Жанр: Электронное издание
vagrant
...х
конкистадоров... Куча ничего теперь не значащих титулов, имена дедушек и
прадедушек то и дело попадаются на страницах
учебников по истории - но от былого великолепия остались только драные грамоты,
подписанные давным-давно забытыми
королями, пара фамильных безделушек да полуразвалившееся родовое гнездо. А
карман-то совершенно пуст...
- Примерно представляю, о чем ты, - сказал Мазур. - Я ведь австралиец,
а значит, имею кое-какое отношение к
рассыпавшейся прахом Британской империи. Попадались и мне такие, насмотрелся. У
нас служил третьим помощником
самый натуральный британский герцог - вот только за душой у него не было ничего,
кроме жалованья и золотых
дедушкиных часов, которые тот получил в порядок от какого-то короля...
На сей раз она не назвала его сравнение дурацким. Кивнула с понимающим
видом:
- Вот именно, что-то похожее я и имею в виду... У отца еще хватило
денег, чтобы выучить ее в Штатах, но дальше
дела пошли совсем скверно, пришлось продать последние земли, остался только дом.
Она сама, правда, не нищенствует,
работает на какой-то там университет...
- А профессия?
- Историк.
- Ага, - со знанием дела сказал Мазур. - Старая грымза в золотых
очках... Я таких в кино видел.
- Значит, ты смотрел не те фильмы, - отрезала донна Роза. - Ей лет
двадцать пять, и я бы ее с удовольствием взяла
на работу, но она, конечно же, отказалась бы с негодованием - мы из приличных,
ха! В общем, она появилась у меня с
неделю назад. Мы до того встречались раза два, не более... Очень интересный
получился разговор, во всех смыслах. С
одной стороны, она меня чуточку презирает с высоты своей родословной, с другой -
без меня у нее не получится. Видел бы
ты, как она вихлялась, пытаясь и меня не обидеть ненароком и слова нужные
подобрать...
- Что ей нужно?
- А вот тут-то, Джонни, начинается самое интересное... Деньги ей вроде
бы не нужны, а нужен ей крепкий,
нетрусливый и решительный парень, который мог бы несколько дней поработать
телохранителем...
- Она чего-то боится?
- Да кто бы знал! - в сердцах сказала донна Роза. - Кто бы понял! У
меня терпение, не хвастаясь, ангельское,
профессия требует, но она меня пару раз чуть не вывела-таки из себя, едва
удержалась... Крутит и виляет, причем неумело,
как все эти благородные дамы и господа с их погаными университетскими дипломами
и длинными родословными. Пока не
приперло, не научились толком вилять и крутить... Но все равно, ни черта я
толком не поняла. Какие-то у нее неприятности
с соседом, но суть совершенно темная. Какое-то у нее "перспективное
предприятие", о котором лучше пока не рассказывать
подробно. Но! - она подняла палец. - Если все, мол, удастся, этот самый
телохранитель получит за труды кое-какие денежки,
да и тетушке Розе в благодарность за помощь кое-что перепадет... Вот и все, что
из нее удалось выудить сквозь все
недомолвки, словоблудие и таинственные умолчания...
- Негусто что-то.
- Сама знаю, - сказала донна Роза. - Но, видишь ли, Джонни... Я тебе
пересказала суть наших разговоров - а вот
чего не могу передать, так это свои впечатления, поскольку словами это никак не
изобразишь... Но, говорю тебе точно: тут
пахнет прибылью. Уж этот то благородный запах я всегда чуяла за милю, и не было
у меня осечек, знаешь ли...
- Интересно, - задумчиво сказал Мазур.
- Не то слово. Чутье, Джонни, чутье! - она потрясла перед лицом сжатыми
кулачками, откровенно злясь, но не на
него, а на себя за то, что не может подыскать слова. - Эти ее недомолвки,
обмолвки, взгляды затравленные, недоверие в
голосе... Общие впечатления... Есть там что-то, мы уверены...
- Мы? - переспросил Мазур.
- А? - донна Роза бросила на него настороженный взгляд. - Я,
разумеется, я... Вот я и подумала: грех не помочь
родственнице, пусть и дальней, благо у меня есть на примете подходящий парень...
