Жанр: Любовные романы
Свадьба Эмбер
... ее живот. Она крепко
зажмурилась. Только бы не сплоховать здесь, на глазах у Джейка. И именно в
день их свадьбы! Она содрогнулась, представив себе эту отвратительную
ситуацию.
— Тебе плохо? — Казалось, ничто не ускользнет от
его внимания. — Ты сильно побледнела.
Он склонился над ней. Их разделяло несколько дюймов. Она
почувствовала холод его пальцев, растирающих ей виски. Ее ресницы дрогнули,
и глаза открылись. Она оцепенела, встретив его пристальный взгляд. Джейк был
слишком близко, чтобы Эмбер чувствовала себя уютно.
— Не трогай меня, пожалуйста! Я уже в порядке! —
соврала она. — Оставь меня одну! — взмолилась она, и в ее голосе
прозвучали истерические нотки.
— Вряд ли мне стоит оставлять тебя, когда ты выглядишь
совершенно больной. Что с тобой? — спросил он, нахмурившись, стряхивая
лепестки с ее обнаженных плеч.
Она сжалась. Легкое прикосновение его пальцев было похоже на
ласку.
— Не надо! — резко повторила она. Боль снова
подступила, и она нервно сглотнула прежде, чем сказать: — Ничего
страшного. Я...
— Не лги. Что-то не так. Скажи мне, — настаивал
он.
— Все в порядке! — справившись с приступом
тошноты, сказала она, позабыв, что Джейк не был так равнодушен к ней, как
она вообразила. — Я удручена тем, что Лео покидает Каслстоу... —
пробормотала она.
— А-а! — разозлился он. — Теперь, значит,
Лео.
Эмбер с грустью взглянула на Джейка.
— Лео с Джинни собираются снова пожениться, —
объяснила она, — и будут жить в Санта-Лусии!
Джейк с подчеркнутой небрежностью потянулся и встал.
— Ну и на здоровье, — бодро заключил он.
— Как ты можешь так говорить?! — вскинулась Эмбер.
— Стюарт расстроится! Лео будет жить за тысячу миль от отца...
— Всего-навсего девять часов полета, — сухо
отметил Джейк. — Кроме того, ты мне говорила, что они никогда не были
близки. И я бы сказал, что Стюарт Брендон любит тебя больше, чем своего
сына. Не смотри на меня так. Это правда.
— Ну, Лео воспитывали няни, потом он учился в закрытой
школе, — поспешила объяснить Эмбер.
— Да-да. — Джейк задумался. — Тем не менее
тебя, крестницу, Стюарт с самого твоего рождения любил как родную дочь.
Смотри, какую свадьбу он тебе устроил!
— Он всегда был добр ко мне, — согласилась она.
— Тебе не кажется это немного странным?
— Ты не понимаешь. — Эмбер смотрела на него. Джейк
с вызовом сложил руки на коленях. — Брендоны обращаются с теми, кто у
них работает, как с членами семьи. Мой отец рос вместе со Стюартом. Они
очень уважали друг друга. И как ты знаешь, Стюарт полюбил меня еще ребенком.
— Никто этого не отрицает. Ты и Каслстоу — две
великие любви всей жизни Стюарта, — сказал Джейк. — Уверен, он
не будет слишком скучать по Лео, не откажется и от управления имением. Я
думаю, он будет наслаждаться прогулками по поросшим вереском окрестностям в
твидовом костюме и грубых башмаках. Ему больше нравится жить здесь, чем в
Лондоне в качестве члена парламента, где нужно носить городские костюмы,
дышать городским воздухом. Это меньше поражает меня, чем любовь к жизни в
Вестминстере.
— Может, ты и прав, — решила Эмбер. Она знала, что
ее крестный ненавидит Лондон и бывает там только по делам Шотландии. —
Я беспокоюсь и о дедушке Лео. Вот кто расстроится.
Джейк кивнул в знак согласия. Они несколько раз навещали
прикованного к постели эрла в его комнатах в замке.
— Он уже пережил одну трагедию. Странно, что ты
напоминаешь ему покойную жену, — лениво размышлял Джейк.
