейшей Розе. Да, я бродяга, вольный стрелок...
но, бога ради, не путайте это с глупой
романтикой, то есть восторженной дуростью.
- Вы настолько жесткий прагматик?
- Да господи, я просто осторожен, - сказал Мазур.
Он бросил беглый взгляд в зеркальце заднего вида, потом внимательно
присмотрелся к обогнавшей их машине. И
укрепился в своих подозрениях. Когда машина скрылась за поворотом, продолжал:
- Это настолько ясно, что я не думал, будто придется кому-то
растолковывать, как младенцу... Вы ввязались во
что-то рискованное, и, по некоторым обмолвкам, способное принести выгоду...
лично вам. Ладно, я не сгораю от золотой
лихорадки. Но и не бросаюсь очертя голову навстречу неизвестности. Получать пулю
всегда неприятно, но хуже всего -
словить ее зря. Мы с вами не в фильме - в реальности...
Кристина, виляя взглядом, ответила:
- Но я еще сама не знаю, будет ли это опасно...
- Знаете, - сказал Мазур уверенно. - Или, по крайней мере, всерьез
подозреваете, что немногим отличается. Самое
смешное, что я, пожалуй, могу заранее предсказать, с чем мне предстоит
столкнуться. Понимаете, набор вариантов невелик.
Это, безусловно, не какой-то рутинный бизнес. Тогда? Земельная спекуляция,
наркотики, клад... Что там у нас еще? Ах да,
море... Значит, отметаем какие-то темные делишки с землей, на которую претендуют
несколько человек... Золотой галеон,
а? Или партия кокаина в непромокаемой упаковке, ценой в миллион баков, которую
какой-нибудь Кривоногий Джаспер,
спасаясь от агентов по борьбе с наркотиками, выбросил за борт у безымянного
островка, а потом признался вам на
смертном одре, когда вы филантропии ради ухаживали за бесплатными больными... А?
- Это не наркотики...
- Что, все-таки золотой галеон?
- Как сказать... Нечто вроде.
- Уже теплее! - удовлетворенно сказал Мазур. - Значит, все-таки клад...
Не буду врать, будто я моментально
проникся энтузиазмом. Скорее, наоборот, ох, наоборот... Знаете, мне приходилось
в жизни искать клады. Это не такое
простое и приятное занятие, как может показаться. Во-первых, у клада есть
пакостная привычка не оказываться на месте.
Во-вторых, вокруг клада, неважно, существует он в реальности или вам просто
толкнул "абсолютно верную карту"
очередной аферист, порой толчется куча глупцов, склонных палить в конкурентов...
- А вы находили клад? - спросила Кристина с живейшим любопытством.
"Что, точно? - мысленно спросил себя Мазур. - Эвон как подскочила,
словно ее шилом в попку ужалило..."
- Увы, увы, - сказал он печально. - Искать-то искал, но не нашел.
Не рассказывать же ей, как обстояло в действительности девять лет назад
у далеких Ахатинских островов? Хотя
история, безусловно, поучительная: сколько народу отдали богу душу ради этого
чертова золота, реального, весомого,
осязаемого...
- Расскажете? - она прямо таки пылала энтузиазмом, так что подозрения
Мазура крепли.
- Как-нибудь потом, - сказал он, подобравшись и щупая взглядом
окрестности по обе стороны дороги. - Сейчас
лучше помолчите и не мешайте...
- А в чем...
- Тихо! - цыкнул Мазур, искренне надеясь, что мания преследования на
сей раз выдала сигнал ложной тревоги,
потому что...
Он резко бросил машину к обочине, с бетонной полосы и она вылетела на
сухую рыжеватую землю, остановилась,
взметая невесомую пыль...
Первая пуля звучно шлепнула в ствол дерева над их головами.
Резким движением Мазур согнул Кристину в три погибели, бросил ее на
пол, втиснул в узкое пространство меж
сиденьем и движком. Опершись правой на обтерханный поручень, одним мощным рывком
перебросил тело через
скорчившуюся девушку, через борт, коснувшись ногами земли - а пули все хлопали
по деревьям - присел на корточки,
распахнул дверцу, ухватил девушку за кожаный пояс джинсов и бесцеремонным рывком
выдернул из машины, как пробку
из бутылки, бросил на землю у колеса, прикрыл собой. Рявкнул в ухо:
- Бензин или дизель?
