Жанр: Электронное издание
dubov1
...считавшиеся безвозвратно погибшими, смотрел на Ларри, как на мессию.
Кстати говоря, ни одного подлинника документов, увиденных Виктором в
кабинете полковника Корецкого, у
следственной бригады не оказалось. Похоже, начальник Василия Иннокентьевича
решил, что с полковника хватит и
увольнения. А лишние вопросы были ни к чему. Поэтому месяца через два
коммерческая версия убийства сама собой
отвалилась. Оставался только вариант бандитской разборки. И специалистов по
экономическим преступлениям в
следственной бригаде сменили другие специалисты. По организованной преступности.
Причем вовремя. В Москве случилась очередная вспышка уличной войны, в
ходе которой на Митинском рынке
положили двух боевиков, приехавших на разборку.
Подоспевшая милиция заинтересовалась автомобилем "вольво", на котором
прибыли незадачливые ганфайтеры, и
быстро установила, что документы липовые, а номер на двигателе перебит. Когда же
определили настоящий номер и
прозвонили его по компьютеру на предмет угона, то выяснилось, что ранее машина
принадлежала некоему Герману
Курдюкову.
Информация о том, что нашли машину Геры, мгновенно прошла по всем каналам
связи. Просочилась она,
естественно, и к высокому руководству. Сережа Красивый был срочно вызван в
Москву с Кипра, где приторговывал для
себя приличное бунгало.
А через несколько дней, когда мрачноватого вида бугаи, неся на могучих
плечах два гроба, выходили из церкви, где
проходило отпевание невинно убиенных, взлетел на воздух "Москвич",
припаркованный у церковной стены. Похоронную
процессию скосило, как серпом. К двум покойникам добавилось еще шестнадцать.
Плюс сколько-то раненых.
Если бы Сережа Красивый читал когда-нибудь Гоголя, то мог бы повторить
вслед за Тарасом Бульбой: "Это вам,
чертовы ляхи, поминки по Остапу".
Следственная бригада немедленно переключилась с коммерсантов на более
перспективное направление. Хотя после
устроенного у церкви побоища число возможных фигурантов практически свелось к
нулю.
Для справки. Пашу Беленького и графа Пасько похоронили на Крестовском
кладбище, расчистив для них место
среди старых могил. На обоих участках установили обелиски со звездами, но не из
фанеры, а из белого мрамора. За
памятники заплатил Ларри. А урну с прахом Геры Курдюкова замуровали в стену на
Новодевичьем, где уже был захоронен
его героический дед, генерал Советской Армии, скончавшийся в сорок шестом.
"Инфокар" оставили в покое. Можно было спокойно торговать, качать деньги,
продвигать вперед СНК Никто
больше не приставал, не мешал работать. И про Василия Корецкого, возглавившего
аналитический отдел службы
безопасности в каком-то там Первом Народном банке, никто не вспоминал. Честно
говоря, не очень-то и хотелось.
Как выяснилось, зря.
Письмо барина из Америки
"И ты будешь волков на земле плодить И учить их вилять хвостом...
Помнишь, как дальше?
Витя".
- Как дальше, помните? - спросил, между прочим, Федор Федорович, дочитав
распечатку.
Платон, закрывший лицо руками, покачал головой. Федор Федорович не спеша
встал, подошел к окну и произнес
нараспев:
- А то, что придется за все платить, Так ведь это, пойми, - потом.
Помолчав немного, он продолжил:
- Там еще есть. Точно не помню, но что-то в этом роде. Сейчас сейчас...
И ты будешь лгать, и будешь блудить, И друзей предавать гуртом, А то, что
придется за все платить, Так ведь это,
пойми, - потом...
Зачем вы про это? - спросил Платон, не меняя позы. - Я его предал?
Федор Федорович ответил не сразу. Он какое-то время постоял у окна, потом
вернулся к столу, наполнил рюмки и
подвинул одну из них к Платону.
