Жанр: Любовные романы
Аннабель, дорогая
...думая, что, возможно, не стоило ограничивать
круг приглашенных.
- Хорошо, мама.
Мы были в комнате для игр. Джайлз оседлал свою любимую лошадку и принялся скакать вокруг меня, напевая:
- У нас будет день рождения! У нас будет день рождения!
- Мне и в голову не приходило, что он был так расстроен, - призналась я мисс Стедхэм.
- Он не хотел огорчать вас, леди Уэстон, - ответила она. - Видимо, считал, что вы в неподходящем для праздника
настроении.
То же самое говорила и Нелл.
Посмотрев на мальчика, радостно гарцевавшего по комнате, я поняла, что в его реакции нет ничего удивительного.
Конечно, Джайлз горюет по отцу, но все же тот занимал не слишком большое место в жизни мальчика. Полгода Джералд
проводил вдали от нас, в Лондоне, а возвращаясь домой, постоянно приглашал гостей к себе или навещал их. Я всегда
полагала, что Джайлз особенно дорожил своим праздником, поскольку лишь в этот день отец уделял ему много внимания.
Джералд был таким же отцом, как и мужем: доброжелательным, снисходительным, неприхотливым и, в сущности,
довольно равнодушным.
Я сказала скачущему всаднику:
- Думаю, мы могли бы прокатиться сегодня по долине и сообщить арендаторам о предстоящем празднике.
Всадник перестал гарцевать.
- Мы с тобой, мама?
- Да.
- А Джени не могла бы поехать с нами? Она почти не выходит из дому.
Взглянув на мисс Стедхэм, я заметила, как вспыхнули ее щеки.
- Это не так, Джайлз, - быстро проговорила она. - Каждый день я бываю в парке, мы вместе ходим на прогулки. Я
даже удила рыбу с тобой и твоим дядей. - В ее глазах мелькнула тревога. - Твоя мама подумает, что я жаловалась тебе.
Я смотрела на эту красивую молодую женщину с чувством вины. Мисс Стедхэм поселилась в нашем доме за два месяца
до смерти Джералда, и все это время мне, признаться, было не до нее.
Гувернантка, очевидно, опасалась, как бы я не подумала, будто она пытается манипулировать Джайлзом.
- Вы ездите верхом, мисс Стедхэм?
- Леди Уэстон, полагаю, совершенно ни к чему...
- Джайлз прав. Вам следует больше находиться на свежем воздухе. Если вы не умеете ездить верхом, мы возьмем
фаэтон и вполне уместимся втроем на сиденье.
- Вообще-то, - тихо проговорила мисс Стедхэм, - я умею ездить на лошади.
- Вот и прекрасно! - Тут я сообразила, что у нее едва ли есть подходящая одежда для верховой езды. - Если вы не
откажетесь воспользоваться одной из моих юбок, мы сможем покататься.
Румянец все еще не сошел с ее щек. Такая тонкая, словно прозрачная, кожа обычно бывает только у рыжеволосых
женщин.
- Вы предлагаете мне свою одежду, леди Уэстон? - удивилась она.
- Вы же знаете, как выглядят мои юбки для верховой езды. - Я с усмешкой указала на свое ветхое одеяние. - Если вы
согласитесь показаться в такой юбке, я с удовольствием одолжу ее вам.
Мисс Стедхэм улыбнулась.
- А есть ли у вас сапожки? - спросила я.
- Полусапожки.
- Отлично. Я велю горничной принести вам юбку. А ты, - обратилась я к сыну, - иди со мной. Мы встретимся с мисс
Стедхэм в большой зале через двадцать минут.
Он подскакал ко мне, все еще изображая наездника. Спустившись вниз, я сказала ему:
- Мне очень приятно, что ты заботиться о мисс Стедхэм.
- Правда, мама?
- Конечно, она не должна сидеть все время в детской.
- Мне нравится Джени, мама, - признался мальчик. - С ней весело.
Именно это соображение побудило меня взять для него молодую гувернантку: я решительно не хотела, чтобы его
воспитывала суровая, не ведающая, что такое игра, наставница. Тут мне вспомнились встревоженные глаза мисс Стедхэм.
