Жанр: Любовные романы
Ты - все, что я хочу
...группа девочек играла во фрисби, а вокруг них виднелись острые окна
старинных студенческих общежитий. Это было то место, о котором можно было
только мечтать.
Красавица, мы все будем твоими гидами
, — хором пропели
Уиффенпуфы
.
Серена снова рассмеялась и позволила Ларсу поднять себя на ноги. Если в Йеле
ее так хотели, они могли ее заполучить!
Примечание: Все настоящие имена, названия мест и событий были
изменены или сокращены, чтобы не пострадали невиновные. В том числе и
я. ЭЙ, НАРОД!
В Джорджтауне существует организация проституток, которая маскируется под
сестринство целибата. Это строго засекреченная группа, существующая уже
полвека.
Серийная убийца, с ручным хорьком и экзотическим именем, вроде Фантазии или
Тинкербелл, разгуливает по городу. Любимое оружие: кирка. Хитрая мошенница
выдает себя за сотрудницу приемной комиссии Брауна, принимая студентов и
собирая оплату. Когда студенты приезжают осенью в университет, там о них
ничего не знают. На сегодняшний день властям не удалось выследить мошенницу.
В последнем номере журнала
Удовольствие
опубликована статья под названием
Размер груди имеет значение?
Вы думаете то же, что и я? Как стало
известно, кафедра искусств Брауна поет дифирамбы своему молодому профессору,
прибывшему из Венесуэлы, который специализируется на абстрактных
изображениях деятелей поп-культуры, особенно деятелей молодежной поп-
культуры, Опять-таки, вы думаете то же, что и я? Конечно, все это может быть
полной чушью.
Дорогая Сплетница, Как это у тебя нет стресса из-за выбора колледжа? Я начинаю
думать, что ты на самом деле, типа, восьмиклассница, и у тебя просто есть
старшая сестра или брат, и от них ты узнаёшь обо всем. — птичка Дорогая птичка, Как же мне нравится, что все тратят столько времени на мысли обо
МНЕ. Может быть, я стану одной из тех поп-икон, о которых пишут докторские
диссертации, вроде Мадонны? Все же я скажу это: Восьмиклассница? Помним,
помним, проходили
. — Сплетница Дорогая Сплетница, Меня выперли из Брауна еще до начала моего первого курса. Я на
самом деле удивился, когда они меня взяли, ведь я закончил школу с оценками
D по всем предметам. Короче, оказалось, что я не поступил реально. Меня
втянули в эту аферу, когда кто-то принимал детей в колледж и брал деньги
родителей, а в университете об этом даже не знали. Теперь я мальчик на
побегушках в гольф-клубе моего папы. — клюшка Дорогой клюшка, Честно говоря, я надеюсь, ты просто скучающий планокур на
побегушках, вроде тех, что работают в гольф-клубе МОЕГО папы, который любит
постоянно рассказывать историю о том, как его приняли в Браун, а потом
выгнали. Занятно. Я могу только надеяться, что это не произойдет со мной и
моими друзьями. — Сплетница Дорогая Сплетница, не могла бы ты объяснить разницу между девушкой, которой просто
нравится тусоваться с разными парнями, и шлюхой? птм что я знаю: я могу
казаться шлюхой, но что такого в том, чтобы иметь много друзей-мальчиков?
никто из них не имеет ничего против, только девчонки. — попдвчк Дорогая попдвчк, Ничего. Ничего. Ничего. Честно говоря, горячо любимая мною девушка
— известная здесь как С — как раз такая, и посмотри только, как славно ей
живется! — Сплетница В и Д шарятся по Чайнатауну в сопровождении шумной девицы с фиолетово-
черными волосами и живой рыбой в голубом кульке. Одно скажу точно: в
ближайшее время на ужин к ним я не загляну. Б в салоне Элизабет Арден Ред
Дор, воскресным вечером, после закрытия. Читайте по губам: коррекция цвета.
С спокойно посапывает, прилепив голову к окну поезда Нью-Хейвен—Нью-Йорк.
Кажется, кто-то на этих выходных был занят чем- то поважнее сна — хе, хе. Н
в темном переулке пытается обменять свою толстовку Брауна на пакет травы. А
малышка Дж бегает по Риверсайд-парку. Пытается привести себя в тонус для
следующей съемки?