- Успокойтесь, Платон Михайлович, - сказал он. - Я так не думаю. Это с
моей стороны было бы глупо. Я же
прекрасно понимаю, чем вы занимаетесь, осознаю весь размах вашего бизнеса. О
ваших планах на будущее, в том числе и
политических, тоже догадываюсь. На этом уровне рассуждения общеморального
характера лишены всякого смысла. Это как
раз та ситуация, когда соображения морали должны однозначно уступать место
соображениям целесообразнести. Причем
неважно, как сия целесообразность обозначается. Когда-то была революционная
целесообразность, теперь целесообразность
бизнеса, но суть от этого не меняется. Раз уж у нас стали возникать литературные
ассоциации, напомню вам еще кое-что. За
неточность цитирования сразу прошу прощения, я ведь в этой области не очень. Это
покойный Витя мог бы вам точную
цитату выдать, он большой спец был. Есть такое стихотворение. Там сначала о
времени-"А век поджидает на мостовой,
сосредоточенный, как часовой", потом еще что-то, а дальше так - "Но если он
скажет: "Солги", - солги. А если он скажет:
"Убей", - убей". Я вас уверяю, что на этих строчках не зря целые поколения
выросли. Нынче ведь на всех углах голосят - ах,
непреходящая ценность человеческой жизни, ах, надо жить не по лжи, ах, забытые
идеалы христианства... Что же раньшето,
эти красивые мысли никому в голову не приходили? Конечно, приходили. Но, как
было сказано, время поджидало на
мостовой, и дискутировать с его логикой было глупо и бессмысленно.
Оно и сейчас ждет там же. Время другое, спорить не буду, и задачи ставит
другие. Но логика его, Платон
Михайлович, поверьте старому чекисту, в точности та же самая. - Я не понимаю, -
признался Платон. - Вы к чему все это?
- А вот к чему, - терпеливо продолжал Федор Федорович. - Может быть, мне
надо было раньше с вами поговорить,
да я убежден был, что вы сами все прекрасно понимаете. Собственно, я по-прежнему
в этом убежден. Просто сейчас вам
трудно, и вам хочется все, что вы и так знаете, от другого человека услышать.
Что ж, извольте. Я революционных аналогий
приводить не буду, они здесь излишни. Есть определенные законы... Например,
такой: между большим бизнесом и
большой политикой никакой заметной разницы не существует. Согласны со мной? Я
это к тому, что в политических
терминах мне удобнее объяснять. Представим себе: мы с вами желаем построить
идеальную политическую систему. Можно
по-всякому объяснять, что это такое, но два условия обязательны. Первое условие
- ее универсальность. Два человека
участвуют в этой системе, три или миллион - неважно, система должна работать без
сбоев. Правильно? И второе условие -
система обязана вырабатывать непротиворечивые решения, которые понятны всем и
каждому. Иначе это не система, а бред.
Вы можете теперь все что угодно сюда добавить, например, идеалы христианства или
диктатуру пролетариата, это только
затушует общую картину, но ничего, по большому счету, не изменит. Знаете, как
выглядит эта идеальная политическая
система?
Федор Федорович залпом выпил рюмку и, нагнувшись к Платону, сказал
шепотом:
- Диктатура! Железная, беспощадная диктатура. И никак иначе. Любая другая
система - либо не универсальна, а
значит, непригодна, либо внутренне противоречива и с течением времени ничего,
кроме насмешек над собой, породить не
сможет. Если вы строите крупный бизнес, то делать это можно только и
исключительно на такой основе.
- При чем здесь... - глухо спросил Платон, и Федор Федорович его понял.
- При том. Люди, пришедшие с вами в бизнес, либо не понимают эту простую
истину, что маловероятно, либо, что
скорее всего, считают, будто бы на них, по тем или иным причинам, этот закон не
распространяется. Как должен поступить
элемент идеальной системы, если к нему подошли с просьбой, поручением, вопросом?