"Бедная девушка, - подумала я. - Впредь мне следует уделять ей больше внимания".
Случись мисс Стедхэм потерять место гувернантки у меня в доме, ей не так-то легко будет найти себе новую работу.
Красивая внешность помогает выйти замуж, но весьма осложняет поиски места гувернантки. Немногие дамы отважились бы
взять мисс Стедхэм в свой дом из опасений, что мужья не останутся к ней равнодушны.
Вообще-то эту девушку уволили с последнего места работы, даже не выдав обычной в таких случаях рекомендации. Ее
голос дрожал, а лицо пылало, когда она рассказывала мне о том, как пьяный хозяин дома ломился к ней в спальню. Узнав об
этом, его жена тотчас же указала мисс Стедхэм на дверь. Я наняла ее, уверенная, что она будет хорошей воспитательницей
для Джайлза. И, конечно, надеялась при этом, что Джералд не станет распускать руки. Разумеется, мой муж всегда замечал
хорошеньких женщин, но не стал бы пользоваться преимуществом своего положения, приставая к беззащитной, хорошо
воспитанной молодой женщине.
К тому же, почти никогда не покидая Уэстон, я могла за ним присмотреть.
- Заботиться о других очень хорошо, - сказала я, когда мы с сыном остановились перед круглым резным столиком, на
котором стояла бесценная антикварная ваза.
- Ты счастливчик, Джайлз, - продолжала я. - Родился в знатной семье, а когда вырастешь, получишь большое
состояние. Именно поэтому ты должен заботиться о других и помнить, что в твоей власти помочь им или причинить вред.
Джайлз задумался и молчал, пока мы не повернули к моим апартаментам.
- Я хочу быть таким же, как ты, мама, - наконец вымолвил он. - Все очень любят тебя за твою доброту. - Мы
остановились перед дверью моего будуара. Сын доверчиво взглянул на меня и улыбнулся, - И еще потому, что ты такая
красивая.
Я заглянула в его глаза - точную копию моих.
- Спасибо, милый. - Моя улыбка получилась натянутой, поскольку я знала, что это незаслуженный комплимент.
Почти целый день мы скакали по долине, созывая гостей на праздник. К четырем часам я слишком разгорячилась, устала
и к тому же выпила чересчур много лимонада. И теперь жалела, что не разослала приглашения со слугами.
Жены и дети арендаторов встречали меня и Джайлза необычайно радушно. Собственно, поэтому я и решила сама
наведаться к ним.
Мы не посетили лишь ферму Уошберна. Я попросила мужа Сьюзен Фентон известить Джема о предстоящем празднике.
Сьюзен пригласила нас в дом и угостила очередной порцией лимонада.
Мисс Стедхэм оказалась превосходной наездницей, и мне было стыдно, что за все это время я ни разу не предложила ей
покататься на лошади. Чтобы загладить свою вину, я сказала, что она может брать лошадь когда угодно, однако она
отказалась.
- Предлагаю вам от всей души, мисс Стедхэм, - повторила я в конюшне. - У меня здесь праздно томятся пять
чистокровок. Все они отчаянно нуждаются в выездке. Вы окажете мне услугу, если воспользуетесь ими.
Она улыбнулась и поблагодарила меня, но мне было ясно, что мисс Стедхэм не сядет ни на одну из моих лошадей, пока я
не приглашу ее с собой на верховую прогулку.
"Вот черт! - размышляла я. - Почему она так робка? Неужели мне в довершение ко всем моим заботам надо думать о
верховых прогулках мисс Стедхэм?"
И все же я сделала еще одну попытку уговорить ее:
- Тень, например, способна идти рысью много миль. Вы бы могли отправиться на ней на холмы Даунза.
Мое предложение явно показалось мисс Стедхэм соблазнительным. Ее глаза заблестели. Однако она лишь любезно
улыбнулась, продолжая упорствовать.
- Может, Джени как-нибудь поедет с нами на Даунз, мама, - сказал Джайлз.
Я очень любила бывать наедине с сыном и не хотела делить это время с его гувернанткой. И тем не менее похвалила
мальчика:
- Прекрасная мысль!