Что скажешь?
- Не нравится мне это, - искренне сказал Мазур.
- Джонни! - в ее голосе прорезался металл.
- То есть - слушаюсь, адмирал! - отчеканил он, прекрасно помня, что о
корабле еще ни слуху, ни духу, а карман попрежнему
пуст, ибо предусмотрительная донна Роза, заботясь о его пропитании и
внешнем виде, налички в руки упорно не
давала.
- Ну вот, это другое дело... Понимаешь ли, Джонни... Будь она кемнибудь
другим, но историк... Эти историки
только на первый взгляд совершенно никчемные, но из этого пыльного хлама, в
котором они копаются, иной раз можно
выудить нечто стоящее... Когда я была совсем молодой и работала в Чаконе...
официанткой, знала одного такого. Самый
что ни на есть натуральный локо... блаженненький, этакая бумажная крыса в
затертом пиджачке и прохудившихся
ботинках... Вот только он однажды раскопал в городском архиве какие-то бумажки,
из которых точно узнал, где лежит
один из "золотых галеонов"... слышал про такие, ты же моряк? Ну вот!... И, мало
того, хватило у него ума найти людей,
которые его не грохнули и не ограбили, а честно выплатили долю, когда добрались
до галеона в международных водах. Весь
Чакон про это знал. Блаженный-то он блаженный, но успел еще пожить в каменном
особняке с лакеями в белых перчатках
и обеспечить детей...
- Думаешь, здесь что-то подобное?
- А вдруг, Джонни? Мало ли что могла откопать... Какой-нибудь тайник с
индейским золотом. Знаешь, сколько его
было и сколько не найдено до сих пор? У нас закопано столько кладов, не одних
индейских - война за независимость,
смуты, мятежи, две гражданских войны и три - с соседями...
- А что, если пустышку тянем? - спросил Мазур с видом заправского
гангстера.
Донна Роза рассудительно ответила:
- Если вытянем пустышку, мы, по крайней мере, не потеряем ни гроша.
Капиталовложений - ноль, зато в случае
удачи - доля...
- Она что, так и предлагала долю? Открытым текстом?
- Ничего она не предлагала, - фыркнула донна Роза. - Я же говорю,
крутила и виляла. Однако... Как, по-твоему,
люди вроде нас сумеют при некоторых усилиях добиться доли? Вот то-то. Мы с тобой
прошли суровую школу жизни, а?
Что против нас какая-то ученая девица, пусть и с длиннющей родословной? Я
сейчас...
Она подошла к высокому сейфу и, заслонив спиной от Мазура наборный
диск, принялась его вращать. Мазур
ухмыльнулся про себя: интересно, сколько визгу было бы, узнай она, что код ему и
так известен? Если только Изабелла
ничего не напутала. А вообще, не грех улучить минутку и порыться в этом ящике
вдумчиво и неторопливо - вдруг да
сыщется что-то интересное помимо пошлых денег и бижутерии. Хорошая идея. Стоит
над ней подумать...
Донна Роза положила перед ним сверток и развернула пеструю ткань.
Всмотревшись, Мазур поднял бровь подобно
герою какого-то романа. Перед ним лежала весьма даже неплохая машинка -
"Таурус", который бразильцы у себя клепают
под присмотром итальянцев, военная модель, на базе девяносто второй "Беретты",
магазин на пятнадцать патронов,
регулируемый прицел и прочие удобства, разве что очередями не лупит, но это и ни
к чему, очередями лупят, главным
образом неумехи, а человек серьезный предпочитает одиночные выстрелы, из чего бы
ни палил... Коробка с патронами -
сотня, хоть заешься, парочка запасных обойм. Кобуры, разумеется, не допросишься
- здешний народ относится к кобурам
скрытого ношения примерно так же, как к накрашенным губам у мужиков, тутошние
супермены запихивают пушку в
карман или затыкают за пояс, полагая все прочее бабскими штучками...
- Думаю, это тебе поможет.
