Жанр: Любовные романы
Камни Фатимы
...й головой, длинные черные
волосы собраны на затылке. Лицо гладко выбрито — скандал и позор для любого
приличного жителя Бухары. Кто же этот мужчина, если не горожанин и не слуга?
Вор, пират или работорговец? А может, негодяй, мошенник?
Перо в его руках скользило по бумаге легко и бесшумно. Не отрывая взгляда от
письма, он окунал перо в чернильницу, стоявшую перед ним на столе. Наконец
закончил писать и посыпал лист мелким песком, который тут же сдул. Потом
встал, пересек палатку и кому-то отдал бумагу.
— Теперь мы можем поговорить, — сказал незнакомец, вернувшись, и
опустился на банкетку напротив Беатриче. — Доброе утро. — Он
помахал рукой перед глазами Беатриче, не дождавшись ее реакции. — Ты
проснулась или любишь смотреть сны и днем?
Беатриче вздрогнула и поймала себя на том, что все это время с восторгом
рассматривала его руки. Рукава его рубашки были закатаны так, как это делают
хирурги. На красивых пальцах были заметны два широких серебряных кольца.
Узкие запястья украшены тяжелыми серебряными браслетами. Слабостью Беатриче
были именно красивые руки. Возможно, причина в том, что, работая хирургом,
она чаще видела руки людей, чем их лица. Она представила руки молодого
человека в перчатках. Но тут же разозлилась, почувствовав иронические нотки
в его голосе. Этот наглец сначала похитил ее, а теперь вздумал насмехаться?
— Когда тебя среди ночи похищают из комнаты, усыпляют и куда-то увозят,
можно легко прийти в замешательство...
Он наклонил голову и дотронулся рукой до рта и лба.
— Простите, благородная дама, вы пристыдили меня. Ваши порицания
справедливы. — Он улыбнулся, и его безупречные зубы засверкали, как
жемчужины совершенной формы. — Я забыл представиться. Меня зовут
Саддин. И если вам пришлось испытать неудобства, простите великодушно. К
сожалению, у меня не было никакой другой возможности похитить вас, прежде не
усыпив. Но обещаю вам, что теперь сделаю все, чтобы ваше пребывание в моем
доме было как можно приятнее.
Беатриче наморщила лоб. Вообще-то она хотела рассердиться, но Саддин не дал
ей шанса. Он обладал наиприятнейшей улыбкой, какую ей приходилось когда-либо
видеть у мужчин. Беатриче откашлялась и сделала сердитое лицо.
— Итак, вы можете мне объяснить, почему я здесь?
Улыбка исчезла с его лица.
— Причина вот в чем. — В руке у Саддина между большим и
указательным пальцами появился сапфир — камень Фатимы! Этот прощелыга
обыскал ее одежду. Но откуда ему стало известно о камне? — В Бухаре
есть некто, кто желает обладать им, отдав за него все сокровища мира. От
этого человека я получил задание разыскать камень и убить тебя.
Беатриче стала задыхаться. Челюсть ее буквально онемела, она вспомнила о
смертельном страхе, который испытала ночью.
— И почему же ты не выполнил свою миссию сразу, этой же ночью? —
спросила она разочарованно и сердито. Этот Саддин буквально окутывал,
обволакивал своим шармом. Неужели за невозмутимой улыбкой скрывается личина
хладнокровного убийцы? — У тебя была прекрасная возможность. Вместо
того чтобы сыпать мне в рот наркотик, ты мог просто воспользоваться ядом.
Зачем я здесь? Тебе доставляет удовольствие играть со мной, заставляя в
страхе ожидать своего конца? Или ты всегда работаешь так небрежно?
— У тебя острый язычок, — смеясь и с одобрением возразил
Саддин. — И ты смела. Большинство женщин в твоем положении залились бы
слезами, умоляли сохранить им жизнь, предлагали свои ласки, лишь бы я
пощадил их. Они бы продали свои честь и достоинство, только бы продлить свою
жизнь на один день. Мне нравится, что ты другая. — Он
поклонился. — Поэтому я открыто отвечу тебе, ты это заслужила. —
Он наполнил бокал водой и предложил его Беатриче. — Есть много причин,
по которым я не убил тебя сразу. Во-первых, невозможно пронести труп мимо
солдат городской охраны и по улицам города незамеченным. Во-вторых, мне дали
задание убрать твое мертвое тело из Бухары, но я просто не сумел
представить, где я мог хотя бы на время оставить труп. И в-третьих, и это
самое главное, ты должна мне объяснить, в чем заключается сила камня.
