Жанр: Электронное издание
profkill
...о были,
с виду вроде бы хаотичный ряд новых знаков. Данное письмо имело ту особенность,
что прочесть его могли только немногочисленные ученики Агунджаба, - ещё в
молодости шаман усовершенствовал технику стародавней узелковой письменности,
многое прибавив от себя и таким образом практически уравняв сей архаичный метод
с обычным письмом на бумаге.
Закончив работу, шаман долго перечитывал, что получилось, перечитал также
первую бечеву, вязанную ранее со слов самого хана. Потом покачал головой и,
отмахнув острым ножом от второй бечевы кусок первоначальной записи, бросил его к
входному пологу юрты.
- Айса! Кинь в костер. Да проследи, чтоб сгорело дотла!
- Зачем так? - удивился Бокта. - Разве то не с ханских слов?
- С ханских, - кивнул Агунджаб. - Но хранителям завещания эти слова совсем
не нужны. А навести могут на разные лишние думы и породить смятение в умах.
Тонкая девичья рука просунулась из-за полога, подобрала бечеву.
- Дотла! - напомнил шаман, пряча оставшиеся отрезки бечевы в кисет, крепко
завязывая его плетенной из золотых нитей тесьмой и протягивая гостю.
- В пояс зашить надо, - взвесив мешочек в руке, сказал Бокта. -
Рукодельный припас имеется?
- Не трудись, ханыч. - Шаман достал из сундука жилетку из тонко выделанной
кожи, кинул на колени гостю. - Примерь-ка.
Бокта натянул жилетку, охлопал. Немножко маловата, но ничего, носить
можно. По бокам - продолговатые узкие карманы, затягивающиеся сверху прочной
тесьмой, наподобие мешочков. Еще один карман - внутренний, тоже на тесьме, но
пошире и не такой длинный.
- Хорошо. Мастерица твоя внучка, - похвалил Бокта, найдя жилетку вполне
сносной.
- Сам шил. Внучке разве можно доверить? Начнет думать - зачем такое да для
чего...
Агунджаб извлек из сундука два желтоватых пенала и бережно подал их гостю.
Бокта осмотрел пеналы, взвесил в руках: толщиной в три пальца, длиной в
пять вершков, золотые, но явно полые - не так тяжелы, как золото такого объема.
Пеналы состояли из двух равных половинок, свинчены были посередке и на стыке
половинок запечатаны каждый расплавленным золотым дукатом, в который на фазе
застывания вдавили личную печать Повелителя Степи: филигранно вырисованный
кречет, державший в когтях ворона.
Спрятав в карманы жилетки пеналы и кисет, Бокта опустил взгляд. Передача
состоялась. Теперь нужно выполнить самое неприятное: напомнить старому шаману о
последней ханской воле.
- Я все помню, - бесстрастно сказал Агунджаб, словно прочитав мысли гостя.
- Это моя последняя ночь.
- Ты отрезал на второй бечеве то, что говорил Повелитель... - неуверенно
напомнил Бокта. - Давай скажем друг другу правду. Рассудок хана был... немного
помраченв преддверии надвигающейся смерти? Правильно?
- Когда человек вдруг узнает, что должен умереть, не пройдя и половины
пути, который был ему предначертан...он может вообще потерять рассудок от
бессильной ярости и великой обиды на Небо, - уклончиво ответил шаман. -Но ты не
сомневайся - решение Повелителя было верным.
- Странно слышать такое от человека, которого обрекли на смерть. У тебя
внучка... Я не буду настаивать на выполнении ханской воли. Это не обязательно.
Никто в целом мире не знает и даже подумать не может, что ты имеешь касательство
к ханскому завещанию. Ты можешь спокойно жить дальше...
- Решение Повелителя было верным, - настойчиво повторил Агунджаб. - Все,
кто знал про ЭТО, уже ушли в Верхний Мир. Остались мы с тобой. Я - лишний. Если
про тайну знают двое - это уже не тайна.
- Я верю тебе, - мягко возразил Бокта. - Я уверен, что ты никогда никому
не...
- Не думаешь ли ты, ханыч, что мне страшно покидать Нижний Мир? - перебил
шаман, возвысив голос. - Я так стар, что даже не помню, когда появился на свет.