- Что? - ошалело откликнулась она, еще не успев ничего сообразить после
столь резкой перемены.
- Машина, говорю, на бензине? Или дизель?
- Дизель...
Пули прямо-таки барабанили по стволам. Дизель - это гораздо лучше,
пронеслось у него в голове. Не полыхнет бак
от шальной или, наоборот, меткой пули...
- Лежи, как коровье говно в траве! - рыкнул он, когда Кристина
затрепыхалась и попробовала приподняться,
выплевывая набившуюся в рот пыль. - Лежи, принцесса, мать твою!
Перекатился вправо, вскочил и, прикрываясь капотом машины, вскинул
"Таурус", держа его обеими руками.
Приподняв дуло под углом примерно в сорок пять градусов, выпустил полмагазина в
сторону тусклых вспышек выстрелов.
Присел и прислушался.
Дорога была пуста. Впереди и правее, в той стороне, где только что
располагались стрелки, наметилось
определенное шевеление.
- Лежи, мать твою! - еще раз прикрикнул он для надежности и бросился
вправо, в лес, привычно перебегая от
ствола к стволу, двигаясь параллельно дороге, особенно не спеша - он вовсе не
собирался лихим наскоком разгромить
противника...
Дорога плавно загибалась вправо - и он увидел, как двое торопливо лезут
в ту самую светлую машину,
приткнувшуюся на обочине. До них было метров сто. Подняв пистолет, Мазур
выпустил оставшиеся в обойме патроны -
опять-таки целясь повыше машины, совершенно не стараясь попасть. Проводил
взглядом унесшуюся на бешеной скорости
легковушку, в секунды сменил магазин на полный и с чувством исполненного долга
направился назад, уже и вовсе не
торопясь, шагом. Громко свистнул:
- Эй, можно вставать! Все кончилось!
И принялся разглядывать изуродованные стволы деревьев - свежие отщепы,
содранная кора, прозрачный сок
медленно стекает вниз, суетятся потревоженные зеленые жуки, похожие на
тараканов...
Ну да, все сходилось. Сунув пистолет в карман, он простер свою
доброжелательность до того, что помог Кристине
кое-как почиститься от сухой пыли. Отступил на шаг, удовлетворенно ее осмотрел,
покивал:
- Вот теперь совсем хорошо. Так и должна выглядеть приличная охотница
за кладами: растрепанная, мордаха в
пыли, сучки в волосах...
Ее высокая грудь возбуждено вздымалась, щеки пылали, а на лице еще
отражался пережитый недавно ужас...
- Подите вы! - огрызнулась Кристина, машинально проведя рукой по
волосам. - Не разыгрывайте супермена!
Хладнокровен, как монумент... Они же нас чуть не убили...
- Знаете, что самое смешное? - беззаботно спросил Мазур. - Они вовсе не
собирались нас убивать. Они вообще не
хотели причинять вреда...
- Ну да! Они стреляли, как из пулемета...
Мазур взял ее за локоть, подвел к дереву и, бесцеремонно взяв за
подбородок, задрал голову:
- Посмотрите. Вон там, на небольшом участке размером не больше ладони,
пять попаданий сразу...
- Вы что, их уже посчитали?
- Именно, - сказал Мазур. - И выстрелы, и попадания. И не нужно так
скептически ухмыляться, я в этом толк
понимаю... А вон там - еще пять. На столь же ограниченном пространстве. Неумелые
стрелки так не стреляют. Неумелые
стрелки издырявили бы десяток деревьев... А эти умело, быстро и точно вогнали по
обойме всего в два дерева. У них были,
похоже, пятизарядки - винтовки или карабины... Они очень хорошо стреляют,
Кристина, уж поверьте. Обратите внимание
на природу вокруг - редколесье... Между тем на пути сюда можно было выбрать
добрую сотню мест для засады, в густой
чащобе. Преспокойно перещелкать нас из зарослей, как цыплят... Нет, они хотели
напугать, потрепать нервишки, и не более
того...
