Жанр: Любовные романы
Обман
...бе на
жизнь.
- Найди себе мужа, - посоветовала Луиза.
Я почувствовала, как лицо мое принимает то самое выражение, о котором отец
говорил: "Физиономия, как морда у мула".
- Мне не нужен никакой муж, - бросила я.
Луиза улыбнулась и посмотрела на меня, как на ребенка.
- Каждой женщине нужен муж, моя дорогая, - сказала она.
Я не удостоила ответом этот ее комментарий. Зато подумала о нашем утреннем
походе за покупками и о множестве
торгующих женской одеждой и шляпками дорогих магазинов, которыми изобиловала
Бонд-стрит. У меня появилось
неприятное ощущение, что Луиза права в оценке моих шансов найти себе место
гувернантки. Но ведь существовали же,
наверное, другие способы заработать!
- В Лондоне огромное множество магазинов, - сказала я. - Почему бы мне не
поискать вакансию в одном из них?
Судя по выражению ее лица, мои слова привели Луизу в ужас.
- Неужели ты думаешь, что лорд Чарлвуд позволит своей племяннице работать в
одном из лондонских магазинов?
- По-моему, ему нет до меня никакого дела, - ответила я. - Он будет только
рад от меня избавиться.
- Но если его племянница станет помощницей модистки, об этом станет известно
в обществе, а уж до этого ему
наверняка есть дело.
Я знала, что Луиза скажет что-то в этом роде, и потому у меня уже был готов
ответ.
- А почему об этом должно стать известно? Я найду себе место в магазине,
который не посещают люди из высшего
общества.
Луиза сидела напротив меня с мрачным видом. К этому моменту обе мы давно
забыли о нашем мороженом, которое
медленно таяло в стеклянных вазочках.
- Ты не должна выходить из-под дядиной опеки, - сказала она. - Если ты это
сделаешь, Кейт, и попытаешься жить в
Лондоне на свой страх и риск, ты не будешь чувствовать себя в безопасности.
- Я в состоянии сама о себе позаботиться, - ответила я.
- Тебя изнасилуют через какую-нибудь неделю, - резко сказала Луиза. - Лондон
- это большой город, Кейт. Здесь
полно безработных негодяев, не имеющих ни малейшего уважения к одинокой женщине.
Я прикусила губу и замолчала, но, поскольку упрямства мне было не занимать,
чуть погодя заявила:
- Ничего, обзаведусь оружием. Стрелять я умею.
Луиза закатила глаза.
- Я просто не могу поверить, что этот разговор происходит наяву, - сказала
она. - Подумай хоть немного головой,
Кейт! Если кто-то набросится на тебя из темноты, ты просто не успеешь
воспользоваться оружием.
Я вовсе не была глупой, наивной девушкой, ничего не знающей об окружающем
мире. Много раз мне приходилось
видеть, как мой отец становился между мной и каким-нибудь мужчиной, бросавшим на
меня разгоряченные, похотливые
взгляды. К сожалению, Луиза была права. Я снова принялась за свое раскисшее
мороженое, напряженно раздумывая в
поисках выхода. Внезапно мне пришла в голову блестящая идея: мне показалось, что
она прямо-таки взорвалась у меня в
мозгу и рассыпалась сверкающим фейерверком.
- Я же могу выдать себя за юношу! - выпалила я. - Занимаясь дрессировкой
лошадей, я привыкла носить бриджи.
Если я остригу волосы... - Я торжествующе улыбнулась. - Какая великолепная
мысль, Луиза! Юношу ведь никто не станет
насиловать.
- Да ты просто смеешься надо мной, - пробормотала кузина.
- Вовсе нет. Уверяю тебя, Луиза, я вполне могу устроиться на любой конюшне,
куда бы я ни обратилась. Я
действительно очень хорошо умею управляться с лошадьми, - горячо заговорила я,
убеждая себя, что ложная скромность
мне сейчас ни к чему. Мой план нравился мне все больше. - Ты только вспомни
Розалинду из "Как вам будет угодно", - с
энтузиазмом продолжала я. - Она всех обвела вокруг пальца. Почему бы и мне не
сделать то же самое?
