Жанр: Электронное издание
oficer06
..., - тот соображает молниеносно,
пытается вскочить. Это самый лучший воин из компании особистов, боевые рефлексы
на уровне. Но все равно, поздно. Укол в сердце - нет человека. Прыгнувший из-за
двери Ильяс приканчивает третьего, тот даже не успевает привстать.
Все. Минус шесть по особистам, плюс два связиста. Итого - восемь. Особисты
тоже неслабые парни, но мы - лучше. Нет-нет, никаких экстраординарных качеств,
ничего специального. Просто люди, даже изрядно воевавшие, довольно долго
переходят из режима мирной жизни в режим боя. Никто не готов сразу, с ходу,
сражаться не на жизнь, а на смерть. Особенно в обыденной обстановке, в своем
рабочем кабинете, в мирном городе... Для равноправной схватки нужно привести
организм в особое состояние, разогнать его до нужных оборотов.
А мы уже разогнаны. Мы готовы. Поэтому у нас такое ощутимое преимущество.
Теперь, кстати, можно натянуть футболки на лица и доснять отчет. Начало я
записал, когда мы входили на узел, там только спина Ильяса и физиономия связиста,
потом - два трупа. В принципе, маски делать необязательно, надо только не ловить в
фокус Ильяса.
Но сначала - Руденко. За этим, собственно, мы и пришли.
- Где Руденко?
Мужики за столом и в самом деле скованы одними наручниками. Очень похожи,
видимо, родственники.
- Вы что, немые? Где Руденко?!
У "родственников" челюсти до колен отвисли, взгляды бессмысленные. Полный
ступор. Согласен, ситуация неординарная. Не каждый день на твоих глазах вот так
запросто режут людей.
Особенно, если учесть, что ты находишься в самом сердце военного городка, под
охраной караула, среди сотен солдат и офицеров, и тебе даже в самом страшном сне не
может пригрезиться то, что сейчас произошло.
- Ты... Ты...
Ах да - я. Внешность маленько подводит. Не вяжется как-то.
- Второй, выпиши им пару пиз...лин и повтори вопрос.
Ильяс подскочил к мужикам, смачно залепил каждому по паре затрещин, рявкнул.
Маленько помогло.
- Этот ключи давал. Другой уводил. Потом сразу приходил. Быстро.
Понятно. Я взял у мертвого Братковского ключи - ему они теперь без надобности
- и пошел в коридор. Ильяс качнул нож в руке, кивнул в сторону задержанных.
- Так... В общем-то, они тут ни при чем, - меня вдруг посетила интересная
мысль. - Если будут нормально себя вести, пусть живут. Тем более братья по вере...
Ильяс уставился на меня с недоумением. Командир шутит? Я кивнул, подтверждая
свои слова.
- Ну, смотри... И что с ними теперь?
- С собой возьмем. А там посмотрим. Погоди, я быстро.
Я метнулся к кабинету начальника, несколько секунд повозился с ключами,
подбирая нужный, затем открыл дверь.
Ну, спасибо, теперь все составляющие на месте.
- Не понял... А ты как здесь?
Руденко (целый полковник, между прочим!) сидел в пустом углу, прямо на полу и
был прикован наручниками к батарее, как последний арестант в милицейском
"обезьяннике". Давненько мне не приходилось наблюдать такую душераздирающую
картину. Ничего не скажешь, особисты тут лютые - просто жуть!
Судя по выражению лица, Руденко так и не смог объяснить для себя мое
присутствие в этом заведении. А я не торопился общаться с ним, времени на пустые
разговоры не было.
Я бегло осмотрел ящики стола, открыл ключом сейф и провел там ревизию.
Несколько пакетов с бумагами, секретное наставление по агентурной работе, тощая
пачка российских рублей, два паспорта, ключи от "мерса" с брелком сигнализации, три
мобильных телефона, пластмассовая коробка размером с автомобильную аптечку.
