Жанр: Электронное издание
oficer07
...й лейтенантский досуг. Однако
крепкой дружбы там не было, общались, скорее, в силу необходимости - когда с человеком
живешь в одной комнате, поневоле приходится контактировать.
Валера оказался человеком довольно сложным, однако чтобы в деталях охарактеризовать
его, потребуется много времени. Дабы не вдаваться в пространные описания, могу сказать
попросту: Ростовский - это нечто среднее между мной и Петрушиным. Гибрид, короче.
С Петрушиным мне было просто. Он хотя и обзывал меня головастиком, но
безоговорочно признавал верховенство моего интеллекта. А я с большим уважением относился
к его незаурядным физическим параметрам. Этот человек не просто высок ростом, имеет стать
Геркулеса и наделен чудовищной силой - в нем клокочет какая-то особая первобытная мощь.
Феномен в своем роде, попробуй такого не уважать!
А еще Петрушин отличается своей фундаментальной, я бы даже сказал - гранитной
надежностью. У него это сызмальства: если обещал - умрет, но сделает.
В первый год нашей офицерской службы был случай: я попросил Петрушина встретить
меня ночью, когда буду возвращаться от дамы. Дело было в Тбилиси, там своя местная
специфика. Имелась достоверная информация, что некие злые грузины сильно не одобряют мои
ухаживания за местной дивчиной, проживавшей в районе Сам-гори. Да бог с ними, если бы
просто не одобряли, но ведь они собирались отловить меня в укромном местечке и примерно
воспитать по своему образу и подобию! То есть сделать мне большой горбатый нос, большую
репу и чтобы я разговаривал с сильным акцентом. А я такие вещи не люблю: я берегу себя,
любимого.
Петрушин как раз выводил свой взвод по плану выходного дня в город, просьбу слушал
на ходу, в ответ едва кивнул и буркнул:
- Ладно.
Спустя часа четыре гуляю я с дивчиной по Руставели, встречаю наших из дивизии, и они
мне сообщают: у нас новости - Петрушин на "гарнизонке" (гарнизонной гауптвахте). Водил
солдат в кино и там поправил лица двум нетрезвым майорам - они его равнять пытались. Один
из майоров, к несчастью, оказался приятелем коменданта.
Ну все, думаю, пропало мое "сопровождение". Вечерком пощебетал с дивчиной,
проводил до дому и отправился обратно. Дошел до опасной зоны - там по-другому к дивизии
не пройдешь, надо выбирать один из трех переулков, каждый из которых выходит на
небольшую площадь, где ежевечерне тусуются мои "доброжелатели": играют в нарды, пьют
вино и травят анекдоты.
Стою, как тот пьяный богатырь у дорожного камня, и гадаю, по какому переулку
двигаться навстречу неизбежному воспитательному процессу. Вдруг из каких-то кустов
выламывается наш "майороизбиватель" и как ни в чем не бывало бурчит:
- Не фига там стоять, пошли домой...
Я в трансе. Ту площадь мы миновали вмиг - приставать к нам постеснялись (к тому
моменту Петрушин уже имел в округе репутацию конченого негодяя). Стал выяснять, что да
как, оказалось: товарищ элементарно сбежал с гауптвахты. А на "гарнизонке", между прочим,
режим содержания, как в нормальном сизо, - это вам не домашняя дивизионная "губа".
Малость придушил выводного (это товарищ, который арестантов выгуливает по разным
надобностям) - тот минут на пять отключился, жить вроде будет, забрал ключи и удрал.
- Совсем сдурел?
- Так обещал же...
Потом товарища отмазывали всей дивизией: его самую малость под трибунал не отдали.
Вина отвезли в комендатуру - немерено, хватило бы неделю поить целую роту.
Валере с нами было нелегко. Потому что он по натуре чемпион и пессимист. Он по жизни
привык со всеми подряд соревноваться и при этом всегда бился за первое место, остальные
позиции его не устраивали. А тут, как ни крути, выходило, что Валера гораздо слабее
Петруши-на (вот нашел, с кем тягаться!) и... на порядок дурнее меня.