Джайлз просиял. Он добрый ребенок, всегда заботится о других, и я могу по праву гордиться им.
- Я провела чудесный день. Спасибо вам, леди Уэстон, - промолвила мисс Стедхэм.
Я кивнула и отослала ее и сына домой: Джайлзу пора было ужинать. Сама же осталась в конюшне, потолковала с
Граймзом, а потом последовала за ними.
Идя по посыпанной гравием дорожке в тени буков, я нахмурилась. Слишком многие сегодня говорили о моей доброте, и
меня мучили угрызения совести.
Джайлз добр.
Добр и Стивен.
А вот я не добра. Истинная доброта исходит от сердца. Моя же забота о людях продиктована чувством долга.
Графине легко казаться доброй. Что стоит устроить для всех праздник, послать лакея к зубному врачу, отпустить на
субботу тоскующую по дому молодую служанку? Почему бы не предложить своих лошадей для прогулки, когда у тебя их
целая конюшня? Делать людям приятное не трудно. Еще проще наслаждаться обеспеченной жизнью.
Выйдя из буковой рощи, я увидела южное крыло дома, окруженное парком и залитое золотистым послеполуденным
солнцем. Серые камни, казалось, излучали тепло, в больших окнах пылал закат, но я почему-то вдруг вспомнила свой ужас
при первом знакомстве с Уэстоном.
Да, этот дом с восьми лет был моим пристанищем. До моего слуха донесся плеск мраморного фонтана, утопающего в
розах, и я, повернув голову, посмотрела на него.
В траве, слева от тропы, что-то ярко блеснуло. Шагнув туда, я нагнулась. Шестипенсовая монета! Подняв ее, я
направилась к фонтану, закрыла глаза, задумала желание и бросила монету в воду.
Воздух был напоен ароматом роз. Я опустилась на одну из каменных скамей возле фонтана - мраморного бассейна с
тремя статуями молодых греческих богов. Вода изливалась из рожков, приставленных к их губам.
Солнце пригревало мне спину, запах роз дурманил голову.
Глядя на мраморных богов, я размышляла о словах, как-то сказанных Джаспером за ужином: "Стивен нашел для себя
дело, за которое стоит бороться".
Когда мы были детьми, Стивену постоянно приходилось что-то отстаивать. Но теперь он уже не беспомощный мальчик, а
взрослый мужчина. Деньги матери обеспечат ему положение, о котором Ставен мечтал всю жизнь. Это поможет ему
добиваться желанных перемен.
Если уж Стивен решит посвятить себя делу освобождения рабов на британских территориях, дни рабства сочтены. Граф
Уэстон не подозревал, какими неожиданными последствиями чревата для его сына ссылка на Ямайку.
Внезапно я словно воочию увидела юного Стивена.
И вот мне снова одиннадцать лет. Стивена с позором выгоняют из школы и отправляют домой.
Ему было уже двенадцать, когда его послали в Итон. Поздно, конечно, по тогдашним меркам, но Стивен вообще не хотел
посещать школу, и отец оставил его дома, чтобы он составил мне компанию. Граф и моя мать вели светскую жизнь и не
хотели обременять себя присмотром за ребенком (то есть за мной). Думаю, именно граф испытывал чувство вины, оставляя
меня одну на долгие месяцы, поэтому и согласился, чтобы Стивен так долго жил в Уэстоне, получая уроки лишь от пастора.
Однако пришло время, когда медлить было уже нельзя, и Стивена все же отправили в Итон.
Довольно скоро пришло письмо от директора школы, просившего отца приехать. Поняв, что дело неладно, граф оставил
полный дом гостей и помчался в Итон. Вернулся он оттуда мрачнее тучи.
Дорогая школа, предназначенная для избранных детей, по утверждению Стивена, была сущим адом. В Итоне жило около
семисот учеников старших классов, в основном предоставленных самим себе. Поэтому там царила полная анархия: сильные,
по словам Стивена, варварски измывались над слабыми, запуганными и униженными. Между тем их мучители процветали.
Стивен не мог этого выдержать. Плач забитых детей пробудил в нем ненависть к их обидчикам. Желая исправить
положение, он решил что-нибудь предпринять.