Некоторое время Беатриче молча смотрела на него. Ей трудно было поверить,
что Саддин говорил серьезно. То, как холодно, без лишних эмоций,
профессионально высказывался он об ее устранении, можно было бы назвать злой
шуткой. Или все же нет? Ей вдруг стало холодно, и, чтобы разогреться, она
потерла руки.
— А если я откажусь говорить?
— Будет очень жаль. Тогда мне придется убить тебя, и камень вместе с
тобой канет в вечность в песках пустыни. — Саддин пожал плечами. —
Печально, что драгоценный камень так и окажется никому не нужным.
Задумавшись, Беатриче закусила нижнюю губу. Сердце ее стучало, как паровой
молот. Что же ей сейчас делать? Каковы ее шансы? Она встала и принялась взад
и вперед ходить по палатке. В голову ей ничего не приходило.
— А как ты будешь убивать меня? — спросила она, чтобы хоть что-
нибудь сказать. Ей было больше невмоготу молчать.
Саддин вновь пожал плечами.
— Это зависит от тебя, — с безразличием ответил он. —
Возможно, ты сама захочешь выбрать способ.
Проклятый ублюдок! Она бы с удовольствием ударила его в лицо.
— А что ты будешь делать, если я сбегу?
— Можешь попытаться, но хочу авторитетно заверить, что это тебе не
удастся, — ответил он с улыбкой. — А если и удастся, то я тебя
снова поймаю.
— И каким же образом? — спросила она в надежде выудить из него как
можно больше информации, которая могла бы в дальнейшем помочь ей.
— А вот это мое дело, — последовал холодный ответ.
Черт побери! Глупым, во всяком случае, назвать его было нельзя.
— Ты чересчур самонадеян! — гневно крикнула Беатриче. — Но
каждый имеет свое слабое место и совершает ошибки, ты — тоже. И скажу тебе,
что однажды кто-нибудь...
— Уверен, что ты права, — спокойно сказал Саддин. — Но закрой
все же рот и сядь. Если ты будешь бегать здесь, как вспугнутая курица, это
ни к чему не приведет. Кроме того, ты начинаешь действовать мне на нервы.
Беатриче нехотя опустилась на банкетку.
— Вот так-то лучше, — сказал он и с облегчением вздохнул. — А
теперь поведай мне о том, что я должен знать об этом камне. Какими
особенными силами он обладает?
Беатриче покачала головой.
— От меня ты не узнаешь ничего.
Саддин провел рукой по волосам.
— Еще раз вежливо и с полным уважением прошу рассказать мне о камне.
— Не вижу смысла делать это. Ты ведь все равно собираешься лишить меня
жизни.
В глазах Саддина появилась злость.
— Ты прекрасно представляешь себе, что я найду средства и способы
заставить тебя говорить.
Беатриче рассмеялась.
— Хочешь избить меня? Подвергнуть пыткам? Подсадить на
наркотики? — Она покачала головой. — Пусть будет так. Но тебе не
удастся вырвать из меня ни единого слова.
— Быть такого не может! — выкрикнул выведенный из себя Саддин,
вскочил и начал в волнении бегать по палатке. — Ну скажи мне, разве я
плохо обращался с тобой? Связывал или бил? Я был вежлив и предупредителен. И
ты еще не хочешь говорить? Откуда такая неблагодарность?
Беатриче с удивлением покачала головой. В это трудно было поверить. Перед
ней стоял человек, который заявляет, что хочет убить ее, и одновременно
обвиняет ее в неблагодарности. Забавная ситуация.
— Сядь же наконец, — сказала она и потерла лоб. — Ты тоже
начинаешь действовать мне нанервы.
Саддин резко остановился и какое-то мгновение ошеломленно смотрел на нее.