В пакетах документация, даром не надо, деньги забрал, мобилы и ключи от
машины - в карман, паспорта оказались тех дагов, что сейчас сидят в комнате
совещаний - тоже в карман, пригодятся. В коробке были три радиомаяка с
комбинированными приспособлениями для крепления, а к ним приемник со
встроенным магнитофоном.
- Ты чего тут роешься? Я что-то не понял... Кто тебя, вообще, пустил...
А полковник совсем неглуп. Выражение лица изменилось, в глазах - страх. Он
пока ничего не видел, но уже догадывается, что происходит нечто странное и далеко
выпадающее за рамки обыденности.
Я кликнул Ильяса, показал маяки.
- Умеешь обращаться?
- Да как-то не приходилось...
- Понял. Третий!
Прибежал Артур, глянул, понятливо кивнул. Это мы запросто. Куда ставить?
Быстренько прикинул, распорядился: один сюда - в кабинет Братковского, второй
в прихожку особистов, третий в коридор узла, примерно в центре. Потолок невысокий,
со стула достанешь. Давай, действуй.
Насчет первых двух маяков понятно, по третьему - краткий комментарий.
Коридор, конечно, ничейная зона. Но в плане получения оперативной информации это
место может оказаться довольно полезным. В ходе расследования тут будет топтаться
куча народу - у особистов и на узле. Этот народ, парочками, кучками, будет выходить
в коридор, курить, шушукаться, делиться друг с другом догадками и версиями. Короче,
отсюда можно получить немало неофициальной информации, которая на местах
происшествия может и не прозвучать.
Артур отправился обустраивать маяки, я занялся Руденко. Отомкнул наручники
ключиком, что был в числе прочих на связке Братковского, дождался, когда он
поднимется с пола, взял под локоток и повлек к выходу.
Реакция была вполне нормальная: полковник выдернул руку и окрысился.
- Чего вцепился? Ты, вообще, чего тут...
Я его коротенько саданул в поддых, слегка придушил и показал нож. Так ни слова
и не сказал. Пусть помучается, созреет как следует. Тогда слова, которые прозвучат,
будут более доходчивы и не придется тратить время на лишние угрозы и посулы.
Потом я опять схватил Руденко под руку и поволок на экскурсию по местам боевой
славы.
Экскурсия полковника впечатлила. Когда я насильственно усадил его на пол у
распростертого трупа Братковского, он лишь широко разевал рот, хватая воздух, а в его
взгляде был ужас и полное непонимание происходящего. Примерно такая же история,
как с этими двумя дагами. Око видит, а мозг отказывается воспринимать
действительность. Ну ее к черту, такую действительность, это больше похоже на бред
сумасшедшего.
Я посмотрел на часы: с момента нашего захода на узел минуло четыре с половиной
минуты. Для активной фазы акции это - целая вечность. Мы тут находимся
непозволительно долго, пора уматывать. В любой момент могут прийти - в первую
очередь к связистам, там у них уже пару минут коммутатор вовсю надрывается.
Я взял руку Руденко и ткнул его пальцами в широко раскрытые глаза мертвого
Братковского. Полковник рефлекторно отдернул руку, при этом коротко взвизгнул и со
смятением во взоре уставился на меня.
- Это не сон. Это труп. И вон тот - труп. И там тоже - трупы. Это понятно?
- Я... Я не...
- Желательно отвечать "да" и "нет". Время сэкономим. Если непонятно, пощупай
труп своего приятеля еще разок. Итак?
- Что - "итак"?
- Понятно, что это трупы?
- Да.
- Хорошо. Эти трупы сделали мы. Втроем. А при жизни они были крепкими
вооруженными мужиками. Специально подготовленными и обученными. Я прав?
- Да. И что ты хочешь...
- Хочу сказать, что твоя жена и дочь не вооружены и не подготовлены. А дома у
тебя сейчас сидят еще трое таких же мерзавцев, как мы. И ждут сигнала, чтобы начать
развлекаться с твоими женщинами.
- Ты!!! Да как ты...