Мне тут, у вас, давно надоело! А внучка не пропадет - она способная ученица. Она
уже сейчас умеет почти все, что умею я, - а ведь она так молода! Не грусти,
ханыч! Ну и что с того, что лучший шаман Степи будет в юбке? Кому от этого хуже?
- Я уеду завтра со светом, - поразмыслив, сказал Бокта. - Как ты поступишь
- знать не буду. Это - твое дело. Но если мы когда-нибудь встретимся в степи... я
не буду удивлен. Я буду даже рад...
- Спасибо тебе, ханыч. - Морщинистое лицо старика озарила теплая улыбка. -
Ты хороший... Тебе понравилась моя внучка?
- Понравилась. - Бокта потупил взгляд и слегка покраснел - хорошо,
светильники не очень яркие, невидно! - Из неё выйдет хорошая хозяйка, и... она
хороша собой.
- Я не предлагаю её тебе в жены, - лукаво прищурился Агунджаб. - Варить
тебе похлебку она не будет - её удел быть шаманом... Я прошу тебя, если тебе не в
тягость... проведи с нею сегодняшнюю ночь.
- Зачем? - Бокта покраснел ещё больше.
- Ха! Эх-ха!!! - Старика такой ответ здорово развеселил. - Аи-аи, багатур,
- пять лет воевал, города брал... Ей нужен сын. Такой же большой, сильный и умный,
как ты. И кровь... Тебе не жалко впрыснуть ханской крови в род шамана?
- Мне не жалко, - смущенно пробормотал Бокта. -Но... мне стыдно с тобой об
этом говорить. А твоя внучка мне и вправду нравится...
- Вот и хорошо. - Шаман встал, положил руку на плечо гостя, крепко сжал. -
Отдыхай, багатур. Когда ты уляжешься, она придет к тебе. А я вас тревожить не
буду. Сегодня ночью я не сплю - у меня обряд. Да, уходить будешь, забери коней -
это для тебя...
Бокта был первым мужчиной Айсы. Ласки её были неумелы, но горячи - она
дарила гостю свое чувство самозабвенно, с каким-то варварским исступлением. Ночь
пролетела как одно мгновение, уснули только под утро.
Пробудившись от сна, Бокта первым делом провел рукой под полостью,
оглаживая бархатные бедра молодой женщины, ненароком сколупнул ногтем корочку
засохшей девственной крови. Ощутив в чреслах распирающий прилив утренней мужской
силы, навалился, зарычал, с силой втискиваясь в растревоженное накануне лоно, и
долго терзал его мощными толчками, подстегиваемый какой-то странной
неподатливостью Айсы.
Выплеснув с победным стоном переполнявшую чресла энергию, отвалился в
сторону и только сейчас обратил внимание на странное поведение Айсы. Внучка
шамана лежала неподвижно, широко раскрыв глаза, смотрела на выход, плотно
прикрытый пологом, и как будто к чему-то прислушивалась.
- Что там? - тревожно спросил Бокта, быстро вскакивая и нашаривая пояс с
саблей.
- Дед, - одними губами прошептала Айса.
- Что - дед? - не понял Бокта.
- Дед... там. - Айса ткнула пальцем в небо. - Он ушел. Пошли проводим...
В центре поляны был сложен погребальный костер. Агунджаб собрал его за
ночь из толстых веток, сучьев и сухостоя, щедро полил загодя припасенным
земляным маслом52. У основания лежали три смоляных факела.
Шаман, распростертый поверх кострища с широко открытыми глазами, глядящими
в небо, был мертв. Выражение лица его было спокойным и несло на себе посмертный
слепок какого-то странного умиротворения. Рядом валялась раскупоренная склянка с
остатками зеленоватой густой жидкости, издававшей сладковатый пряный аромат.
- Хорн жимсын53, - бесстрастно пробормотала Айса, поддевая склянку веткой
и отшвыривая в заросли. Затем она пощупала у деда шею, закрыла ему глаза и,
подняв с земли факел, протянула его своему первому мужчине.
- Это должен сделать я? - Голос Бокты предательски дрогнул.