Это была правда. Женщина на портрете в спальне старого
аристократа действительно обладала некоторым сходством с Эмбер: высокая,
величественная, с огненными волосами и широким грубоватым лицом. Но она была
Эмбер Фрэзер, дочь Энгуса Фрэзера — егеря, как и все его предки. А
Брендоны — голубая кровь, аристократы.
— У нас один шотландский тип, — сказала Эмбер,
прекращая обсуждение вопроса. — Ну, когда умрет старый граф, Стюарт
станет следующим графом Каслстоу, а после него титул наследует Лео. Он
должен остаться. — Она опустила голову. Без дружбы Лео она пропадет.
Джейк пожал плечами.
— Он так много значит для тебя?
— Да! — ответила она, и глаза ее наполнились
слезами.
Джейк стал прохаживаться по галерее взад-вперед, будто ему
было здесь тесно, потом вдруг резко остановился.
— Ну раз он уедет, я не буду волноваться о том, как ты
живешь тут, пока я в командировке.
Эмбер почувствовала себя задетой. Она медленно выпрямилась со
всем достоинством, на какое была способна, — грациозная в длинном,
шуршащем платье из тафты, подобная Юноне. Ее огненно-рыжие волосы падали на
обнаженные плечи, глаза блестели. Женщина на тропе войны. Такой она и будет,
если Джейк не откажется от своих идей.
— Лео и я вместе с детства. Он мне как брат, и ничего
другого! Я не понимаю, почему ты продолжаешь говорить об этом.
— Потому что, — ответил Джейк натянуто, —
меня уже спрашивали, что вы делаете наверху.
— В день нашей свадьбы? — перебила она,
усмехнувшись.
— Вы были так увлечены друг другом, — возразил он.
— Моим друзьям-журналистам твое поведение показалось неуместным. И
должен сказать, я с ними согласен.
Эмбер густо покраснела. Речь шла о журналистах, которые
находились в африканском лагере. Они, должно быть, знают о ее связи с Энцо.
Все знали. Энцо не делал из этого тайны.
— Ясно, — с горечью пробормотала она. Неужели ее
ошибка навсегда опозорила ее? — Теперь я не могу даже с друзьями
видеться! Заслуживает осуждения не мое поведение, а грязная фантазия людей!
— Мне пришлось подняться сюда и предпринять некоторые
шаги, чтобы избежать слухов. Я не хочу больше сплетен, Эмбер, — сказал
он.
Его гневный тон пронзил ее как лезвие клинка:
— Мы договорились, что ты будешь верна нашим брачным
клятвам. Следуй нашему соглашению, Эмбер, или я умываю руки!
Она в смятении смотрела на него. Мужчина, которого она знала,
— заботливый человек, избавивший ее от кошмара, на ее глазах
совершивший столько добра, — исчез. Неужели это истинный Джейк?
Недоверчивый собственник, ожидающий благодарности от нее только потому, что
он подарил ее ребенку право называться законнорожденным?
Нахмурившись, она вспомнила, как он приветствовал группу
женщин в подвале в Сараеве на импровизированной вечеринке. Он играл на
пианино, прекрасно, трогательно. Потом он танцевал с каждой из них, пока
Эмбер в шутку что-то наигрывала одним пальцем. Она заставила себя вспомнить
то время, когда он вступился за беззащитных женщин, у которых группа мужчин
отнимала мешок с зерном и дело дошло до драки. Но ничего не помогало. А
только напомнило, что у него бешеный темперамент, когда его выведут из себя.
— Что с тобой? — спросила она. — До сих пор
все шло так хорошо. Я думала, мы можем быть хорошими друзьями! —
Внезапно она осознала, насколько важным для нее было обещание сохранить
дружеские отношения. Без этого не было бы никакой свадьбы. Джейк, —
продолжила она вкрадчивым голосом, — не меняйся! Пожалуйста, не надо
вести себя как ревнивый любовник...
Он резко вскинул голову, так что черные кудри взметнулись.
— О чем ты, черт возьми, говоришь? Конечно, я не ревную,
но меньше всего мне хотелось бы, чтобы распространялись грязные сплетни о
моей жене и Лео Брендоне.