На лице Луизы, глядящей на меня во все глаза, я увидела смесь восхищения и
ужаса.
- Даже если в обращении с лошадьми ты гений, это не имеет никакого значения,
- заговорила она. Щеки ее залились
краской, и от этого она стала почти хорошенькой. - Какое бы место ты ни
получила, Кейт, тебе нигде не предоставят
отдельной комнаты. Тебе придется жить с кем-то из мужчин, а это значит, что тебе
не удастся сохранить в секрете, что ты
женщина.
Я выругалась. Мне было не по вкусу, что Луиза только тем и занимается, что
камня на камне не оставляет от моих
замечательных планов.
- Ты такая унылая, Луиза! - в сердцах воскликнула я.
- Просто я трезво смотрю на вещи, моя дорогая, - сказала она. Румянец на ее
щеках уже увял. - Найди себе мужа.
Кейт. Это единственно возможный выход.
Глава 2
Мое вхождение в лондонское общество, или в свет, как его называли в газетах,
вряд ли можно было назвать
безоговорочно успешным. Благодаря моему дяде нас с Луизой приглашали на многие
крупные балы, но было совершенно
очевидно, что я никогда не заслужу права быть допущенной в святая святых
английской аристократии - Алмакс-ЭссэмблиРумз.
На балах, где мы появлялись, моя танцевальная карточка всегда была исписана
от корки до корки. Кроме того, меня
частенько приглашали и на другие вечеринки и сборища - рауты, завтраки,
музыкальные вечера и тому подобное. Однако
молодые люди, которые танцевали и весело болтали со мной, явно были больше
заинтересованы в том, чтобы просто
пофлиртовать, нежели сделать мне предложение.
Если уж быть честной до конца, я должна признать, что это разочаровало и
больно задело меня. Сердце мое было
заполнено мечтой о семье и доме, и с каким бы презрением я ни относилась к
совету кузины Луизы, я знала, что она была
права, когда говорила, что создать свой дом можно было единственным способом -
найти себе мужа. По-видимому, такое
стремление к чему-то надежному и постоянному коренилось в моей прежней кочевой
жизни: человеку, судя по всему, всегда
хочется именно того, чего у него нет.
Мой дядя не был в Чарлвуде большую часть зимы, и те недели, в течение которых
мы находились в Лондоне, были, по
сути, моим первым опытом длительного общения с ним. Надо сказать, что от этого
он в моих глазах нисколько не выиграл.
Более того, чем больше времени я проводила в его обществе, тем меньше симпатий
он у меня вызывал и тем большее
чувство неловкости я ощущала. Я все время твердила себе самой, что это просто
смешно, что он брат моей матери, который
дал мне кров и тратит на меня уйму денег, и так далее.
Однако я по-прежнему терпеть не могла его глаза. Поначалу их взгляд казался
необыкновенно ясным и прямым, однако,
посмотрев в них повнимательнее, легко можно было убедиться в том, что заглянуть
внутрь и уловить какие-либо движения
его души невозможно. В этом ясном и в то же время непроницаемом взгляде было
что-то такое, что напоминало мне о комто,
причем явно не о матери. У меня возникло ощущение, что именно это его
сходство с кем-то является причиной тех
смутных опасений, которые будил в моем сознании лорд Чарлвуд.
Однако я никак не могла понять, кого он мне напоминает, пока не оказалась в
доме Коттреллов на балу, устроенном ими в
честь первого выхода в свет их второй дочери.
Помнится, я стояла в бальном зале перед великолепной композицией из огромного
количества розовых и белых роз,
ожидая, когда мой партнер принесет мне бокал с пуншем. Случайно бросив взгляд на
дядю, который в это время находился в
другом конце зала, я вдруг увидела, как лицо его внезапно изменилось. Это была
моментальная непроизвольная гримаса,
которую тут же сменило его обычное выражение. Но в этот самый момент я вдруг
поняла, кого он мне напоминает. Султан,
норовистый гнедой жеребец, был единственной лошадью, которую мой отец когда-либо
отбраковал. У него было во взгляде
такое же странное мерцание, как и у моего дяди, и именно Султан пытался меня
убить.