Кто бы знал, что эти выходные будут такими важными?
Увидимся завтра в школе.
Ты знаешь, ты меня любишь, СплетницаБ ЗАСЛУЖИВАЕТ МЕДАЛЬ
— Миссис М позвонили из Джорджтауна, — прошептала Рейн Хоффстеттер
Кати Фаркас в библиотеке школы
Констанс
, пока девушки делали вид, что
выбирают книги для самостоятельного чтения по современному американскому
рисунку. — В субботу вечером Блер и группу девиц из Джорджтауна поймали
на проституции. Они пошли в какой-то бар для одиноких и всю ночь снимали
мужиков. Ее маму вызвали в кабинет миссис М, потому что теперь Блер не берут
даже в Джорджтаун.
Естественно, Блер только что сказала библиотекарше, что пропускает
самостоятельное чтение ради важного разговора директрисы и ее матери.
— Мне показалось, она сегодня выглядит просто смешно, — задумчиво
произнесла Изабель Коатес. — Наверное, если так долго ждешь потери
девственности, можно по крайней мере подзаработать на этом.
— Но зачем она надела чулки? На улице не меньше 25 градусов! —
заметила Кати.
— Может у нее, типа, синяки, — захихикала Лора Сальмон, — ну
знаете, от секса на полу.
А может, она просто позволила четырем пьяным девицам побрить себе ноги?
Кабинет миссис М находился на первом этаже, за столом администратора.
Проходя мимо, Блер заметила, что стол завален букетами цветов — в основном
розами.
— Это еще для кого? — спросила Блер у Донны, нового сменного
администратора.
Донна пожала плечами и поставила факсимиле подписи миссис М на очередном
письме.
— Это лучше ты мне скажи, — ответила она.
Блер посмотрела на карточку в самом большом букете — шикарном сочетании
желтых роз и фрезий.
Серена, Серена, — говорилось в ней. — Не
могу прекратить имя твое петь
. И подпись:
С любовью, Ларе и Йельские
Уиффенпуфы
.
— Все ясно, — бормотала Блер, направляясь в кабинет миссис М.
Возможно, если бы она была такой же шлюхой, как некоторые, и могла переспать
с каждым из
Уиффенпуфов
, ее бы тоже приняли в Йель.
Интерьер кабинета миссис М был выполнен исключительно в красных, белых и
синих тонах. Китайские обои в сине-белую полоску. Красный ковролин. Темно-
синий диван. Красно-белые ситцевые стулья. Довольно патриотично. Даже сама
миссис М была красной, белой и синей — темно-синий льняной бабушкин брючный
костюм, красная помада, нездорово-белая кожа, красный лак на ногтях. Только
волосы, коричневые и кучерявые, выбивались из этой цветовой схемы.
— Тебе идет короткая стрижка, — заметила миссис М, когда Блер
вошла.
Конечно идет, лесбиянка долбаная
, — подумала Блер, вежливо улыбаясь.
Она пригладила волосы и ответила:
— Спасибо.
На самом деле она чувствовала облегчение от того, что за целый день никто —
даже ее мать — так и не заметил, что ее натуральные каштановые волосы были
выкрашены в ядовито-желтый цвет, а потом обратно в каштановый. Колористу
пришлось постараться на славу, но ей казалось, что цвет получился
неестественным, да и кожа под волосами дико чесалась после всех покрасок.
Стоило Блер присесть на диван, как в кабинет проковыляла ее мать; руки ее
были сцеплены на животе, словно она боялась, что ребенок выпадет, если она
не будет его удерживать. К ее щекам прилипли волосы, а по лицу пошли красные
пятна. Она обмахнула себя рукой.
— Год назад я играла в теннис пять дней в неделю.
Теперь не могу и квартала пройти, чтобы не покрыться потом!
Миссис М улыбнулась своей вежливой, только-для-родителей улыбкой.
— Бегая за ребенком, вы моментально вернетесь в форму, — ответила
она.
Ага, вроде нянечка уже не жила в комнате их горничной!