Одной рукой он поймал ее подбородок и приподнял голову.
Казалось, всю ее охватило пламя. Слабость... Нет. Не то. Что же тогда? Чтобы
взгляд не выдал ее смущения, она опустила глаза. От теплого дыхания Джейка
оставшиеся на груди лепестки взлетали вверх и опускались на ее мягкие
округлости. Ее тело вновь почувствовало, что значит быть рядом с мужчиной и
желать его. Испугавшись, она подавила это чувство и прислонилась к стене
галереи в поисках поддержки.
— Не такая уж я неразборчивая! У тебя не будет поводов
волноваться, — сказала она, умоляя поверить ей. — Энцо был
исключением. Я была так эмоционально уязвима тогда... Ты же знаешь, как все
там выглядело.
— Душераздирающе, — коротко определил он.
— О да! Плакали и мужчины, и женщины. Все эти годы я
работала на
Юнит
, эта последняя командировка в Африку была особенно
тяжелой. Мне никогда еще не приходилось встречать так много детей,
разлученных с родителями. Это подавляло меня физически и эмоционально.
— Она прикусила губу. — Потому что у меня самой уже нет
родителей. Мне тоже нужны поддержка и любовь. Но все это в прошлом. Больше я
никогда так не поступлю.
— Неужели? Возможно, импульсивность для тебя
естественна. В тебе есть что-то загадочное. — Он с сомнением смотрел
на нее. — Иногда ты кажешься совершенно невинной, а иногда...
У Эмбер холодок пробежал по коже. До чего же все-таки он
сексуален!
— Не осуждай меня, — с трудом выговорила она.
— Я не осуждаю. Природа есть природа. Ты не умеешь
скрывать свои чувства, как бы ни старалась. Не контролируешь себя.
— Что?
— Забудь, — отрывисто сказал он. — Извини, что я заговорил об этом.
Холод сковал ее сердце: он что-то слышал.
— Объясни, что ты имеешь в виду, — потребовала
она.
Последовала долгая пауза.
— Ну, ладно. Возможно, тогда ты поймешь мои
предостережения, — нехотя сказал он. — В лагере у тебя была
определенная репутация: внешне застенчивая женщина, но в постели... Энцо
хвастался тобой.
— О нет! — простонала она.
— Я всегда уходил, когда он начинал говорить о тебе. Но
однажды мы с ним ехали вместе в товарном вагоне, в окружении вражеских
солдат, было трудно избежать его излияний. Мне очень жаль, — сказал
он, видя, как она подавлена. — Ты ведь сама спросила.
Она закрыла лицо руками. В животе снова заныло, Эмбер отчаянно
боролась с подступающей тошнотой, стараясь сохранить достоинство. Все в
лагере обсуждали, какова она в постели!
— О-о-о! Я... мне плохо! Уходи! Оставь меня одну!
— пробормотала она, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок.
— Не могу. Сначала мы должны разыграть спектакль.
— Спектакль? — словно эхо отозвалась она.
— Я спешил сюда, оставив общество, — сказал он
мрачно. — И все видели почему. Я свирепо глядел на вас с Лео, надеясь,
что вы поймете мои знаки. Что же касается приглашенных, то они думают, что
мы объяснились и все в порядке. Теперь ты должна показать, как ты сожалеешь,
что заставила меня беспокоиться, и, упав в мои объятия, поцеловать меня.
Эмбер похолодела. Взглянув на его чувственный рот, она начала
пятиться в тень галереи, пока не ударилась о столб спиной.
— Мы... нам не обязательно целоваться. — Она
судорожно сглотнула. Безотчетный страх мешал ей говорить. — Почему бы
нам просто не спуститься в зал, улыбаясь друг другу? — предложила она.
Его высоко поднятые брови словно бы смеялись над ее трусостью.
— Этого недостаточно. Проявление чувств должно быть
страстным.
— С-страстным? — Она запнулась.
— Иди сюда, где тебя всем будет видно. И сделай так,
чтобы все поверили, — сурово настаивал он. — Это важно.
Стараясь подавить тошноту, она заставила себя улыбаться.