Стивен подал официальную жалобу директору. Тот пришел в негодование от справедливых упреков ученика и послал за
графом.
Отец сурово отчитал мальчика, а директор приказал выпороть его.
Однако Стивен и после этого вступался за слабых, вследствие чего получал взбучку от всех школьных задир.
Но физическая боль никогда не останавливала его. Не долго думая он написал на гербовой бумаге графа письмо премьерминистру
и министру внутренних дел, предупреждая обоих, что обратится в газеты, если его жалобу не рассмотрят.
А ведь Стивену было тогда всего двенадцать!
Итон, понятно, поспешил избавиться от него, и за две недели до Рождества граф привез сына домой, в Уэстон.
Никогда не забуду, в каком виде он вошел в детскую. Под глазами - два синяка, прямой нос отек, губы распухли. Одно
плечо - видимо, из-за боли - он держал выше другого.
Мое сердце подпрыгнуло от безудержной радости.
- Надеюсь, зубы-то у тебя целы? - спросила я.
Чуть отстранив Рэгса, он посмотрел на меня.
Несмотря на все пережитое, его глаза ярко блестели.
- Мне все равно, что говорит отец, - бросил с вызовом Стивен. - Я жалею только о том, что не заставил их выслушать
себя.
Я сидела на старом голубом диване, простоявшем в детской лет пятьдесят.
- Ничего, когда-нибудь они вспомнят о твоих словах, Стивен.
Он сжал свои распухшие губы и в этот миг показался мне совсем взрослым.
- Когда-нибудь вспомнят, Аннабель. Непременно.
Я была убеждена в этом, потому что никогда не сомневалась в Стивене.
- Мне не хватало тебя, - призналась я. - Не с кем было даже поговорить.
Глубоко вздохнув, он сел рядом со мной.
- Я тоже скучал по тебе.
Он взял меня за руку. Суставы его пальцев тоже припухли: Стивен всегда давал сдачи.
Я сжала его руку, мы откинулись на спинку дивана, плечо к плечу, и он рассказал мне обо всем, что произошло в Итоне.
Я была счастлива. Наконец-то Стивен опять мой.
Голос садовника вернул меня к настоящему:
- Извините, миледи. Не хочется вас беспокоить, но миссис Нордлем велела нарезать роз для обеденного стола.
Я встала.
- Пожалуйста, Симон. Мне уже пора возвращаться.
Я медленно направилась к дому, убеждая себя, что не видеть Стивена за ужином для меня огромное облегчение.
Глава 9
У меня оставалось меньше недели, чтобы сделать все необходимые приготовления к празднику, и я взялась за работу с
решимостью генерала, приступающего к серьезной кампании. Каждое утро Нелл, тетя Фанни и я собирались в моем
кабинете, составляя списки всего необходимого. К середине дня мы расходились, чтобы заняться возложенными на нас
обязанностями.
Погода стояла хорошая, и я молила Бога, чтобы она не испортилась. Еще ни один наш праздник не был омрачен дождем.
Конечно, рано или поздно такое может случиться.
"Только бы не в этот год, Господи!" - просила я.
Разумеется, эту молитву я повторяла ежегодно.
Угощение для слуг всегда подавали в большой шатер на лужайке, тогда как наши гости ужинали в доме. В этом году,
однако, я решила пригласить в дом всех.
- Но ведь нанесут столько грязи, Аннабель! - воспротивилась тетя Фанни, когда я предложила накрыть столы в
длинной галерее, стеклянные двери которой выходили на восточную лужайку, где обычно и происходило праздничное
гулянье.
- Я велю убрать ковры. Не забудьте, тетя Фанни: в этом году гостей будет меньше, чем обычно. Арендаторам очень
польстит, если их примут в доме.
- И слугам проще накормить всех в одном месте, - поддержала меня Нелл. Я поблагодарила ее улыбкой.
- Никто из нас даже не заходит в галерею, тетя Фанни, - заметила я. - Хорошо, если она хоть на что-нибудь
пригодится.
В конце концов тетя Фанни, как обычно, уступила "девочкам", и мы втроем отправились в галерею, чтобы наметить, где
расставить столы.
