Жанр: Электронное издание
hourpick
...чала, да и так деньги у покойной водились, уж не
знаю откуда, но водились. А Вовка ни в жизнь
себе ни гроша не взял, все до копеечки отчитается, только уж то, что Люда за
труды даст. Сама Люда сюда дважды в месяц
приезжала, беспокоилась за хозяйку, та совсем чудить начала, из дома по
несколько дней не выходила. Разве можно больному
человеку одному? Ни телефона, ни соседей, ведь никакой помощи, вот и
случилось...
- А сын ваш до сих пор на этом транспортном предприятии работает?
- А куда ж ему деться. Женился недавно.
- Телефона этой Люды У вас случайно нет?
- У сына есть. А зачем он вам?
- Хочу с ней поговорить. Может, она с Алексеем встречалась?
- Нет, что вы, откуда? Милиция всех допрашивала. Такое убийство, да тут вся
округа полгода по ночам спать не могла, все
маньяка боялись.
- Вдруг все-таки виделись?
- Я вам телефон сына дам, позвоните в обед на вахту, его позовут, он
рядышком, в первой комнате. А вы в город поедете?
- Да, собираюсь.
- Так, может, я чего сыну соберу? Вы ведь на машине? Не затруднит?
- Нет, конечно. Я с удовольствием все ему передам.
Хозяйка начала торопливо собирать сумки, рассказывая мне о житье-бытье
сына. Я допила успевший остыть чай и вскоре,
сопровождаемая хозяйкой, направилась к машине. Подарков набралось предостаточно,
я поставила две увесистые сумки в
багажник и простилась с женщиной. От своего дома шел Семен, его слегка
пошатывало, он помахал рукой, намереваясь что-то
сообщить мне. Я завела машину, он приблизился, и стало ясно, что он уже успел
выпить, причем основательно.
- Ну как, все выяснили? - спросил Семен весело. - Пропечатаете статейку, не
забудьте нам газетку прислать.
- У, рожа бесстыжая, опять бельмы залил, - в сердцах сказала женщина, а я
поторопилась уехать.
Мысли в моей многострадальной голове путались. Глеб в образе студента
Алеши, золотого мальчика, а тут еще зверское
убийство одинокой пенсионерки. Поверить в то, что Глеб как-нибудь к нему
причастен, было свыше моих сил, но ведь для
чего-то он бродил по округе? С бывшей домработницей встретиться мне придется
хотя бы для того, чтобы убедиться, что
никакого отношения к погибшей женщине Глеб не имел.
В город я прибыла ближе к вечеру и, едва миновав пост ГИБДД, стала звонить
в общежитие. Мне повезло. Сначала я
услышала детский голосок, который важно сообщил: "Вас слушают". Я изложила свою
просьбу, и девчушка сказала:
- Сейчас я дядю Вову позову.
После чего с интервалом в полминуты в трубке возник мужской голос:
- Да.
- Володя, ваша мама попросила меня кое-какие вещи передать.
- Ага... куда подъехать?
- Вы мне адрес свой скажите, я сама подъеду. Адрес я получила и в течение
часа кружила по окраине, разыскивая
общежитие. То ли Володя плохо объяснил, то ли я оказалась не очень толковой, но
нужное мне здание нашла с трудом.
Обшарпанный двухэтажный дом притулился между свалкой и забором какого-то
предприятия и представлял собой довольно
унылое зрелище. Непосредственно к общежитию было не подъехать: разбитую, в
жутких колдобинах дорогу украшала
гигантская лужа. Я оставила машину рядом с ней и пошлепала к подъезду. Нижнюю
ступеньку лестницы залило водой, обойти
ее возможным не представлялось, и я, зло чертыхаясь, прыгнула, едва не
тюкнувшись носом в обшарпанную дверь.
В сумрачном холле за стареньким столом старушка и девочка лет семи играли в
лото при свете настольной лампы, рядом
стоял телефонный аппарат, перетянутый изоляционной лентой. Услышав, как хлопнула
дверь, старушка отвлеклась от своего
занятия и взглянула на меня.
- Я к Рязанову Володе, в первую комнату, - сообщила я.