- Первый раз в жизни вижу подлую лошадь, подлую до самых печенок, - говорил о
нем мой отец. - Я мог бы продать
его кому-нибудь, кто не особенно разбирается в лошадях и купит его за внешность,
но тогда совесть моя будет неспокойна.
Я взглянула в сторону двери, чтобы выяснить, чем была вызвана эта секундная
гримаса ненависти на лице лорда
Чарлвуда, и в этот самый момент впервые увидела Адриана. Он стоял на самом верху
лестницы из трех ступенек, ведущей в
бальный зал, и, склонив голову, слушал, что говорила ему хозяйка. Миссис
Коттрелл рядом с ним казалась маленькой, но
чуть раньше в тот же вечер я уже общалась с ней и знала, что она выше меня
ростом.
- Вот ваш пунш, мисс Фитцджеральд, - появился откуда-то с бокалом мой
партнер, мистер Паттнам.
- Кто это разговаривает с миссис Коттрелл? - спросила я. Через весь зал,
густо заполненный людьми, мистер Паттнам
бросил взгляд на человека, стоящего у лестницы.
- Это Грейстоун, - сказал он, причем в голосе явно прозвучали нотки
благоговения. - Несколько месяцев назад он
завершил свою миссию и вернулся в Англию. Говорят, что он, возможно, войдет в
правительство. Каслри хочет, чтобы он
работал у него в Министерстве иностранных дел.
Даже мне было известно это имя. Майор Адриан Эдвард Сейнт-Джон Вудроу, граф
Грейстоунский, виконт Роксхолльский
и барон Вуд из Лэмбурна - таковы его титулы, - был одним из наиболее
известных героев прошлогодней битвы при
Ватерлоо. Для выполнения возложенной на него ответственной миссии его выбрал
лично герцог Веллингтонский, а
результаты его деятельности получили хвалебную оценку в парламенте. Он оставался
во Франции после Ватерлоо, чтобы
помочь герцогу Веллингтонскому в управлении оккупационной армией, которую
союзники сочли необходимым разместить
на французской территории.
Музыка стихла, и я принялась наблюдать за тем, как Адриан Грейстоун
прокладывает себе путь в толпе. У него были
светлые волосы такого бледно-золотистого оттенка, что, когда он проходил под
одним из подвешенных к потолку
канделябров, они показались мне платиновыми. Люди расступались перед ним, и я
слышала, как на ходу он то и дело
дружелюбным тоном перебрасывался парой слов со знакомыми. Он остановился прямо
перед высокой стройной девушкой,
которая, как я уже знала, была дочерью герцога Морхэмского. Некоторое время они
стояли, беседуя, а когда объявили
следующий танец, вместе вышли на танцевальный круг.
Откуда-то из-за моего плеча возник мой дядя и перехватил меня у мистера
Паттнама. Стараясь скрыть досаду, я тоже
двинулась вместе с дядей к танцующим. Он встал рядом с Грейстоуном, я же заняла
место около леди Мэри Уэстон. Она
улыбнулась мне. На предыдущем балу мы провели вместе несколько минут в дамской
комнате отдыха, и леди Мэри была
тогда со мной очень любезна, чего я не могла сказать об остальных молодых леди,
с которыми мне доводилось встречаться.
- Как вы поживаете, мисс Фитцджеральд? - спросила она мягким, приятным
голосом, снова демонстрируя свое
дружелюбное отношение ко мне. - Надеюсь, вам нравится бал?
- Бал просто чудесный, леди Мэри, - вежливо ответила я.
Наконец ряды окончательно сформировались, заиграла музыка, и танец начался.
Танцевали кадриль, относительно
недавно завезенную из Франции. Я разучила ее всего за несколько недель до этого,
так что пришлось быть предельно
внимательной. Когда кадриль закончилась, мой дядя и я снова оказались рядом с
лордом Грейстоуном и леди Мэри.
- Грейстоун, - сказал дядя с одной из своих самых чарующих улыбок на лице, -
позвольте мне представить вам мою
племянницу, мисс Кетлин Фитцджеральд.