- Ну, а вы-то, ковбой, хоть кого-нибудь подстрелили?
Мазур, улыбаясь, пожал плечами:
- Я и не собирался. Это еще зачем? Когда я понял, что они вовсе не
собирались в нас попасть, элементарная
вежливость требовала ответить тем же. Я выпустил обойму поверх голов, вот и все.
А вы хотели чего-то другого? К чему
столь кровожадное выражение на лице? Оно вам совершенно не идет...
- Да вы... вы... - она задохнулась от ярости. Мазур крепко взял ее за
руку повыше локтя и подтолкнул к машине:
- Поехали. Нечего тут торчать. Истерики будут?
- Не дождетесь.
- Вот и прекрасно. - Мазур усадил ее, забрался за руль. - А как насчет
ближайшего полицейского участка? Будем
заявлять, как законопослушные граждане?
- Не стоит, - сказала Кристина. - Тут вы правы - никаких улик, нет
трупов... Вот если бы вы кого-то подстрелили...
- Размечтались, - сказал Мазур. - Именно потому, что я об этом деле
ничегошеньки не знаю, и не тороплюсь палить
во все, что движется. Только так, и никак иначе... Между прочим, машина была без
номеров. Я ее давненько засек. Они
держались сзади, пару раз обгоняли, потом торчали на обочине, снова оказывались
сзади... В здешних местах, где все
гоняют, как психи, такое поведение настораживает моментально. Я ждал чего-то
такого, и, когда увидел их меж деревьев на
противоположной стороне...
- Кажется, мне следует вас поблагодарить?
- Поздравляю, - сказал Мазур. - Вы потихонечку приобретаете хорошие
манеры, как и следует сеньорите из
общества...
... Мазур так и не увидел слева ни моря, ни окраины желанного Чакона -
они проехали гораздо правее, так что и
океан, и город скрыли холмы. Вскоре Кристина обрадованно возвестила, что они,
вот радость-то, прибыли в ее родные
места.
Быть может, лет сто назад, во время плантаторов, последних индейских
войнушек и каучуковой лихорадки, эти
края и кипели насыщенной жизнью. Но уж, безусловно, не теперь - сначала они, не
останавливаясь, проехали насквозь
небольшой бедноватый городок, потом снова оказались в здешнем чистом поле:
плоский ландшафт, чахлые рощицы,
кустарник, иногда справа или слева промелькивают дома старинного облика, то ли
нежилые, то ли просто не содержавшиеся
в надлежащем порядке...
- Далеко еще? - спросил Мазур, которому тут вовсе не нравилось.
- Почти приехали. Сейчас свернешь налево, вон там, где развалины,
поедешь прямо, дорога там одна...
Он свернул возле полуразрушенного дома - сразу видно было, что тут ни
при чем ни военные действия, ни
природные катаклизмы вроде всемирного потопа. Дом попросту развалился от
старости и всякого отсутствия надлежащего
ухода. Первый этаж еще держался, но крыша провалилась, второй этаж походил на
декорацию к очередному фильму о
развязанной проклятыми империалистами ядерной войне, от деревянной галереи
остались сущие огрызки.
- Надеюсь, вы живете не здесь? - кивнул Мазур на унылые развалины.
- Слава Пресвятой Деве, до этого еще не дошло... Здесь давно никто не
живет. Примерно с восемьсот двадцатого
года. Последний хозяин во время войны за независимость держал сторону испанской
короны, ему пришлось бежать со всем
своим семейством, и генерал Грау потом распорядился, чтобы дом изменника никто
не трогал - пусть ветшает и
разрушается сам по себе, как печальное напоминание... Генерал сидел на коне
примерно вон там, у толстого пня...
- Позер он был, ваш генерал.
- Это наш национальный герой и отец-основатель, - сухо сказала
Кристина.
- Ну, одно другому не мешает, - заключил Мазур, подумав. - Верно? Черт
возьми, как романтично, словно сама
История прошествовала поодаль, шелестя мантией... Туда, я так прикидываю?
- Да...
