Жанр: Любовные романы
Ты - все, что я хочу
...sp;— Мы на пятом месте
независимого чарта в долбаном Рейкьявике!
— Огромное гребаное ура, — буркнула Ванесса, в шестидесятый раз
проверяя почту, хотя никто и никогда ей не писал. Она была уверена, что Дэна
не приняли ни в один университет, и в данный момент он стоит на самом верху
моста Джорджа Вашингтона и пишет прощальное письмо, прежде чем прыгнуть
вниз. И даже если его приняли куда-нибудь, скорее всего, у него начался
экзистенциальный апокалипсический кризис, и сейчас его тело входит в реку
Гудзон у корабельной бухты, чтобы очиститься от убивающей вдохновение
негативной кармы, прежде чем снова начать писать.
Если честно, она не так уж сильно и волновалась. Дэн был хорошим учеником и
блестящим писателем. Он куда-нибудь поступит, в этом не было сомнений. На
самом деле Ванессе просто нужен был повод, чтобы позвонить ему и поговорить
опять, ведь с того понедельника, когда она встретила его в парке, он не
выходил у нее из головы.
Ванесса подумывала позвонить ему под предлогом нового интервью для своего
фильма, но это было так очевидно, что от одной мысли об этом ее бросало в
жар. Еще она собиралась позвонить младшей Сестре Дэна, Дженни: якобы она
хочет взять у нее интервью о том, каково быть очевидцем терзаний при
поступлении в колледж. Затем Дженни разболтает Дэну, что звонила Ванесса и
спрашивала о нем, а затем, возможно, Дэн сам позвонит ей или напишет по
электронке. Но, блин, что за детский сад?
Руби по-прежнему торчала в проеме и разговаривала по телефону. Она спала в
гостиной, а Ванессе досталась единственная спальня: в этом и заключалось
неудобство, ведь Руби принимала комнату Ванессы за свою гостиную.
— Погоди. Вторая линия, — сказала Руби кому-то на другом конце
провода. Она зажала нос и попыталась изобразить голос телефонного оператора:
В данный момент все линии заняты...
Она замолчала, а затем продолжила
нормальным голосом. — А, здравствуй, Дэниел. Ты не мог бы перезвонить?
У меня очень важный разговор с моей группой. Мы покоряем мир.
Ванесса бросилась к телефону и вырвала его из рук Руби.
— Алло? — произнесла она дрожащим голосом. — Дэн? С тобой...
все в порядке?
— Да. — До этого она никогда не слышала, чтобы Дэн говорил таким
счастливым голосом. — Меня приняли везде, кроме Колумбийского.
— Ого! — отреагировала Ванесса, обрабатывая информацию. — Но
ты ведь хочешь в Браун, да? Ну, типа, ты же не думаешь о Нью-Йоркском или
других университетах на самом деле?
— Я не знаю, — ответил Дэн. — Нужно еще раз все обдумать.
На мгновение они оба замолчали. О том, что было очевидно, они поговорили, но
то, что оставалось
за кадром
, пугало.
— В любом случае, поздравляю, — выдавила из себя Ванесса,
неожиданно почувствовав невероятную грусть. Дэн будет учиться в Брауне в
Провиденс, Род-Айленд, где, скорее всего, встретит какую-нибудь
длинноволосую тощую девицу из Вермонта, которая будет заниматься лепкой,
играть на гитаре и вязать ему свитера, она же в это время останется в Нью-
Йорке, будет учиться в Нью-Йоркском университете и мириться с идиотизмом
своей сестры.
Руби выхватила у нее телефон.
БУДТО ОНА НА САМОМ ДЕЛЕ ХОТЕЛА ПРАЗДНОВАТЬ?
Блер вышла из лифта и уставилась на самодельный плакат, прикрепленный к
двери пентхауса.
Эй, Блер! Мы так тобой гордимся!
— было написано на нем.
Она открыла дверь и вошла. Муки, неугомонный коричнево-белый боксер Аарона,
подбежал к ней и ткнулся влажным носом между ног.
— Пошел на хрен, — гаркнула Блер. На долю секунды ей показалось,
что произошло чудо. Может быть, ее живший во Франции папочка-гей или какая-
то другая великодушная фея позвонили в Йель, и ее тотчас приняли.
Маловероятно, но...