Волосы лорда Грейстоуна были такими светлыми, что можно было ожидать - глаза
его будут тоже светлыми, однако они
оказались удивительно глубокого темно-серого цвета. У него было лицо, которым
наверняка пленился бы Микеланджело.
- Рад познакомиться, мисс Фитцджеральд, - сказал он глубоким, удивительно
приятным голосом. - Надеюсь, вам
нравится бал.
- Бал действительно замечательный, - произнесла я, наверное, уже в двадцатый
раз за вечер. Сейчас, стоя рядом с
лордом Грейстоупом, я смогла реально оценить, насколько он был высок.
- Думается, я наткнулся на нечто, что может заинтересовать вас, Грейстоун, -
сказал мой дядя. - Вы все еще
коллекционируете оружие саксов?
- Да, предметы обихода саксов меня по-прежнему занимают, - вежливо, но с
прохладцей ответил Грейстоун. В этот
момент у меня возникло смутное ощущение, что антипатия к Грейстоуну, которую
чуть раньше я прочла на лице дяди, была
взаимной. - Вам удалось найти что-то интересное, Чарлвуд?
- Владелец заявил мне, что меч, о котором мы в данный момент говорим, некогда
принадлежал королю Альфреду.
Мне вдруг показалось, что окружающие нас люди изо всех сил делают вид, что не
смотрят на нас, хотя в то же время
буквально пожирают нас глазами.
- Все владельцы антиквариата утверждают, что находящиеся в их владении мечи
когда-то принадлежали королю
Альфреду, - ответил Грейстоун.
- Ну, надо сказать, что человек, о котором я говорю, был достаточно
убедителен, - заметил мой дядя, разглаживая
невидимую морщинку на рукаве своего фрака. - Если верить его словам, их семья
хранит этот меч вот уже сотни лет. У него
есть соответствующие документы.
Было видно, что лорд Грейстоун поневоле заинтригован рассказом лорда
Чарлвуда.
- Возможно, мне в самом деле следует взглянуть на эту вещицу.
- Я загляну к вам завтра, и мы договоримся о визите, - сказал дядя.
После небольшой паузы Грейстоун медленно проговорил:
- С утра я буду дома.
Дядя кивнул, и тут оркестр заиграл первые такты вальса.
- Могу я пригласить вас на этот танец, леди Мэри? - тут же отреагировал дядя.
Мэри взглянула на Грейстоуна, словно спрашивая у него совета, как ей
поступить, но лицо Адриана было непроницаемо.
Тогда она приятно улыбнулась моему дяде и прошла с ним в центр зала, оставив
меня наедине с Грейстоуном.
- Вы позволите пригласить вас на вальс, мисс Фитцджеральд? - осведомился он с
безукоризненной вежливостью.
- Пожалуй, нам просто не остается ничего другого, как присоединиться к
танцующим, - мрачно заметила я. - Если вы
бросите меня здесь, это будет выглядеть неучтиво.
- Верно, - согласился Грейстоун, слегка поджав губы. - Прошу вас, пощадите
мою репутацию и потанцуйте со мной.
- Учтите, что беседы у нас с вами не получится, - предупредила я. - Я
научилась танцевать вальс всего несколько
недель назад, и мне нужно следить за тем, чтобы все делать правильно.
- Я буду хранить полное молчание, - пообещал он, и мы закружились в танце.
Когда после Венского конгресса вальс впервые заявил о себе в Англии, многие
сочли этот танец аморальным. До этого
танца с Адрианом я не могла понять, почему у людей сложилось такое мнение.
Теперь до меня дошло, в чем тут, повидимому,
было дело. С первых же тактов я обнаружила, что близость Адриана будит
в моем теле чувства, которые никак
нельзя было назвать благочестивыми. К тому моменту, когда мы завершили первый
круг по залу, я окончательно убедилась,
что эти чувства действительно шли вразрез с существующими моральными
постулатами.
Во время моего пребывания в Лондоне я неоднократно танцевала вальс, но со
мной никогда не случалось ничего
подобного. Я не могла понять, в чем тут дело. Адриан держался на вполне
корректной дистанции, не пытался сжимать мою
талию, как делали до этого некоторые другие джентльмены. Тем не менее, я
необычайно остро реагировала на
прикосновение его рук, на близость его большого тела.