Мазур уверенно повел машину к невысокой каменной стене, окружавшей
длинное двухэтажное здание,
показавшееся поначалу очень знакомым. Чуть позже он сообразил, в чем тут дело -
именно такие старинные дома с
галереями, высокими острыми крышами и маленькими балкончиками он видел в
приключенческих фильмах и на
картинках. Что ж, киношники и художники, надо полагать, черпали вдохновенье в
реальной жизни...
Он остановился перед высокими деревянными воротами, потемневшими от
времени и проливных летних дождей.
Похоже было, что их не красили с тех самых беспокойных и романтических времен
генерала Грау, позера и отца нации,
основателя аж четырех независимых государств и фантастического бабника,
восторженного поклонника Наполеона, по злой
иронии судьбы умершего на руках английского врача...
Ворота тут же распахнулись, с натужным скрипом, сделавшим бы честь
любому готическому роману. Медленно
заводя машину на обширный двор, Мазур увидел справа просто одетого низкорослого
человечка, судя по иссиня-черным
волосам и чертам лица, с изрядной примесью индейской крови. В правой руке
привратник держал старый, но надежный
маузеровский карабин.
- Осажденный форт, а? - понятливо спросил он.
- Есть основания, - кратко ответила Кристина.
"Ну, это нам знакомо, подумал Мазур, шагая вслед за девушкой к
обветшавшей парадной лестнице (привратник
плелся сзади в качестве то ли конвоя, то ли почетного эскорта). - Захиревшие
дворянские гнезда, бледные призраки былого
великолепия..."
С его собственными предками перед революцией обстояло примерно так же:
и гербы имелись, и длинные
родословные, а вот фамильные усадьбы находились в таком же состоянии...
Впрочем, обширный холл поддерживался в приличном виде: половицы не
провалились и даже выкрашены; нигде
не заметно ни паутины, ни собравшихся на посиделки мышей; со стен то любопытно,
то сурово таращатся дамы в
воздушных платьях, с голыми плечами и умилительными локонами; сеньоры в тесных,
наглухо застегнутых мундирах и
безукоризненных фраках, парочка даже в камзолах с пышными кружевными жабо и
классических париках.
- Впечатляет, - сказал он, перехватив взгляд Кристины. - Вот только...
Где же конкистадоры в парадных кирасах?
- Наш род все же не настолько древний, - ответила она напряженно. -
Дворянское достоинство наш предок получил
при Филиппе Четвертом.
- Это когда, простите? Не забудьте, что вы разговариваете с
простолюдином из австралийских степей...
- В тысяча шестьсот двадцать втором.
"Тоже мне, нувориши, - подумал Мазур чуть покровительственно. Тот
благородный шляхтич, от коего российские
Мазуры произошли, в качестве шляхтича упоминался лет за двести до того, как
король Филя твоих предков гербом
облагодетельствовал... Салажка..."
Но вслух он, разумеется, сказал:
- Ну что же. Примерно в то же самое время мой английский предок уже
упоминался в бумагах лондонского
уголовного суда по поводу его процветающего бизнеса.
- И какой у него был бизнес?
- Довольно приличный по тем временам, - сказал Мазур. - Борьба за
социальную справедливость. Точнее говоря,
останавливал на одной из пустошей под Лондоном кареты благородных господ и
убедительно предлагал поделиться
награбленным у народа имуществом... Обычно, знаете ли, делились, мой предок был
очень красноречив и умел убеждать...
- У вас великолепная наследственность, - фыркнула Кристина. - Это
чувствуется...
- Стараюсь, - пожал плечами Мазур. - Вам не боязно впутывать парня с
такой наследственностью в свои дела?
Вдруг я, когда найдем клад, вас всех злодейски перережу и золотишко сопру?
- Тот, у кого такие замыслы, их обычно не афиширует...
- Ваша правда, - сказал Мазур. - Извините, пошутил...
Появилась нескладная женщина, сразу видно, из простых, с той же
ощутимой примесью индейской крови.
Кристина бросила ей что-то по-испански, и она, прямо-таки кинематографически
кланяясь, подхватила сумку Мазура,
показала куда-то вбок.
- Устраивайтесь, - сказала Кристина. - Через четверть часа жду вас к
ужину.
- Надеюсь, фрак необязателен? - поинтересовался Мазур.