В училище это как-то особо не проявлялось: нас там было сто пятьдесят гавриков, без
единой минуты свободного времени, нормативы Валера выполнял не хуже Петрушина, а
полосу, например, бегал быстрее - он в полтора раза меньше и потому шустрее. Со мной же
вообще практически не общался, мы в разных взводах были.
А тут мы жили в одной комнате, предоставлены были сами себе, и все очень быстро
проявилось.
Я пробовал с ним проводить индивидуальную работу, поскольку уже тогда испытывал
вредную потребность ковыряться в человечьих душах.
- Ты не можешь быть первым буквально во всем. Всегда найдется человек, который
что-то делает лучше тебя. Это закон жизни.
- Это закон слабаков и неудачников. Мужчина должен стремиться быть первым, только
тогда жизнь имеет смысл.
- Ну-ну... Но ты хотя бы будь немножко оптимистом. Приукрашивать никто не
заставляет, но будь к себе хотя бы объективен! Зачем такая беспощадность? Я, например, вижу
себе ситуацию так: ты гораздо умнее Петрушина и на порядок сильнее меня. Доволен?
- Нет, недоволен. Ты видь себе на здоровье, как тебе хочется, - это твое право. Но я-то
знаю, как все обстоит на самом деле!
- Ну хорошо, ладно... Главное-то в чем?
- В чем?
- Есть факт, с которым ты поспорить не можешь.
- И какой же?
- Ты у нас красивый. Ну просто цаца!
- Да пошел ты! Я те че, баба, что ли...
Вот таким образом. А Валера у нас и в самом деле был симпатичным - куда мне,
"головастику", или тем паче суровому воину Петрушину. Все девчата окрест сохли по Валере,
и он этим беззастенчиво пользовался. Он буквально купался в море женской любви.
Гарнизонные дамы, занимавшие в дивизии "хлебные" должности (все как одна - жены или
любовницы больших военных), оказывали нашему славному мальчугану бескорыстный
протекторат. Мы ему за это слегка (а местами и не слегка) завидовали. Да и потом, положа руку
на простату, давайте признаем: мы, середнячки, всегда искренне недолюбливаем симпатичных
типов. За что их любить? За то, что природа-мать обнесла тебя, а кого-то наградила такой
привлекательной внешностью? И за какие такие заслуги, спрашивается?!
В общем, жили мы вместе, но не дружили. Валера довольно скоро стал командиром
группы (роты), Петрушин был у него взводным, потом мы все разбежались по службе, и я его
не видел вплоть до вот этой нынешней встречи. Единственное, что знал по слухам: Ростовский
перевелся в органы и уехал жить в родной Дмитров.
Ну вот, теперь, думаю, понятно, почему мы с Петру шиным себя так повели - не прыгали
и не вопили от радости.
- Так что, нет желания проведать своего бывшего командира?
- Давай так... - после длительной паузы предложил Петрушин. - Если вдвоем -
можно прокатиться, посмотреть, как он там. А один я не поеду.
- Договорились, - согласился я и набрал домашний телефон Ростовского...
В последний раз мы виделись в начале девяностого. За пятнадцать лет наш чемпион
здорово изменился. Раздобрел, заматерел, потяжелел в движениях и жестах и, как мне
показалось, стал заметно мудрее. Увы, увы - привлекательность его никуда не делась. Как был
красавчиком, так им и остался - даже стал как-то более интересен.
Вопреки ожиданиям, Валера обрадовался нам так, словно мы были его родными братьями,
обещавшими немедля вернуть долги трехлетней давности.
Данные у нас были не первой свежести: вновь обретенный боевой брат уже год как не
работал опером. Впрочем, его информативная ценность от этого меньше не стала, а может быть
и наоборот. Валера тихонько трудился на должности инструктора в Болене, был на хорошем
счету и имел одну незначительную на первый взгляд, но весьма приятную и полезную льготу.