— Может быть, все-таки не стоит?
В его глазах мелькнула досада.
— Если ты не намерена отнестись к этому вопросу
серьезно...
Ее губы дрогнули.
— О, для меня это очень серьезно! Именно поэтому мне так
трудно выглядеть беззаботной. Кроме того, я ненавижу ложь! —
пробормотала она протестующе.
— Я тоже. Но иногда она необходима, — грубо
отрезал Джейк. — Я загорожу тебя от взглядов. Они увидят только мою
спину.
Она колебалась.
— Давай! — приказал он.
Слишком уставшая и слабая, чтобы протестовать, она сделала
один или два шага вперед.
— Обними меня, Эмбер.
Она повиновалась и положила руки на его затылок. Упругие
черные кудри обвили ей пальцы, и она сосредоточилась на них, стоя на
цыпочках и чувствуя, как он обнимает ее. Веки ее плотно сомкнулись. Его
холодные губы прикоснулись к ней, и это длилось, казалось, целую вечность.
Тошнота — вот все, что она чувствовала. Эмбер застонала и попыталась
увернуться, но Джейк безжалостно удерживал ее затылок ладонью, да еще проник
языком ей в рот.
— Стой спокойно, — пробормотал он ей в губы,
— я читал в одной книге, что страсть должна длиться не меньше двадцати
секунд.
Джейк снова поцеловал ее. Эмбер была напряжена и неподатлива,
желая только, чтобы этот кошмар скорее кончился. Но как-то смутно она
ощутила, что губы Джейка становятся мягче, нежно лаская ее. И в один ужасный
головокружительный миг она почувствовала, что отвечает ему. В панике она
толкнула его в грудь и наткнулась на стальную стену, которая не двинется ни
на дюйм.
Это больше не был притворный поцелуй, поцелуй на публику. Это
было что-то совершенно иное. Природная сексуальность Джейка дала себя знать.
Эмбер чувствовала, как их тела сливаются воедино, как часто бьется его
сердце, прижатое к ее груди, и как в ответ учащается ритм ее пульса. Его
руки двигались по ее полуобнаженной спине, вызывая в Эмбер сладострастную
дрожь. И сразу же его губы и тело еще крепче прижались к ней.
Горькое разочарование охватило ее. Она вышла замуж за Джейка,
потому что он сказал, что никогда не дотронется до нее. Из-за ребенка, из-за
черной меланхолии и глубокого чувства унижения после разрыва с Энцо она
решила до конца жизни обречь себя на безбрачие и забвение. Но случилось
непредвиденное. Джейк не был равнодушен к ней, как притворялся.
О Боже! — думала она беспомощно, каменея от ужаса. Джейк
лгал ей! В его намерения входило, что страсть будет иметь место в их
отношениях. И есть опасность, что он сумеет разжечь ее. Этого она хотела
меньше всего на свете!
ГЛАВА ВТОРАЯ
Взрыв аплодисментов отозвался в ушах у Эмбер, послышались смех
и шепот одобрения. К ее огромному облегчению, Джейк отпустил ее с
непроницаемым выражением лица.
— Успех наконец достигнут, — сказал он. — Но
чтобы получить ответ, понадобилось время, не так ли? — Его глаза,
казалось, ждали чего-то, но она была слишком растерянна и ничего не
соображала. — Я думал, никто не заметит нас. А за нашим поцелуем
зрители наблюдали по крайней мере десять минут.
Затем он обернулся и, смеясь, поблагодарил стоящих внизу
гостей так, будто ничего особенного не произошло.
Дыхание Эмбер нормализовалось, однако она чувствовала себя
совершенно разбитой, словно Джейк вытянул из нее все силы. Она понимала: ей
надо скрыться в своей комнате, чтобы прийти в себя. Теперь, когда они
публично поцеловались, он не станет возражать, если его невеста на некоторое
время исчезнет.
— Джейк, — начала она и с тревогой посмотрела на
него — он улыбался направо и налево.