Полковник было вскинулся - я опять легонько ткнул его в поддых и достал из
кармана мобильный телефон. Такая реакция - это хорошо. Было бы хуже, если бы
совсем упал в ступор и никак не отреагировал. Тогда пришлось бы немного повозиться
с ним.
- Если ты будешь вести себя достойно, с ними ничего не случится. Посмотри на
меня.
Во взгляде полковника больше беспокойства и боли, ужас и растерянность уже на
втором плане. Тоже хорошая реакция, если семья для тебя важнее твоей собственной
жизни, значит, ты правильный мужчина. И с тобою проще работать, поскольку
существует масса апробированных методик специально для таких случаев.
Сложнее бывает, когда попадаются товарищи с отклонениями. Типа полных
по...истов или истеричек. Попадались мне такие товарищи, было дело - намаялся,
скажу я вам...
- Ты поверишь мне на слово, что твои женщины всецело в моей власти... - я
качнул в руке мобильный телефон. - Или мне приказать, чтобы им для достоверности
что-нибудь отрезали?
- Нет-нет, я верю, верю! - Руденко в ужасе затряс головой, замахал на меня
руками. - Я верю, но... Я не знаю, что я могу... Что надо делать?
- Для начала давай уберемся отсюда.
- Как?
- Очень просто. У крыльца стоит их "мерс", - я кивнул в сторону дагов. - Их
мы разместим в багажнике, думаю, влезут. Сам сядешь за руль. Мы расположимся так,
что нас не будет видно.
- Зачем - в багажник?
- Предлагаешь их зарезать и оставить здесь?
Руденко посмотрел на дагов, мельком зацепил взглядом трупы и покачал головой.
Нет, не хочет он, чтобы кого-то еще резали.
- У меня готово, - доложил в этот момент Артур.
Я пошел посмотреть, как Артур пристроил маяки. Это вообще не так уж и просто, а
справился он удивительно быстро, как будто всю жизнь занимался такими вещами.
Для нашей ситуации получилось вполне прилично. Не совсем "глухо", конечно, но
напомню, здесь в ближайшие трое суток будут расследовать групповое убийство, вряд
ли кто станет придирчиво изучать неровности и выщерблины потолка.
Интересно... Чем это таким мой боец промышлял раньше? Это, вообще-то,
шпионская техника, в обязательную программу диверсанта-практика такие вещи не
входят. Ладно, как-нибудь разберемся, если будет время...
Я велел своим бойцам встать лицом к стене и снял обстановку на камеру, снабдив
запись привычным уже комментарием. Все, готово дело. Пора отсюда сваливать.
- Выходишь, осматриваешься, - проинструктировал я Артура. - Если все в
норме, открываешь багажник. Если кто-то поблизости есть, не открываешь, стоишь
рядом - я увижу. Держи ключи...
Артур в три приема достал из щели под дверью пряжку и вышел. Я слегка
приоткрыл дверь, чтобы можно было наблюдать за ним. Ильяс, страхуя дагов сзади,
стоял неподалеку, ждал команды. Даги, кстати, весьма дисциплинированные
товарищи, пока никаких хлопот не доставили. То ли увиденным впечатлились, то ли не
совсем понимают, что происходит.
Руденко мялся возле меня, вроде бы свободен, вроде бы в военном городке - один
рывок, один вопль из серии "караул"... А нет, не будет он этого делать. Он теперь
скован лучше любых наручников и кандалов. Знал бы полковник, что его женщины
уже мертвы и как с ними обращались перед тем, как убить...
Артур между тем открыл багажник, озадаченно поскреб затылок и обернулся.
Понятно, "мерс" - дагов, эти ребята в гости пустыми не ездят. Я показал: выгружай.
Артур достал из багажника несколько коробок, мешок непонятно с чем, запаску, обвел
рукой вокруг своей головы и поджал нижнюю губу. Типа, совсем пусто, добро
пожаловать.
Я глянул на часы: с момента нашего вторжения минуло чуть более шести минут.
- Ну все, ребята. Желаю вам всем вести себя прилично и не наделать глупостей.