- Я хочу, чтобы это сделал ты, - твердо глядя ему в глаза, сказал Айса. -
Ты дал жизнь первому мужчине моего рода. Ты же проводишь в Верхний Мир
последнего мужчину моего рода. Я принесу тебе кремушек.
- А если это будет дочь? - усомнился Бокта. - Или вообще никого не будет?
- Это будет сын, - уверенно сказала Айса, погладив свой живот. - Я знаю...
...Когда Бокта покинул поляну, ведя в поводу даренных шаманом коней,
кострище уже догорало. Айса смотрела вслед гостю и, держа руку в кармане овечьей
дохи, перебирала пальцами узелки на отрезке бечевы, что дед велел вчера сжечь в
костре.
Юная шаманка успела прочесть ненужный, по мнению Агунджаба, фрагмент
ханского завещания и намеренно не выполнила последнюю волю деда. Если у неё
родится сын, он будет являться прямым потомком Повелителя Степи.
И кто тогда знает, как Небо пожелает распорядиться его судьбой?..
Глава 14
После обеда Шепелев с Кирилловым пили зеленый чай на террасе своего
коттеджа, любовались величественной панорамой изумрудных степных просторов и
вяло анализировали вчерашнее происшествие. Настроение было - оторви да брось.
Встали поздно, зарядкой пренебрегли, завтрак пропустили...
- Хватит дымить - легкие пожалей! - раздраженно заметил Тимофей
Христофорович, разгоняя газетой клубы сизого дыма - ветер угол террасы не
посещал, а Кириллов, по обычаю, смолил одну за одной.
Зам сделал круглые глаза и отодвинулся вместе с пластмассовым креслом к
перилам. Сигарету не бросил, но возражать не посмел, хотя мог бы и ответить шефу
в присущей ему же манере: если ты сердишься, значит, ты не прав.
Кириллов, в силу служебной инерции, чувствовал себя виноватым в том, что
случилось вчера. Хотя, по большому счету, ни в чем он виноват не был:
оперативную работу организовал на должном уровне, все, что касалось его профиля,
- предусмотрел, а осложнение ситуации, в общем-то, случилось из-за внешних
обстоятельств, никак от него не зависящих.
Объект вели без какого бы то ни было намека на соприкосновение: сигнал от
маяка ловился на расстоянии до полутора тысяч метров и на помехи не реагировал.
Беседу "снимали" вибрационным сканером с окна, с двухсот метров, сидючи в "Ниве"
на платной автостоянке - рядом никто не шатался.
Когда дело дошло до предъявления той самой взрывоопасной записи и в
наушниках отчетливо прозвучали слова Дарькина: "...Кассета в надежном месте...
Неподалеку отсюда...", возникла трехсекундная пауза, в ходе которой Кириллов
принял решение:
- Перехват.
И отправил пару крепышей прогуляться мимо ресторана.
Крепыши выход фигуранта зафиксировали, отследили направление и тотчас
изменили маршрут гуляния: быстренько проскочив ресторанный забор по периметру,
обнаружили проем и через этот проем просочились к сортиру.
Задача выглядела простой и неоригинальной: легонько отключить фигуранта,
забрать кассету и ретироваться через тот же проем на автостоянку.
Вот тут и вмешались те самые внешние обстоятельства.
В сортире кирилловские крепыши напоролись на пару других крепышей -
местных. Местные проявили удивительную сноровку - за те полторы минуты, что
кирилловские бегали вдоль забора и пролезали через проем, они успели изъять у
Дарькина кассету, отрезать ему язык и воткнуть в печень тесак. И как раз
собрались уходить, вполне удовлетворенные результатом проделанного труда.
Схватка была скоротечной и жестокой: у местных крепышей при себе имелись
стволы, которые они без разговоров пытались пустить в дело, едва завидев
входящих в сортир посторонних.
Степень подготовки кирилловских крепышей оказалась выше. Оставив два трупа
и смертельно раненного фигуранта в сортире, они забрали пакет с кассетой и в
спешном порядке убыли с места происшествия, пренебрегая проемом: сиганули через
забор сразу за сортиром...