— О Аллах! — наконец прокричал он раздраженно и топнул
ногой. — После всего, что я о тебе слышал, я предполагал, что с тобой
будет непросто, но то, что ты еще и упрямая как коза, об этом я даже не
догадывался! — Саддин плюхнулся на банкетку. Он наморщил лоб, в глазах
заблестели искры. — Слава Аллаху за послушных, мягких и спокойных
женщин, которых он создал! — гневно воскликнул он. — К некоторым
же созданиям явно приложил руку дьявол!
— Может, тот же демон, который породил и тебя, — сказала в ответ
Беатриче.
Саддин взглянул на нее, и его гневно сверкающие глаза поймали ее взгляд. Он
смотрел так, будто хотел проникнуть в самые отдаленные уголки ее души и
таким образом попытаться получить нужную информацию. Беатриче медленно
отвела взгляд. Ситуация была гротесковой.
Саддин с силой потер лоб и в конце концов рассмеялся.
— О Аллах, что же ты за женщина! — Он качал головой. — Иди
сюда!
— Зачем? — недоверчиво спросила Беатриче. Подойти ближе означало
получить удар ножом между ребер.
— Иди же, я тебе ничего не сделаю. — Он протянул ей руку. —
Во всяком случае, пока.
Что-то в его голосе, в его лице магическим образом притягивало Беатриче. Она
знала, что совершает ошибку и не должна связываться с ним. Нельзя заводить
интимных отношений со своим убийцей. Тем не менее она протянула ему руку и
опустилась на банкетку рядом. Закрыла глаза и вдохнула его чарующий аромат.
Он успокаивал и как будто охранял ее, хотя Беатриче знала, что эта
безопасность была мнимой. Но даже будучи такой, действовала возбуждающе. Ее
чувства смешались. Беатриче поняла, что сейчас потеряет рассудок.
И вдруг ощутила его теплые мягкие губы на своем лице, шее и откинулась
назад.
Был уже поздний вечер. Беатриче лежала, тесно прижавшись к Саддину, на той
же широкой кровати, на которой проснулась этим утром. Последние часы были
наполнены чувственностью и страстью — мечтой, к которой стоило стремиться.
Она нежно провела рукой по шее Саддина, ключице и положила его руку себе на
грудь. Ощутила биение его сердца, спокойное и равномерное. Потом заметила у
него в руке нож с тонким сверкающим лезвием и дивной работы рукояткой.
Кованая медь с изящным орнаментом и сверкающим овальным драгоценным камнем
на набалдашнике, настоящее произведение искусства кузнечного мастерства. Она
подметила, что вид орудия не смутил ее. Может быть, оттого, что на душе у
нее было спокойно? Часы, проведенные с Саддином, были едва ли не лучшими в
ее жизни.
— Может, стоит немного подождать? — тихо спросила Беатриче и
потерлась о его плечо. Мышка, влюбленная в кошку.
— Да, — ответил он. — Мне нужно подумать. — В его голосе
звучало сожаление, но сердце продолжало биться спокойно, медленно и
равномерно, хотя речь шла о ее смерти. — Никогда еще мне не выпадало
столь трудного заказа. Лучше бы быть на твоей стороне. — Он зарылся
лицом в ее волосы. — Обещаю, что убью тебя быстро. Ты не почувствуешь
никакой боли.
— Когда?
Он вздохнул.
— Еще не знаю. Может, завтра, а может, позже.
— А до того?
Саддин ласково погладил ее по лицу и поцеловал так нежно, что она едва
ощутила прикосновение его губ.
— А до того будем использовать время, которое нам с тобой
осталось, — любить друг друга и просить Аллаха о чуде. И кто знает,
возможно, он проявит благосклонность и исполнит нашу просьбу.
Али сидел в своем рабочем кабинете. Перед ним лежала раскрытая книга Абу
Наср аль-Фараби. Пустым взглядом он смотрел на вычурный шрифт. За целый час
он не прочитал ни слова и был не в состоянии сконцентрироваться. Все его
мысли занимала Беатриче.
Где она? Что с ней произошло? Может, ее...
Дверь открылась. Али вскочил, как пораженный молнией.
— Селим! — буквально заорал он на своего слугу. Страх и надежда
промелькнули в его взгляде. — Что? Ее нашли?
— Нет, господин. — Старый слуга с сожалением покачал
головой. — Мы искали везде и спрашивали во всех соседних домах. Никто
госпожу не видел.