— Серена все рассказала! — щебетала ее беременная мать, заметно
пошатывавшаяся на ходу. — Очередь-мочередь. Не могу понять, почему ты
так расстраиваешься, дорогая. Можешь считать, что Йель принял тебя!
Блер сняла кардиган и бросила его на стоящее в углу антикварное кресло. Муки
собрался было еще раз понюхать ее промежность, но она снова отпихнула его.
— Все не так просто, мам.
Из-за беременности крашеные светлые волосы Элеонор росли с невероятной
скоростью и доходили теперь до плеч, что, по мнению Блер, было неумест¬ной
попыткой выглядеть моложе своих лет. Элеонор всплеснула украшенными
драгоценностями руками.
— Ну же, мой хнюпик, мы все равно приготовили тебе небольшое семейное
торжество. Все в столовой!
Семейное торжество. О господи!
Стол был сервирован лучшим хрусталем и серебром Элеонор, еда была из
Блу
Риббон Суши
— любимого ресторана Блер. Сайрус и Аарон уже были навеселе от
выпитого шампанского, и даже Тайлер, которому было всего двенадцать, казался
слегка пьяным.
— А ты думала, что окажешься в Общественном колледже Норуолка? —
сказал Аарон, наливая шампанское в бокал Блер. — Мы всегда знали, что
ты способна на большее.
Сайрус подмигнул ей своим выпуклым, налитым кровью серо-голубым рыбьим
глазом.
— Йель категорически отказал мне, когда я поступал. Теперь пришло время
нанести им ответный удар. Если хочешь, я могу им задницы надрать из-за
твоего заявления, и поверь — это доставит мне огромное удовольствие.
Блер скривилась. Нуда, ей, вроде, только того и надо, чтобы в Йеле знали,
что они с Сайрусом родственники!
— А я не пойду в колледж, — заявил Тайлер, делая глоток
шампанского. — Я стану диджеем и буду выступать в клубах по всей
Европе. А потом открою казино.
— Это мы еще посмотрим, — сказала Элеонор, выкладывая двенадцати
сантиметровый калифорнийский ролл себе на тарелку. — Ребеночек опять
проголодался, — хихикнула она.
Если бы ее мать не ела так много, подумала Блер, то не выглядела бы так,
словно она на двадцатом месяце беременности, а не на седьмом. Она выпила
залпом весь бокал шампанского и потянулась за нетронутой коробкой суши.
Сперва она впихнет в себя ролл с угрем и выпьет столько шампанского, чтобы
ее желудок вывернуло наизнанку. А потом встретится с Нейтом на этой дурацкой
вечеринке на Уэст-трит, но только на десять минут, потому что созерцание
веселящейся толпы сверстников, когда ей веселиться не с чего, вызовет у нее
новый приступ тошноты... А потом она уснет под
Завтрак у Тиффани
— ее
самый любимый фильм с участием ее самой любимой актрисы. Одри Хепберн вообще
не училась в колледже, но тем не менее прожила сказочную жизнь.
Ее мать взяла ролл и вгрызлась в него, как в хот-дог. Они с Сайрусом были
знакомы меньше года и женаты только с ноября, но Элеонор, по всей,
видимости, переняла его манеру еды. Она положила остаток суши и промокнула
губы белой льняной салфеткой.
— А теперь, когда мы все собрались, я хочу тебя кое о чем попросить,
дорогая.
Блер перевела взгляд со своего ролла на мать. Оказалось, Элеонор, обращалась
к ней.
Ох, блин.
— Ты знаешь, прошло уже много времени, и мой доктор советует мне
походить на курсы по подготов¬ке к родам, чтобы вспомнить, как это все
происходит. Я записалась на интенсивный курс — четыре дня по два часа. Но
дело в том, что Сайрус занят новым проектом в Хэмптонсе, да и в любом случае
я все равно не смогу его уговорить. Так вот, дорогая, может быть, ты
походишь вместе со мной на эти курсы? Мне нужен партнер, а займет это всего
пару часов после школы.
Блер выплюнула недожеванный кусок угря в салфетку и потянулась за
шампанским. Курсы по подготовке к родам? Что за фигня?
— Мне казалось, это Аарон мечтает стать доктором, — попыталась она
перевести стрелки. — Почему бы ему не походить вместе с тобой?
— Ты всегда так заботишься о матери, — вмешался Сайрус.