Приглядевшись, Мазур воздел уже обе брови, на середину лба. При всем
его невежестве в испанском легко можно
было догадаться, что это за карточка с его фотографией и скудным текстом,
пересеченная трехцветной полосой колеров
национального флага, мастерски заделанная в пластик. Сверху, крупными черными
буквами, на ней значилось название
именно той конторы, которая, как объяснил дон Себастьян, считалась политической
полицией...
- Впечатляет? - самодовольно улыбнулась донна Роза, встретив его
ошарашенный взгляд. - За деньги многое
можно смастерить... Ты все же особенно ею не размахивай, береги на крайний
случай, мало ли на кого можно наткнуться...
Агент тайной полиции - это фигура. На бакланов действует, и не на них одних, у
нас еще не успели забыть толком хунту.
Судя по фотографии - сделанной неизвестно где втайне от самого Мазура -
щелкнули его не в том костюме, в коем
он сюда заявился, а в новом уже, выбранном донной Розой самолично. Интересные
дела. Малоприятные...
После некоторого колебания донна Роза все же сказала:
- И еще... Я тебе дам телефончик одного человека в Чаконе. У нас с ним
были и есть кое-какие общие дела... но ты,
в случае чего, к нему спиной не поворачивайся и особенно не откровенничай. В
таких делах нет ни родни, ни кумовьев,
каждый за себя... Усек?
- Не вчера родился, - сказал Мазур, покачивая на ладони новообретенную
пушку.
Это называется - не было ни гроша, да вдруг алтын. Только что горевал
легонько о том, что не осталось при нем
ничего огнестрельного, и нате вам: один дарит очень даже приличный "Вальтер" с
глушаком, другая - неплохую
многозарядку сует... Еще разжиться бы, раз пошла такая пьянка, надежной
трещоткой вроде той, с какой он работал базу,
ну да ладно, жадность фраера сгубила... И без трещотки достаточно.
Поигрывая двоюродным братцем "Беретты", он спросил нейтральным тоном,
решив подвергнуть родственные
чувства донны Розы и ее облико морале легонькой проверке:
- Ну, хорошо... А предположим, там и в самом деле сыщется... ну,
скажем, приличная груда индейского золота
или еще что-нибудь, не менее заманчивое. Насколько далеко, по-твоему, мне нужно
будет зайти, чтобы... чтобы мы,
выражаясь деликатно, не остались в пролете и прогаре?
Донна Роза, долго и пытливо рассматривая его, наконец, чуть заметно
усмехнулась с самым невинным видом и
ответила столь же ровным, проникновенным тоном:
- Я так думаю, Джонни, ты у меня достаточно умный мальчик, чтобы
сообразить, как именно тебе лучше всего
защитить наши интересы. В первую очередь, наши. Так уж устроен наш мир, что
каждый думает в первую очередь о себе,
своя рубашка ближе к телу, не нами это заведено, не нам и менять... Тот парень,
в Чаконе, мне вообще ни с какого боку не
родственник...
"Ах ты, стервочка", - ласково подумал Мазур. - Ни словечка не вымолвила
прямо, но вот взгляд настолько холоден
и многозначителен, что заранее становится жалко эту самую дальнюю родственницу,
историчку с американским дипломом
- будь на месте Мазура кто-то другой, не такой душевный... Значит, у нее в
Чаконе кто-то есть. И оборотистый, надо
полагать, если сумел слепить такую вот ксиву. Да и ствол наверняка он подбирал -
донна Роза, при всех ее деловых
достоинствах, в оружии не разбирается совершенно, как приличной
латиноамериканской даме, если только она не
герильеро, и положено. Значит, третий. В Чаконе. Ну, поживем - увидим...
- Значит, молодая и красивая, я так понял? - ухмыльнулся Мазур. - А вот
интересно, ежели мне придется в
интересах дела... ревновать не будешь?
Дона Роза серьезно сказала:
- Джонни, дорогой, если это потребуется для дела, я тебе готова заранее
отпустить все мыслимые грехи не хуже
епископа Вентагуэрского - прости меня Пресвятая Дева за столь вольные шуточки...