Льгота была такая: раз в неделю (кроме выходных) Ростовский получал в свое
распоряжение на вечер и ночь коттедж с сауной на территории парка.
В сауне регулярно "зависали" бывшие Балерины сослуживцы: опера, их начальство,
знакомые по прежней работе товарищи из смежных отделов и прочая милицейская публика.
Никаких далеко идущих целей Валера не ставил, просто приятно было, что может сделать
знакомым людям доброе дело. По крайней мере, сам он именно так и сказал: мужики рады, а я
рад, что они рады...
Это было что-то новое. Раньше наш чемпион этим не страдал. То есть вообще никаких
намеков на благотворительность не было. Все строго по делу и исключительно для достижения
какой-то цели.
И вообще, если бы поменять ему личико и не сообщать мне, что это Валера, я бы его не
узнал.
Это был какой-то совсем другой Ростовский. Как будто мастер-судьба поковырялся в нем,
удалил какие-то ненужные острые и угловатые детали и создал принципиально новый
механизм жизни. Такой гладкоровный, кристально чистый и добрый.
Так, по крайней мере, казалось на первый взгляд. А что там у него внутри, это еще
разбираться надо. Для этого нужны время и благоприятные условия...
Мы не стали изображать бескорыстную радость (а просто смысла нет: мы были шесть лет
вместе, он нас знает, сразу все поймет) и прямо сказали Ростовскому, что нам от него надо.
- Да не вопрос, - Валера посмотрел на часы. - Пошли, покормлю обедом. Потом
покатаетесь пару часов, и пойдем работать.
???
- Сегодня у меня хлопцы из северо-западного ОБЭП отдыхают. Думаю, вам будет
интересно...
Никаких натяжек, просто так совпало. Был четверг, по графику - Валерин "льготный"
день. С восемнадцати сегодня и до семи утра завтра.
Мы позвонили на базу и пошли развлекаться. Почему бы и нет? За свои деньги мы сюда
никогда бы не поехали - тут все очень дорого.
Пока обедали да катались, Серега подвез пару диктофонов. Афишировать, понятное дело,
не стали, мимоходом познакомили Серегу с Ростовским. Валере сказали, что надо быстренько
решить один вопрос по работе, пошептались в сторонке и отправили Серегу обратно.
- Да могли бы не шептаться. Вы не стесняйтесь, я подскажу, как этот ваш вопрос
решить, - Валера невесело усмехнулся. - Если пара, один за панель в комнате отдыха - там
отодвинуть можно, второй под подоконник рядом с бассейном...
???!!!...
- Как-никак десять лет опером работал. Вы уж меня совсем-то со счетов не
списывайте...
- Гхм-кхм... Эмм... Понимаешь, тут такое дело...
- Понимаю. Вы не краснейте, все нормально. Я же вас знаю. Я верю, что вы не сделаете
ничего плохого ни мне, ни моим приятелям. Иначе не пригласил бы...
Валера сказал это совершенно серьезно и безо всякой рисовки. Вот же черт - как
неудобно получилось... Выходит, мы отъявленные мерзавцы без чести и совести, а Ростовский
- этакая мать Тереза, готовая простить даже своего убийцу!
- Слово офицера... - У Петрушина от стыда даже щеки запылали (напомню, это
Петрушин, терминатор и общепризнанный грубиян!). - Если у тебя от нас будет хоть какая-то
мелкая неудобь... Можешь пристрелить меня из табельного оружия. Я расписку напишу -
типа того, сам захотел!
- А у меня нету, - Валера хмыкнул: насчет расписки - это их старый спецназовский
прикол из лейтенантской жизни. - Год как без ствола -и ничего, привык уже.
- Ничего, я тебе свой дам.
- Договорились...
Первый раз мы с Петрушиным навестили Валеру в конце января и после этого стали
активными завсегдатаями "банных дней". То есть каждый четверг, регулярно, в 18. 00 - мы на
месте.
Не сказать, чтобы прямо уж совсем какие-то там грандиозные секреты лопатой гребли, но
полезной информации добыли немало. А уж столичных сплетен и слухов наковыряли море.
