Жанр: Любовные романы
Золотая бабочка
...биться любви Даниэля! Какая глупость!
Тэдди не долго наслаждалась победой. Телефон на ее столе зазвонил, и она
услышала в трубке голос Даниэля.
— Тэдди, зайди ко мне, пожалуйста, — холодно произнес он.
— Иду, — кокетливо отозвалась она, но в ответ донеслись лишь
гудки.
Неужели ему уже доложили о происшествии? — недовольно подумала она.
Вокруг сплошные шпионы. Скорее всего, девчонка сама побежала жаловаться...
Ничего, Даниэлю придется сделать между нами выбор. Посмотрим, что для него
дороже — многолетняя дружба и партнерство или мимолетное увлечение...
Но, войдя, в кабинет Даниэля, Тэдди обнаружила, что он не собирается говорить об утреннем скандале.
— Я хотел обсудить с тобой результаты вчерашнего приема. — Он
жестом предложил ей сесть.
Тэдди грациозно опустилась в кресло, вспомнив, как совсем недавно это
проделывала Лючия, причем с огромным успехом. Но ей было не суждено удивить
Даниэля своей внезапно проснувшейся фацией. Усаживаясь, она задела локтем
кипу бумаг на его столе, те упали на чашку кофе, который тут же разлился...
Одним словом, следующие пять минут они дружно ликвидировали последствия ее
грациозности.
— Что с тобой сегодня? — спросил Даниэль, как только опасность
миновала.
— Все нормально, — ответила Тэдди с кислой миной.
— Вот и отлично. Теперь к делу. После вчерашнего вечера стало ясно, что
Фабрицио Дамиано намеренно ввел нас в заблуждение относительно планов
Эдуардо. Мы были бдительны, и ему не удалось поставить нас в неловкое
положение. Не будем сейчас гадать над тем, что послужило причиной такого
поведения. Надо решать, что делать, чтобы обезопасить себя в будущем от
подобных моментов...
— Общаться напрямую с Эдуардо, — предложила Теодора.
Как это было похоже на старые добрые времена! Они снова вместе, советуются
по важным вопросам, вырабатывают политику компании. И она может сколь угодно
любоваться лицом Даниэля, порой дотрагиваться до его руки и мечтать о том,
что когда-нибудь он посмотрит на нее не только как на друга...
Пустые мечты. Никогда ей не целовать эти губы, никогда эти глаза не взглянут
на нее с любовью. Потому что в сердце Даниэля Хьюстона царит совсем другая
женщина.
В этом Тэдди убедилась, как только разговор коснулся Элеоноры Хасл.
— Знаешь, Тэдди, — конфиденциально поведал ей Даниэль, — мы
стольким обязаны Элли. Если бы не ее догадливость и предприимчивость, у нас
были бы большие проблемы...
— Ну, у мисс Хасл множество других достоинств, помимо догадливости и
предприимчивости, — ответила Тэдди с плохо скрытым ехидством.
— Да, это верно, — задумчиво протянул Даниэль, погружаясь в свои,
недоступные для Тэдди мысли.
Она была ошеломлена. Даниэль, всегда очень остро реагировавший на интонацию,
не заметил издевки в ее словах, принял все за чистую монету...
Тэдди повнимательнее пригляделась к нему и безошибочным женским чутьем
угадала, что думает он сейчас вовсе не о
Хьюстон Эдвертайзинг
или проекте
Грациано, а о невысокой светловолосой девушке в золотистом платье, которая
вчера была истинной королевой бала.
Неужели он влюбился в нее? — возникла в голове невероятная мысль. В эту
девчонку? Неужели между ними что-то есть?
И Тэдди решила проверить свою догадку.
— Знаешь, Дан, — небрежно заметила она, — я думаю, что мы
больше не нуждаемся в услугах нашей замечательной мисс Хасл. Конечно, она
очень помогла нам вчера, но две недели, которые ты должен был опекать ее,
заканчиваются, и тебя больше не связывают никакие обещания... Элли
совершенно не умеет себя вести, она неопрятна, нелепа и недисциплинированна.
Я даже была вынуждена сделать ей замечание сегодня утром...
— Да, Стив говорил мне, — со странным выражением в глазах произнес
Даниэль. — Что ты влетела как ведьма, накричала на нее, помешала
работе...