Блер закатила глаза и почесала порезанные бритвой икры. Она пришла сюда не
для того, чтобы вести разговоры о беге за ребенком. Сквозь окно кабинета
миссис М она наблюдала за женщиной в военной форме, шедшей по Девяносто
третьей улице. Вдруг Блер осенило. Наверняка была какая-нибудь армейская,
программа, спонсировавшая поступление в колледж. Она могла бы вступить в
армию, пойти в Йель, а потом выполнять минимум требуемого. Блер представила
себя по уши в грязи, отбивающейся от врагов, в то время как все остальные
сидят себе в библиотеке, или что-нибудь в таком духе. Она могла бы стать
героем, получить медаль за боевое ранение! А когда она окажется пропавшей
без вести, Нейт, рискуя жизнью, отправится на ее поиски, чтобы вернуть ее и
после стольких лет наконец-то заняться сексом.
Спасти рядовую Блер
. Ищите в ближайшем видеомагазине.
Миссис М умостила свою широкую мужеподобную задницу на красный стул и села
за большой стол из красного дерева.
— Пока вы обе здесь, — сказала она, — я бы хотела поздравить
Блер с ее блестящими достижениями в
Констанс
. Ни одной оценки ниже В.
Прекрасная посещаемость. Превосходное проявление лидерских способностей и
работы в команде. Блер, вполне возможно, в июне тебя ждет целый ворох
наград.
Мать Блер рассеянно улыбалась директрисе. Ее мысли были сосредоточены на
других вещах.
— Так почему в таком случае я не попала в Йель? — спросила
Блер. — Какой смысл так тяжело работать и все такое, если колледж вроде
Йеля вместо меня принимает некоторых моих гораздо более тупых одноклассниц?
Миссис М пролистала бумаги на своем столе.
— Не могу говорить за Йель, — ответила она, — и не могу
сказать, что понимаю их решение. Но, как говорят наши записи, тебя поставили
в лист ожидания. И есть еще вероятность того, что тебя примут.
Блер сложила руки на груди. Этого было недостаточно. Она бросила взгляд на
мать. В этот момент она должна была осыпать миссис М деньгами на развитие
Констанс
, а та сделает пару звонков главе приемной комиссии Йеля и выбьет
место для Блер. Но Элеонор продолжала сидеть на своем месте, пялиться в окно
и пыхтеть через рот, как собака в жаркий день.
— Мам? — позвала Блер.
— У-у-х! — громко выдохнула Элеонор, неистово обмахивая
себя. — Дорогая, вы не вызовите мне машину? — Она с трудом
поднялась со стула и опустилась на темно-красный ковер миссис М в позе,
знакомой Блер по занятиям на курсах беременных. — У-у-х! Кажется, это
произойдет быстрее, чем все предполагали!
Подходящий момент, да уж.
Когда мать всерьез углубилась в состояние дыхательные-упражнения-с-курсов-для-
беременных, Блер не выдержала и скорчила рожу.
— Ух, ух, ух!
— Мам!
Миссис М вызвала администратора:
— Донна, вызови
скорую
, пожалуйста. У миссис Уолдорф-Роуз начались
роды.
— Не надо! — крикнула Блер. —
Ленокс Хилл
совсем рядом. А
мамина машина ждет под школой.
Мать схватила ее за руку и сильно сжала. Блер почувствовала, что сказала то,
что нужно.
— Отменяется, — скомандовала миссис М своим генеральским голосом,
часто бывшим объектом для шуток среди ее учениц. — Машина миссис Роуз
ждет возле школы. Пожалуйста, скажи водителю, что она сейчас выйдет и ее
нужно отвезти в больницу
Ленокс Хилл
.
— Ух, ух, ух! — громко пыхтела Элеонор.
— Быстро, — рявкнула в трубку миссис М.
Блер достала из сумки мобильный телефон и набрала Сайруса.
— Мама рожает, — сказала она спокойно его голосовой почте. —
Мы едем в больницу. — Она отключилась и взяла мать подмышки. — Ты
ведь не хочешь родить здесь, а, мам?
— Нет, — заныла Элеонор и встала на ноги. Одной рукой она оперлась
о плечо Блер, а второй взялась за талию миссис М. — Ух, ух, ух, —
не прекращала пыхтеть она всю дорогу до голубых дверей
Констанс Биллард
.
— Я позвоню в больницу и сообщу, что вы уже в пути, — вполне
разумно заявила миссис М.
— Сердечный приступ? — спросил водитель, открывая дверь. Он
выглядел почти счастливым.
— Нет, идиот, — отрезала Блер. — Она рожает. И если бы ты
заткнулся, мы бы уже были в больнице.