- Смотрите, как все мило получается, - сказала я, когда мы остановились в центре длинной узкой комнаты, тянувшейся
вдоль восточной части дома. - Двери выходят прямо на террасу и на лужайки. Ковры можно убрать, а пол нетрудно
вымыть.
- Если поставить столы посредине, к ним смогут подходить с обеих сторон, - заметила Нелл.
- Здесь будет не так тесно, как в шатре, - добавила я.
- Вы правы, девочки, в галерее проще обслуживать гостей, - согласилась тетя Фанни. - Они смогут входить через эту
дверь. - Она указала на стеклянную дверь в южном конце длинной застекленной стены. - А выходить через другую. Так
обойдется без сутолоки.
- Но надо оставить столько свободного места, чтобы гости могли рассмотреть картины, - сказала Нелл.
Внутренняя стена галереи была увешана портретами Грэндвилов - нынешних хозяев и их предков.
- Думаете, кто-нибудь захочет взглянуть на семейные портреты? - усомнилась я.
- Обитатели Уэстона интересуются всем, что имеет отношение к Грэндвилам, - ответила Нелл. - Уверена, многие
захотят взглянуть на фамильные портреты.
- И прежде всего на твой, дорогая Аннабель, - любезно вставила тетя Фанни. - Не понимаю, почему ты не оставила
его в гостиной, где он висел раньше.
Я проследила за взглядом тети Фанни. Лоуренс написал этот портрет вскоре после моего замужества, и Джералд велел
повесить его на почетном месте в гостиной. Несколько месяцев назад я велела повесить его в галерее, рядом с портретом
мужа, выполненным по окончании им Оксфорда.
- Мне не нравилось постоянно созерцать себя в гостиной, где играют в карты или пьют чай, - ответила я. - Портреты
всех Грэндвилов должны висеть в одном месте.
- Зато другим было очень приятно смотреть на тебя, Аннабель, - возразила Нелл, и я вновь уловила странную горечь в
ее голосе.
На этот раз, видимо, и тетя Фанни это заметила и испытующе взглянула на дочь.
Нелл подошла к моему портрету и поправила его:
- А ты сообщила Стивену о предстоящем празднике, Аннабель? Ведь он опекун Джайлза, его отсутствие не останется
незамеченным.
- Я послала записку в дом дяди Фрэнсиса, но опоздала: он и Стивен уже отправились в Лондон.
- Зачем ты поправляешь портрет? - спросила тетя Фанни. - Он висит совершенно ровно, а вот поворачиваться спиной
к людям, с которыми разговариваешь, невежливо.
- Извини, мама. - Нелл посмотрела на меня. - А в Лондон ты не написала?
- Я не знаю, где они остановились.
- Но ведь слугам мистера Патнема это известно?
- Кажется, они остановились в доме одного из друзей.
Увидев на лужайке белку, собаки стали проситься наружу. Нелл открыла стеклянную дверь, и спаниели убежали.
- А ты не узнала адреса этого друга? - спросила она с явным нетерпением.
- По-моему, мне незачем посылать в Лондон слуг с заданием разыскать Стивена. Он знает, когда родился Джайлз, и если
предпочтет провести этот день в Лондоне, значит, так тому и быть.
Воцарилась тишина. Я удивленно посмотрела на тетю Фанни, которая обычно не умолкала.
Она разглядывала узоры на ковре, чтобы не встречаться со мной глазами.
Я повернулась к Нелл. Та наблюдала за спаниелями, носившимися по лужайке.
- В чем дело? - резко спросила я.
- О Господи! - пробормотала тетя Фанни.
- Стивену наверняка сообщили о рождении племянника. Он, несомненно, запомнил тот день, когда перестал быть
прямым наследником Джералда.
- Конечно, Стивена известили о рождении Джайлза, Аннабель. - сказала тетя Фанни, не глядя на меня. - Но он не
знает точной даты.
- Почему? - изумилась я.
- О Господи! - повторила тетя Фанни и снова начала заламывать руки. - Такова была воля твоего мужа. Джайлз
родился на пять недель раньше срока, и Джералд опасался, как бы Стивен не сделал поспешного и неверного вывода.