Тэдди побелела. Меньше всего она ожидала, что Даниэль начнет обвинять во
всем ее.
— Значит, по-твоему, я уже не имею права распоряжаться в собственном
отделе? — с угрожающим спокойствием произнесла она.
— Тэдди, что происходит? — задал Даниэль встречный вопрос. —
Ты сама на себя не похожа последнее время. Все время противоречишь мне,
придираешься, устраиваешь мелкие склоки. Кто-то обидел тебя?
Да, ты, захотелось выкрикнуть ей. Тем, что не обращаешь на меня внимания.
Любой на твоем месте давно бы догадался, в чем дело. Я люблю тебя и выносить
твое равнодушие у меня больше нет сил!
Но Тэдди не стала изливать свое сердце. Она лишь крепче стиснула зубы.
— Со мной все в порядке. Просто мне кажется, что кое-кто забыл о том,
кто здесь босс. — Ее ответ прозвучал двусмысленно и высокомерно.
Даниэль нахмурился.
— И кто же здесь босс? — спросил он ее.
Тэдди сникла, осознав значение вопроса.
— Дан, эта девочка разлаживает работу всего отдела, — заговорила
она по-другому. Доверительно, как раньше.
— А по-моему, она делает замечательные вещи.
— Спенсер и раньше был высокомерен, а сейчас возомнил себя ее
покровителем и откровенно игнорирует меня...
— Стив всего лишь хочет научить Элли. Это нормально, значит, он видит в
ней талант.
— Не притворяйся, что беспокоишься по поводу ее карьеры, —
взвилась Тэдди. — Не надо тыкать мне в глаза ее способностями. Ты
просто влюбился в эту девчонку и совсем потерял голову!
Даниэль дернулся, словно она ударила его. Тэдди замолчала, прижав ладонь ко
рту. Как получилось, что сокровенные, наболевшие слова сорвались с губ? Как
она могла опуститься до такого? Что теперь будет?
— Прости, Данни, — заторопилась она с ненужными
извинениями. — Я сама не знаю, что на меня вдруг нашло...
— А ведь ты совершенно права, — прозвучал отстраненный голос
Даниэля.
Тэдди посмотрела на него и увидела, что Дан сидит, откинувшись на спину
кресла, глаза его полуприкрыты.
— Наверное, я действительно влюблен в Элеонору. Иначе как объяснить тот
факт, что мне хорошо, когда я думаю о ней, и одновременно очень страшно,
словно я стою на краю обрыва? Один неверный шаг — и я сорвусь в пропасть, из
которой нет возврата...
Как будто ведро воды вылили на Тэдди. Одно дело подозревать, о чем-то
догадываться, и совсем другое — когда тебе прямо об этом заявляют. Как он
может быть так жесток со мной, с горечью подумала она. Хотя почему бы нет?
Ведь он не знает о моих чувствах, поэтому откровенничает...
— Странно, — пожала плечами Тэдди. — Не ожидала я от тебя
такого.
Она усмотрела в своем положении определенную надежду. Дан доверяет ей, если
ей удастся убедить его в том, что Элли ничтожество, то ее игра еще не
проиграна.
— Что удивляет тебя?
— Такое внезапное чувство... У меня впечатление, что это плод твоего
воображения.
Даниэль молчал. Тэдди продолжала, входя во вкус.
— Конечно, она очень мила. Вернее, была вчера, — поправилась
она. — Естественно, это не могло не произвести определенного
впечатления. Но больше ничего нет. Элли Хасл всего лишь капризная девчонка,
которая ведет себя, как ей вздумается. Не забывай, что она к тому же
несовершеннолетняя. Не понимаю, чем она привлекает тебя...
Когда есть такая женщина, как я, с упреком добавила она про себя.
— Элеонора — не девчонка, — медленно произнес он. — Ей
двадцать четыре года.
Тэдди хмыкнула.
— Тем более непростительно ее поведение. Спрашивается, чего она
добивается, наряжаясь как огородное чучело и рисуя на полу?
Даниэль рассеянно катал ручку по столу. Тэдди почуяла близость победы.
— Дан, мы так давно знакомы... — Она понизила голос до интимного
шепота, наклонилась к нему, накрыла его руку своей. — Что только мы не
пережили вместе! Не всегда я была с тобой согласна, но твое нынешнее...