Лишь бы ты меня не обманывал. И
вообще, я не ревнива, я просто прагматична. Что идет на пользу делу, то и
хорошо, то и допустимо. И соответственно, все,
что делу вредит, достойно порицания... Вот такое уж я расчетливое, чудовище, -
сказала она с оттенком гордости, - Всякие
там чистоплюи меня, конечно, распнут и осудят, но посмотрела бы я на них,
доведись им выкарабкиваться с самых низов...
Ты-то, надеюсь, меня понимаешь?
- Конечно, милая, - сказал Мазур. - Чем я в жизни не грешил, так это
чистоплюйством... Где же твоя загадочная
родственница, вот кстати?
- Остановилась в отеле "Навидад". Я тебя туда отвезу. А напоследок... -
ее лицо стало озабоченным и чуточку
постаревшим. - Джонни, я очень на тебя надеюсь. Когда ты с ней уедешь, тебя
никак нельзя будет проконтролировать... ну,
или почти никак... И мне хочется верить, что не станешь глупить, не предашь
слабую и беззащитную женщину...
- Будь спокойна, - сказал Мазур с интонациями положительного ковбоя из
вестерна. - Мне здесь чертовски
нравится, и, сдается мне, что гораздо выгоднее не предавать вас с доном
Санчесом, а работать с вами честно. Особенно это
тебя касается, милая, ты во мне приняла такое участие...
- Ах, Джонни...
Судя по ее томным глазам, никак не обойтись без долгого и
прочувствованного прощания - вот туточки, за
портьерой, на обширной койке, подчиняясь неизбежному, Мазур отложил пистолет,
встал и заключил свою очередную
подругу в страстные объятия, воззвав мысленно: "Родимое Отечество, отцыкомандиры,
знали бы вы, на какие жертвы ради
вас приходится..."
Мысль оборвалась - с донной Розой, когда она в ударе, не особенно-то и
отдашься посторонним размышлениям...
Часть третья
ЗОЛОТЫЕ МИРАЖИ ОКЕАНА
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПРИНЦЕССА ПЕЧАЛЬНОГО ОБРАЗА
Девушка спросила довольно неестественным тоном, с претензиями на
развязность:
- Значит, вы и есть один из гангстеров тетушки Розы?
Ну, наконец-то, чудеса сродни библейским: немые заговорили... За все
время пути она так и не проронила ни
слова, даже старалась не смотреть на спутника, только порой морщилась
страдальчески, когда он закладывал на дороге
особенно лихой вираж...
Мазур убрал ногу с педали газа, и зеленый "лендровер" не первой
молодости поехал по инерции, а там и вовсе
остановился, прижавшись к обочине. Мазур выключил мотор и безмятежно закурил,
откинувшись на спинку сиденья с
потертой обивкой. На обочине густо росли какие-то высокие деревья, щетинился
колючками кустарник, стояла тишина,
временами из чащобы налетал ветерок, трепавший волосы пассажирам - машина была
без верха, потому что до летних
ливней еще далеко, это даже Мазур уже знал. Зима здесь - когда жарко и сухо, а
лето - когда жарко и дождливо, других ярко
выраженных времен года не имеется...
- Почему мы стоим? - спросила она напряженно.
Мазур лениво повернул голову и принялся откровенно ее разглядывать.
Пожалуй, он и впрямь дал маху, полагая
познакомиться с кривоногим "синим чулком", дипломированным американским
историком. Ничего похожего: изящный
профиль, длинные темные волосы, большие темные глаза, фигурка достойна внимания,
вот только насчет затянутых в
джинсы ножек не скажешь ничего определенного, кроме того, что они, безусловно,
не кривые. Надо полагать, ларчик
открывается просто: порода, мать ее. То самое, о чем говорила как-то покойница
Бриджит: несколько поколений красавцев
женились на красавицах, пока дела шли гладко, пока приносили доход плантации и
не было нужды ради презренного
металла жениться, скрепя сердце, на толстых купеческих дочках, а своих
собственных не приходилось еще отдавать за
набитых золотом пожилых буржуа... Своего рода селекция.
- Ну, что вы так смотрите? - спросила она еще тревожнее.