Похолодев, я пролепетала онемевшими губами:
- Какую же именно дату назвал Джералд Стивену?
- Боже! Ты сердишься, Аннабель?
У меня перехватило дыхание, сердце мое неистово колотилось, я вся дрожала, но вовсе не от гнева.
- По-моему, у меня есть повод сердиться.
- Джералд заботился только о твоей репутации и о душевном покое Стивена. - При свете солнца чуть раскосые темные
глаза Нелл ярко блеснули. - Джералд полагал, что Стивен очень огорчится, решив, будто его брат соблазнил тебя, - без
утайки призналась она. - Чтобы пощадить чувства Стивена, мы сделали все, о чем просил Джералд.
- Но ведь до свадьбы я не ложилась в постель с Джералдом.
- О Господи, Господи! - бормотала тетя Фанни. - Тебе не следует так говорить, Нелл. Это не подобает молодой
девушке. - Она обратилась ко мне: - Конечно, никому из нас и в голову не приходило ничего подобного, Аннабель.
Не обратив внимания на реплику матери, Нелл продолжала:
- Стивен знал, что Джералд много раз просил твоей руки, Аннабель. Не было для него тайной и то, что его брат
пользуется невероятным успехом у женщин. Да, Джералд указал Стивену ложную дату, не желая вызывать у него
подозрений.
Я сделала несколько глубоких вдохов. Сейчас мне хотелось удостовериться только в одном:
- И какую же дату назвал Джералд?
- Он сообщил Стивену, что Джайлз родился в начале октября, дорогая. - Тетя Фанни продолжала ломать руки.
До этой минуты у меня и в мыслях не было, что Стивен не знает точной даты!
Нелл пристально наблюдала за мной, и я старалась не выказывать своих чувств.
- Что ж, теперь это не имеет значения. - Я пожала плечами. - До праздника еще несколько дней. Стивен, вероятно,
успеет вернуться.
- Конечно, дорогая Аннабель, - заверила меня тетя Фанни. - Конечно, успеет.
Однако накануне этого дня в моем кабинете появился не Стивен, а Джек. Подойдя к письменному столу, за которым я
составляла праздничное меню, он поцеловал меня и выразил удивление, почему его не пригласили на праздник.
- Мы только на прошлой неделе решили отметить день рождения Джайлза, - сказала я. - Я посылала одного из слуг в
Лондон предупредить тебя, но он тебя не застал.
- Я был в Рудли, - объяснил Джек.
От удивления мои брови поползли вверх. Рудли, небольшое поместье в Хэмпшире, дед Джералда много лет назад купил
для своего младшего сына, отца Джека. Когда-то, по словам Джека, оно было весьма недурным, но его отец после смерти
жены привел все в запустение. Поэтому-то Джек и рос в Уэстоне вместе с кузенами, а не в собственном доме.
- Садись, Джек, - сказала я. - Не знала, что ты бываешь в Рудли.
Он развалился в удобном старом бархатном кресле перед моим столом.
- Я не был там с тех пор, как в прошлом году отец допился до смерти. А теперь подумал: пора поглядеть, что с нашим
поместьем, и нельзя ли его спасти.
- Неужели твой отец и в самом деле допился до смерти?
Он невесело усмехнулся:
- Это одна из маленьких тайн, которые Грэндвилы скрывают от всех.
- Но ведь я не "все"! И к тому же вообще не из этой семьи.
Он пожал плечами:
- Вероятно, опасаясь увидеть неудовольствие на твоем очаровательном личике, от тебя утаили столь неприятные
подробности.
Явно заметив мою досаду, он тем не менее ничего не добавил, а я, лишь тогда осознав свою бестактность, спросила:
- Дом действительно в плачевном состоянии?
- Да. - Джек нахмурился.
- Джералд как-то сказал мне, что в прежние времена Рудли было неплохим поместьем. Надеюсь, тебе удастся
восстановить его.
- На это нужны деньги, но даже если бы мне удалось сделать дом пригодным для жилья, я не смогу поддерживать его в
должном виде.