настроение выходит за все границы. Прими мой совет, совет искреннего друга.
Выкинь из головы эту блажь. Не создавай себе проблемы. Скоро вернется Питер,
и ты с чистым сердцем сдашь ему на руки беспокойную племянницу...
Даниэль вздохнул. Ярая речь Тэдди заставила его признаться в том, что он
пытался скрыть от самого себя, а сейчас, под потоком ее увещеваний он
чувствовал, что теряет почву.
Элли Хасл. Она вызывала слишком противоречивые эмоции: от праведного
негодования до мужского восхищения, от злости до жалости. За эти две недели
он испытал всю палитру чувств по отношению к одной-единственной девушке.
Какое из них верно? В двадцать восемь лет Даниэль Хьюстон не мог разобраться
с собственным сердцем...
— Ох, Тэдди, я совсем запутался...
Даниэль поднял глаза и посмотрел на свою помощницу. Он сделал это слишком
быстро, чтобы Тэдди успела стереть с лица выражение хищного восторга. Дан
моментально насторожился. Он не узнавал свою кроткую и мудрую соратницу в
этой говорливой женщине.
Неужели она ревнует? — мелькнула в голове нелепая мысль. Нет, это
невозможно, мы сто лет знаем друг друга и...
Но раз зародившись, мысль не желала погибать. Даниэль привык безоговорочно
доверять Тэдди, сейчас он впервые засомневался в ее искренности.
Однако Тэдди истолковала сомнение в его глазах в свою пользу. Я заставила
его задуматься, обрадовалась она про себя. Скоро Элли исчезнет из
Хьюстон
Эдвертайзинг
и жизни Даниэля навсегда, а я останусь...
— Дан, сейчас не время заниматься чувствами, — настойчиво
продолжала она. — Если Фабрицио действительно предатель, то нам надо
все силы направить на эту проблему, а твоя голова забита посторонними
вещами...
— Да, точно, — признал Даниэль. — Наверное, я слишком
тороплюсь с выводами.
Сердце Теодоры взыграло. Неужели она победила? Неужели Даниэль все еще
прислушивается к ее мнению?
Но насладиться триумфом как следует она не успела. Дверь широко
распахнулась, и в кабинет влетел Стив Спенсер. Но куда подевался его обычно
невозмутимый вид? Борода Стива была всклокочена, глаза дико вытаращены.
— Даниэль, Элли пропала, — выпалил он, даже не взглянув на Тэдди.
— Какая ерунда, — фыркнула она, надеясь, что Дан выставит наглеца
за дверь.
Но Даниэль не обратил на нее ни малейшего внимания.
— Что случилось? — спросил он с тревогой, поднимаясь из-за стола.
— Она сказала, что спустится в кафе за булочками, ушла и не вернулась.
В кафе ее никто не видел...
— Когда она ушла?
— Час назад. Сразу после нашего утреннего инцидента...
Стив бросил уничтожающий взгляд на Тэдди. Она поджала губы. Как это
примитивно — строить из себя обиженную бедняжку, чтобы все вокруг бросались
тебя искать!
— Дешевый трюк, — произнесла она, пожав плечами. — Наверняка
сидит где-нибудь и ждет, пока вы не начнете бегать за ней. Глупо... Так вот,
Дан, я хотела сказать, что...
— Охрана в курсе? — бросил Даниэль.
Стив кивнул головой.
Тэдди перестала существовать для них.
— Я иду. — Даниэль сорвался с места, и через секунду они вместе со
Стивом покинули кабинет.
Тэдди только рот раскрыла.
Зря я тут перед ним распиналась, подумала она со злостью. Стоило ему
услышать ее имя, как он помчался за ней... Моя наивность безгранична...
Теодора встала и вышла из кабинета. Возвращаться к себе не хотелось,
принимать участие в поисках пропавшей Элли тем более. Тэдди в
нерешительности постояла в коридоре.
А не пойти ли мне домой? — устало подумала она.
Хьюстон Эдвертайзинг
прекрасно проживет без меня сегодня.
В здании царила суматоха, и Тэдди удалось выйти незамеченной. Накрапывал
мелкий дождик, на душе у нее было также пасмурно, как и на улице. Она нехотя
побрела к стоянке машин. Неожиданно темно-синий
бьюик
посигналил ей.