- Три дня работы - два трупа... - желчно обронил Шепелев. - Чревато...
- Отвечаю карьерой - "вели" Дарькина. - Кириллов шлепнул по столу
американской зажигалкой: - Ставлю свою "зиппу" против твоих запасных носков: на
встречу вышли именно за ним. Наши - фрукты ещё те, "хвост"просекли бы моментом.
- Хочется верить. - Тимофей Христофорович налил ещё чаю и вдруг подмигнул
заму: - Единственный положительный результат: кассета. Думаю, за такую кассету
можно выручить неплохую сумму - если обставиться должным образом.
- Думаю, за такую кассету могут на три метра закопать в землю, - в тон
Шепелеву ответил Кириллов. - Лучше всего её сжечь и навсегда забыть, что она
вообще существовала.
- Не будем торопиться, - сказал Шепелев. - Кто знает - может, ещё и
пригодится. Ты только представь: такой материал...
"Пик-пик", - нежно промурлыкал шепелевский мобильник.
- Да! - Тимофей Христофорович, узнав абонента, состроил Кириллову нос,
приосанился и, легко вскочив со стула, принялся расхаживать по террасе. Слушая
абонента, туманно улыбался, иногда вставляя междометия ободрительного характера.
- Да что вы говорите?! - воскликнул Шепелев спустя минуту после начала разговора
и тотчас же подобрался - как проснувшийся лемур при виде большого жирного
червяка. - Так... Так... Ага... И она разумеет в узелковой письменности?.. Ах, вот
даже как... Ну-ну, успокойтесь. Все поправимо, мы попробуем что-нибудь сделать... Я
же сказал - попробуем! Давайте адрес...
Понятливый Кириллов метнулся за блокнотом и ручкой. Записав адрес, Шепелев
набормотал в трубку три успокоительные фразы дежурного свойства и напоследок
спохватился:
- Только вы - никому. Я вас очень прошу, слышите? Хорошо... Хорошо... Ну все -
созвонимся. Да, все...
И, оборвав общение на полуслове, нетерпеливо ткнул кнопку отключения.
- Это была наша красавица, - угадал Кириллов, рассматривая записанный в
блокноте адрес. - И навела нас на новую тему... Что это за "Атрибут"?
- Это какой-то эзотерический клуб. - Шепелев вдруг погрозил Кириллову
пальцем: - Только давай так: валить больше никого не будем! Ты понял?
- Что за бред, Тим?! - обиделся Кириллов. - Все вышло спонтанно, безо
всякого умысла...
- Не будем, - повторил Тимофей Христофорович. -Понял? А суть такова...
Суть была такова, что двоюродная сестра Саглары - Айса, вице-президент
клуба "Атрибут", угодила в лапы ханских тонтон-макутов.
Вчера вечером в клуб ввалились четверо, прогнали завсегдатаев и объявили о
временной приостановке деятельности данной общественной организации.
Сообразительная дамочка, почуяв, что пахнет репрессиями, в процессе изгнания
клубного народа умудрилась набрать номер двоюродной сестры и оставила телефон
включенным. Саглары дома не было, но автоответчик записал почти получасовой
фрагмент, состоящий из шумов и обрывков отдельных фраз, по которым можно было
судить о том, что происходило в помещении клуба.
Происходило примерно вот что: прогнав завсегдатаев, ханские хлопцы
заперлись с Айсой и потребовали прочесть некое узелковое письмо, которое они
притащили с собой.
- Какое письмо? - встрепенулся Кириллов.
- Узелковое. Она специалист по узелковому письму...Большего, к сожалению,
Сагларе выяснить не удалось.
Были ещё какие-то восклицания и междометия, по которым можно сделать
вывод, что результат прочтения письма гостям клуба здорово не понравился. Затем
хлопнула входная дверь, раздался отчетливый шепоток Айсы: "Сагларка, помогай..." -
и телефон отключился.
Автоответчик Саглара прослушала час назад: вчера они ездили с матерью к
родственникам в село и вернулись сегодня к обеду.
Теперь Айса сидит в клубе под арестом, в обществе двоих охранников.
- Как узнала? - насторожился Кириллов. - Она туда ходила? И её спокойно
впустили и выпустили?