— Но этого не может быть! — взволнованно воскликнул Али. —
Кто-то ведь должен был ее видеть! Женщина не может просто так раствориться в
воздухе. — Он начал беспокойно мерить комнату шагами. — Что
делать? Должна же появиться возможность найти ее! Я... — Внезапно он
схватил Селима за рукав. — Где голубь?
Старый слуга непонимающе пожал плечами.
— О Аллах, голубь! Эта серая птица, которую я недавно принес в клетке с
посещения на дому больного!
— Ах так, вы думаете...
— Конечно! — с нетерпением прервал Али слугу. — Принеси мне
голубя. Немедленно, прямо сюда.
Селим сочувственно посмотрел на своего господина и отправился в путь.
Казалось, старик думал, что Али от переживаний потерял рассудок. И теперь
ему ничего не остается, как смириться с этим. Селим не знал о значении
голубя, и это так и должно было быть.
Спустя некоторое время слуга вернулся с клеткой в руках.
— А теперь оставь меня одного! — прикрикнул Али на старика.
Пока Селим закрывал за собой дверь, тот сел за письменный стол и поспешно
набросал короткое сообщение. Он хотел поговорить с Саддином завтра, после
утренней молитвы. Кочевник был, пожалуй, единственным человеком в Бухаре,
способным разыскать Беатриче. Али привязал сообщение к лапке голубя и
выпустил его в окно. Он не знал, как ему дождаться следующего утра, в
надежде на возвращение Беатриче он готов был ждать. И если нужно — целый
год.
Когда следующим утром Али прибыл к Саддину, уверенность в том, что он
поступил верно, покинула его. Прошли часы, как ему казалось, бесполезного
ожидания. Али представлял себя круглым дураком. С капюшоном на голове стоял,
озираясь вокруг. Да, он явился слишком рано. Утренние сумерки еще не
рассеялись, когда он постучался в ворота писаря. Но разве это могло стать
поводом заставить ждать его так долго! Али попытался чуть ослабить шнурок на
шее. Ему было невыносимо жарко, пот заливал лицо, а грубая ткань капюшона
раздражала кожу. Он бы с удовольствием снял его, если бы его не
предупредили, что лучше самостоятельно, без разрешения, этого не делать.
Наконец послышался звонкий голос муэдзина, чуть позже открылась и закрылась
дверь. Кто-то легкой походкой направлялся к нему.
— Снимите капюшон, — потребовал приятный голос.
Али не заставил себя уговаривать. Он быстро развязал шнурок и сбросил
капюшон с головы, жадно вдыхая воздух, вытер рукавом пот со лба.
— Приветствую вас, Али аль-Хусейн, — сказал Саддин с улыбкой и
поклонился. — Я рад видеть вас, хотя ваша депеша и спешка, связанная с
сообщением, содержащимся в ней, немного удивили меня. — Он указал рукой
на банкетку. — Садитесь. У вас внезапно поменялись планы?
Али послушно присел. Темные глаза кочевника подчиняли его своей власти.
— Нет, все остается неизменным, как мы и договаривались, — ответил
Али. — Я пришел к вам не по этому вопросу. Ты известен и славен тем,
что можешь выполнить любое поручение.
— Это сильное преувеличение, — возразил Саддин с легким
поклоном. — Просто я прилагаю все силы, чтобы исполнить желания моих
заказчиков. Не скрою, часто мои усилия бывают успешными. — Он задумчиво
улыбнулся. — Хотите освежительного напитка? Потом обсудим, что вас
привело ко мне.
Он протянул Али бокал и блюдо со зрелыми персиками. Али с благодарностью
принял угощение. Напиток был прохладным и освежающим, а персики — вкусными.
— Итак? — спросил Саддин, вежливо подождав, пока Али утолит жажду
и голод.
— У меня пропала жена, — обреченно сказал Али. — Ее похитили.
Саддин поднял бровь.
— Вашу жену? Простите великодушно мое удивление, но я не знал, что вы
женаты.
— Ну, вообще-то, она мне не жена, на самом деле, — пробормотал Али
и почувствовал, как лицо его заливается краской. — Речь о женщине,
которую мне подарил эмир в знак благодарности за мой труд. Эта женщина
исчезла. Ты можешь ее найти?