Мазур спокойно, даже лениво процедил:
- Во-первых, я не гангстер - авантюрист, бродяга, типичный
представитель социального дна, но не гангстер. Вовторых,
дрожайшая тетушка Роза - вовсе не предводительница гангстерской шайки.
Она, согласен, занимается чуточку
предосудительным бизнесом, аристократы вправе морщить носы... и посещать это
самое заведение с поднятыми
воротниками, кстати... но она все же не "крестная мать". И, наконец, в-третьих,
и в-последних... По-моему, вы выбрали не
совсем подходящий тон и не совсем подходящие термины в отношении людей, которые
пошли навстречу вашим просьбам
о помощи - и даже не стали обставлять эту помощь финансовыми требованиями...
Уяснили?
Вид у темноволосой красавицы был определенно пристыженный. При других
обстоятельствах Мазуру стало бы ее
жалко, но он не хотел расслабляться. Не ждал ничего хорошего от предстоящей
"командировки", поскольку научен был
горьким опытом: сначала милая журналисточка, оказавшаяся полевым агентом ЦРУ,
потом очаровашка Бриджит с ее
наполеоновскими замыслами, наконец, дона Роза... Тенденция, однако? Следовало
заранее смириться с тем, что и это дело
дурно пахнет, а сидящая рядом с ним красотка, пусть конфузится сейчас не на
шутку, наверняка при ближайшем изучении
окажется очередным воплощением библейских пороков и черных замыслов. Научены
горьким опытом, мерси... Нельзя
расслабляться.
- Простите, - сказала она, то ли искренне раскаиваясь, то ли
великолепно притворяясь. - Я не имела в виду... не
хотела... я просто намеревалась...
- А короче?
- Я просто пыталась взять верный тон... Понимаете, с людьми вроде... с
такими людьми... ну, в общем, я не знала,
как держаться. Ясно вам?
- Да вроде бы, - сказал Мазур. - Ну что ж, это похоже на правду.
Девушка из хорошей семьи горделивых идальго,
училась в Штатах... надо полагать, на Юге?
- Тетя Роза вам говорила?
- Я и сам вижу, - сказал Мазур. - У вас классический южный выговор.
Луизиана?
- Алабама. Университет Дьюка. Слышали?
- Господи, откуда, мы университетов не кончали, - сказал Мазур чистую
правду. - В общем, другая социальная
среда, а? Интересно, кого вы ожидали увидеть? Развязанного малого в шляпе
набекрень, который то и дело прикладывается
к фляжке, называет вас "деткой", глупо ржет, пошло шутит и то и дело пытается
хлопать по заду? Ну, смелее!
- Если откровенно, что-то вроде...
- Ну, тогда мы квиты, - сказал Мазур. - Честно говоря, я тоже ожидал
увидеть нечто другое. Очкастую кривоногую
девицу в старушечьем платье, со стопкой книг под мышкой, распространяющую
затхлый запах палеонтологических
окаменелостей...
- Я - историк...
- Ну, в таком случае - затхлый запах исторических пергаментов...
Девушка улыбнулась почти спокойно:
- Ради точности - я специализируюсь на Второй мировой. Вторая мировая
война на море.
- Все равно, - сказал Мазур. - Любой архив, я думаю, пылью пропах...
- Не всякий. Вы забыли про компьютерные архивы.
- А это чего? - спросил Мазур тоном классического деревенского увальня
с соломой в волосах и вилами под
мышкой.
- Вот теперь - притворяетесь. По-моему, вы не такой простой...
- Простыми, дипломированная сеньорита, бывают только карандаши, да и то
не все, - сказал Мазур. - Итак...
Кристина-Мария-Луиза-Вероника-Амалия, насколько мне известно? Можно ради
экономии времени выбрать какое-то одно
имя из пяти? Вряд ли вас все время зовут пятью, даже в кругу благородных
идальго...
- Кристина.
- Жаль.
- Почему?
- Предпочел бы Луизу, - сказал Мазур безмятежно. - При звуке имени
"Луиза" у меня отчего-то возникает перед
глазами образ порочной, распущенной, но очаровательной француженки с томным
синим взором и полуприкрытой
кружевами грудью...
- Ваш идеал женщины, а? Или... - она прищурилась. - Или такая вас
лишила невинности в каком-нибудь портовом
борделе?