Контингент Валериных приятелей был представлен в основном московскими хлопцами. Наш
чемпион живет в Дмитрове, а десять лет работал в Москве. Думаю, это было непросто: кататься
каждый день на работу за полсотни километров. Пришлось сильно ужаться в бюджете и
разориться на машину. Стойкий товарищ: готов был страдать и многим жертвовать, чтобы
сохранить престижную, по провинциальным меркам, работу.
Маленькое лирическое отступление. Разок Балерины приятели уехали пораньше, мы
остались втроем и непонятно с какого перепугу, что называется, на ровном месте упились в
дым. Вообще-то мы не такие, просто, видимо, вечер был какой-то аномальный.
Свидетельствую: в тот странный вечер Петрушин пил с нами! И пил даже больше нас.
Кстати, напрасно он теряется. Выпили мы так много, что потом мне было просто
невероятно дурно. Давненько таких ощущений не испытывал, пожалуй, с того момента, как нас
с Васей злые нохчи насильственно угощали наркотиками. Так вот, Петрушин - ни в одном
глазу. То есть при таком организме может спокойно пить ведрами и ничего ему не сделается.
В общем, тот вечер в информативном аспекте был просто нулевой. Зато в плане душевных
откровений и неожиданных проявлений чувств у нас был полный порядок.
Мертвецки пьяный Валера плакал навзрыд и рассказывал нам про свою беду.
Вы в курсе, год назад он уволился из органов. Но вовсе не по ранению, возрасту либо
нерадению. Здоровья - вагон, возраст - тридцать восемь, до пенсии работать еще как
минимум семь лет, а уж на каком он там счету был, и говорить не стоит. Наш чемпион если
где-то работает, то все там обязательно делает лучше всех и исключительно на пять баллов. Он
по-другому просто не умеет.
Уволили Валеру из-за того, что он элементарно запил... Представляете? Ростовский и
запой - настолько несовместимые вещи, что это даже не укладывается в сознании. И чего,
спрашивается, запил?
- Я убил свою жену и дочь...
- Убил?!!!
- Именно. Пьяный"сел за руль... Ну, слегка поддатый, под градусом... Не справился с
управлением... Попали в аварию. Жена с дочкой - насмерть. А на мне - ни царапинки...
Короче, запил, и надолго. Месяца полтора беспробудно бухал. Уволили заочно - он на
работу не ходил, стыдно было перед людьми в таком виде показываться. Начальник приехал,
привез документы и выходное пособие. Передал пожелание руководства:
- Если выправишься - приходи, мы тебя опять примем, без всяких там...
Понятное дело - в наше время такие работники на дороге не валяются.
Из запоя Валеру вытащил местный батюшка. Детали опустим, это долгая история, но
факт: выправился наш парень. В органы не вернулся, неудобно было. За десять лет обзавелся
кучей знакомств и связей, все его знали как обязательного и толкового товарища, поэтому
предложений насчет работы было немало. Выбрал самое необременительное: инструктором в
Болене. Это показательно: сломался наш парень. Раньше он обязательно выбрал бы самую
трудную и заковыристую работенку и с ходу, засучив рукава, с азартом ввязался бы в дело.
Да, по поводу батюшки-спасателя...
Стал Валера в церковь ходить. В местный собор. Не то чтобы вдруг свято в бога уверовал,
а так - для себя. Свечку поставит, молитву прочитает, иногда поплачет - все легче...
Петрушин на откровения Валеры реагировал неадекватно. Расскажи ему в обыденности
про плачущего в церкви мужика, уж поверьте мне, реакция была бы однотипная. Типа того: а
он точно мужик? Ну и чмо этот мужик!
Если же уточнили бы, что этот мужик - наш чемпион Ростовский, то просто не поверил
бы. Потому что такого не могло быть в принципе...
А тут - проникся. Говорю же, тот вечер был насквозь неадекватный, какой-то
задушевный и слезоточивый. Смотрю, наш терминатор вовсю сочувствует. Засопел, носом
захлюпал, в сторону смотрит, молчит, голову опустил. Катаклизм!