Она вздохнула, подняв глаза к потолку, отвернулась и удалилась в другую
сторону. Мазур пошел следом за
провожатой, по длинному, во все крыло, коридору, украшенному деревянными
панелями с потемневшей резьбой.
Отведенная ему комната, тоже содержавшаяся в порядке, была огромной, с
высоченным потолком, обставленной
старинной неподъемной мебелью. Оставшись один, Мазур печально огляделся,
покачивая головой и цокая языком.
Размеры апартаментов его не то чтобы угнетали, но здесь было определенно неуютно
для человека конца двадцатого
столетия. Комнатища была рассчитана на совершенно других людей - ведать не
ведавших о типовых блочных домах, толчее
мегаполисов и толкотне в автобусах. Те жили широко, просторно, во всех смыслах -
"люди с раньшего времени", как
выражался незабвенный Михаил Самуэльевич. Им было легче: короли жаловали за
верную службу не сотками и гектарами,
а небрежным мановением руки: "От того вон холма до горизонта", и никто слыхом не
слыхивал про "квадратные метры" и
"выслугу лет"...
Он заботливо достал из сумки бесценную куртку, помял ее в руках. Легко
прощупывались гибкие пленки.
Осторожно уместив ее под подушкой - тут, надо полагать, не воруют - Мазур достал
сигареты и развалился в огромной
дубовом кресле, чтобы хоть пару минут побыть благородным идальго. Стемнело, но
он не знал, где тут выключатель, и есть
ли вообще электрический свет.
Оказалось, имеется - когда ровнехонько через четверть часа в дверь
предупредительно поскреблась индианка и
более красноречивыми жестами, нежели непонятными ему словами пригласила к ужину,
в коридоре уже горели
электрические лампочки. Проводов, ведущих к дому, он что-то не заметил - значит,
собственный движок где-нибудь в
подвале.
Столовая оказалась и вовсе грандиозных размеров, увешанная портерами
предков, старым оружием, со столом
столь длиннющим, что лакеям, по рассуждению, гораздо удобнее было бы разъезжать
вдоль него на велосипедах.
Небольшая скатерть, постеленная у одного из торцов стола, с двумя приборами на
ней, выглядела не просто смешно - убого.
Однако Кристина, в темном платье, с тщательно расчесанными волосами, выглядела
так гордо и независимо, словно не
замечала этого горького юмора. Мазур довольно быстро определил, что это, скорее,
не гордость, а скованность: нелегко
демонстрировать жалкие остатки прежней роскоши, былого величия... Тяжело
девочке, девочка с характером...
- Великолепно, - сказал он непринужденно, вертя в руках массивную
серебряную вилку, должным образом
начищенную. - Вы не боитесь, что ненароком гены взыграют, и я сопру ваше
фамильное серебро?
- Это уже не смешно, - сказала она досадливо. - Кто бы вы ни были, но
на мелкого воришку уж точно не похожи.
Ешьте. Все в упадке, но готовит Мария неплохо.
- Уж это точно, - сказал Мазур, нацеливаясь вилкой на что-то
аппетитное, источавшее аромат жареного мяса и
незнакомых приправ. - Люблю повеселиться, особенно поесть. Тем более...
Высокое овальное окно лопнуло, посыпались осколки, и пуля звучно
ударила в потускневшую деревянную панель
под потолком. Почти не рассуждая, Мазур, отшвырнув свое массивное стуло, пинком
подшиб ножку стула девушки,
отпихивая его от стола, свалил Кристину на пол и замер с пистолетом в руке.
Дззз-зззынь! Второе окно вылетело к чертям, а за ним и третье. Пули
ударяли в стену высоко над головами. Мазур
старательно считал выстрелы.
Во дворе хлопнула парочка других, прозвучавших гораздо ближе: ну, ясно,
привратничек старается, в белый свет,
как в копеечку. Девять, десять... и - тишина.
- Послушайте! - сердитым шепотом произнесла Кристина. - Что за манера
меня то и дело швырять, как куклу? И на
дороге, и здесь... Я вся в синяках...
Во дворе бабахнул еще выстрел.
- Лежите-лежите, - сказал Мазур. - Береженого бог бережет. Когда еще
мне выпадет случай держать в объятиях
девушку из столь благородного рода, причем на законных основаниях, заслоняя
своим телом от опасностей?