Тогда жить вы будете долго и счастливо. Все, потопали...
Далеко мы не поехали. Выбрали укромное местечко и встали так, чтобы держать
очертания периметра городка дивизии в поле зрения. Да, не думайте, что это было на
пустыре - нормальный жилой район, переулок частного сектора. Прятаться в такой
момент на пустыре позади дивизии - то же самое, что встать на площади и повесить
на грудь здоровенное объявление: "Диверсии оптом и в розницу. Взрывы, ликвидации,
отравления.
Военным - скидки, взорвем за недорого все что пожелаете!"
Я отрегулировал приемное устройство, сунул наушник в ухо и стал ждать
результатов. А между делом этак ненавязчиво допросил Руденко по существу вопроса.
Типа, что почем и откуда есть пошла такая интересная житуха у обычного вроде бы
штабного полковника. Не тылового офицера, который может воровать эшелонами, не
начальника штаба или его зама - носителей секретной информации, а простого
строевика...
Руденко и сам был в недоумении. Не запирался, отвечал искренне, как на духу. Так,
промышлял по мелочи. Там документик продаст, тут бумажку одолжит за услугу или
малое подношение, кое-кому позвонит, кое с кем сведет... Может, из-за удостоверений
личности? Было дело, одалживал - тому же Майрбеку, например. Но до сего момента
за такие вещи никого активно не разрабатывали. А в него вцепились - как клещами.
- А кто вцепился-то?
По всей видимости, контрразведка. Но не местная, не дивизионная. Там несколько
раз фамилия Иванова мелькнула. Иванов этот до недавнего времени был начальником
оперативного отдела контрразведки округа. Чем сейчас занимается, неизвестно, но,
скорее всего, там же и тем же.
- Насчет Майрбека не интересовались?
Нет, тут все как раз проехало мимо - кем угодно интересовались, только не
Майрбеком. То есть работали не по "наводке" или "сдаче", а по факту. Следили,
видимо, что-то отковыряли.
- А нами не интересовались?
- Да кто вы такие, чтобы вами интересоваться?
Сказал и осекся. Добросовестно влез в анализ причин, увлекся в своем порыве
чистосердечного сотрудничества, горячо надеясь выслужить пощаду - не для себя, так
для семьи. А тут, получается, вроде как обидел, невзначай подчеркнув
незначительность наших персон.
- Да, правильно. Чего нами интересоваться...
Это хорошо. Если все так, как мне пока видится, дела наши идут просто
великолепно. Ситуацию выправили, основного свидетеля вытащили. Правда, пришлось
стартовать несколько ранее, чем задумали, и не совсем там, где хотели. Но, честно
говоря, получилось даже лучше и не в пример эффектнее первоначального плана. Чегочего,
а устраивать резню в дивизии мы не планировали. Мы же диверсанты, а не
сумасшедшие!
- А зачем дагов арестовали?
Да непонятно, зачем. Эти товарищи, что в багажнике лежат, тут совсем не при
делах. Приехали решать рутинный вопрос и попали.
Да уж, это точно - попали. Теперь я могу сказать, что попали окончательно и
бесповоротно. Потому что, пока общался с Руденко, я окончательно продумал, как нам
можно использовать этих ребят с максимальной пользой.
Я спросил Ильяса, не задохнутся ли там наши пленники. Он их перековывал
(забрал наручняки, что на Руденко были) и кляпы вставлял. Так, на всякий случай -
это ведь у Руденко семья в "заложниках", а этим-то вообще терять нечего.
Ильяс сидел сзади, а я спереди, рядом с Руденко. Так удобнее было прятаться,
когда выезжали через КПП - Ильяс и Артур просто не поместились бы между
сиденьем и панелью. Так вот, я спросил, посмотрев на него в верхнее зеркало. Он
ответил, что ничего с ними не случится, подарил меня многозначительным взглядом и
покосился на Руденко. Точнее, на его шею.
Информативный такой взгляд, насыщенный. На фиг они нам все теперь, когда мы
выехали за пределы городка? Балласт. Завалить, прикопать и вся недолга.