— Да, я наслышан об этом, — ответил Саддин, кивнув. — Но вы
должны немного подробнее описать ситуацию, если хотите, чтобы я помог. Ну,
во-первых, почему вы уверены в том, что она похищена? Может, она просто
сбежала? Или вы нашли доказательства, подтверждающие ваше предположение?
— Нет, их не существует, — ответил Али, и лицо его исказилось. Он,
конечно, думал о ее возможном побеге, но тут же постарался прогнать эту
мысль. Кочевник сыпал соль на открытую рану. — Никаких доказательств у
меня нет. Обе двери ее комнаты были заперты с внутренней стороны, и нам
пришлось взламывать их, чтобы проникнуть внутрь.
— А окна?
Али покачал головой.
— Там всего одно окно, и очень узкое. Кроме того, оно без карниза.
Выходит прямо на улицу, на втором этаже моего дома.
— Если я правильно вас понял, эта женщина прошла сквозь закрытые двери
и исчезла за гладкой и крутой стеной вашего особняка. — Саддин, смеясь,
покачивал головой. — Тогда вам надо искать не похитителя, а волшебника.
Али не обратил внимания на шутливый тон в голосе кочевника.
— Я понимаю, это может показаться бредом сумасшедшего. Но я почти
уверен в том, что она покинула дом не по своей воле. Мои слуги уже обыскали
все окрестности, но безуспешно.
Саддин задумчиво наморщил лоб.
— Ну хорошо. Как она выглядит, эта женщина?
— У нее белокурые волосы, она с меня ростом, стройная, с идеальными
женскими формами...
— Есть какие-либо отличительные признаки? — прервал его
Саддин. — Родимое пятно на бедре, к примеру, или нечто похожее?
Али не знал, что ответить. Он не должен дать понять Саддину, что еще ни разу
не прикоснулся к Беатриче.
— Ее глаза, — наконец ответил он. — У нее прекрасные большие
голубые глаза, напоминающие небо перед наступлением рассвета. Ну так что же,
ты сможешь ее найти?
Сердце его учащенно билось в ожидании ответа. Саддин тянул время. А быть
может, кочевнику доставляло удовольствие видеть, как Али мучается от страха
и волнения?
— Думаю, что смогу выполнить ваше поручение, — вымолвил наконец
Саддин. — Да нет, я просто уверен, что разыщу ее.
— Сколько это будет стоить? — осведомился Али.
— Цену назову тогда, когда выполню заказ. Будьте уверены, Али аль-
Хусейн, я сделаю все, чтобы возвратить вам эту женщину. Но что она будет
живой, я обещать не могу. Это одному Аллаху известно.
— Ты думаешь...
Казалось, горло Али сжали ледяной рукой. О таком исходе дела он даже не
подумал.
Саддин сделал фривольный жест.
— Когда бесследно исчезает столь необычная и красивая, по вашему
описанию, женщина, это означает либо то, что она не желает, чтобы ее нашли,
либо то, что она попала в руки к безжалостным негодяям. К работорговцам,
например. Некоторые преступники не моргнув глазом покончат со своей добычей,
если она станет доставлять им какие-либо неудобства или будет непокорной.
Али, задумавшись, кивнул в ответ. Беатриче и в самом деле была своенравной.
Вряд ли она смирится, если ее насильно будут пытаться заставить что-либо
делать...
— Но не волнуйтесь, — продолжил Саддин. — Я сделаю все, чтобы
вернуть ее вам. — Он протянул Али руку. — Уверен, что вскоре вы
вновь увидите ее.
Всю первую половину дня Беатриче занималась тем, что болтала со служанками и
любовалась лошадьми, которыми так славился кочевник. Особенно ей понравился
жеребенок, появившийся на свет всего несколько недель назад. Он прыгал на
своих длинных, еще слабых ногах позади матери и радовался жизни. Там, возле
лошадей, Саддин и обнаружил Беатриче, возвратившись около полудня. Все
лошади тотчас же побежали к нему.
— Глядя на этого жеребенка, трудно поверить в то, что его рождение
могло стоить жизни его матери, — сказал Саддин. Он вытянул руку и стал
гладить кобылу.
— Ты бледен, — заметила Беатриче. — Все в порядке?