Есть такой древний стих про большевика. Если кто не в курсе, были такие существа -
большевики, но очень давно, в начале прошлого века. Рушили наши храмы, убивали цвет нашей
нации и вообще системно работали над уничтожением русской идеологической сущности,
проще говоря - духовности. Товарищи были очень стойкие, едва ли не железные - ну, почти
что роботы, и это нашло отражение в поэзии. Там примерно так: "Если выставить в музее
плачущего большевика - в этом бы музее толпились ротозеи, такого не увидишь и в века..." А
еще: "... гвозди бы делать из этих людей, не было б крепче в мире гвоздей".
Это про Петрушина с Ростовским. Они как раз из этой породы. Не той, что храмы рушит,
а той, что крепка как сталь. Именно такими гвоздями Родина всегда забивает свои самые
страшные прорехи и пробоины.
Так что поздравьте: я был свидетелем уникального в своем роде природного явления.
Вот такая лирика. Теперь понятно, почему наш чемпион так изменился. Большое горе
всегда меняет человека, вопрос только, в какую сторону. Многие ведь после такого, образно
выражаясь, с катушек слетают, и никакие батюшки не в состоянии помочь.
А в нашем случае, как мне думается, сработали бойцовские задатки. Пить бросил,
выправился, нашел хорошую работу, машину купил почти задаром, по блату - старую, правда,
но работает как часы. Теперь за руль - только в совершенно трезвом виде, даже глотка пива
себе не позволит...
Все, лирическое отступление закончилось, возвращаемся к делам сегодняшним.
Итак, во вторник с утра ко мне заехал весь из себя взъерошенный Ростовский (я в районе
речного вокзала живу, в служебной квартире) и с ходу заявил:
- Покорми меня быстренько, потом я тебя на работу отвезу. Что ты все - на метро да на
автобусе...
Вот спасибо-хорошо! Какая трогательная забота.
- Отлично. Выходит, не зря я тебя нашел. Ты теперь меня каждый день будешь на работу
возить?
- Нет, не каждый. Просто сегодня так вышло...
- А что вообще вышло-то? Ты чего в такую рань в городе - да еще и натощак?
- Ну... Анализы сдавал, короче.
- Ты - анализы?! Зачем тебе анализы? Ты же у нас "мистер - идеальное здоровье"!
- Да так... На работу устраиваюсь, там требуют.
- Интересно... И что за работа, если не секрет?
- Да я сам пока толком не понял. Короче - поехали, по дороге расскажу...
Поехали, рассказал. Четко, лаконично, все по сути.
Да уж... Вот так ничего себе история! Вот это попал наш чемпион. И теперь, естественно,
вовсю шевелит извилинами, пытается найти пути решения проблемы. А от меня хочет
консультацию.
- По машине?
- Да ну, что ты там можешь -по машине... По ситуации!
- А что по ситуации?
- Знаешь, кажется мне, что здесь кое-что натянуто...
Ага. Ну что ж, Валере можно верить. Даром что красавец (народная мудрость гласит, что
все красавцы - недоумки, этакий компенсаторный комплекс), он у нас товарищ смекалистый,
неглупый, да и опером работал десять лет, практику имеет.
- Что, было похоже на постановку?
- Да нет, не похоже. Если и постановка, то все было сделано мастерски.
- А что именно тебе не понравилось?
- Ха! "Не понравилось"... Знаешь, брат, - все не понравилось. Когда человека внезапно
опускают на сто двадцать штук баксов, ему это вряд ли может понравиться. Если, конечно, он
не полный идиот.
- Хорошо, формулирую иначе: что тебе показалось странным? Что-то резало слух,
бросалось в глаза или это просто твои домыслы?
- Вот когда все это было - ничего не показалось и не резало. Как-то недосуг было
анализировать, сам понимаешь - немножко другим делом занят был. А уже потом, задним
числом, стал просматривать ситуацию... В общем, две детали не срастаются. Я за последние
десять лет привык владеть обстановкой в нашем криминалитете: кто чем дышит, какие
изменения, что намечается. И уж тем более в районе, где живу...