Ощущение это было весьма необычным и нервировало меня, поэтому я очень
радовалась тому, что мне не нужно с ним
разговаривать. Когда вальс закончился, мой дядя подошел ко мне и увел из зала.
- Сегодня вечером вы прелестно выглядели, Кейт, - сказал мне дядя, когда мы,
возвращаясь с бала, ехали по
лондонским улицам в его карете. - Несомненно, этого же мнения придерживались и
молодые люди, присутствовавшие на
балу: вы ни разу не остались без партнера. Даже Грейстоун танцевал с вами! Вы
делаете успехи.
В голосе лорда Чарлвуда проскальзывали елейные нотки, от которых у меня в
душе что-то неприятно сжималось.
- Лорд Грейстоун всего лишь проявил учтивость, - заметила я, стараясь
говорить как можно небрежнее. - В конце
концов, вы не оставили ему выбора, дядя Мартин.
- Он не был похож на человека, который действует по принуждению, - сказал
дядя еще более сладким голосом.
- Всем прекрасно известно, что лорд Грейстоун вот-вот сделает предложение
леди Мэри Уэстон, - подала из темноты
кареты голос кузина Луиза.
Мне показалось, что это замечание позабавило дядю: он издал негромкий смешок.
От этого сердце мое забилось чаще, и я
в первый раз за последнее время призналась себе, что боюсь. Я редко испытывала
чувство страха, оно было мне плохо
знакомо. Должна сказать, что это ощущение не из разряда приятных.
"Не будь дурой, - ругала я сама себя. - Лорд Чарлвуд может не нравиться тебе,
но в нем нет ничего такого, из-за чего
его следовало бы бояться".
Сердце мое, однако, продолжало биться учащенно, а на душе по-прежнему было
тревожно. Каждая клеточка моего тела
стремилась прочь от человека, который сидел рядом со мной в темноте кареты.
Когда он протянул руку и накрыл ею мою, я
нервно вздрогнула.
- Я напугал вас, Кейт? - спросил он и повернул мою кисть так, что теперь она
лежала у меня на коленях ладонью вверх.
Этот человек вызывал у меня отвращение. Он был похож на тех людей, о которых
мне нередко рассказывал отец: у них
приятная внешность, но им нельзя доверять. Палец его уверенным движением
погладил мою ладонь. Я отдернула руку и
почувствовала, как он улыбается в темноте. "Мне надо бежать от него, - подумала
я. - Мне надо бежать".
На следующий день мистер Паттнам, один из молодых людей, с которыми я
танцевала на балу, появился в доме моего
дяди на Беркли-сквер, чтобы свозить меня в Гайд-парк. Пять часов для лондонцев
особое время. Именно в пять часов вечера
представители и представительницы столичного высшего общества появлялись на
улицах, чтобы, как говорится, на людей
посмотреть и себя показать.
После того как мистер Паттнам помог мне взобраться на высокое сиденье своего
экипажа, я окинула взглядом его
лошадей. Фаэтон был запряжен парой пропорционально сложенных и хорошо ухоженных
животных серой масти. Оглядев
их, я невольно посмотрела на сопровождавшего меня молодого человека с большим
интересом, чем раньше. Он был похож
на кролика, однако я решила, что человек, обладающий такими лошадьми, должен
иметь какие-то скрытые достоинства.
- Мне нравятся ваши лошади, мистер Паттнам, - сказала я.
- Они у нас всего месяц, - признался он с улыбкой. - Мы купили их у
Ладрингтона после того, как он серьезно
проигрался. Ему пришлось распродать всю свою конюшню.
Во время прогулки мы говорили о лошадях. Приближался вечер. Улицы Лондона
были забиты фургонами торговцев,
однако мистер Паттнам весьма умело управлялся с вожжами, благодаря чему мое
мнение о нем стало еще выше. Добравшись
до парка, мы влились в толпу прогуливающихся людей, одетых по последней моде.