Я чуть заметно покачал головой. Ильяс послушно прикрыл глаза и откинулся на
спинку сиденья.
Спасибо кураторам, славного помощника дали. Артур пока ни рыба ни мясо,
недотепистый какой-то и тормозной. Ильяс делает все с полоборота и понимает меня
даже не с полуслова, а с одного взгляда. Человек моего склада, работать с ним - одно
удовольствие. Разница у нас с ним только в комбинационном мышлении. То есть у
меня оно в зачаточном состоянии (было бы развитое, я бы планировал акции, а ходили
бы на них другие), а у него вообще нет. Иначе бы он сам додумался, как мы теперь
поступим с нашим "балластом"...
Ждали мы довольно долго. Уже смеркаться начало, я стал сомневаться: может,
приемник не берет, ближе подъехать? Ближе - опаснее, есть риск попасть в сектор
первичной оперативной активности противника.
Наконец, эта самая активность стала проявляться. Нормально работает приемник,
передал все охи и вопли вполне отчетливо. А спустя пару минут стали показывать
картинку.
В общем, поднялась обычная суматоха, которая всегда сопровождает необычные
происшествия такого характера. Караул, усиление, огневые точки на крыши,
прочесывание местности по внешней территории периметра. Даже служебные собаки у
них там были, причем в массовом порядке. Видимо, весь дивизионный питомник "в
ружье" подняли. Диверсанты - идиоты, наваляли трупов и через забор улезли
обратно. Теперь возьмем их по свежим следам. Ну-ну...
Смотрел я на всю эту суматоху, усмехался про себя и размышлял о превратностях
Судьбы.
Доводилось мне бывать в такой ситуации, только с другой стороны. Как сейчас
помню: лежу я на водокачке, всматриваюсь до рези в глазах в густеющие сумерки - не
шевельнется ли какой бугорок, не окажется ли "духом"...
Легко работать против Системы, частичкой которой ты в свое время являлся. Ты
знаешь, как она будет реагировать на то или иное действие, можешь просчитать
каждый последующий шаг своих противников. Система громоздка и неповоротлива,
она не может гибко реагировать на таких, как ты. Потому что она привыкла бороться с
явным врагом, а таких, как ты (по сути - ренегатов), очень и очень немного. Проще
говоря, Система, как тот несчастный Гай Юлий, не готова к предательству.
Поэтому такие типы, как я, всегда будут в цене. Один такой мерзавец может
принести вреда больше, чем целый отряд отборных бойцов самого Шамиля. Поэтому и
платят нам по особому тарифу...
Чуть позже нам показали занимательную мизансцену. Ничего особенного по
военному времени: обстрел автомобильной колонны, принудительная остановка
транспорта и задержание тех, кто в нем находился.
Занимательно это было тем, что происходило в мирном городе. Своей выходкой
мы до того переполошили вояк, что они в буквальном смысле остервенели: готовы
палить во все, что движется, и хватать первого встречного. А машины, что были в
колонне, показались мне знакомыми. Те товарищи, что вязали Руденко с дагами на
базаре неподалеку от выезда из города, были на "таблетке" и "Ниве". А здесь тоже
были "таблетка", "Нива" плюс "УАЗ". Жаль, бинокля не было, не удалось рассмотреть,
кого там вояки в грязи валяли. Вот будет смеху, если это те самые "контрики", что
арестовали нашу "связь"...
Когда сумерки загустели настолько, что в ста метрах уже ничего нельзя было
рассмотреть, мы немного переехали. Убрались из переулка, выключили двигатель и
руками утолкали машину между палисадником одной из крайних усадеб выходящим
на пустырь, и штабелем шпал. Я это местечко еще засветло присмотрел. От
палисадника до задней стены усадьбы метров двадцать, там небольшой такой огород, а
штабель надежно прикрывает нас со стороны периметра дивизии. Нельзя исключать
такой вариант, что у них в этом секторе сидит пара наблюдателей с ночной оптикой.