Девчушка бросилась в боковой коридор и громко позвала:
- Дядя Вова, к вам пришли.
Через минуту в холле появился парень лет двадцати пяти в застиранном
спортивном костюме и с удивлением уставился на
меня.
- Это я вам звонила, - сообщила я. - Сумки у меня в машине.
- Ага, я сейчас, - засуетился он, посмотрел на тапочки, в которые был обут,
хотел вернуться в комнату, но потом махнул
рукой и пошел к двери. - Как там мамаша? - спросил он, все еще приглядываясь ко
мне.
- Хорошо. Привет вам передает. Ловко перемахнув через лужу, Володя помог
переправиться мне и поинтересовался:
- А вы какими судьбами в нашем Борине? Что-то я вас не припомню.
- Я из газеты, - соврала я, все больше входя во вкус. - Меня интересует
убийство в Лоскутове. - Выражение его лица
мгновенно переменилось, теперь оно стало хмурым, даже враждебным. - Я бы хотела
встретиться с Людмилой Логиновой.
Ваша мама сказала, у вас есть ее телефон.
- Ну есть. А зачем она вам?
- Не так давно произошло очень похожее убийство. И преступник тоже не
найден. Мы проводим журналистское
расследование.
- Ясно, - вздохнул он. Как видно, воспоминания о тех событиях никакого
удовольствия ему не доставили. - Записывайте
телефон, только ничего нового она вам не скажет, ее сто раз спрашивалипереспрашивали,
никакого толку.
- Может быть, для начала вы ей сами позвоните, чтоб я не свалилась как снег
на голову? - Я набрала номер и, пока он решал,
стоит ли делать мне одолжение или нет, сунула ему трубку в руку.
- Люда, - заговорил он, - это Володя. Да, я... Тут вот девушка из газеты
хочет поговорить с вами об убийстве. Да...
журналистское расследование, говорит, ага.. Спасибо, хорошо. Да .. и вам того
же... Поезжайте к ней, - сказал он, возвращая
мне телефон, - она сейчас дома. - Я записала адрес, затем открыла багажник, и
Володя забрал сумки. - Мамаша их гирями
набила, что ли, - пробормотал он, поставив сумки на землю с намерением
перехватить их поудобнее.
- Володя, - все-таки спросила я, хоть чувствовала, что говорить он не
захочет, - той осенью в доме вашей мамы жил студент
из Москвы?
- Ну жил. Зачем вам студент?
- Вы ведь рассказывали, что видели его возле Лоскутова.
- Я его с дороги видел, смотрю, человек идет к лесу, куртка зеленая. Такая
у Лешки была. Вот и все. Он ли, нет, я не знаю.
Чего б ему там и не ходить. А про то, что видел, говорил только мамаше, так, к
слову пришлось.
- А в милиции про это не сказали?
- Про что? - вздохнул он.
- Про то, что видели вблизи дома человека.
- Там, между прочим, не запретная зона, ходи кто хочешь. И студента я сам
на поезд посадил за несколько дней до убийства.
Студент совсем ни при чем. Я хоть и пару раз с ним встречался, но людей
чувствую. Парень он хороший...
- Хорошие иногда тоже убивают, - пожала я плечами, а он неожиданно
засмеялся.
- Да вы хоть представляете... Вы знаете, что в этом доме творилось? Вера
Григорьевна к стулу была привязана, весь пол и
даже стены в крови. Там был псих. Это ведь я ее нашел, понимаете?
- Понимаю, - кивнула я.
Он подхватил сумки и, не попрощавшись, пошел к общежитию.
Я села в машину и только тут сообразила, что искать нужную мне улицу в
чужом городе довольно затруднительно, однако
окликнуть Володю и спросить, как проехать к Логиновой, не рискнула. Ладно, у
меня есть номер ее телефона, в крайнем случае
позвоню.