Он должен незамедлительно
сопоставить эту просьбу или поручение с тем, что ему поручено непосредственным
руководителем, и либо совершить
действие в пределах своей компетенции, либо тут же довести до сведения
руководства, что возникла нештатная ситуация, и
передать решение вопроса на более высокий уровень. Именно по тому, насколько
неукоснительно исполняется это правило,
следует судить о пригодности человека к работе. Вы, Платон Михайлович,
руководитель ровно до тех пор, пока вам нужны
люди, которые будут поступать так, как вы придумали. А когда вам понадобятся
люди, которые будут придумывать за вас,
как им надо поступить, вам придется уйти на покой. Иначе всему вашему делу -
конец.
Платон покрутил в руке налитую Федором Федоровичем рюмку, подумал, выпил
и налил еще по одной.
- Вы хотите объяснить мне, что я ни в чем не виноват?
- Нет, конечно, - обиженно ответил Федор Федорович. - Естественно, что
виноваты. Ведь человек погиб. Виноваты!
Но не в том, в чем вы думаете. Я ведь вас не успокоить хочу. Я хочу вас
предостеречь от последующих ошибок. Вы
потеряли трех человек, которые были вашими близкими друзьями. Уже трех! Это
много. Если вы не примете срочных мер,
список потерь будет увеличиваться. И точно так же, как вы лично виновны в смерти
этих троих, будете виновны и в том,
что еще может произойти, если немедленно не примете соответствующих мер.
- Любопытный разговор у нас получается, Федор Федорович, - неожиданно
произнес Платон. - То, что вы говорите,
очень странно. Вы считаете, что в истории с Сергеем тоже я виноват? И с Петей?
Вынужден просить вас объяснить -
почему. Про диктатуру я с вами, предположим, согласен. Но как все остальное из
этого следует?
Федор Федорович несколько ошалело посмотрел на Платона. То, что главе
"Инфокара" надо объяснять прописные
истины, как-то не укладывалось у него в мозгу. И возникло нехорошее ощущение,
что Платон не вполне владеет
информацией.
- Платон Михайлович, - осторожно начал он, - я с вашей компанией общаюсь
уже не первый год и могу
совершенно точно сказать. что единственный человек, который внутри "Инфокара"
действует точно по обозначенным мною
правилам, - это Ларри. Из верхнего эшелона, я имею в виду. Что касается всех
остальных - их либо не надо было привлекать
с самого начала, либо необходимо немедленно выгнать. В широком смысле слова.
Дать самостоятельный бизнес, назначить
приличное содержание - что угодно, только не использовать в непосредственной
близости от вас. И лишить всяких
полномочий. Не хочу быть пророком, но если вы немедленно не примете
соответствующих мер, то потеряете и Мусу, и
Марка Наумовича. Вы знаете, что Терьяна вы практически убили собственными
руками?
Платон уставился на Федора Федоровича. Ему показалось на мгновение, что
он ослышался.
- Да, да, - кивнул Федор Федорович. - Здесь я, правда, тоже руку
приложил.
До сих пор простить себе не могу. Вы знали, что я ему помогал в питерском
деле?
Платон замотал головой.
- Помогал, - грустно покачал головой Федор Федорович. - А что делать? Он
пришел ко мне, попросил совета. Я
вижу - человека бросили в омут, а плавать научить забыли. Кто его туда послал?
Не вы ли, Платон Михайлович? Интересно
было бы сейчас узнать, чем вы при этом руководствовались. Какими соображениями.
Не припоминаете?
Платон напрягся, но вспомнить так и не смог. Кажется, у него на Сережку
были какие-то виды, но что-то там не
сложилось, и когда кто-то из ребят посоветовал послать его в Питер, он подумал,
что это очень здорово, потому как в
Питере проблема, а Сережку все равно сейчас некуда девать.
- Вот-вот, - сказал Федор Федорович, словно угадав платоновские мысли, -
вы сейчас мучаетесь, стараетесь
вспомнить. А вспоминать-то и нечего, потому что вы и на работу его приняли
просто так, и в Питер послали просто так. А
на самом деле и то, и другое было ошибкой.
- Почему? - спросил Платон.
Федор Федорович снова удивленно посмотрел на него.