- Поднялась в блок соседней пятиэтажки и понаблюдала, - подмигнул Шепелев.
- Наш человек! Из соседнего дома хорошо видно окно кухни и двух спален - хата
большая. Говорит - видела сестру на кухне в обществе двоих хлопцев -
предположительно, пили чай. Информашка свежая, получасовой давности всего лишь.
Вот так.
- Что просит? - уточнил Кириллов.
- Просит решить вопрос... - Тимофей Христофорович слегка замялся. - На наше
усмотрение... Вопрос можно решить двумя способами. Первый: связаться с ханским
окружением и пообщаться. Сразу скажу: способ - дрянь. Разведут руками, перевезут
куда-нибудь, потом концов не найдем. Способ номер два... Гхм-кхм...
- Вопрос. - Кириллов поднял руку, как школьник, желающий отпроситься
пописать.
-Ну?
- Тим... За каким дюбелем нам нужна эта Айса? У нас мало неприятностей с
ханскими?
- Собственно Айса нам не нужна. Но нас очень интересует содержание этого
загадочного письма.
- Очень?
- Очень. Особенно тешит воображение тот факт, что после прочтения данного
письма дамочку заключили под арест. Понимаешь?
- Не очень. Зачем нам это письмо?
- Отвечать не буду. - Шепелев насупился. - Понимаешь?
- Понимаю. - Кириллов поиграл зажигалкой. - Но -никого не мочить, да?
- А что - нереально?
- В сортире тоже были двое. - Кириллов индифферентно пожал плечами. -
Команда на ликвидацию не поступала... Так что, Тим, тут заранее предполагать
нельзя -это уж как фишка ляжет.
- Но мы попробуем?
- Если надо - конечно, попробуем! - Кириллов сунул в рот новую сигарету и
встал. - Пошли одеваться...
Привлекать лишнюю публику не стали: прихватили с собой малый набор
экипировки и троих "спецов".
К дому, в котором находилась штаб-квартира клуба "Атрибут", подъезжать не
рискнули. Шепелева с "Нивой" оставили в соседнем квартале, вручили ему
включенную рацию и попросили, как поступит команда, подскочить к указанному
месту - на предмет экстренной эвакуации.
Тимофей Христофорович нервничал. Проводив соратников взглядом, тотчас же
принялся озираться - почему-то казалось ему, что кто-то непременно наблюдает за
машиной с чужими номерами. Взять хотя бы бабок у крайнего подъезда. Сидят,
смотрят и о чем-то переговариваются.
Плохо шпионствовать в маленьком городе, где все друг друга знают. В случае
провала вычислят моментом: те же бабушки, например, обязательно вспомнят - да,
был чужой, на машине такой-то. О-очень подозрительная машина! И смотрел как-то
нехорошо - подозрительно смотрел, сволочь...
- Пошел, - скомандовал из рации слегка запыхавшийся голос Кириллова.
- Поехал, - бодро ответил Тимофей Христофорович, трогая машину с места и
фиксируя время: с момента ухода "группы захвата" не прошло и пяти минут.
Группа была в комплекте, плюс запасная единица: симпатичная девица, чем-то
похожая на Саглару, только чуточку попышней. Хлопцы технически грамотно
изображали беззаботную компанию - шли неспешно к выходу со двора, негромко
переговаривались и добродушно посмеивались.
Впечатление несколько смазывала дамочка - она явно нервничала и все время
пугливо озиралась по сторонам. Впрочем, бабуси "лавочные" на девицу внимание
вряд ли обращали - местная. А вот хлопцы - чужие. Заметные хлопцы!
- На базу - пешим порядком, - скомандовал Кириллов крепышам. - А мы даму
покатаем и вскорости вернемся. Бывайте.
Крепыши безропотно развернулись и скорым шагом припустили по направлению к
"ханской деревне" - тут пешком минут двадцать. Галантно пригласив даму на заднее
сиденье, Кириллов солидно уселся рядом с Шепелевым, закрыл дверь и только тогда
слегка отпустил эмоции:
- Давай, Тим, давай - уматываем отсюда! Только не рви с места -
плавненько... Видишь, бабушки сидят...