Выбравшись к очагу цивилизации, приземистому зданию, с одной стороны
которого было написано "Кафе", а с другой -
"Продукты", я притормозила и пошла выяснять, как мне проехать. Продавщица,
девица лет двадцати, о такой улице вовсе не
слышала, а грузчик, скучавший на подоконнике вблизи прилавка, сообщил только,
что она на другом конце города. Не очень
рассчитывая на удачу, я поехала прямо, посматривая на указатели, в центре города
обратилась к постовому, и он очень
доходчиво объяснил мне, в каком направлении нужно двигаться. Следуя его
указаниям, я через двадцать минут уже тормозила
возле девятиэтажного дома, стоявшего в окружении таких же типовых домов.
Несмотря на это, район выглядел вполне
уютным и даже живописным.
Загнав машину на стоянку возле подъезда, я позвонила, и женский голос
пропел:
- Слушаю. - Я сообщила, что нахожусь возле дома и готова подняться в
квартиру для беседы. - Я вас жду, - сказала
женщина.
Так как в разговоре Володя называл ее Люда, я ожидала встретить женщину
молодую, потому слегка опешила, увидев перед
собой худенькую старушку лет эдак под семьдесят, которая куталась в пуховый
платок.
- Людмила... простите, не знаю вашего отчества...
- Зовите Людой, меня так все зовут. Берите тапочки и в комнату проходите. У
меня холодно, отопление отключили. - Мы
прошли в единственную комнату и устроились на диване. - Значит, вы интересуетесь
убийством Веры Григорьевны? - спросила
она с улыбкой, это выглядело довольно странно.
Я молча кивнула. Чего доброго, бабка спросит удостоверение, а там, глядишь,
и милицию вызовет, вот и объясняйся с ними,
зачем мне понадобилось врать. Я всерьез забеспокоилась и оттого сразу перешла к
делу.
- Люда, расскажите мне, пожалуйста, о Вере Григорьевне, что она была за
человек и вообще...
- Верочка - человек очень непростой. Талантливая, красавица, с такими
нелегко. Она сюда из Москвы приехала после смерти
второго мужа. В молодости балериной была, но что-то не задалось, знаете как
бывает... Но она всю жизнь отдала искусству,
работала с детьми, написала прекрасную книгу. А потом Иван Ильич умер, и она
приехала сюда к сестре, квартиру в Москве
оставив дочери. Они, знаете, тогда не очень ладили. Дочка увлеклась молодым
человеком, а он оказался женатым, и она
покончила с собой. Вера так переживала, не знаю, как она вынесла все это. Потом
погиб сын, ее любимый Ванечка. Ужасная
история. Бедная женщина не вынесла потрясения, в голове у нее все перепуталось,
она иногда считала себя маленькой
девочкой... С сестрой они тоже не ладили, разница в возрасте... Именно сестра
Надя "попросила меня присматривать за Верой
Григорьевной. Я согласилась, потому что очень жалела Веру. Ей становилось все
хуже и хуже, она по целым дням не выходила
из комнаты, иногда совсем теряла голову, кричала на меня и швырялась подушкой.
Надя не хотела отправлять ее в больницу,
говорила, что это ее убьет. Конечно, ее лечили. Надя не жалела денег, и на
какое-то время Вере стало лучше. Потом ей вдруг
пришла в голову фантазия жить летом в деревне. У Нади был дом, доставшийся от
родственников первого мужа, в этом самом
Лоскутове, и Вера принялась его отделывать. Сестра не препятствовала ее
фантазиям, считая, что | это как-то отвлекает Веру.
Летом она жила в Лоскутове, а в начале сентября возвращалась в город. Мне там
было скучновато, людей в округе нет, да и
страшно. Вера целыми днями сидела в кресле-качалке, смотрела в сад и вспоминала
свою молодость, мужей или своих детей.
- А на что она жила?
- Как же, у нее пенсия хорошая, но пенсия, конечно, не главное. Оба ее мужа
занимали важные посты, у Веры имелись
сбережения. И сестра ей помогала... Уже после гибели Нади Вера стала продавать
вещи, кое-какую мебель, несколько картин.
Коллекционеры охотно покупали.
- Вы сказали, что Надя погибла? - нахмурилась я.
- Да. И вправду поверишь, что над этой семьей тяготел злой рок. Когда это
случилось с Надей, разум Веры помутился. Она
сказала, что никого не желает видеть, и осталась зимовать в Лоскутове, закрыла в
доме все ставни и иногда целые сутки даже
свет не включала.