Стекла были тонированы, и Тэдди не могла разглядеть, кто так настойчиво
привлекает ее внимание. Тэдди подошла ближе. Боковое стекло опустилось, и
она увидела Фабрицио.
— Добрый день, мисс Беркли, — вежливо произнес он. — Как ваши
дела?
— Прекрасно, — буркнула Тэдди.
Визит итальянца был совсем некстати. Зря она ушла. Раз приехал Фабрицио, то,
наверное, состоится очередное совещание...
— Я вот решила немного прогуляться, — промямлила она неуверенно,
пытаясь объяснить свое отсутствие на рабочем месте. Хотя зачем я
оправдываюсь? — вяло подумала она. Фабрицио не будет ни в чем упрекать
меня.
— Вот и замечательно. — Бесстрастное лицо Фабрицио изобразило
нечто, похожее на удовольствие. — Если вы не возражаете, я составил бы
вам компанию. Готов отвезти вас куда угодно. Указывайте дорогу...
Что-то в голосе Фабрицио заставило Тэдди пристально посмотреть на него. Он,
не дрогнув, выдержал ее взгляд.
Фабрицио Дамиано — предатель, всплыли в ее памяти слова Даниэля. Если бы не
Элли, у нас были бы большие проблемы...
— Хорошо, — твердо сказала она.
Дверка немедленно распахнулась, и Тэдди нырнула внутрь.
15
Элли сидела на полу лестничной площадки последнего этажа и листала небольшой
альбомчик с рисунками. Услышав шаги, она подняла голову. Неужели ее
обнаружили? Меньше всего ей хотелось встречаться с кем-либо из
Хьюстон
Эдвертайзинг
, за исключением, конечно...
Перед ней стоял Даниэль и укоризненно смотрел на нее.
— Элли, мы все с ног сбились, разыскивая тебя, — сказал он.
Элли нахмурилась. Опять этот менторский тон. Сколько можно поучать! Хотя она
сама виновата. Зачем было затевать эту игру в подростка? Даниэль никогда не
сможет иначе относиться к ней. Она для него навсегда маленькая глупая
девочка...
— А я здесь сижу, — буркнула она недовольно.
Сердце Даниэля упало. Все, вчерашняя красавица испарилась, перед ним снова
упрямая Элли Хасл. Та, к которой он привык. Не надо ничего менять в жизни,
не надо мучиться и что-то решать. Все остается по-прежнему. Но желанного
облегчения Даниэль не чувствовал.
— Можно, я посижу с тобой? — с показной беззаботностью спросил он
и опустился рядом с Элли на каменные плиты. — Тебе не холодно?
— Нет. — Она повернула голову и посмотрела на него.
Волосы Элли были в обычном беспорядке, на ней был ее любимый черный свитер и
ботинки на толстой подошве, но Даниэль понял по одному этому взгляду, что
вчерашняя принцесса не привиделась ему. Она была совсем близко, достаточно
чуть наклониться, чтобы вдохнуть неповторимый аромат ее пушистых волос,
почувствовать жар кожи. У Даниэля закружилась голова.
— Элли, — начал он и закашлялся. В горле пересохло. Казалось, что
она ждет чего-то, молча и пассивно, не делая попытки подтолкнуть его к
этому. Решение оставалось за ним...
— Элли, что произошло сегодня?
Что за ерунда? Сейчас они совсем одни, и ничто не мешает ему говорить обо
всем на свете. Почему же он продолжает строить из себя серьезного делового
человека?
— Ничего.
Одно короткое слово. Элли смотрела прямо перед собой. Даниэлю стало неловко,
он почувствовал себя чужим. Как найти подход к этому загадочному существу?
Не проще ли махнуть рукой и заняться своими делами?
Но Даниэль знал, что теперь ему никуда не деться. И весь мир ограничен для
него сейчас этой бетонной площадкой.
— Знаешь, когда я был маленьким и отец обижал меня, я всегда прятался
от него в маленькой комнатке под лестницей, — внезапно сказал Даниэль.
Он откинулся назад, прислонился к стене и закрыл глаза. Горькие воспоминания
детства нахлынули на него.
— У тебя были проблемы с отцом? Ты его боялся? — В голосе Элли
прозвучало изумление.
— Безумно. Но не только это. Я восхищался им. И до сих пор восхищаюсь.