- Как там клуб поживает? - поинтересовался Шепелев, трогая машину с места
плавно - как просили.
- Нормально поживает. - Кириллов собрался, встряхнулся и коротко доложил:
- Получилось почти без шума. Натянули маски. На двери замок хлипенький. Тихонько
разжали домкратом, ввалились. Двое так и сидели на кухне - отключили с ходу,
штаны распустили на лоскуты, связали. Когда хлопцев ломали, один крикнул громко
-но всего раз. Все.
- Дама знает, кто мы?
- Сказал - Саглара просила помочь. На ушко - вдруг кто из поломанных
хлопцев отключку только изображает.
- Молодец, Серый, - пять с плюсом, - похвалил Тимофей Христофорович и,
ободряюще подмигнув в зеркало пассажирке, имевшей вид крайне смятенный,
поинтересовался: - Претензии есть?
- Неожиданно так... - Айса зябко повела плечами. -Даже и не знаю...
- Положитесь на нас, - успокоил Шепелев. - Все образуется, вот увидите!
Скажите - у вас есть место, где вы чувствовали бы себя в безопасности? Вам надо
на некоторое время спрятаться.
- Не знаю... В село, что ли, к родственникам... Нет, пожалуй - к деду. У меня
дед - шаман. У него точно никто не найдет... Мы можем за город выехать?
- Мы можем выехать хоть на край света - только скажите. - Тимофей
Христофорович ухарски тряхнул плешью и опять подмигнул в зеркало: - Все
образуется - я вас уверяю. Как далеко живет ваш дед?
- Ой, далеко! Километров, может... двести. Может, чуть больше... У вас с
бензином - как?
- У нас с бензином нормально. Показывайте дорогу...
Оказавшись за городом, барышня успокоилась и подробно рассказала о своих
злоключениях. Саглара сделала верные выводы, прослушав свой автоответчик, - все
так и было. Вечерком вломились ханские, всех прогнали, объявили каникулы, на
дверь повесили соответствующую табличку. Затем предъявили Айсе кисет с узелковым
письмом, сказали, что ему должно быть не менее двухсот лет, потребовали оценить
подлинность и прочесть.
Внучке шамана достало двух минут, чтобы сделать вывод: письмо - подделка.
Вязано буквально на днях, из стандартной кожаной бечевы, купано в конопляном
масле, потом сушено на солнце. Содержание - полная галиматья, хаотичный набор
символов. Но на взгляд непосвященного выглядит вполне презентабельно.
Ханские результатом экспертизы остались крайне недовольны: долго
созванивались с кем-то по мобильному, общались, затем объявили Айсе, что она
заключается под домашний арест ввиду государственной важности дела и
неразглашения ради. Двое ушли, двое остались - сторожить...
- Секунду, - сделал стойку Тимофей Христофорович. - Вы с такой
уверенностью описали процесс подделки: бечева, масло, солнце... Вы как будто сами
присутствовали при этом!
- Ой, да это же сразу видно. - Айса вдруг озорно улыбнулась: - Дело в том,
что я сама в свое время этим занималась. - Ну, так получилось... Понимаете, три
года назад...Три года назад "Атрибут" штаб-квартиры не имел, мыкался по квартирам
энтузиастов и, не будучи балован спонсорской благосклонностью, нормально хирел -
как и все самодеятельные организации подобного рода.
Тогда Айса придумала тонкий стратегический ход. В их семье есть давняя
реликвия, передаваемая из поколения в поколение: фрагмент настоящего узелкового
письма, которое сплел древний основатель рода - шаман Агунджаб, записывая
последнюю волю хана Дондук-Омбо...
- Не может быть!!! - Тимофей Христофорович от неожиданности выпустил руль
и резко повернулся к собеседнице.
- Сдурел?! - Кириллов поймал руль и выровнял вильнувшую влево "Ниву". -
Держи баранку!
- Почему не может? - удивилась Айса. - Это письмо хранится у деда. Приедем
- я вам покажу.
- И что... что там, в этом фрагменте? - медленно бледнея, спросил Шепелев.