- Да потому, что он вас сто лет знал и вместе с вами из науки пришел. У
него та же школа. А следовательно -
способность к самостоятельному мышлению.
Заметьте, к научному мышлению.
- Вы хотите сказать, что на работу надо брать идиотов?
- Конечно, нет. В бизнесе мозги нужны не меньше, чем в науке. Но здесь
необходима жестокая дисциплина
мышления. Идеальный элемент системы должен быть чрезвычайно умен, но только в
отведенной для него области, за
пределами которой размышления, мягко говоря, не поощряются. А точнее - наказуемы
вплоть до увольнения. Ваши люди,
Платон Михайлович, этому условию не удовлетворяют категорически. Во-первых, все
они из науки и считают возможным
для себя размышлять о том, о чем им никто размышлять не позволял. А во-вторых, -
они ваши приятели и считают, что им
все должно сходить с рук. Впрочем, это теоретические рассуждения. Давайте я вам
на примере Терьяна все разъясню. Вы
его взяли не потому, что он в бизнесе разбирается, а потому, что много лет его
знали и хотели помочь в трудное время, так?
Так надо было не на работу его брать, а дать тысяч пятьдесят подъемных и
отправить куда-нибудь в зарубежный
университет. Статьи писать. По сей день был бы жив-здоров и почитал бы вас за
своего друга и благодетеля. Правильно? А
вы его поманили и бросили в прорыв, даже не задумавшись - пригоден он для этого
или нет. Вы ведь его по себе оценивали,
вам же решить питерский кроссворд никаких трудов не составило бы.
Так то вы, а то он. Интеллекта хватает, а силенок, знания жизни и,
главное, знания правил игры - явно недостает.
Да, получил он от меня информацию, каюсь.
А не получил бы - так сам нашел бы рано или поздно. Но если бы он знал
правила, то, выстроив стратегию
поведения и правильно оценив свои возможности, отошел бы в сторону и попросил
Москву прислать для окончательного
решения проблемы специально подготовленных людей. А он решил сделать все сам. В
одиночку. Это же у вас в науке так
принято - сам идею рожаешь, сам формулы пишешь, да сам же и на машинке
печатаешь. Правильно? А в бизнесе так
нельзя. Саша Еропкин мгновенно сообразил, что никакими универсальными
полномочиями Терьян вовсе не наделен,
работает в одиночку и потому уязвим. Вы знаете, что Еропкин приезжал в Москву,
специально почву прощупывал? Нет?
Покрутился тут, переговорил кое с кем и убедился, что за Сергеем никто не стоит,
что к нему, Еропкину, по большому
счету, особых претензий нет и что вернуться на насиженное место он вполне даже
может. Продемонстрировал уважение к
кому надо, негласной поддержкой заручился.
Нет-нет, не подумайте, ему никто прямого указания на устранение Сергея не
давал, просто на его предложения
благосклонно качнули головой. Приехал домой, посоображал немного - в пределах
своей компетенции, заметьте, - и
организовал операцию. Он сволочь, конечно, но это наша сволочь, если так можно
сказать.
Если бы он устроил отстрел Сергея, этого ему никто и никогда не простил
бы, потому что против правил. А он
всего лишь никому не известную девочку заказал.
И все! Дальше само покатилось. Платон Михайлович, вам понятно, о чем я?
Федор Федорович выждал паузу.
- Надо ли объяснять вам, Платон Михайлович, как вы Петю Кирсанова под
расстрел подвели? Извольте. Объясню.
Про деньги СНК я говорить не буду, тема известная. Как надо было поступить в
данной ситуации? Взять совершенно
конкретного человека, передать ему определенные полномочия и работать
исключительно с ним. Что вы сделали?
Абсолютно противоположное Мы же все свои, все из одного инкубатора, все
интеллектуалы, поэтому - вперед, ребята,
давай, как на субботнике, хватать больше да кидать дальше, а славой потом
сочтемся. И вот результат - каждый рвется
больше схватить и дальше кинуть, чтобы в первачи выйти. А риск при этом никто в
расчет не берет. Либо грудь в крестах,
либо голова в кустах. Вот голову в кустах и получили. Но если бы с самого начала
все было отдано в руки Ларри или, к
примеру, мои, глядишь - сейчас вы с Петей имели бы элитный досуг в сауне-люкс,
он ведь по этой части большой мастак
был.