- Ну и?
- Первое: этот Эдик тему знает, но малость промазал. Правильно, рулит там ОПГ Гарика.
Он с ним по телефону разговаривал, претензии предъявлял. И знаешь - зря предъявлял.
Потому что тачками там занимается Грек. Это совсем отдельный бизнес, серьезный и развитой,
Гарик туда даже и не пробует мешаться. Эдик, если так крут, как изображает, должен бы знать
такие вещи!
- Ну что ж... Неплохая зацепка. А что у нас на второе?
- На второе у нас начальник УВД. Опять сошлюсь на свою прежнюю работу: десять лет
был в этой системе, прекрасно знаю, что это за человек, несколько раз общался лично. Так вот,
при всех его недостатках - мужик в полном смысле этого слова. То есть топтать себя не даст
никому. А за такие слова, вообще не задумываясь, убьет любого, пусть хоть сам президент
будет! И все его знакомые это прекрасно знают.
- А какие слова?
- Ну, типа "... ты генерал или конь в лампасах?...".
- Хм... Нехорошо так - с генералом.
- Вот и я про то же.
- Да, занятно... Ну что - будем думать. Но... Материала мало. Ты собери, что сможешь,
по этим людям, попробуем поработать...
- Надо быстрее.
- Насколько быстрее?
- У меня сегодня в 14. 00 аудиенция.
- С Эдиком?
- Нет, с благодетелем.
- В каком смысле - с благодетелем?
- Ну, короче - этот добрый хрен с бугра, типа того, выкупил мой долг у Эдика. Или
меня выкупил - понимай как хочешь. Сказал, завтра подъезжай к двум дня, я тебе работу
найду. И не вздумай опоздать!
- Ничего себе! С каждой минутой все занятнее.
- Вот и я про то же. Теперь понятно, почему прошу консультацию именно у тебя?
- Понятно. Кто этот твой благодетель?
- Да ты его знаешь, - Валера протянул мне визитку. - Его по телику частенько
показывают.
Я прочел ФИО на визитке: "Лев Карлович Сенковский"...
Поморгал как следует, ущипнул себя за двуглавую мышцу бедра и переспросил:
- Как, говоришь, фамилия благодетеля?
- Читать разучился?
- Фамилия!!!
- Ты чего, профессор? - Валера с удивлением покосился на меня. - Сенковский. Там
же написано...
- Слушай... Ты ничего не попутал? Может, недоразумение... Может, как-то там
вышло...
- Я его тоже сразу не узнал, - Валера мое замешательство истолковал по-своему. - В
телевизоре-то он мелькает, как-то особо не вглядываешься... А потом визитку дал, смотрю -
ну ни фига себе! Точно - он.
- Значит, ты по-прежнему настаиваешь на консультации?
- Тебя фамилия смущает? Я же не прошу его арестовать или взять в разработку. Гы-гы...
Просто психанализ ситуации. Не нравятся мне эти нестыковки, и все тут. А ты - мастер. Ну?
Да уж... Судьба, конечно, Валеру малость обломала... Но не совсем до упора. Какие-то
чемпионские дрожжи в укромном уголке все же остались. Это же надо: вообразить себе, что
такой человек все бросил, дабы поучаствовать в дешевой инсценировке, направленной
исключительно на опущение пупа земли русской Валеры Ростовского и, как следствие, на его
порабощение!
Для справки: Сенковский - персона нон грата даже в наших далеко идущих
сверхзадачах. Мы, конечно, собирали на него и его окружение всю доступную информацию, но
только в общем порядке, как и на всех остальных ребят, возглавляющих список Пола
Хлебникова. Образно выражаясь, Сенковский - это флагман всех цитаделей, а по своей мощи
его империя будет равна примерно трети совокупной активности всех наших остальных
многочисленных "насосов".