Он потрясающе способный человек, очень многого добился. Но для семьи,
настоящей семьи, этого было мало. Однако в шестнадцать лет я ушел из дома.
Навсегда. С тех пор мы виделись раза два, не больше...
Элли затаила дыхание.
— А в чем дело? — осторожно спросила она.
— Не сошлись во взглядах, — усмехнулся Даниэль и открыл глаза.
Элли едва успела отвернуться. Ей совсем не хотелось, чтобы Даниэль изучал ее
лицо. Слишком многое мог наблюдательный взгляд прочитать на нем...
— Майкл Хьюстон вычеркнул меня из своей жизни, я вычеркнул его из
своей.
— Ты не скучаешь по нему?
— Сейчас нет...
Было так странно сидеть под самой крышей
Хьюстон Эдвертайзинг
и вспоминать
прошлое, забыв обо всем, что происходит вокруг. Где-то жизнь била ключом, но
на этой лестничной площадке время остановилось. Даниэль был готов сидеть так
вечно...
— Элли, все действительно очень волновались, когда ты пропала, —
тихо сказал Даниэль, видя, что она упорно молчит.
— Я не хотела, — ответила она, но голос ее предательски дрогнул.
Даниэль наклонился к ней и повернул ее к себе. Все лицо девушки было залито
слезами.
— Элли, что с тобой?
Она молчала.
— Элли! — Даниэль прижал девушку к себе, пытаясь исцелить ее
неведомое горе крепкими объятиями.
Это подействовало, Элли перестала всхлипывать и затихла у него на груди.
Даниэль боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть ее.
Она словно маленький перепуганный зверек, подумалось ему. Прильнула на
секунду и при любом неосторожном движении готова отпрянуть назад.
Но в то же время Даниэль не мог не чувствовать, что в его объятиях не
заплаканный подросток, а взрослая привлекательная девушка. Хотя его мысли
были заняты ее переживаниями, его тело бурно реагировало на близость Элли.
— Элли, что с тобой? — ласково повторил он, не в силах больше
выносить это напряженное молчание.
— Ничего страшного, — ответила она и отодвинулась от Даниэля, как
ему показалось, с сожалением. — Просто ты начал говорить про отца, и я
вспомнила...
Элли закусила губу. Даниэль терпеливо ждал.
— Моего отца убили год назад, — вдруг выпалила она. — Он был
моим лучшим другом.
— Я не знал...
Даниэль был потрясен. Все это время, когда она шутила, улыбалась, танцевала
на балу, сочиняла стихи и рисовала забавные картинки, ее неотступно
преследовало горе. Как я мог быть настолько слеп, чтобы не заметить этого...
— Мы зашли в один бар, где у него была назначена встреча, —
заговорила Элли приглушенно. — Пьяные подонки, драка. Кто-то вытащил
нож и...
Тут голос ее дрогнул. Повинуясь импульсу, Даниэль снова прижал ее к себе.
— Кровь, крики, и в центре этого хаоса он с ножом в груди...
Волна неведомого ранее чувства захлестнула Даниэля. Жалость переворачивала
душу, рвала сердце на куски.
— Бедная девочка, — бормотал он, поглаживая пышные волосы Элли.
И девушка откликалась на его прикосновения. Она окончательно перестала
всхлипывать, ее тело больше не вздрагивало в руках Даниэля, ее голова
прижималась к его плечу... На некоторое время воцарилась тишина...
— Теперь ты понимаешь, почему мне показались странными твои отношения с
отцом? — спросила Элли уже обычным голосом.
Она подняла голову, ее глаза оказались на уровне губ Даниэля. Несмотря на
печальную тему их беседы, он почувствовал непреодолимое желание коснуться
губами этого прелестного личика, так доверчиво обращенного к нему. Но он
сдержал неблагоразумный порыв. Было бы кощунством воспользоваться ее
уязвимостью. Ведь она смотрит на него сейчас как на старшего брата, друга,
отца...
— Да, понимаю, — проговорил он, убеждая себя, что ему лишь чудится
огонек в ее глазах.
Элли еле слышно вздохнула и отодвинулась от Даниэля, как ему показалось, с
некоторым разочарованием. Но почему? Разве он вел себя не безупречно?
— Пойдем вниз, — предложила она. — Тебя там точно все
потеряли...