- Вы, Федор Федорович, про Витю Сысоева мне так же внятно объяснить
сможете? - тихо спросил Платон. Федор
Федорович махнул рукой.
- Могу, конечно, да что толку? Все мои объяснения, Платон, начинаются с
того, что эти люди в бизнесе - лишние. Я
больше скажу - они для бизнеса противопоказаны. Вы же умный человек, вспомните
историю. Фюрер всех, с кем он
начинал, расстрелял в одночасье. Почему? Да потому, что они претендовали на
первородство, они с ним на "ты" норовили
быть, они себе позволяли думать о том, о чем только он один и мог думать.
Владимир Ильич этого не успел, его кондрашка
раньше хватила, так за него вождь и учитель работу доделал. Это логика истории,
поймите, Платон Михайлович. И вам
трижды повезло, что эта логика помимо вас реализовалась. Еще год-два, и при
нынешнем положении вещей вам лично
пришлось бы отдавать Ахмету приказ разобраться со старыми друзьями. А иначе
никак. Это, Платон Михайлович, наука,
чистая математика. Марксизм, если угодно. Я уж вас тут достаточно литературными
цитатами утомил. Но позволю себе еще
одну, опять же из Галича. "И счастье не в том, что один за всех, а в том, что
все - как один". Если вы немедленно не начнете
подходить к вашему бизнесу в точном соответствии с этими словами, то либо бизнес
бесславно закончится, либо сидеть
вам, как Владимиру Ильичу, в подмосковном имении и получать газеты, напечатанные
специально для вас в одном
экземпляре. А делом вашим будет заниматься тот, кто эти слова усвоит раньше
вас...
Переговорную комнату в клубе заполнила неприятная и гнетущая тишина.
Законы политики и бизнеса, довольно сумбурно изложенные Федором
Федоровичем, сгруппировались и осадили
Платона по всем правилам военного искусства. И он, всегда считавший себя
свободным и всесильным, вдруг ощутил
совершенно реальный барьер, превзойти который невозможно, ибо это против
природы. Он старался умножить число
ферзей на доске. Но ферзи эти были не нужны, более того - вредны. Партия
выигрывалась тем, у кого в запасе были
дисциплинированные пешки.
Да, с пешками не о чем говорить, им можно только приказывать, но выбор
простой - либо разговоры, либо партия.
И Платон снова испытал странное и жут кое ощущение одиночества, которое уже
посещало его в последние дни.
- Давайте закончим этот разговор, Федор Федорович, - сказал он, двинув
рукой будто отгоняя тяжелые мысли. - Я
вас попрошу. Мне нужно знать все про этот банк. Сегодня к вечеру. Сколько стоит
- неважно. Заплатите кому надо. Но мне
нужна полная информация - кто за ним стоит, кто кому платит, почему именно мы. И
так далее. Понятно? Потом я вас
попрошу еще об одной вещи. Как вы сказали-счастье в том, что все - как один?
Вот-вот. Приблизительно об этом.
Давайте договоримся сразу. Я вас жду в четыре. Нет, лучше в пять!
Вопросы к Васе Корецкому
Пожалуй, впервые за все время работы в "Инфокаре" Федору Федоровичу не
пришлось ждать сверх назначенного
времени. Ровно в пять широко распахнулась дверь платоновского кабинета, и
администратор заискивающе произнес:
- Прошу, Федор Федорович, Платон Михайлович ожидает. Федор Федорович
пришел с тяжелыми известиями. В
потертой кожаной папке лежала бомба.
- Узнали? - спросил Платон с порога. - Есть результат? Федор Федорович
кивнул, подсел к столу и положил папку
перед собой.
- Здесь все про этот банк. Копии учредительных документов, краткая
история, справка из Центробанка,
информация из ФСБ, короче - все. Будете смотреть?