- Почему же ее не отправили в дом инвалидов? - спросила я.
- Вы знаете, Вера временами проявляла удивительное здравомыслие. Вы
поймите, она не была сумасшедшей, вовсе нет.
Просто она не могла смириться со своим горем. Разговаривала с погибшей сестрой
или сыном, но при этом прекрасно помнила,
что сколько стоит, учитывала каждую копейку. Она просто хотела быть одна. Я
очень беспокоилась за нее, но жить зимой в
такой глуши... Некоторое время у нее жила собака, потом пес пропал, а другого
она брать не хотела, боялась привыкнуть. Так и
говорила: "Все, кого я люблю, погибают".
- А как погибла сестра? - спросила я.
- Она отравилась. - Я едва не усмехнулась, услышав это, в семействе была
явная склонность к суициду. - Из-за несчастной
любви. Второй муж оставил ее, и она...
- Если вам не трудно, расскажите поподробнее... - Я и сама не знала, зачем
мне это, но обилие смертей начало вызывать у
меня подозрения.
- Первый муж Наденьки был намного ее старше и умер от инфаркта. Некоторое
время она жила одна, пригласила к себе
сестру, но, как я уже говорила, они не очень ладили. А потом Надя познакомилась
с Павлом. Конечно, она в него влюбилась, в
него невозможно было не влюбиться. Они прекрасно подходили друг другу. Ему было
тридцать девять, Надя на год старше.
Словом, они поженились и какое-то время жили вполне счастливо, а потом... Я не
знаю, что произошло между ними, но
отношения ухудшились, и Павел уехал в другой город. Для нее это было трагедией.
Она пыталась его вернуть. Однажды ее
нашли в кресле с его письмом в руках, она приняла огромную дозу снотворного. В
письме говорилось, что простить ее Павел
не может и окончательно порывает с ней.
- Ясно, - кивнула я, - а сколько длилось их счастье?
- Они прожили чуть меньше года.
- До золотой свадьбы далеко, - пробормотала я себе под нос.
- Надя его очень любила, даже в завещании указала его наследником, сестре
оставив только этот дом в деревне.
- А было что завещать? - насторожилась я.
- Довольно странно, но оказалось, что, кроме квартиры и нескольких тысяч
рублей, у Нади ничего нет. Павел от наследства
отказался и уехал за границу.
- А вы считали, что денег у покойной Нади должно было быть больше?
- Я не считаю чужие деньги, просто... разные слухи... Ее первый муж был
большим начальником в сфере торговли. Говорили
о каких-то махинациях. Собственно, инфаркт приключился потому, что им начали
интересоваться соответствующие органы. В
общем, если б он не умер, неизвестно, чем бы дело кончилось. Знающие люди
говорили, что на черный день у него припрятано
немало. И Надя жила на широкую ногу, так что...
- Но когда Надя умерла, выяснилось, что никаких особых средств нет. То есть
почти все наследство мужа она прожила?
- Знаете, - понизила голос Люда, - когда в ее квартиру въехали новые
хозяева, они там все стены поломали, искали ценности.
- Выходит, по слухам, ценности имели место быть?
- Разное болтают, - нахмурилась Люда. - Про Веру тоже говорили, что она
хранит несметные сокровища. Даже собственная
сестра ворчала, что Вера вполне обошлась бы без ее поддержки, и обвиняла ее в
скаредности.
- А с чем такие слухи связаны?
- Ну как же, ее муж был директором алмазного прииска, вот и болтали о том,
что у нее якобы есть бриллианты.
- Болтали, или бриллианты были?
- От самой Веры я о них никогда не слышала.
Я ведь уже сказала: золотые украшения, антиквариат - это да, а
бриллианты...
- А от кого вы о них услышали? Люда ненадолго задумалась и ответила:
- От сестры... от Нади.
- А Павел? Что стало с ним?
- Он уехал за границу, и следы его затерялись. В связи с убийством Веры с
ним пробовали связаться. Так вышло, что он
оказался единственным наследником, ведь с Надей они так и не успели развестись,
но найти его не удалось.