- Господи боже, - сказал Мазур, выезжая на шоссе. - Ваши предки будут
вертеться в гробах, как жареный барашек
на вертеле. Такой лексикон для правнучки конкистадоров...
- Двадцатый век, как-никак, - сказала она, усмехаясь. - Эмансипация и
все такое...
- Понятно, кивнул Мазур. - Откровенно говоря, я бы предпочел кривоножку
в очках...
- Значит, я вам не нравлюсь?
- Нравитесь, отчего же, - сказал Мазур. - Если речь идет о моих
умозаключениях, то они таковы: с вами было бы
весьма недурно побарахтаться в сарае на свежем сене, ночку-другую, но вот что
касается постоянных, сложных и серьезных
отношений - господи пронеси! Потому что такие как вы, своей сложной и утонченной
натурой, яркой индивидуальностью
всю душу вымотают. Но, повторяю, в сарае, да на свежем сене, без всяких
обязательств...
Как он и рассчитывал, Кристина прямо-таки задохнулась от ярости,
возмущенно отвернулась, уставилась на
пролетающую мимо зеленую стену леса. Мазур ухмылялся про себя. Именно такую
линию и следовало держать - то и дело
злить ее, раздражать, сердить, выводить из себя. В ярости человек скорее
проговорится, откроется, вообще, будет доступнее
для анализа, для прокачки...
- Размечтались! - фыркнула она, по-прежнему отвернувшись.
- А вы что, лесбиянка? - невинным тоном поинтересовался Мазур. - Тут
это, насколько я знаю, не в обычае, но в
Штатах могли нахвататься...
Одной рукой удерживая машину на прежнем курсе, другой он ловко отразил
попытку влепить ему нешуточную
оплеуху. Вновь остановил машину, посмотрел на пассажирку:
- Желаете еще попробовать?
- Скотина, - выдохнула она, глядя исподлобья.
Мазур медленно покачал головой:
- Просто-напросто непосредственное дитя природы... Неотесанный и
управляемый инстинктами морской волк...
Кристина?
- Да? - отозвалась она, отвернувшись.
- Вы, в самом деле, очаровательны... А что, если я поставлю вопрос
ребром? Я вас согласен охранять, беречь и
защищать только в том случае, если вы будете сговорчивой девочкой... А?
- Что-о?!
- А только так.
- Тетушка Роза...
- Она мне не хозяйка, знаете ли. Я вольный стрелок.
Он ожидал очередной попытки влепить по физиономии и приготовился
таковую отразить. Однако Кристина,
превеликим усилием воли справившись с приступом гнева, вдруг спросила:
- Зачем вы ломаете комедию?
- Я? - очень натурально удивился Мазур. - Какая тут комедия? Я вам
предлагаю сделку...
- Бросьте. Вы давно уже ломаете какую-то дурацкую комедию... С явным
перебором. Вы еще "деткой" меня
назовите...
- Ну, так ты будешь умницей, детка?
- Хватит вам! Это не ваш сценический образ!
- Возможно... - сказал Мазур серьезно.
- Что же вы придуриваетесь?
- Я не придуриваюсь, - серьезно сказал Мазур. - Я просто-напросто
пытаюсь сориентироваться в ситуации. Потому
что терпеть не могу неизвестности в некоторых делах. А это как раз тот случай. У
вас какое-то предприятие, и дело зашло
настолько далеко, что вам потребовался вооруженный охранник... Знаете, в такие
игры умный человек не играет втемную.
Что у вас стряслось?
- Потом узнаете.
- Когда?
- В свое время, когда мы выйдем в море... - она спохватилась и
буквальным образом прикусила язычок.
Ага, выбранная тактика принесла кое-какие плоды...
- Прелестно, - сказал Мазур. - Еще и в море выходить? Что-то мы с Розой
так не договаривались, я думал, вас
просто нужно будет несколько дней охранять... А тут еще и море... Морем я уже
сыт по горло. И, между прочим,
прекрасно знаю, какие коллизии порой случаются, когда в море выходят не затем,
чтобы доставить куда-то груз или
половить рыбку, а для чего-то другого... Интересно, а вы имеете представление?