— Не так уж неприятно целоваться со мной, а? — Его
рука легко коснулась ее волос. Она дернулась. — Эмбер... по-моему, ты
нуждаешься в поддержке и любви гораздо больше, чем тебе кажется. — В
его глазах появилось мечтательное и ласковое выражение.
— Нет, — решительно возразила она, — вовсе
нет.
— Ну, раз ты так считаешь... — пробормотал он,
подмигнув ей.
Как он может подмигивать, когда внутри ее нарастает паника? И
нет сил спорить...
— Не надо меня опекать! — слабо выдавила она.
— Я не хочу, чтобы меня целовали. Я не люблю этого. Я плохо себя
чувствую. А еще я очень устала, поэтому не смогла противиться...
— Ясно, — лениво процедил он.
Эмбер провела рукой по лбу. Она никогда не жаловалась и не
хныкала, но сейчас была на грани этого.
— С меня хватит, — сказала она в отчаянии, голос
ее срывался. — Я по горло сыта всем, что случилось сегодня. Я просто
разваливаюсь.
Джейк шагнул к ней и сжал ее плечи.
— Приди в себя, Эмбер! — сурово призвал он.
— Ты и впрямь развалишься, если будешь так себя жалеть.
— Не наседай на меня! Уходи! — умоляла она, совсем
растерявшись.
— Не могу. Мы ведь женаты, забыла?
— Но мы же не связаны веревкой?!
— Связаны. По крайней мере на ближайший час, —
сказал он.
— Нет. Я ухожу.
— Ты не можешь уйти, — терпеливо внушал он ей.
— Не сейчас. Ты должна разыграть убедительно весь спектакль до конца.
Я хочу, чтобы никто не сомневался в твоих чувствах ко мне.
Эмбер с усилием сглотнула. Только бы без поцелуев и
прикосновений, подумала она. Вряд ли она вынесет еще один сеанс.
— Но разве этого поцелуя недостаточно, чтобы убедить
людей? Джейк, неужели ты заставишь меня еще раз...
— Все будет зависеть от того, как ты сыграешь роль
влюбленной невесты, — заявил он решительно. Эмбер удивленно взглянула
на него. В голосе его звучала... горечь. — Сейчас ты спустишься в зал
и будешь сиять, как бриллиант на твоем пальце. И будешь танцевать со мной
так, будто готова умереть за меня, — добавил он с насмешкой.
Чувствуя жар и головокружение, она решительно направилась к
стулу, но платье за что-то зацепилось.
— О, Джейк, я в ловушке! — испуганно воскликнула
она и завертелась, пытаясь освободиться. Она смотрела на него в полном
отчаянии, чувствуя, как злые слезы наполняют ее глаза и растекаются по
тонкой ткани фаты.
Он осторожно провел рукой по ее платью.
— Именно так. Напоролась на шип розы. В жизни много
шипов, правда?
Пьянящий аромат коснулся ее ноздрей, когда рука Джейка слегка
задела пышные гирлянды шиповника. И что-то другое, что она только начала
распознавать, — острое, теплое... запах самого Джейка, запах мужчины.
Его щека легко коснулась ее. Эмбер украдкой взглянула на Джейка. Кожа его
напоминала темный атлас. Жар исходил от его тела, заполняя пространство
между ними. Сердце ее сильно забилось, она чувствовала, что он растревожил
ее, ощущение безопасности исчезло.
— Джейк, отпусти меня! — истерически потребовала
она.
Он криво усмехнулся.
— У меня это запланировано, — проворковал он, все
еще держа ее за тонкую талию. Линии его рта смягчились, он легонько
постукивал пальцами по ее спине и косо посматривал на нее с игривым блеском
в глазах. — Имей в виду, я могу получить это без всякого вреда для...
— Мое платье! Пожалуйста, будь осторожней!
— Думаю, состояние твоего платья, — сухо сказал
он, — наименьшая из твоих проблем.
Сперва она не поняла, что он имел в виду. Потом стало ясно.
Освобождая ее, он уперся коленом в ее бедро так, что юбка из тафты
примялась, тихо шелестя, и в следующий миг он уже прижимался грудью к вырезу
ее платья. Эмбер прерывисто втянула воздух.
Он сделал так нарочно? Хоть бы нет, молча молила она.