— У меня репетиция группы, — сказал Аарон.
Можно подумать, он на самом деле собирался предложить свою кандидатуру.
— У меня тоже, — поспешно встрял Тайлер.
Безвыходная ситуация — Элеонор не могла попросить о помощи и кого-нибудь из
своих подруг. Их дети были взрослыми, студентами, и для них беременность
Элеонор была грандиозным, ужасным позором.
— Ладно. Я пойду, — мрачно согласилась Блер. Она отодвинула
тарелку и встала. Она подумала, что еще одна минута общения с ними — и ее
точно вырвет. К тому же все уже, похоже, забыли, что собрались по
торжественному случаю. — Прошу меня извинить, — сказала
Блер. — Мне нужно собираться.
Мать протянула руку и обняла ее.
— Конечно, дорогая. — Она сжала ее талию. — Ты — моя лучшая
подруга.
Йоу!
Блер высвободилась и исчезла в своей так называемой спальне. По крайней
мере, Джорджтаун находился дальше, чем Йель, — хоть один плюс в его
пользу. Да и не умрет она, если позвонит и договорится о посещении.
И почему она не подала документы в университет Австралии?
Блер сняла футболку и джинсы, натянула другие, более узкие и темные, и
надела черную рубашку без рукавов — это была попытка хоть как-то
принарядиться на вечеринку. Ее руки выглядели бледными и вялыми, и она со
злостью ущипнула их.
— Эй, сестренка, — раздался из-за двери голос Аарона. — Можно
войти?
Блер закатила глаза перед зеркалом.
— Тебя все равно не остановить, — вымученно ответила она.
Аарон, на котором была гарвардская футболка, выглядел как полный придурок,
каковым он, собственно, и являлся. Носить одежду с эмблемой университета, в
котором ты будешь учиться, — это было традицией. Но только сразу после
получения результатов. Аарон же узнал о поступлении в Гарвард несколько
месяцев назад.
— Я подумал, мы можем вместе пойти на вечеринку, — сказал он.
— О'кей, — вздохнула Блер. — Я почти готова.
Она взяла карандаш для глаз
Шанель
и подрисовала темно-серые линии на
нижних веках. Затем нанесла немного блеска
МАК
и пальцами пригладила
волосы. Всё. Готово.
— Ты футболку Йеля надеть не хочешь? — спросил Аарон, наблюдая за
тем, как она роется под кроватью в поисках подходящих туфель. — Я
никому не скажу об очереди.
— Ух ты! Вот спасибо, — отрезала Блер, всовывая ноги в пару
скучных черных мокасин от
Коач
. Она распахнула настежь дверь спальни и
пошла по коридору, совершенно не беспокоясь о том, что узкие джинсы
заставили ее большие хлопковые трусы собраться складками и сползти с
задницы.
И куда исчезли те дни, когда наряды были важны?
Примечание: Все настоящие имена, названия мест и событий были
изменены или сокращены, чтобы не пострадали невиновные. В том числе и
я. ЭЙ, НАРОД!
Устрой голодовку прямо перед, окнами приемной комиссии.
Пройди Тест еще раз, спиши и получи превосходный балл.
Научись играть
Янки Дудл
на скрипке и исполняй ее под офисом приемной
комиссии, пока они не согласятся зачислить тебя, только бы ты прекратила.
Купи больше туфель, чем Имельда Маркое, попади в Книгу рекордов Гиннеса,
напиши мемуары об этом и добейся Пулитцеровской премии.
Воспользуйся своей платиновой кредиткой и купи главе приемной комиссии тот
новый БМВ-кабриолет, который хотят получить все твои знакомые мальчики на
выпускной.
Дорогая Сплетница, Недавно на вечеринке в Нью-Йорке я познакомилась с одним парнем.
Он всецело убедил меня, что идет в Джорджтаун в следующем году и будет
капитаном команды по лакроссу. Он собирался оставить свою яхту где-то
неподалеку, и мы бы плавали вместе к Флориде на весенних каникулах. Я больше
никогда о нем не слышала, а теперь не уверена, что он вообще подавал
документы. — разбитоесрдц Дорогая разбитоесрдц, Думаю, он нашел другой порт, чтобы пришвартоваться.