— И да и нет, — ответил Саддин. — Обстоятельства складываются
так, что завтра мне придется убить тебя.
Беатриче удивилась себе самой, насколько спокойно восприняла это сообщение.
Вот уже несколько дней она ощущала странное чувство внутреннего покоя, даже
не задумываясь о побеге. Осознание скорого конца казалось ей чуть ли не
началом чего-то нового, почти надеждой на возвращение в свою прошлую жизнь,
домой.
— И что же сейчас?
— Сейчас мы используем оставшееся время для своего удовольствия. Ты
согласна со мной?
Когда Беатриче пробудилась ото сна, в палатке была кромешная тьма. На ощупь
она поискала Саддина, но не обнаружила его лежащим рядом. Неужели уже так
поздно? Интересно, в какое время он предпочтет убить ее: перед восходом
солнца или после его захода? Беатриче села в кровати. Она ничего не видела
вокруг. Но что-то же все-таки разбудило ее?
Она напряженно вслушивалась в тишину. Ни звука. Потом вдруг где-то между
стенами палатки появилось мерцание света. Беатриче встала с постели,
накинула белое шерстяное платье и пошла на свет. Слуга, которого она
встретила по дороге, взирал на нее, как на привидение.
— Где Саддин, твой господин? — спросила она, но уже в следующее
мгновение сама увидела его.
Тот, скорчившись, сидел на полу перед блюдом. Его тошнило. На бледном лице
выступили капли пота.
— Саддин, что случилось? — в испуге воскликнула она и кинулась к
нему.
— Беатриче, Аллах не услышал мои молитвы, — с трудом вымолвил он и
попытался улыбнуться. — Замира предсказала мне, прочитав по руке, что
внутренний огонь сожжет меня!
— У тебя боли? Где? — Беатриче осторожно положила его на спину.
— Здесь.
Саддин показал на нижнюю часть живота.
— Дурнота? Тошнота?
Он кивнул.
— Расстройство пищеварения?
— Нет.
— Я осмотрю твой живот. Вытяни, пожалуйста, ноги. — Беатриче
помогла ему. — Тебе больно? — Вопрос был излишним. На его бледном,
искаженном болью лице было написано все. — Когда ты почувствовал
боль? — Она осторожно прощупывала его живот. У нее было предположение,
но она очень надеялась на то, что оно не подтвердится. Возможно, все не так
плохо, и это всего-навсего обычная желудочно-кишечная инфекция.
Так хочется надеяться на это!
— С сегодняшнего утра. И с каждым часом все сильнее... — Он
закричал от боли, когда Беатриче нажала на определенное место живота. —
Со мной это уже было и раньше, но так плохо, как сейчас, — впервые.
Она надавила в другом месте, и Саддин вскрикнул вновь.
— Так. Реакция Макберни положительная, контралатеральная пропускающая
боль и начинающееся защитное напряжение, — бормотала она и в отчаянии
покачала головой. Ее предположение подтвердилось. У Саддина воспаление
слепой кишки, перешедшее в перитонит.
Иногда я ненавижу себя за то, что
оказываюсь права
, — думала, прикусив губу, Беатриче, судорожно
соображая, что же она должна сделать.
В Гамбурге в XXI веке при таком диагнозе не было бы основания для паники. Не
медля ни секунды, она приняла бы решение для проведения единственно верного,
необходимого и правильного лечения, касающегося острого аппендицита, —
операции. Она бы обсудила с коллегами, применить в этом случае лазер или
оперировать, используя обычный скальпель. Но ей-то что сейчас делать? В ее
распоряжении нет ни наркоза, ни стерильных инструментов и даже нормального
материала для сшивания сосудов и стенок кишки, не говоря уже о
дезинфицирующем растворе для обработки брюшной полости. Хирургическое
вмешательство в таких катастрофических условиях может стоить Саддину жизни.
С другой стороны, вероятность того, что воспаление слепой кишки с уже
имеющимся воспалением брюшины рассосется само собой, равнялась нулю.
Воспаление неумолимо увеличивается. В критический момент распухший аппендикс
лопнет, и в брюшную полость выльется гной. На очень короткое время, всего
лишь на несколько часов, Садди
...Закладка в соц.сетях