- Чисто теоретически. Потому и хотела подыскать надежного человека...
- Я надежный, право слово, - сказал Мазур. - Но только в том случае,
если мне заранее расскажут честно и
подробно, в чем дело, в чем загвоздка, в чем опасности...
- Боитесь упустить свою выгоду?
- Боюсь новых дырок в шкуре. Иные из них не лечатся... впрочем "выгода"
- тоже неплохое слово...
Кристина повернулась и открыто посмотрела ему в лицо:
- Ну, так чего же вы хотите? Меня? Хорошо, я не девственница. Мы
переберемся на заднее сиденье, я разденусь, и
вы будете со мной делать, что хотите... но, предупреждаю: мне будет противно.
Вот так. Я закрою глаза, стисну зубы и буду
лежать как колода.
- А притвориться страстной ради дела? - спросил Мазур, у которого
осталось стойкое впечатление, что не только он
изучает, но и его подвергают прокачке.
- Не смогу. Не получится.
- Жаль... В таком случае - сорок процентов.
- От чего? - прищурилась Кристина.
- То есть как? - пожал плечами Мазур. - От всего.
- А вы не лопнете?
- Постараюсь уцелеть... Ну ладно, двадцать пять.
- А вы их заслужили?
- Заслужу. Изо всех сил.
- По-моему, вы опять ломаете комедию... кстати, как вас...
- Джонни.
- По последнему паспорту?
- По святому крещению.
- Да-а?
- Точно, - сказал Мазур веско.
На какое-то время воцарилась тишина. Порой мимо них в ту и в другую
сторону пролетали машины со всей
здешней лихостью.
- Ну, и что нового вы во мне на сей раз высмотрели? - спросила,
наконец, Кристина так, словно искала единственно
верный тон.
- Я понял, к какому типу женской красоты вы относитесь.
- Да-а? И к какому же?
- К типу женщин с картин Боттичелли, - сказал Мазур.
И, между прочим, не лукавил душой. Именно такое впечатление у него и
создалось. Было в ней что-то от женщин
Боттичелли - говоря возвышенно, тот самый налет светлой печали во взоре и всем
облике, который Мазур всегда
усматривал и в Венере, и в Юдифи, да и в других "Нельзя так открываться, -
подумал он. - Это уже не маска с ней говорит,
это ты собственными эмоциями и мыслями делишься, а этого категорически нельзя.
Мало тебе было Ангелочка и Бриджит?
Мало тебе Мэй Лань?"
- Вы продолжаете меня изумлять. Джонни, - сказала Кристина светским
тоном. - Кто бы мог подумать, что простой
моряк знает о Боттичелли...
- Дорогая сеньорита Кристина, - сказала он злорадно. - Вы, простите, не
учитываете специфики моряцкого ремесла
и нашей психологии. У моряков в каютах, знаете ли, всегда пришпилены к
переборке, гм... не обремененные одеждой
дамочки. И это вовсе не обязательно красотки из "Плейбоя". Есть масса
репродукций великих картин, которые любой моряк
рассматривает с утилитарной точки зрения... Вот и вся разгадка.
- А может, вы себя умышлено огрубляете?
- Вот уж нет, - сказал Мазур. - Честное слово, я простой моряк. Родился
в Австралии, служил в армии, потом
нанялся на корабль и с тех пор болтаюсь по белу свету... И такая жизнь меня
вполне устраивает.
- Что-то вроде хиппи?
- Ничего подобного, - твердо сказал Мазур. - Хиппи - совсем другое.
Грязные и ленивые, никчемные бездельники,
не, способные ни гвоздь вбить, ни починить карбюратор в машине. Я же, не сочтите
за похвальбу, многое умею делать.
Просто мне нравится именно такая жизнь. Но это ведь отнюдь не значит, что я -
тупой и ограниченный?
- Я, кажется, поняла...
- Что именно?
- Штампы, - сказала Кристина. - Устоявшиеся штампы. Вы, когда услышали
обо мне, сразу вспомнили один
устоявшийся штамп,
...Закладка в соц.сетях