- А когда умерла Надя?
- Это случилось в апреле, да... а осенью погибла Вера Григорьевна.
Я немного поразмышляла, стоит ли показывать Люде фотографию Глеба, и в
конце концов решилась.
- Люда, взгляните, вы случайно не встречали в доме Веры Григорьевны этого
человека? Она надела очки и посмотрела на
фотографию.
- Так ведь это Павел, - с некоторым недоумением заметила она. - Только он
здесь выглядит моложе... Откуда у вас это?
- Этот рисунок выполнил по памяти мой знакомый. Мужчина, что изображен
здесь, погиб в автомобильной аварии и до сих
пор не опознан.
- Так это Павел, совершенно точно... то есть невероятно похож... хотя,
конечно, рисунок... и Павел был старше. Все-таки мне
кажется, это муж Нади: Корнилов Павел Ильич.
- Что ж, спасибо, попробуем проверить... - заторопилась я. Люда проводила
меня до двери. - В убийстве Веры Григорьевны,
кроме Володи, еще кого-нибудь подозревали?
- По-моему, нет. А насчет Володи я сразу им сказала, что это полная чепуха.
Там орудовал маньяк, ведь ни деньги, ни
ценности не взяли. У нее было кольцо с бриллиантом необыкновенной красоты, так
даже оно нашлось в коробочке из-под чая.
Убийца, похоже, ничего не искал.
- А Володя сказал, женщину пытали...
- Там был маньяк, все это... вы меня простите, у меня мурашки по спине
бегут, стоит лишь подумать об этом.
- А про бриллианты вы в милиции рассказали?
- Конечно, нет. Я сплетни не повторяю, меня спросили, что пропало, и я...
- Спасибо вам большое, - кивнула я, выскальзывая за дверь.
- Вы ведь даже мне не сказали, откуда вы... и не познакомились.
- Я думала, Вова предупредил, - сбегая по ступенькам, сказала я. - До
свидания.
Через полчаса я покинула этот город, делать здесь мне было больше нечего.
Даже если я узнаю, куда уехал Павел после
разрыва с женой, мне это ничего не даст, раз Люда сказала, что его следы
затерялись. А если и возник где-то, то уже под другим
именем. Результаты поездки впечатляли. Глеб, Алексей, а теперь еще и Павел - и
все это один человек, мой муж. Он не только
с легкостью меняет имена, но и возраст. То он муж Нади - лет под сорок, то через
несколько месяцев студент двадцати с
небольшим лет. Талантливый парень, ничего не скажешь. Разумеется, милиция никак
не связала мужа сестры убитой с этим
самым студентиком. Впрочем, и Володя, и хозяйка о нем вообще промолчали.
Итак, что мы имеем: Глеб появляется в этом городе (скорее всего, ниоткуда),
знакомится с Надеждой Григорьевной и вскоре
становится ее мужем. У леди первый супруг - мошенник, и сбережения в банке она,
скорее всего, не держала. Доллары,
золотишко, а может, и камушки припрятала на черный день. Когда женщина безумно
влюбляется, она теряет осторожность.
Надя запросто могла выболтать не только свою тайну, но и тайну сестры. Дальше
просто, Павел сознательно довел жену до
самоубийства, хотя я склонна считать, что он ее попросту убил, а письмом и
отказом от наследства отводил от себя подозрения.
Забрал ценности и исчез.
Но мысль о бриллиантах второй сестры не давала ему покоя, и осенью он
появился здесь под видом студента и начал
наблюдать за домом в Лоскутове. Ему повезло, женщина жила одна, кроме Володи и
Люды, ее никто не навещал, те появлялись
в строго определенные дни, и даже собака пропала. Парень обеспечил себе алиби,
то есть в присутствии Володи сел на поезд, а
через несколько дней вернулся наверняка под другим именем и в другом обличье,
выбрав день в начале недели. Несчастную
жертву обнаружили, когда уже прошло много времени, соответственно, Глеб успел
отчалить очень далеко. Старушка не
выдержала истязаний и рассказала, где спрятаны ее бриллианты, а может, его
постигло разочарование, и он в сердцах пролил
много крови. Если бриллианты были, она ему их отдала, в этом можно не
сомневаться, а вся эта кровавая вакханалия имела
одну цель: ввести в заблуждение следствие.