- Да ничего особенного. - Айса пожала плечами. -Там ряд цветистых
выражений, суть которых можно выразить одной фразой: "...Это будет принадлежать
тем, кто этого достоин..."
- И все? - не поверил Шепелев. - Больше - ни слова?
- Больше - ни слова, - подтвердила Айса. - Возможно, это просто какое-то
иносказание. Хотя есть ещё семейная легенда...
Да, в довесок к странному фрагменту существует легенда, также передаваемая
из поколения в поколение. Якобы существует полный текст завещания. У кого и где
он хранится - неизвестно. О сути завещания история также умалчивает. Но
доподлинно известно, что представители рода, который является хранителем
завещания, являются кровными родичами семейства Айсы...
- Как интересно, черт меня забери! - с чувством воскликнул Тимофей
Христофорович. - Как все закручено...И где же вы раньше были, милая девушка?! Вы
знаете - я как раз сейчас работаю над... над чем-то подобным.
- Очень приятно, - порадовалась Айса. - Так вот -насчет спонсорства для
клуба...
Спонсора Айса решила поискать не абы где, а на самом верху. Соорудила
репродукцию фрагмента семейной реликвии: бечева - масло - солнце, улучила
удобный момент и на одном из сабантуев по случаю какого-то культурного события
подплыла мелким бесом к хану. Извольте: вот реликвия. Еще извольте: легенда к
реликвии.
Хан чрезвычайно обрадовался. С трепетом душевным принял подделку,
поинтересовался - а что может быть в том завещании, о котором упоминает легенда?
- И что вы ему сказали? - Шепелев, затаив дыхание, впился взглядом в
зеркало.
- Что можно сказать человеку, чтобы предельно заинтересовать его? Сказала
- ханские сокровища...
- Черт! - Шепелев крепко стукнул кулаком по баранке. - Вот же черт, а... А
я-то думаю - откуда дровишки...
- Вы что-то об этом знаете? - заинтересовалась Айса.
- Кое-что знаю... Но это неважно. Нет, ты погляди -как все просто! А я-то
гадал...
- Ты что-то сегодня слишком эмоционален, - отметил Кириллов. - С чего это
тебя так разобрало? Это же обычная историческая версия, не более того...
- И что дальше? - игнорируя замечание коллеги, подбодрил спутницу Шепелев.
А дальше все получилось как хотели. Хан выделил под клуб квартиру, выделил
средства на ремонт и учреждение клубного фонда и обещал в дальнейшем помогать.
Президентом назначил калмыцкого писателя-фантаста, который раз в год представлял
клуб на конференции общественных организаций. А фактическим хозяином стала Айса,
для которой специально учредили пост вице-президента.
А ещё хан высказал просьбу: о семейной реликвии не распространяться. И
коль скоро вдруг поступят какие-то сведения о полном тексте завещания -
быстренько сообщить ему. Вот и все...
"Пиу-пиу-пиу!" - скандально заверещал кирилловский мобильник.
- Да. - Кириллов, выслушав сообщение, озадаченно нахмурился: - Спасибо.
Возвращайтесь на базу.
- Чего там? - машинально уточнил Тимофей Христофорович, весь погруженный в
свои впечатления от знакомства с семейными тайнами Айсы.
- У нас маленькое ЧП. - Кириллов покосился на пассажирку. - Гхм-кхм...
маячок умер.
- Потеряли, что ли?
- Нет, не потеряли. Именно что - умер. Довели до горотдела, был устойчивый
чистый сигнал, метров триста. И вдруг - погас. Подошли поближе, стали наблюдать.
Через некоторое время наших парней вывели из горотдела какие-то штатские,
погрузили в микроавтобус и увезли в неизвестном направлении. Преследовать не
рискнули - самый центр города, чужая машина - заметно...
- Нехорошо, - безучастно буркнул Шепелев.
- Да уж чего хорошего! - воскликнул Кириллов. -Попали хлопцы - как кур во
щи. Интересно, чего они натворили?
- Разберемся. - Тимофей Христофорович передал Айсе мобильник. - Позвоните
сестре. А то волнуется...
Дед Айсы оказался махровым консерватором и анахоретом. Его неболь
...Закладка в соц.сетях