— Ух, ух, ух! — тяжело дышала Элеонор, вцепляясь в руку Блер
мертвой хваткой.
Когда машина отъехала от тротуара, Блер бросила взгляд на окна библиотеки на
третьем этаже
Констанс
. В них виднелись лица девочек, наблюдавших за
происходящим.
— О боже! Наверное, она родила прямо в офисе миссис М! — закричала
Рейн Хоффстеттер.
— Кто? Блер? — спросила Лора Сальмон.
— Нет, дура. Ее мама, — поправила Рейн.
— Однозначно, это вина Блер. Я слышала, что стресс может вызвать
преждевременные роды, — заметила Изабель Коатес.
— Бедная мать, — добавила Ники Баттон. — Типа: о, кстати,
ваша дочь — проститутка. И, упс, вот и следующий ребенок, чтобы испоганить
на хрен и его!
— Ребенок выходит! Ш-ш-ш! — свистела Элеонор, становясь на
четвереньки на заднем сиденье машины. — Ребенок выходит прямо
сейчас! — орала она, вгрызаясь в кожаное сиденье.
Блер отвернулась от окна и погладила мать по плечу.
— Мы почти на месте, мам, — промурлыкала она, радуясь тому, что в
такой момент оказалась рядом именно она, а не какая-то надоедливая
продавщица из
Сакс
или кто-нибудь еще. — Просто представь,
что... — Она попыталась вспомнить хоть что-то, что говорила на своих
занятиях Рут, но единственным, что приходило на ум, было
ягодицы-это-шарики-из-ко¬торых-выпустили-
воздух
, а вот это она не скажет ни за что свете. Вместо этого она
попыталась подумать о том, что может расслабить ее саму.
— Просто представь, что ты ешь огромное ведро шоколадного мороженого и
смотришь
Завтрак у Тиффани
, — наконец придумала она.
— Ребенок выходит прямо сейчас! — опять закричала мать, ее суставы
побелели, а лицо раскраснелось от напряжения.
Блер поняла, что ее слова не имели никакого значения. Ребенок уже пробирался
к выходу — это был только вопрос времени. Машина остановилась, на светофоре
на перекрестке Восемьдесят девятой и Парк. Блер подалась вперед и
наклонилась к уху водителя:
— Ты хочешь, чтоб мы вконец засрали твою машину, или ты проскочишь этот
светофор и примчишь нас в больницу в следующие тридцать секунд?
Водитель нажал на газ и одновременно с силой надавил на клаксон. Ребенок
выходит!
Нейт вышел из школы, чтобы купить буррито и пакет травы на обед, как вдруг
замер на месте. Возле входных дверей на коричневой кожаной скамейке сидела
женщина со светло-рыжими волосами. Ее маленькая черная сумочка от Кейт Спейд
лежала на коленях, а спортивная сумка с эмблемой университета Брауна стояла
у ног. В руках женщина держала толстый дамский роман, и казалось, что она
сидит здесь не первый час. Нейт крадучись вернулся к лестнице, ведущей в
подвал со шкафчиками. На этот раз ему придется игнорировать чувство голода и
забыть о своем обычном косяке перед тригонометрией. Либо так, либо риск
попасться на глаза Бриджит.
— Чувак, от кого ныкаешься? — спросил наблюдавший за ним снизу
Джереми.
— Да ни от кого, — пробормотал. Нейт. — Слушай, а ты уже
ел? — с надеждой спросил он.
— Не-а. Я как раз иду взять чего-нибудь. Ты со мной? — Джереми
похлопал по своему карману широких брюк, и Нейт услышал хруст папиросной
бумаги и полного пакета травы. — Может, немного аперитива для начала?
Нейт вытащил из кармана двадцатидолларовую купюру и протянул Джереми.
— Просто принеси мне сендвич с тунцом и
Гаторейд
или что-нибудь в
этом духе, — сказал он.
Джереми взял деньги.
— Что, опять не доделал домашку по тригонометрии? — спросил он.
— Еще даже не начинал.
Джереми достал из рюкзака свою тетрадь и протянул ее Нейту.
— Давай переписывай, — предложил он. — Я принесу тебе сюда
еду, когда вернусь.