Сожалею. — Сплетница Дорогая Сплетница, Я слышала, эта тупая блондинка из Констанс
поступила всюду
потому, что переспала со всеми интервьюерами. — чудовище Дорогое чудовище, Даже не знаю, об одной ли и той же блондинке из Констанс
мы
говорим. Но, возможно, она намного умнее, чем многие полагают. — Сплетница Дорогая Сплетница, Просто к твоему сведению и к сведению всех остальных: я работаю во
вступительной комиссии женского колледжа Дорны Б. Рае в Брин-Море,
Пенсильвания, и мы все еще принимаем документы. Над этим стоит
задуматься! — камил Дорогая камил, Заманчивое предложение. Я непременно удостоверюсь, что Б знает о
вас. И все остальные, кто уже отчаялся. — Сплетница Н с друзьями на террасе его дома отмечает поступление. А прохожие
наслаждаются дымом их косяков. Та бывшая девушка Н из Гринвича — ну помните,
сумасшедшая наследница-наркоманка? — в монастыре в Швейцарии,
на
перевоспитании
. Дж на бесплатной консультации у стойки
Клиник
в
Блумингдейлс СоХо. Прежде чем стать известной супермоделью, очень важно
знать размер своих пор и тип скраба, которым нужно пользоваться. В также в
Блумингдеилс СоХо, преображается у стойки
МАК
с помощью гламурного
трансвестита. Горячее свидание сегодня? С у банкомата, наполняет наличкой
ярко-розовую сумку
Биркин
из кожи аллигатора. Взятка приемным комиссиям?
Пожертвование на благотворительность? Покупка в честь поступления подарка
самой себе в одном из тех эксклюзивных бутиков района Митпэкинг-дистрикт,
которые принимают только наличные? Д с отцом в винном магазине на Бродвее
покупает полтора литра
Дома
. А Б возвращает свой
счастливый
наряд в
отдел нижнего белья
Барниз
. Наверное, решила, что он приносит ей неудачу.
Думаю, и мне пора отпраздновать свое поступление.
Увидимся вечером на вечеринке!
Ты знаешь, ты меня любишь, Сплетница
Тру Уэст
был одним из тех мест, которые всякий раз кажутся совершенно
новыми, но в то же время благодаря своему классическому стилю выглядят так,
будто существуют уже не один век. На стенах висели зеркала, на которых
оранжевым мелком были написаны названия напитков и специальные предложения.
Белые кожаные диваны в форме подковы были беспорядочно расставлены по залу,
а скатерти на столах сделаны из искусственной оленьей кожи. Официанты,
одетые в джинсовые туники от Драйса ван Нотена и бирюзовые ковбойские сапоги
из змеиной кожи, подавали коктейли на винтажных оранжевых подносах. Звучала
какая-то странная японская кантри-музыка, а за барной стойкой находилась
стена из оранжевого стекла, выходящая на реку Гудзон.
Если бы не стертые армейские ботинки, Ванессу вряд ли можно было узнать в
черной стрейчевой мини-юбке из искусственной кожи и мерцающей красно-черной
рубашке под зебру. Благодаря милому консультанту-трансвеститу отдела
МАК
в
Блуминг-дейлс СоХо ее губы были красными, а брови — впервые в жизни
выщипанными. Она села на стул в дальнем конце бара и поставила камеру на
плечо.
Атмосфера на вечеринке была такой же оживленной, как в первый школьный день.
Девочки в одинаковых футболках Бостонского университета визжали и кидались
друг на друга с объятиями. Мальчики в толстовках Брауна приветствовали друг
друга ударами ладоней. Ванесса молча наблюдала за ними, она ждала, когда
один из них подойдет и даст интервью.
— Думаю, мне есть что сказать, — сказал невероятно красивый
мальчик в брюках песочного цвета и простой белой сорочке. Он поставил свой
джин с тоником на стойку и присел на соседний стул. — Ты хочешь, чтобы
я назвал свое имя и школу, в которой учусь, и все такое? — спросил он.
Ванесса направила камеру на его покрасневшие, но все же блестящие зеленые
глаза.
— Только если ты этого хочешь, — ответила она. — Просто
расскажи, чем для тебя был весь этот процесс поступления.
Нейт сделал глоток и посмотрел в оранжевое окно. За рекой, над аэропортом Ньюарка, кружили самолеты.