Она забарахталась всерьез - гибкая, сильная, в ароматах незнакомых
духов. "Приятная девочка, - подумал Мазур,
посильнее придавив ее к полу. - Знать бы только, что за игры играет, и в чем тут
двойное дно, оно просто обязано быть..."
- Пусти!
- Сейчас, - сказал Мазур. - Не вставай сразу, ладно?
Он, пригибаясь, чуть ли не на четвереньках подбежал к большому
выключателю рядом с входной дверью и с маху
вырубил свет. Метнулся к окну, примостился в простенке. Разумеется, ничего
подозрительного он во дворе не заметил, хотя
ночь выдалась лунная - пусто, конечно, они определенного палили с приличного
расстояния, оружие позволяло...
Кристина подошла к нему, вгляделась в темноту и зло сказала что-то поиспански.
У Мазура осталось впечатление,
что это были слова, которых благородной сеньорите из приличного дома вообще-то
не полагалось бы знать - но что
поделать, двадцатый век, эмансипация и все такое...
- Совершенно тот же почерк, - сказал он задумчиво. - Десять выстрелов
из двух пятизарядок, издалека... И снова
никто не стремился в нас попасть, наоборот...
- Удивительная проницательность! - фыркнула Кристина. - Но ты, в общем,
прав. Считая тот случай, на дороге, это
уже шестой раз за последнюю неделю...
- В доме есть телефон?
- Есть. Толку от него мало. Провода давным-давно перерезаны. Они мне
мотают нервы вторую неделю...
- Кто? - жестко спросил Мазур. - Расскажешь ты мне, в конце концов, что
здесь творится?
- Завтра, - твердо сказала Кристина. - Я жду одного человека. Он
приедет завтра и мы отправимся в Чакон... Я
расскажу перед этим. Вдруг...
- Ага, - сказал Мазур. - Вдруг случится какое-то чудо, все волшебным
образом обойдется и не придется ничего
рассказывать постороннему человеку? Дорогая сеньорита, вы все еще верите в
чудеса? Их не бывает, а если все же
случаются, то не столь волшебные... Когда вы это поймете, наконец?
- Понимаете, Джонни, это так долго считалось чисто семейным делом...
- Ну да, - сказала Мазур. - Фамильные традиции, роковые тайны.... "О,
сын мой, на смертном одре я должен
открыть тебе, что ты вовсе не сын мой, а дочь моя..." Как же, знаем...
Интересно, а эти пакостники - тоже семейное дело?
- Самое смешное, что - да... В каком-то смысле.
- Какая-нибудь вендетта?
- Да нет, - со вздохом сказала Кристина. - Скорее уж непримиримая
ссора... Это дон Хайме...
- Какой-нибудь благородный сосед?
- Чтоб его черти взяли... Самое скверное, мне нечего предъявить
полиции. Одни пулевые отметины в стенах, да
перерезанные телефонные провода. Капитан будет меня утешать, обещать, что
предпримет все надлежащие меры - только
ему, как легко догадаться, не хочется впутываться во все это... Выгоды никакой,
а уличить никого невозможно...
- Ты дождешься, - сказал Мазур. - В конце концов, они дом подпалят с
четырех концов. Я на их месте именно так
бы и поступил - сколько можно примитивно палить из винтовочек? Если повторять
это достаточно часто, такие фокусы
перестают казаться угрозой...
- Они с тобой, часом, не советовались? - фыркнула Кристина. - Потому
что позавчера как раз и подожгли... Не дом,
правда, а мой единственный коровник. Вон в той стороне, в полумиле... Подперли
дверь, когда Пакито прибежал, было уже
поздно... Коровы сгорели, все восемь. Последнее мое движимое имущество,
последнее, что еще как-то отдаленно смахивало
на хозяйство... Теперь остался только дом.
- А собак у тебя, что, в хозяйстве нет?
- Были. Две. Еще пять дней назад.
- Крепенько они твое хозяйство подкосили, - сказал Мазур. - А ты не
хочешь ли, часом, чтобы я ответил в том же
духе? У этого дона Хайме наверняка найдется в хозяйстве что поджечь и
...Закладка в соц.сетях