— Спасибо, чувак, — с благодарностью сказал Нейт. Правда была в
том, что Джереми шарил в тригонометрии еще меньше, чем сам Нейт, но все же
по части дружбы ему не было равных.
— Эй, — позвал Джереми, остановившись на верхней ступеньке. —
Ты слышал о матери Блер? Говорят, она родила ребенка прямо во время собрания
в школе.
Нейт посмотрел на друга, но отвечать не стал, испугавшись, что услышит
Бриджит. Он поднял руку и сухо кивнул, прежде чем отойти к шкафчикам, где
было полно народу. Господи, что за херня? Может жизнь Блер быть еще более
дра-твою-мать-ичной?
А ты попробуй узнать.
Нижняя часть раздевалки была единственным местом в школе, где можно было
использовать
портативные устройства
. Мальчики собирались здесь, слушая МРЗ-
плееры или толпились вокруг чьего-нибудь ноутбука. Нейт уселся на холодный,
блевотно-зеленый линолеум напротив своего шкафчика, достал телефон и набрал
Серену. Конечно же, Блер позвонить он не мог. По крайней мере, не тогда,
когда она в больнице, переживает за свою мать и все такое.
Можно подумать, он позвонил бы ей при других обстоятельствах. Трус
несчастный.
Серена сидела у окна в библиотеке
Констанс Биллард
, делая вид, что ей нет
никакого дела до сплетен, даже несмотря на то, что они отчасти касались и
ее. Она прекрасно знала, что стол администратора больше напоминал цветочный
отдел
Мейсис
и что все цветы были от ее поклонников из Лиги Плюща. Но
разве можно наслаждаться влюбленностью в трех разных мальчиков, если ей не с
кем было поделиться своим восторгом? И как ей выбрать одного, не имея
объективного мнения лучшей подруги?
Подождите, подождите, она же вроде как колледж выбирать должна!
Естественно, Блер была зла на нее как черт, из-за всей этой фигни с Йелем и
совершенно не собиралась разговаривать с ней. К тому же все шло к тому, что
в ближайшее время Блер в любом случае будет занята своей неожиданно
появившейся сестричкой. И тем более Серена не могла подойти к одной из своих
так называемых подруг и одноклассниц, вроде Изабель Коатес и Кати Фаркас,
потому что, если верить громкому шепоту, носящемуся по школе, общее мнение
сводилось к тому, что Серена переспала с целым оркестром из Гарварде, каждым
профессором кафедры искусств Брауна и всеми
Уиффенпуфами
Йеля.
— Я слышала, она даже сделала это с первой скрипкой, — ляпнула
одна девочка. — Он, типа, пятнадцатилетний гений из Японии.
— Знаете этого профессора, с которым она замутила в Брауне? Так он там
самый старый. Он там работает с тех пор, как университет был основан.
С 1764-го? Ого, он действительно старый.
— Я слышала, она украла у Блер сценарий об Одри Хепберн, который та
написала для Йеля. Так она попала туда. Блер узнала, и теперь они, типа,
опять непримиримые враги.
Быть объектом таких, фантастических басен для Серены было не внове. Ее
таинственное возвращение в
Констанс
этой осенью после практически
двухлетнего отсутствия превратило ее в ветерана слухов и недалеких сплетен.
Но она знала, что лучшая реакция на все это — просто забить.
В этот момент в ее розовом холщовом рюкзаке от Лулу Гиннесс зазвонил и
завибрировал мобильный. Серена взглянула на экран и узнала номер Нейта.
— Привет, — прошептала она, прячась за огромным учебником по
химии. — Ты слышал о матери Блер?
— Я потому и звоню, — ответил Нейт. — Что случилось?
Что-что, но любительницей придумывать сказки Серена никогда не была.
— Я точно не знаю. Слышала только, что Блер пошла на встречу с
директрисой, а потом вдруг они с мамой, типа, бежали к машине. Администратор
сказала некоторым девчонкам из моего класса, что у нее начались роды, и
машина поехала в
Ленокс Хилл
.
— Боже, — пробормотал Нейт.
— Знаю, — ответила Серена. — Она должна была родить не раньше
июня.
— Как ты думаешь, может, нам стоит поехать в больницу? Ну, типа,
завтра? Можно цветов принести...
— Я не знаю, — неуверенно ответила Серена, хотя, несомненно,
сейчас у нее было множество цветов. — Это же вроде как их личное
семейное событие. Нас могут не ждать.