Широкая тропа, окаймляющая озеро Гайд-парк-лейк, прямо-таки кишела
всевозможными экипажами. Здесь были и
роскошно украшенные традиционные кареты, в которых сидели леди в изысканных
туалетах, чьи кучера в роскошных
ливреях восседали на козлах, и высокие и низкие фаэтоны, которыми правили
молодые люди вроде мистера Паттнама; здесь
можно было увидеть ландо, кабриолеты и парные двухколесные экипажи; сытых,
прекрасно обученных верховых лошадей,
на которых гарцевали леди с безукоризненными манерами и джентльмены в высоких
сапогах, кожаных бриджах и
кашемировых фраках. Словом, для любого любителя лошадей Гайд-парк в эту пору был
просто мечтой, и мы с мистером
Паттнамом с удовольствием и со знанием дела обсуждали каждое животное,
попадавшееся на нашем пути. Я наслаждалась
каждой минутой прогулки и забыла обо всем на свете, как вдруг рядом с нами
неожиданно остановился фаэтон.
- Паттнам! - послышался повелительный голос. - Остановитесь на минутку,
пожалуйста.
Мистер Паттнам натянул вожжи. Кучер следовавшего за нами высокого фаэтона был
вынужден резко свернуть в сторону,
чтобы избежать столкновения.
- Это лорд Стейд, - с удивлением и смущением сказал мой спутник, и я,
прищурив глаза, стала смотреть на человека,
ради которого мой отец предпринял свой последний визит в Ньюмаркет,
закончившийся столь трагически.
Маркиз Стейдский, он же лорд Стейд, был широкоплечим мужчиной с бычьей
головой и немигающим взглядом карих
глаз, которые он не сводил с меня на протяжении всего разговора с Паттнамом по
поводу предстоящих скачек, которые
должны были состояться в Ньюмаркете. Было очевидно, что мистер Паттнам, с одной
стороны, чрезвычайно польщен
вниманием маркиза, а с другой - чувствует неловкость из-за того, что лорд Стейд
столь бесцеремонно меня разглядывает.
- А кто эта молодая особа? - спросил наконец лорд Стейд, сделав жест рукой в
мою сторону.
Мистер Паттнам озабоченно посмотрел на меня.
- Эта леди - мисс Фитцджеральд, милорд, - сказал он. - Племянница лорда
Чарлвуда.
На лице лорда Стейда появилось удивленное выражение.
- Так, значит, вы дочь Дэниэла Фитцджеральда?
- Да, - ответила я, пристально глядя на него. - Именно так.
- Теперь, когда я рассмотрел вас, вижу, что между вами и вашим отцом
действительно есть сходство, - сказал лорд
Стейд, словно это не он в течение последних пяти минут пялился на меня, словно
на музейный экспонат. Затем,
повернувшись к моему спутнику, маркиз презрительно бросил: - Отец этой крошки
был всего лишь ирландским лошадиным
барышником, Паттнам. Не дай убедить себя в том, что она лакомый кусочек на рынке
невест.
Мистер Паттнам страшно смутился и заморгал, словно напуганный кролик. Лорд
Стейд бросил на меня еще один взгляд.
Я выдержала его и спокойно сказала своему кавалеру, который не находил себе
места от стыда:
- Трогайте, мистер Паттнам.
Он немедленно отпустил вожжи, и пара серых рванула с места. Позади нас
послышался хриплый, неприятный смех
Стейда, и мои руки, лежавшие на коленях, против воли сжались в кулаки.
- Я очень и-извиняюсь, мисс Фитцджеральд, - сказал мистер Паттнам, заикаясь
от волнения. - Я и понятия не имел,
что лорд Стейд знает, кто я такой!
Последняя фраза Паттнама заинтересовала меня. Если мой спутник сказал правду,
то это означало, что маркиз
остановился рядом с нами из-за меня.
- В последнее время дела на его конюшне идут очень хорошо, - снова решился
заговорить мистер Паттнам через
некоторое время. - Два года назад его лошадь выиграла скачки, а трехлеток,
которого он подготовил к нынешнему сезону,
почти наверняка выиграет их снова. Племенной жеребец у Стейда - просто на
удивление.