Почитайте, а потом я вам кое-что расскажу.
Федор Федорович достал из папки ворох бумаг, отделил две странички от
конца, оставил их себе, а остальное
протянул Платону. Тот немедленно начал читать. Читал долго. Добравшись до
середины, злобно выматерился, с размаху
ударил рукой по кнопке звонка и приказал вбежавшему администратору:
- С этого и вот с этого сними две копии. Нет - три. И принеси мне чаю.
Федор Федорович, чай будете? Или кофе?
- Лучше кофе, - кивнул Федор Федорович. А когда администратор вышел,
спросил:
- Вы на держателя реестра внимание обратили? Да?
Платон кивнул и продолжил чтение.
- Так, - сказал он, добравшись до конца. - Значит, таганские? Я, в
принципе, так и думал. Либо они, либо
солнцевские - больше некому. Ларри на солнцевских грешит. Но теперь-то уж все
ясно.
Он снова ударил рукой по звонку.
- Ахмета найди, - распорядился он, когда администратор возник в дверном
проеме. - Срочно. Он там... в Англии...
позвони в оргкомитет конференции Института Адама Смита, скажи, чтобы срочно
разыскали... Где угодно. Давай!
Администратор исчез. Платон, потирая рукой подбородок, задумался.
- Вы полагаете, Ахмет сможет помочь? - поинтересовался Федор Федорович.
- Нет, - уверенно ответил Платон. - Просто у него с таганскими были дела.
Я хочу, чтобы он сказал, с кем надо говорить.
- Боюсь, Платон Михайлович, - сказал Федор Федорович, теребя отложенные
странички, - что он вам даст не совсем
точную информацию. Похоже, что вам, - он выделил последнее слово, - говорить не
с кем. В смысле, что разговор будет в
пользу бедных.
- Что у вас там? - Платон перегнулся через стол.
- Штатное расписание банка. Желаете посмотреть?
Федор Федорович протянул Платону последние листки из папки.
- Я там отчеркнул самое интересное.
Желтым маркером была выделена фамилия начальника аналитического отдела
службы безопасности банка В. И.
Корецкого.
- Припоминаете такого человечка? - спросил Федор Федорович, с тревогой
наблюдая, как Платон меняется в лице. -
Он покойного полковника Беленького, вечная ему память, курировал. Что-то у него
там не сложилось, кажется, кое-какие
документы вопросы вызвали, и пришлось ему из органов уволиться. Это, правда,
ничего не означает: однажды сотрудник -
всегда сотрудник. Но мне сдается, что к этому увольнению руку-то вы приложили. А
еще припоминаю я, что лет эдак
двадцать назад у вас была одна знакомая, имя вот только запамятовал.
Кажется, она потом за этого сотрудника замуж вышла, если я ничего не
путаю. И были у вас в свое время
небольшие проблемы с выездным делом, мне Ларри в Ленинграде рассказывал. Вроде
бы именно после этого означенного
товарища - он же у вас в Институте заместителем директора работал? - куда-то в
другое место наладили. Я ничего не путаю?
Платон смотрел на Федора Федоровича, как на привидение. Федор Федорович положил
руку на стол и начал загибать
пальцы.
- Вы с его женой спали и до того, как она за него вышла, и после. Номер
один. В первый раз он работу потерял изза
вас. У нас в конторе такие вещи долго помнят. Если бы не тот случай, он
сейчас в генералах ходил бы. Это номер два. Из
Кремля его опять же из-за вас поперли, да еще с каким треском! Это номер три.
Платон Михайлович, молите бога, чтобы он
этими миллионами ограничился. Какие там таганские! Наплевать, растереть и
забыть. Когда Кирсанова убили, мне сразу
показалось, что здесь профессионально подготовленный человек имеет
присутствовать. Плюс взрыв в банке.
- Погодите, погодите... - Платон начал постепенно приходить в себя. - Это
же обычный бандитский банк. У него
хозяева есть - вы ведь тоже держателя реестра видели. При чем здесь Вася? Он,
что ли, политику банка определяет?