Но и достать его, разумеется, практически невозможно. Если в отношении других
товарищей какие-то разговоры и планы были, то в этом направлении никто из нас даже и
думать не пробовал!
- Валер...
- Ну?
- Как бы тебе объяснить... Этот Сенковский... Это просто другая планета. Ты, вообще,
по всем мыслимым логическим законам, не должен был никогда в жизни пересечься с этим
человеком. Понимаешь?
- Понимаю... Но я пересекся.
- Да, уж угораздило так угораздило...
- Ну, давай пристрелим меня за это! Теперь все - помогать не будешь?
- Да ну, при чем здесь это... Просто ситуация, даже на первый взгляд, - из ряда вон.
- Понимаю. Но ты у нас тоже из ряда вон. Иначе бы и не обращался.
- Ладно. Попробуем разобраться в этой "изрядавонючей" ситуации...
Система охраны у нас на уровне, сложные психологические этюды тут не проходят,
поэтому провел я Валеру просто и без затей. Дождался Петрушина (раньше он только стропу с
собой таскал, а теперь в соответствии со статусом - наручники... и стропу), надели на Валеру
наручники, взяли под руки, сделали суровые лица и провели. Охранники наши слова против не
сказали, более того, в глазах их я прочел одновременно интерес и какое-то нездоровое
удовлетворение. Типа того - ну вот, наконец-то работать начали! А то сидели тут, занимались
не пойми чем...
До четырнадцати время у нас было, и я решил немного поработать головой. Не потому,
что рассчитывал на какой-то результат, а просто - для Валеры. Человек не чужой, на что-то
там надеется - даже в такой тупиковой ситуации... В общем, надо поддержать хотя бы из
чувства солидарности.
Залез в нашу базу данных, открыл папку с материалом по всему, что хоть как-то касается
империи Сенковского, стал просматривать и по ходу дела неторопливо соображать. Лиза
затеяла готовить кофе - за все время в наших апартаментах это первый гость (да к тому же
симпатичный какой - не чета нам, уродцам!), - Петрушин с Ростовским принялись бубнить:
Валера пересказывал ему то, что я уже знал. Оба хмурые, жизнью опечаленные - коллеги по
плохому настроению.
За основу взял версию элементарного "развода". Если Ростовский стал жертвой
чудовищной случайности (а в данной ситуации девяносто девять процентов за то, что так оно и
есть на самом деле!) и никто против него намеренно не злоумышлял, то психологический
анализ здесь не нужен. Остается только констатировать: попал по самое не могу.
В данном случае схема "развода" сама по себе проста и понятна. Человеку при каких-то
вроде бы стандартных обстоятельствах всучили машину, которую у него при первой же
благоприятной возможности умыкнули. Виноват, гони деньги. Денег нет, продавай хату. Не
хватает стоимости хаты, иди в кабалу на неких неопределенных условиях.
Цепляемся к вопросу: на каких условиях? Пробуем высветить генеральную мотивацию
инициатора инцидента. Иначе говоря, за каким чертом ему понадобился простой парень
Валера?
Элегантно отодвигаем в сторону неудобные, но неприятно реальные (и потому для
нормальных дипломированных психологов непреодолимые) обстоятельства. То есть считаем,
что Сенковский - не глава промышленной империи, а его кореш - не загадочный тип,
наделенный полномочиями обзывать начальника УВД "конем в лампасах" (надо будет Васе
сказать - ему понравится)... А просто обычные гопники. Которые решили на досуге
"развести" на тачке инструктора спортивного парка.
Далее. Так же элегантно берем из отодвинутых обстоятельств нужные детали и помещаем
их в нашу схему - для полноты картины. Детали немножко странные, но это ничего, мы
готовы к такому обороту. Вот детали: деньги гопникам не нужны. Их у них столько, что
запросто выкупят все российские долги Парижскому клубу. Поскольку при любом "разводе"
основной мотив - деньги (либо их эквивалент, например, в форме недвижимости), выражаем
недоумение: зачем в таком случае вообще затевались?
Мы гопников не знаем, поэтом
...Закладка в соц.сетях