— Поскорее! — Ее просьба прозвучала на редкость
требовательно.
— Не суетись. Ты здорово запуталась. И только я могу
тебе помочь. — Он хитро улыбался. — Вот. Готово. Погоди-ка!
— приказал он, когда она сделала попытку убрать его руку. — Фата
тоже зацепилась. Потерпи немного.
Их глаза встретились. Она посмотрела на него с вызовом.
— Мое терпение кончилось! Хватит!
Она раздраженно отпрянула, вырываясь из его крепких рук.
Некоторое время они оба боролись с ветками шиповника. Эмбер пыталась
избежать близости Джейка.
— Почти все, — сказал он небрежно.
— О, проклятье! — бушевала она.
— Охлади свой пыл! Не такая уж это проблема! — Он
дышал прямо ей в ухо.
Эмбер сжала зубы, лихорадочно отцепляя ветки шиповника. Шипы
кололи ее руки. Капельки крови выступили на ладонях. Наконец она
освободилась. Потрясающее облегчение. Она быстро наклонилась и прошмыгнула у
него под рукой. И с ужасом почувствовала, как его рука, обнимая за плечо,
поворачивает ее назад.
— Глупышка! — сказал он хрипло.
Неожиданно его теплые губы прижались к ее ладоням, а язык стал
слизывать маленькие капельки крови. Эмбер застыла, не в силах пошевелиться.
Бледная и испуганная, она точно во сне наблюдала, как он, взяв другую руку,
врачевал языком ее ранки.
Волна разочарования захлестнула ее. Это продолжалось лишь
несколько секунд, но глубокая нежность и эротический характер действий
Джейка убедили ее в истинной причине его женитьбы. Колени ее дрожали, и он
обнял ее, успокаивая.
— Все в порядке, Эмбер, не волнуйся. Можешь
расслабиться. Все хорошо. Ты немного поцарапалась, шла кровь, но сейчас нет
никакой опасности. Очень скоро ты вообще забудешь, что поранилась.
Она не слышала его слов — лишь тон его голоса, и вырвала
свои руки из его рук. Для нее-то совсем не все в порядке. Потому что в его
глазах горит откровенный огонь желания. И в губах тоже, думала она в
растерянности, видя, как они раскрылись, обнажив ровные белые зубы.
Голова кружилась, мир пришел в движение. Чувствуя жар,
разгорающийся в теле, она в отчаянии застонала. А тут еще тошнота снова
накатывает. Кожу будто кололо иголками, а легким не хватало воздуха.
— Что с тобой? — спросил он нежно и обеспокоенно.
— Давай проясним кое-что, — сказала она, голос ее
срывался. — Я прошла через муки ада. Я чувствую себя отвратительно
несчастной. Я... я... — Слезы хлынули из глаз, и она застонала, ощущая
последнее предупреждение желудка. — Помоги мне! — В панике она
бросилась к нему, потом метнулась в проход под аркой.
Подобрав юбки, она понеслась вниз по винтовой лестнице. Ни
звука не донеслось до ее ушей, кроме ее собственного прерывистого дыхания и
стука каблуков. Слава Богу, подумала Эмбер, что Джейк он не последовал за
мной. Наконец она спустилась вниз. Прямо перед ней убежище — комната,
предназначенная ей на сегодня. Остаться там одной — все, о чем она
только могла мечтать. И она со стоном облегчения открыла массивную дверь.
Спасена. Захлопнув дверь, она навалилась на нее спиной, тяжело
дыша. Теперь в ванную. Через несколько минут она появилась бледная и
изможденная, огненные волосы растрепались.
И обнаружила развалившегося на кровати Джейка.
Ее глаза расширились и полыхали как два темных костра на
бледном лице. Джейк лежал с невозмутимым видом, держа руки за головой. У нее
пересохло в горле. Ей с ним не справиться.
— Ты! — громко выдохнула Эмбер.
Она смотрела на него. Разлегся — как самодовольный кот.
Сильные, мускулистые руки, гибкое тело, распростертое на
ослепительно белом шелке постели. Уверенный
...Закладка в соц.сетях