Начальник отдела?
- Платон Михайлович, - с жалостью сказал Федор Федорович, - я вам сейчас
скажу одну умную вещь, только вы не
обижайтесь. Если человек из действующего резерва, да еще с хорошей биографией,
да не откуда-то, а прямо из Кремля,
трудоустраивается в коммерческую структуру, это означает только одно. Что
хозяева этой структуры раз и навсегда
получили полную и вечную индульгенцию, что все их грехи списаны и забыты, что
творить они могут все, что им
заблагорассудится, и "крышей" их отныне и вовеки является самое что ни на есть
наивысшее руководство нашей
многострадальной родины. Понимаете меня? Ваши три миллиона никакие не таганские
забрали. Есть и покруче. Им ведь,
по большому счету, все равно у кого брать. Но к вам лично у товарища и коллеги
моего, Васи Корецкого, есть особое
пристрастие. Отсюда и все ваши неприятности. Думаю, что на Кирсанова кто-то из
его ближнего окружения выходил,
потому и пальбу устроили. А банк взорвали на всякий случай, чтобы запас времени
обеспечить.
Вдруг у вас еще какая-нибудь светлая мысль появится, а им надо успеть
деньги за рубеж скачать. Тут ведь
плановое хозяйство - не шуточки.
В дверь всунулся администратор.
- Платон Михайлович, Ахмет по сорок шестому... Платон схватил трубку и
нажал мигающую кнопку на клавиатуре
телефонного аппарата.
- Привет, - сказал он в микрофон, - спасибо, что позвонил... Я
позвонил?..
А... Ну да... Как у тебя дела?.. Отлично... отлично... Молодец... Нетнет,
сейчас никак не смогу... Молодец...
молодец... Ты когда возвращаешься?.. Ага...
Слушай... Ты мне как-то рассказывал про этого... про Фрэнка... помнишь?..
Как у тебя с ним?.. Да... Да... Нет,
проблем нет... Просто так... У него вроде банк есть, да?.. А еще что?.. Так...
так... Интересно... И в Измайлове тоже?..
Понял... понял... Ты когда возвращаешься?.. А можно сделать так, чтобы ты
сегодня вылетел, прямо сейчас, и сразу
приехал ко мне? Сюда, в клуб. Можно?..
Что?.. Ерунда! Я сейчас пришлю самолет, тебе сообщат. Садись и вылетай...
Ты где?.. Это где?.. В Сохо?.. Ну будь
там, два часа еще продержишься?.. Тебе Мария сейчас позвонит, скажет номер
борта... Или в гостиницу... Ты где
остановился?... Нормально... Молодец, молодец... Все, обнимаю тебя... Что?..
Виза?.. Ерунда, оформим новую, и завтра же полетишь обратно... Обнимаю
тебя.
Пока.
- Эй! - крикнул он администратору. - Свяжитесь с Марией, срочно. Пусть
закажет чартер в Лондон и сюда в
Москву. И пусть позвонит Ахмету по этим телефонам, скажет номер борта и когда
вылет. И пусть пошлет кого-нибудь из
девочек, чтобы взяли его паспорт, у него виза одноразовая. Чтобы завтра утром
была новая виза, он должен обратно лететь.
Самолет пусть ждет... часов до шести вечера... Больше нас не беспокойте. Только
если Ларри позвонит.
Пять процентов, один процент...
Ахмет возник в клубе далеко за полночь. Отпущенный Платоном Федор
Федорович доедал в банкетном зале десерт,
а сам Платон сидел у себя в кабинете и что-то чертил на бумаге, игнорируя
телефонные звонки и отмахиваясь от
периодических визитов администратора. Когда доложили о появлении Ахмета, Платон
встрепенулся и приказал немедленно
позвать Федора Федоровича.
- Я с ним сам буду говорить, - сказал он. - Вы послушайте. Есть одна идея
- Федор Федорович пристроился в углу и
приготовился слушать. Участие в конференции, проводившейся в Лондоне Институт
...Закладка в соц.сетях