На самом деле мать Блер всегда относилась к ним как к членам своей семьи.
Это Блер была той, кто не ждал их, и они оба это знали.
— Ну да, — согласился Нейт. — Пожалуй, ты права. Думаю, я
просто... — произнес он и осекся.
— Я знаю, — мягко ответила Серена.
Им очень хотелось, чтобы они с Блер снова были неразлучной троицей, всегда
поддерживать друг друга в такие моменты. Как жаль, что Блер была злой как
черт на них.
— Самое хреновое, что я вроде как склоняюсь в сторону Йеля, —
признался Нейт. — Блер меня убьет.
Серена выглянула в окно. Какой-то человек, запрокинув голову назад и что-то
напевая, вел одновременно двадцать собак в сторону Центрального парка.
— Я, честно говоря, тоже туда собираюсь, — ответила она, хотя и не
была уверена в этом на сто процентов. Дрю, Кристиан или Ларе? Как тут можно
выбрать? — А может, я отдохну годик.
— Может, мы все в итоге окажемся в Йеле, — задумчиво произнес
Нейт.
А это уже что-то.
— Может быть, — согласилась Серена. Вдруг она заметила, что в
библиотеке воцарилась абсолютная тишина. Она глянула поверх книги, и тут же
от нее быстро отвернулись сорок пар глаз. Вся комната была занята
подслушиванием ее разговора.
Что ж, это ей наказание за разговоры по телефону в библиотеке, что, как
известно, против школьных правил.
— Мне, пожалуй, пора, — быстро сказала она Нейту. — Скоро
звонок.
— Эй, — сказал Нейт, прежде чем она отключила вызов, — эта
девчонка, бритоголовая, все еще берет интервью в парке?
— Думаю, да, — ответила Серена.
— Клево, — ответил Нейт рассеяно. — Увидимся, — добавил
он и отключился.
Серена закрыла свой учебник. Она подумала, что можно было бы засушить
несколько из присланных цветов между страниц этой самой книги и сделать
потом маме Блер какую-нибудь милую открыточку или что-нибудь в этом роде.
Нейт положил телефон обратно в карман и понесся вверх по лестнице, чтобы
купить у ближайшего торговца букет и отправить матери Блер. Тут он вспомнил,
и как раз вовремя, почему, собственно, сидел внизу у шкафчиков: Бриджит по-
прежнему была на своем месте.
Он развернулся и медленно спустился по ступенькам, набирая на ходу номер
справочной. Блер всегда говорила, что когда у них будет своя квартира, она
будет заказывать цветы из
Такашимайя
три раза в неделю. Она была немного
подвинута на цветах. Он узнал в справочной номер и набрал его.
— Я бы хотел отправить цветы пациенту больницы
Ленокс Хилл
на
Манхэттене, — сказал Нейт женщине на другом конце.
В этот момент появился Джереми.
— Мило, — заметил он, протягивая Нейту коричневый бумажный пакет и
горсть сдачи. Нейт между тем продолжал давать указания:
— Просто напишите
С любовью
, запятая,
Нейт
.
Мило.
Примечание: Все настоящие имена, названия мест и событий были
изменены или сокращены, чтобы не пострадали невиновные. В том числе и
я. ЭЙ, НАРОД!
Я объявляла об их свадьбе, и вот теперь... хм, пять месяцев спустя я сообщаю
о рождении ребенка. Итак:
Йель Джемайма Дорис Роуз, дочь. Ее появление предполагалось в июне, но
малютка просто не могла дождаться. Взамен она решила родиться в больнице
ЯеноксХилл
в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена в 14:17, 20 апреля — то есть
вчера. Общее время родов: сорок пять минут. Вес: три килограмма девятьсот
граммов. Рост: сорок восемь сантиметров. Если бы она подождала еще немного,
то была бы Биг Маком
, а не просто громадиной. Счастливые родители —
Элеонор Уитон Уолдорф Роуз, светская дама, и Сайрус Соломон Роуз,
застройщик, с Восточной Семьдесят второй улицы. Ближайшие родственники:
Аарон Элихью Роуз, 17 лет; Тайлер Хью Уолдорф Роуз, 12 лет; Блер Корнелия
Уолдорф, 17 лет, которая от...
Закладка в соц.сетях