Как только окончательно стемнеет, включат свои приборы - и привет всей
конспирации. А в сумерках можно в полный рост гулять. Сумерки - время призраков.
Вокруг серые тени, силуэты расплываются, все кажется эфемерным и нереальным.
Приборами еще пользоваться нельзя, а в бинокль уже практически ничего не видно.
Особи моего профиля очень уважают сумерки и, если нужно делать что-то особенно
трудоемкое в плане маскировки и незаметного перемещения, стараются всегда
выбирать именно это время суток.
Ночевать я решил здесь. Двигатель для обогрева включать нельзя, но это ничего.
Сейчас не шибко холодно, одеты мы тепло, сверху не капает - для диверсанта это
просто что-то типа пятизвездочного отеля. Замерзнешь - делай специальную
"сидячую" гимнастику по системе йогов, грейся. Это тебе не в снегу лежать безвылазно
по двенадцать часов подряд, выжидая "караван". Доводилось мне и такое испытывать,
это просто издержки специализации...
В общем, устроились. Я дал команду говорить шепотом и предупредил, что, если
кто-то хлопнет дверью, будет немедленно зарезан на месте. Касалось это в основном
Руденко, бойцов моих предупреждать не надо. Я намеренно демонстрировал
полковнику его полную "свободу", чтобы он раньше времени не всполошился. О том,
что он попытается удрать, я не волновался - товарищ теперь привязан ко мне
незримыми узами, которые прочнее любых стальных тросов. Хорошо, что полковник
зажиточный да семейный. Например, на такого, как я - круглого сироту и совершенно
одинокого по жизни, в такой ситуации влиять невозможно. Такого надо сразу валить.
Да, зачем нам нужен полковник? Как заложник он не котируется, потому что уже
наверняка в розыске. По той же причине его нельзя использовать как парадную
вывеску... А, ладно, об этом чуть позже. Давайте быстренько разберемся по ночевке и
пошлепаем дальше, у нас еще дел невпроворот.
Единственное, что меня беспокоило - это даги в багажнике. Ведут они себя на
удивление послушно для кавказских мужчин, потому что до сих пор находятся под
впечатлением от произошедшего на их глазах убийства. Не сомневаются, что при
случае мы с легкостью поступим с ними точно так же. Но они ребята не мелкие, а в
багажнике очень тесно и неудобно. Руки у них скованы за спиной, если до утра не
вытаскивать - непременно околеют. Надо доставать каждые два часа, заставлять
разминаться, кровь разгонять. Ребята наверняка за это время очухаются, придут в себя.
Может шум получиться: или возмущаться будут, бунтовать, или вообще могут напасть,
если уж совсем припечет. Не пробовали лежать вдвоем с кем-нибудь в багажнике? При
нулевой температуре, в скрюченном положении, когда даже ногой пошевелить нельзя?
Вроде бы чего такого, да? А у меня был случай, примерно при аналогичных
обстоятельствах (только чуть теплее было, градусов на двадцать). Товарища держал в
багажнике, часа полтора. Так ему не в пример комфортнее было: багажник "Волги", он
там один лежал. То ли я располагал не всеми данными и у него на самом деле была
клаустрофобия, то ли не учел чего... Короче, у него за полтора часа до того фаза
съехала, что он начал грызть зубами железо и бросился на меня с напарником, едва мы
открыли багажник. Дрался, как смертельно раненный зверь, пришлось валить, хотя
товарищ был очень нужный. Что поделать: человек, доведенный до крайней степени
отчаяния, становится неуправляемым, подчинить его в этой ситуации можно только
смертью.
Я не стал дожидаться непредсказуемого поведения со стороны наших пленных: мы
с Ильясом достали их, дали подвигаться. Пока они разминались, я провел с ними
краткий инструктаж. Убивать мы вас не собираемся: если бы хотели, сделали бы это
еще в дивизии. Думаете, большое удовольствие с вами возиться, таскать за собой?