- А нет ли в Рудли участков земли, пригодных для сдачи в аренду? - спросила я, поскольку основной доход Уэстона
составляет именно арендная плата, взимаемая с фермеров.
- Они были, - мрачно ответил Джек, - однако в прошлом году я продал их, чтобы выкупить дом, заложенный моим
отцом.
- О!
- Увы, это так. Дом, сады и ферма, находящаяся при доме, выкуплены, но без арендной платы мне не по карману
содержать их.
Поскольку Джек никогда не обсуждал со мной свои финансовые дела, мне хотелось дать ему полезный совет.
- Может, продашь Рудли и купишь что-нибудь поменьше?
По выражению его лица я сразу поняла, что сказала не то.
- В поместье, меньшем, чем Рудли, не подобает жить джентльмену, - возразил он.
Я хотела предложить Джеку почаще наезжать в Уэстон, но понимала, что это не утешит его. В нашем мире каждый
джентльмен должен иметь собственное поместье. Это один из главных признаков респектабельности. Если Джека не будут
называть "мистером Джоном Грэндвилом, хозяином поместья Рудли", его зачислят в разряд бедных родственников.
"И вся семья отдает себе в этом отчет", - подумала я.
- С чего ты разволновалась, Аннабель? - спросил он. - Я вовсе не хотел обременять тебя своими проблемами.
- А Джералд знал, что ты мог выкупить дом, только продав все фермы?
Джек кивнул. Стало быть, мой муж не захотел помочь ему.
- А дядя Адам тоже осведомлен?
- Я обсуждал с ним свои дела. Он-то и посоветовал мне продать фермы, чтобы спасти дом.
- Боже! - огорчилась я. - Неужели ни один из них не предложил тебе свою помощь?
- Они оба порекомендовали мне одно и то же, - неохотно ответил Джек.
- Что именно?
- Жениться на богатой девушке.
- Что?!
Он рассмеялся:
- Жаль, что ты не видишь своего лица, Аннабель. На нем написано такое неодобрение.
- И ты намерен последовать этому совету?
- Не знаю. - Он стиснул зубы. - Единственная девушка, которую я любил, вышла замуж за другого. Если уж мне
придется жениться не по любви, почему бы не подыскать богатую невесту?
Мои глаза уставились в меню.
- Возможно, ты сочтешь это романтическими бреднями, но я убеждена, что жениться и выходить замуж следует только
по любви.
- Дорогая Аннабель, - задумчиво возразил Джек, - кому, как не тебе, понимать, что иногда приходится делать это по
необходимости?
Не найдя, что ответить, я как завороженная смотрела в меню.
Молчание затянулось надолго. Наконец Джек сказал:
- Я слышал в конюшне, что Стивен вернулся.
- Да, - я прочистила горло, - но его нет дома. Он уехал к Фрэнсису Патнему.
- И как он выглядит?
- Сильно загорел. - Я подняла глаза.
- Вот как...
Голубые глаза Джека проницательно смотрели на меня.
- Мне уже удалось закупить лошадей на этот год, - сказала я.
К счастью, Джек ухватился за эту тему:
- Ты уже пыталась их выезжать?
- Да, каталась на них по лесу. Крепкие лошади, но совершенно не обучены.
- Это понятно.
- Приближается сезон охоты на лис. На эгремонтском конном заводе я купила большого гнедого жеребца. Думаю, он
тебе очень понравится.
- Это предложение?!
- Скорее просьба. Ты знаешь, как я ценю твою помощь в период охотничьего сезона.
Охота на лис начинается поздним летом и заканчивается ранней осенью, когда впервые натаскивают молодых гончих. В
это время в поле выходят только гончие, распорядитель и несколько его помощников. Я решила, что лучше всего именно в
этот сезон приучить моих новых лошадей скакать по лесам в сопровождении гончих. На Джека в этом деле я могла
положиться как на самое себя. Он прекрасно справлялся даже с очень возбудимыми чистокровками.
- Значит, я могу считать себя полноправным членом сассекского охотничьего клуба? - усмехнулся Джек.
- Конечно.
- Стивен согласился заплатить за меня взнос?
- Я сама
...Закладка в соц.сетях