— Самое смешное то, что я, в общем-то, до сих пор особо ни о чем и не
волновался, — признался он. Он достал сигарету из пачки
Мальборо
лайт
, оставленной кем-то на барной стойке, и принялся катать ее по
поверхности. — А самое глупое, что я и не должен волноваться. Я должен
праздновать.
Он взглянул в объектив и отвернулся с самоуверенным выражением лица.
Банкетки позади них постепенно заполнялись публикой. Вдруг музыка зазвучала
так громко, что он едва мог слышать собственные слова.
— Не знаю, почему я не сказал ей, куда подал документы? —
пробормотал он.
— Кому? — допытывалась Ванесса. — Куда?
— Моей девушке, — ответил Нейт. — Понимаешь, она хочет
учиться в Йеле. Типа, это главная цель ее жизни. А я подал туда документы,
потому что их новый тренер по лакроссу меньше чем за год сделал из дерьмовой
команды второго дивизиона лучшую команду лиги. Короче, сегодня я узнал, что
поступил, а ее поставили в лист ожидания. Я не говорил ей, что подавал
заявление, а теперь боюсь сказать, что меня приняли. Ну, мы только недавно
стали снова встречаться. И если я скажу, она опять уйдет от меня.
Он замолчал, ожидая, когда Ванесса отреагирует на его слова. Но реакции не
последовало, и он снова потянулся к стакану.
— Тренеры из Йеля и Брауна на этих выходных приезжают посмотреть, как я
играю. А Блер отправляется в Вашингтон знакомиться с Джорджтауном, так что,
к счастью, мне не придется врать ей, откуда тренеры, и все такое.
Нейт раздвинул локти и положил голову на руки. А ведь паршиво быть лгуном,
да? В этот момент до его ноздрей долетел знакомый аромат смеси эфирных
масел.
— Мы сделали это, Нейти! — выдохнула Серена, обвивая руками шею
Нейта. Ее белые волосы были затянуты в беспорядочный узел на макушке, а сама
она одета в прозрачное пончо с белой и золотой бахромой и белые джинсы.
Что-то между лас-вегасской шоугерл и Одинокими Сердцами.
Нейт поцеловал ее в щеку и попытался придать себе взволнованный вид,
— Опа, — скривилась Серена, моментально просекшая, в чем
дело. — Блер опять тебя кинула?
— Пока нет. — Нейт уже собирался рассказать обо всем, но на
противоположном конце огромного ресторана из лифта вышла Блер и направилась
к ним, буквально прожигая взглядом спину Серены.
На одной из банкеток группа старшеклассниц из
Констанс Биллард
принялась
шептаться между собой.
— Я слышала, Блер написала реально тупой сценарий вместо эссе для
подачи в Йель. Мисс Глос сказала ей изменить его, но она все равно отправила
и потому не попала, — доложила Ники Баттон своей подруге Рейн
Хоффстеттер. Рейн и Ники вместе шли в Вассар в следующем году и потому были
обречены на то, чтобы смотреть друг на друга и визжать.
— Я слышала, что Блер написала эссе для Йеля за Серену. Потому она
такая расстроенная. Она протолк¬нула Серену, а сама оказалась в листе
ожидания, — сказала Изабель Коатес своей подруге Кати Фаркас. Кати и
Изабель были приняты в Джорджтаун и Роллине, но Изабель попала и в Принстон
и уже носила свою принстонскую футболку. Мысль о расставании была такой
невыносимой, что они не переставали держаться за руки.
— Да, но я слышала, что Серена получила 1560 баллов за тест. Она
прикидывается странной и тупой, но это всего лишь игра. Вот как ей удается
постоянно тусить и при этом совершенно не учиться. Ей это не нужно, — с
завистью сказала Кати.
— О чем болтаете? — спросила Блер, дойдя до того места, где сидели
Серена и Нейт. Она только пришла, но уже ненавидела эту вечеринку. Она
ненавидела учеников в их идиотских университетских футболках, ненавидела
фальшивую японскую кантри-музыку, грохочущую из дурацких оранжевых колонок
над баром, и ее бесило то, как Серена разговаривала с Нейтом в этой
интимной, с-руками-вокруг-него манере, в которой она всегда разговаривала с
мальчиками.
— Ни о чем! — хором ответили Серена и Нейт.
Серена крутанулась на стуле.
— Ты все еще злишься?
Блер скрестила руки на груди.
— А чего это ты не надела футболку Йеля? Ах, да...