Просто не хочется брать грех на душу, убивать братьев по вере, которые ни в чем не
виноваты. Отпустить сразу, прямо сейчас, не можем. Не маленькие, не надо объяснять,
что такое случайные свидетели. Завтра, как рассветет, мы выберемся из города,
высадим вас на трассе и уедем. Тогда вы для нас уже будете не опасны. Это понятно?
Они в ответ согласно замычали.
Очень хорошо. Тогда нужно потерпеть. До рассвета придется мучиться в
багажнике. Будем выпускать каждые два часа, "на прогулку". Вести себя надо тихо,
шуметь нельзя. Если они дают слово мужчин, что разговаривать будут только
шепотом, мы избавим их от кляпов.
Они опять согласно промычали. Ильяс вытащил тряпки, которыми заткнул им рты,
они немного отдышались, потом один спросил: а кто мы по нации?
Это правильный вопрос. Я дважды говорил, что мы с ними братья по вере, а мы
того... ну, в общем, больно уж на русских похожи!
- Мы башкиры, - сказал я.
- Понятно, - тот, кто спрашивал, судя по всему, был удовлетворен таким
ответом. Естественно! Я бы посмеялся, если бы кто-нибудь из них знал башкирский.
- Мы моджахеды, - завершил я свой короткий спич. - Мирное население не
трогаем, чисто военная акция. Просто вы случайно попали. Немного потерпите, я знаю,
горские мужчины очень выносливые и мужественные, ночь в багажнике для них - не
проблема.
- Хорошо, мы не подведем, - заверил тот, что спрашивал - он, видимо, был
старшим. - Вообще, мы могли бы на улице всю ночь стоять...
- Не надо стоять, - жестко ответил я. - Спорить тоже не надо. И помните: мы,
хоть и военные, но, если вы будете угрожать операции, придется вас убить. Будет
очень жаль, если у вас не хватит терпения каких-нибудь несколько часов полежать в
багажнике...
В общем, разобрались с пленными. Размялись они, тихонько залезли обратно,
устроились поудобнее, насколько это было возможно. Тоже сказанули - на улице они
могут стоять! Делать нам нечего, всю ночь не сводить с них глаз и провоцировать
ситуацию, в которой придется идти на крайние меры. Пусть полежат, затекут как
следует. Когда человек пару часов обездвижен, ему надо потом как минимум минут
пятнадцать разминаться, чтобы обрести годные для борьбы физические кондиции.
Между тем поисковая активность в городе набирала силу. Отовсюду слышны были
вопли милицейских сирен, кто-то в разных местах сердито орал в мегафон, судя по
командам, кто-то нарезал участки вспомогательным подразделениям военных,
выделенным для патрулирования совместно с милицией... По соседней с пустырем
улице несколько раз прокатились машины с мигалкой, останавливались в начале
переулка, в котором мы недавно стояли, светили фарами... А по пустырю, со стороны
периметра дивизии, мерно гуляли мощные лучи прожекторов, прощупывая каждый
квадратный метр открытого пространства...
Город был взбудоражен. Город горел желанием немедля отловить негодяев,
покусившихся на его покой. Мы сейчас этого не видим, но я знаю, что в настоящий
момент в городе и окрестностях кипит напряженная работа. Ходят, ездят,
патрулируют, хватают всех подозрительных, тормозят на трассе, проверяют жилой
сектор... Перемещаться нам сейчас было бы равносильно самоубийству. По опыту
знаю: так будет до самого утра, до серого рассвета, когда ночные труды окончательно
вымотают военных и стражей порядка и на всех навалится апатия. В этот момент
можно (вернее - нужно) перемещаться.
Мы стояли в мертвой зоне. Понимаю, что это понятие весьма расхожее, но в
данном случае оно как нельзя более уместно. Органы знают, что дивизия прочесала
свои подступы, каждый дюйм вокруг себя пронюхала собаками, выставила усиление,
которое готово стрелять во все, что движется, и по сути ловить тут нечего. А дивизия
знает, что органы патрулируют окрестности (обычно для этого им
...Закладка в соц.сетях