- Вы имеете в виду Алькасара? - спросила я.
- Да, именно его. Сам он как скаковая лошадь ничего особенного не показал, но
как производитель - просто
сокровище.
Солнце, отражаясь в медных пуговицах на пальто мистера Паттнама, разбрасывало
вокруг такие яркие блики, что мне
пришлось прищуриться.
- Вообще говоря, это удивительно, не так ли? Я помню, что мой отец был очень
удивлен, когда узнал, что жеребенок,
который впоследствии выиграл для Стейда скачки, был получен от Алькасара.
- Все этому удивлялись, - заметил мистер Паттнам. - Однако Алькасар - это не
какое-то чудо-однодневка. Лошади,
которых лорд Стейд выставил на скачки в прошлом году, были очень хороши, а
нынешний трехлеток просто великолепен.
- А вы выставляете лошадей на скачки, мистер Паттнам? - поинтересовалась я, и
весь остаток прогулки мой кавалер
взахлеб рассказывал о своих планах создать собственную конюшню.
На следующий день дядя сказал мне, что он договорился съездить с Грейстоуном
в поселок неподалеку от Винчестера,
для того чтобы тот мог осмотреть меч, который когда-то якобы принадлежал королю
Альфреду. Я не придавала этому
большого значения до вечера пятницы. Когда же он наступил, дядя сообщил мне,
что, как ему стало известно, некто хочет
купить меч, опередив лорда Грейстоуна, и потому он, лорд Чарлвуд, собирается
выехать в упомянутый поселок верхом и
настоять на том, чтобы владелец меча не продавал его до тех пор, пока лорд
Грейстоун не будет иметь возможности сделать
на этот счет свое предложение.
- Вы должны поехать следом за мной вместе с Грейстоуном, Кейт, - сказал дядя.
- Я оставлю подробные инструкции,
благодаря которым легко добираться до нужного места. А я буду ждать вас в доме
сквайра Рестона. Если я отложу свой
выезд до завтрашнего полудня, о мече можно будет забыть.
Я все же не поняла до конца, чем была вызвана такая спешка, и запротестовала:
- Несколько часов все равно погоды не сделают, дядя Мартин.
- Я только что объяснил вам, Кейт, что как раз эти несколько часов могут
оказаться решающими. Сквайр Рестон прислал
мне записку, в которой сообщил, что у него появился другой покупатель. - Дядя
посмотрел на меня невинными, прямо-таки
лучащимися честностью и простодушием глазами. - У меня есть свои причины для
того, чтобы сделать Грейстоуна своим
должником, и мне очень хочется, чтобы именно я стал тем человеком, который
разыщет для него этот клинок.
Взгляд дяди вызвал у меня глухое недоверие к тому, что он говорил.
- Ну хорошо, а почему я не могу просто передать Грейстоуну оставленные вами
инструкции и отправить к сквайру
Рестону его одного? - задала я резонный вопрос.
- Потому что я хочу, чтобы вы тоже туда съездили, - сказал дядя, и я
поразилась тому, насколько угрожающе могут
звучать слова, произнесенные мягким, даже приторным тоном. - У меня есть друг,
поместье которого расположено
неподалеку от Винчестера, а у него, в свою очередь, есть сын, с которым я хотел
бы тебя познакомить. Возьми с собой чтонибудь
из одежды. Осмотрев меч, мы заедем к ним в гости.
Изложенный дядей план мне не особенно понравился, но спорить не хотелось. Мое
трусливое поведение было мне также
не по вкусу, но тут я ничего не могла с собой поделать. В моем дяде было нечто
такое, что заставляло меня все время
нервничать.
На следующее утро, ровно в одиннадцать часов, приехал граф Грейстоунский,
чтобы забрать моего дядю. Он был одет в
дорожное пальто с капюшоном, в котором казался просто огромным. Надо сказать,
что смена заранее согласованного плана
пришлась ему не по душе.
- Я прибыл в фаэтоне, - сказал он. - В нем есть место еще для одного
человека, но не более, так что мисс Кранбурн не
сможе
...Закладка в соц.сетях