Тебя приняли, но ты, видимо, туда не пойдешь, — съязвила она.
— Не знаю, — пожала плечами Серена. — Я на этих выходных
собираюсь посетить много мест. Надеюсь, это поможет мне определиться.
Нейт вдруг почувствовал, что его подмышки взмокли. Он соскочил со стула,
положил руки на плечи Блер и поцеловал ее в лоб.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, пытаясь отвлечь ее от мыслей о
Йеле.
— Спасибо, — ответила Блер, хотя точно знала, что выглядит как
никогда в жизни не развлекавшаяся злая и стервозная зубрилка. Господи, она
даже сережек не надела! За стойкой группа девочек в одинаковых болотно-
зеленых футболках с эмблемой Дартмута орали какую-то дурацкую дартмутскую
песню, прежде чем опрокинуть в себя стопки с водкой.
— Десять минут, и я сваливаю, — резко сказала Блер Нейту. —
Завтра в школу, в конце концов.
Будто это ее когда-либо останавливало.
Нейт поцеловал ее в висок. Он отчаянно хотел увести ее подальше от Серены,
прежде чем та случайно не разболтает, что он тоже попал в Йель.
— Не хочешь посмотреть на закат или еще что-нибудь? — запинаясь,
предложил он.
— Да мне пофиг, — ответила Блер, упрямо держа руки скрещенными на
груди.
— Забудьте обо мне. — Серена повернулась на стуле и оказалась
лицом к Ванессе. — О'кей, зайка, звезда готова к съемке.
Ванессе ничего не пришлось настраивать. Она снимала все время.
— Кажется, я должна быть счастлива, — начала Серена.
Ванесса медленно снимала безупречное лицо Серены, а потом опустила объектив
вниз, пытаясь найти какой-нибудь физический дефект или какую-нибудь
странность в ее поведении, чтобы снять крупным планом. Но бесполезно. И тут
Серена поднесла большой палец ко рту и принялась грызть ноготь.
Вот!
Она убрала палец и нахмурилась.
— Я счастлива, — решительно заявила она, словно пытаясь саму себя
убедить в этом. — Меня приняли во все колледжи, куда я подала
документы. И им плевать, что меня выгнали из интерната в этом году.
Просто... — Она осеклась, заметив целующихся у лифта мальчика и девочку
в футболках Миддлбери. Она вздохнула. — Я просто хочу, чтобы мне было с
кем отметить.
Японское кантри сменилось странными ритмами нового альбома
Рейве
. Два
парня в бейсболках университета Пенсильвании и желтых галстуках стащили с
себя футболки, развернули кепки задом наперед и стали танцевать брейк-дэнс.
Четыре пьяные девочки, размахивавшие флажками Вандербилта, тоже сняли с себя
футболки и попытались последовать их примеру. Им это не удалось.
— Раньше я танцевала на столах, — призналась Серена, напоминая
погрузившуюся в раздумья никому не нужную сорокалетнюю певицу кабаре. —
А теперь посмотри на меня.
Естественно, что девяносто девять процентов представителей сильного пола уже
смотрели на нее, пытаясь придумать, как лучше подойти к ней и пригласить на
танец. Кроме того, Серену оценивала низенькая, кучерявая, чрезвычайно
грудастая девятиклассница, прикидывая, как к ней подобраться.
Дженни и Дэн только пришли, оставив своего чувствительного отца заливать
ностальгию графином сладкого белого вина в китайском ресторане. Они стояли
возле лифта, оценивая зал.
— Я же говорил, что тут будет, сумасшедший дом, — сказал Дэн своей
младшей сестре. Вообще-то, он терпеть не мог такие вечеринки, а эта и вовсе
должна была вывести его из себя. Но в данный момент он целиком и полностью
был доволен собой, и вечеринка идеально вписывалась в его настроение.
Однако глаза Дженни были прикованы только к Серене.
— Не волнуйся, я справлюсь, — ответила она. Подтягивая свой
Тигровый топ, она пробиралась сквозь толпу прямо к бару.
— Если я повременю с учебой, — размышляла Серена, — я смогу
поработать моделью. Или даже актрисой.
Дженни прислонилась к барной стойке, выжидая удачного момента, чтобы
спросить совета у Серены, как стать моделью. Она вся дрож
...Закладка в соц.сетях