Где был Глеб весь следующий год, остается только догадываться, а вот потом
он появляется в Москве, через месяц
отправляется в Египет и там встречает меня. Далее - большая любовь и
бракосочетание. Я ведь рассказала ему, что получила
наследство... Судя по всему, парень специализировался на богатых вдовах. Очень
возможно, что, не погибни Глеб в аварии,
вскоре пришла бы моя очередь скончаться.
Я грязно выругалась и ударила кулаком по рулю. Что ж, открытие не из
приятных: человек, которого я любила, - аферист и
убийца, и только чистая случайность спасла меня от гибели. Стоп, не надо давать
волю эмоциям. В случае с Надеждой и ее
сестрой он знал, где искать деньги, мои же средства хранятся в банке Федора или
раскиданы по многочисленным фирмам,
получить их было бы не так просто. Мало того, он и собственные деньги доверил
мне... Значит, после неизбежного несчастного
случая со мной ему бы пришлось ждать минимум полгода, к тому же под пристальным
оком милиции и Федора, которому
несчастный случай вряд ли бы понравился. Выходит, парень чувствовал себя в нашем
городе в абсолютной безопасности, а
безопасностью на самом деле и не пахло, раз он позаимствовал паспорт у какого-то
пьяницы. Чудеса...
Есть другое объяснение. Он воспользовался этим паспортом, чтобы отдохнуть в
Египте, но тут под руку подвернулась я, и
ему пришлось импровизировать. Тогда какого черта он отдал мне свои деньги? Чтото
тут не так, и это что-то не дает мне
покоя.
Домой я вернулась уже к вечеру. Постояла под душем, пытаясь привести нервы
в порядок, выпила стакан сока и легла спать.
Дело это было безнадежным, мыслями я тут же возвратилась к Глебу. Я лежала,
сцепив зубы, изо всех сил стараясь не
разреветься. Господи, я так любила его. Мне бы сказать судьбе "спасибо", что я
сейчас давлюсь слезами, а не отдыхаю на
кладбище.
Неужели все это притворство? Я не хотела думать об этом, но воспоминания
нахлынули на меня и больше не отпускали. Я
ведь готова была поклясться, что он безумно любит меня. Впрочем, погибшая
Надежда могла думать так же.
- Сукин сын. - рявкнула я, зарываясь в подушки. Самое невероятное: если б
он сейчас вошел в эту спальную, я бы все
простила ему... или не простила? Приходилось признать, что я человек, не слишком
отягченный нормами морали: судьба двух
несчастных женщин занимала меня много меньше, чем вопрос, любил ли меня Глеб или
это было чистой воды притворством?
Неужели можно так притворяться? "Можно", - премерзко хихикнул внутренний голос,
и я матерно выругалась. Глеба не
вернешь, а ответить на данный вопрос мог только он. Что ж, теперь я знаю, что
мой муж был мошенником и погиб, скорее
всего, случайно... А эта записка, прикрепленная к столу? И телефонный звонок?
Изрезанный портрет? Утверждение Дениса, что
за мной следят? Кто-то из прежних жертв или из их родственников смог обнаружить
Глеба и вышел на тропу войны? С этой
мыслью я и уснула.
Утро началось с крайне неприятного события - у меня вновь появился Денис.
Открыв ему дверь, я криво усмехнулась и
спросила:
- Денис Сергеевич, а вы не слишком злоупотребляете моим гостеприимством?
- Я к вам не в гости, а по делу, - буркнул он.
- По делу, насколько мне известно, приглашают в милицию или вызывают.
- Хотите, чтобы я вас вызвал?
- Попробуйте. Калганов Владимир Павлович в нашем городе считается неплохим
адвокатом.
- Вот, - протянул мне Денис листок бумаги. Я прочитала: "На ваш запрос от
такого-то числа отвечаем, что Шабалин Глеб
Сергеевич, уроженец села Борина, скончался..." Далее следовала дата безвременной
кончины.
- Что ж, - вздохнула я, - проходите. Могу предложить вам кофе, а если не
откажетесь, то и завтрак.
- Что-то вы сегодня подозрительно добрая, - улыбнулся он.
- У каждого свои недостатки.
Мы прошли в кухню, Денис устроился за столом, я подала ему салат и
бутерброды, сама села напротив с чашкой хлопьев.
- Новость на вас особого впечатления, похоже, не произвела, - заметил он.
Я усмехнулась и согласно кивнула.
- Не произвела.
- Вы что, вчера в Ярославль ездили?
- Да вы ясновидящий.
- Полина Викторовна, прекращайте вы в сыщиков играть, - вздохнул он, а я
разозлилась:
- Слушайте, я почти год прожила с человеком, которого очень любила. А потом
вдруг выяснилось: все, что он мне говорил...
- Да я понимаю, - опять вздохнул Денис, - только это может быть опасным...
- Каким образом? - насторожилась я.
- Не знаю, - пожал он плечами. - Вы свои тайны бережете, а без информации
трудно понять, что происходит.
- Ладно, - кивнула я, - давайте обменяемся информацией. Я действительно
ездила в деревню, где предположительно родился
мой муж, хотя могла бы и не ездить, раз вы успели сделать запрос. В Москве тоже
никаких следов моего мужа. Конечно,
можно проверить, где он приобрел путевку в Египет, но что это даст, я и сама не
знаю. Теперь я поняла, почему он настаивал на
кремации и на этот счет даже позаботился о письменном распоряжении. Он не хотел,
чтобы после смерти кто-то был посвящен
в его тайну.
- А может, он опасался за вас? - вдруг спросил Денис, а у меня вырвалось
удивленное:
- Что?
- Допустим, кому-то очень хотелось отыскать вашего мужа, а он погиб. Что
тогда делает неизвестный?
- Ну и что он делает? - пожала я плечами.
- Он может иметь претензии к жене, то есть к вам. Оттого ваш муж и боялся,
что его опознают после смерти.
Данная версия не показалась мне убедительной, особенно в свете того, что я
узнала о Глебе. Но спорить я не стала.
- Допустим, - согласилась я, подливая в чашки кофе. - Если хотите курить,
пожалуйста, не стесняйтесь. - Я подвинула к нему
пепельницу.
Он закурил, минуту молчал, разглядывая меня, а потом продолжил:
- Предположим, кто-то с какой-то целью действительно разыскивает вашего
мужа, и мне кажется, что люди эти не очень
похожи на законопослушных граждан.
- Кроме приятных воспоминаний, мой муж мне ничего не оставил, если вы об
этом, - усмехнулась я. - Ищет его кто-то или
нет - это лишь ваши домыслы...
- Полина Викторовна, позавчера вечером в гостинице "Золотой лев" в номере
214 был обнаружен труп мужчины. Его звали
Деревягин Александр Иванович, бизнесмен. Прибыл в наш город утром, а
предположительно около двух часов дня был убит.
Его задушили. На ручку двери повесили табличку "Не беспокоить", так что
обнаружили бы труп не скоро, если б не секретарь
Деревягина, который никак не мог ему дозвониться и поднял тревогу где-то около
двадцати трех часов, позвонив
администратору.
- И при чем тут я? - спросила я, скрестив на груди руки.
- Это не Деревягина вы ждали вчера в ресторане?
- Что он за человек? - вопросом на вопрос ответила я.
- Я же сказал, бизнесмен. Приезжал в Москву в командировку, как и по какой
надобности оказался в нашем городе в
настоящее время, выясняется.
- Я не знаю никакого Деревягина, - покачала я головой. - Никогда о нем не
слышала.
- У него был сотовый, но в номере его не обнаружили, так же как и записную
книжку, хотя у такого человека она, как
правило, есть.
- Убийцу заинтересовал сотовый?
- И записная книжка.
- Хотите сказать, в ней были компрометирующие убийцу сведения?
- Ага, например, номер телефона. Или фамилия. Полина Викторовна, если
выяснится, что Деревягин вам звонил, вы
окажетесь в довольно двусмысленном пол
...Закладка в соц.сетях