— Хорошо. — Он испытал жгучее сожаление от того, что их
откровенная беседа вдалеке от всех закончилась. А ведь он так и не сказал
ничего важного...
Слежка за Фабрицио Дамиано не дала ощутимых результатов. Эдуардо знал, что
время не ждет и за эти дни ему необходимо узнать как можно больше, однако
его советник вел себя на редкость осторожно. Создавалось впечатление, что
он, как и раньше, усиленно трудится на благо компании
Золото Грациано
. Он
был безупречно вежлив и предупредителен, ни разу он не коснулся вопроса
рекламы на вечеринке, делая вид, что все прошло по заранее согласованному
плану. Если бы Эдуардо был менее опытен или более доверчив, он был бы
обманут. Но раз насторожившись, Грациано никогда не давал подозрениям
затихнуть. Фабрицио Дамиано что-то затевает, и он обязательно выяснит, что
именно.
Лючия, которую отец попросил как можно чаще бывать с Фабрицио, обсуждать с
ним рабочие вопросы и наблюдать, также ничего не замечала.
— Либо он очень хорошо притворяется, либо это все выдумки, —
безапелляционно заявляла она отцу. — Фабрицио точно такой же, как
раньше, и причин подозревать его нет. Он, конечно, неприятный тип, но тебе
искренне предан...
— Не знаю, — качал головой Эдуардо. — Не знаю.
За те два дня, что прошли после вечеринки, он не раз убеждался в том, что
его помощник что-то скрывает. Иногда он натыкался на холодный испытующий
взгляд Фабрицио, иногда видел, что тот роется в непонятных бумагах.
Подозрение, даже ничем не подкрепленное, никак не желало покидать Эдуардо
Грациано.
— Папа, но ведь нанятые тобой люди не могут ничего обнаружить, —
убеждала его Лючия.
Она немного устала играть в шпионов. Ей хотелось домой, в солнечную Италию,
где можно было бы нежиться на пляже и зализывать душевные раны.
— Фабрицио насторожился, только и всего. Естественно, он не такой
дурак, чтобы заниматься своими грязными делишками сейчас... Он выжидает...
Беспокойство Эдуардо усиливалось из-за того, что человек, занимающийся
сбором информации в Риме, тоже пока не сообщал ничего определенного. Времени
было слишком мало, однако промедление было опасно. Неизвестность пугала
больше всего...
— Мистер Грациано, можно к вам на минуточку? — В номер постучал
Хьюго Мередит, старший детектив агентства, к которому всегда обращался
Эдуардо для разрешения различного рода щекотливых дел.
— Конечно, заходите. — Эдуардо был рад его видеть. Их плановая
встреча закончилась два часа назад, внезапное появление Хьюго означает, что
ему удалось раскопать что-то новенькое.
— Одни из моих парней, — пробасил Хьюго, — вообще он,
конечно, смышленый парень, но...
— Я вас внимательно слушаю, Хьюго, — перебил его Эдуардо. У этого
во всех отношениях безупречного детектива была несносная привычка
употреблять слишком много ненужных слов.
— Эти снимки были сделаны на следующий день после приема в
Гранд
отеле
, мистер Грациано. — Хьюго положил перед Эдуардо большой
конверт. — Но я узнал об этом только сегодня, так как тот парень
пытался выяснить, что представляет из себя эта женщина, и не стал сразу
показывать мне эти фотографии...
Хьюго засопел, давая понять, что не одобряет поведения подчиненного. Эдуардо
проворно открыл конверт. С глянцевой фотографии на него смотрела
светловолосая женщина в легком плаще. Вот она выходит из здания
Хьюстон
Эдвертайзинг
, вот она стоит у темной машины и разговаривает с сидящим за
рулем Фабрицио, а вот садится к нему...
— Благодарю вас, Хьюго, — медленно произнес Эдуардо. — Я знаю
эту женщину.
Еще бы он ее не знал. Теодора Беркли, правая рука Даниэля...
— Вашего подчиненного надо строго наказать, — сурово сказал он.
Хьюго подобрался. — Но потом. Пусть немедленно предоставит мне всю
собранную информацию и продолжает слежку уже за этой женщиной.
— Он и так следит за ней, — с гордостью доложил Хьюго. —
Головастый парень.
— Отлично. — Эдуардо взглядом дал Мередиту понять, что он
свободен. — Жду от вас известий, Хьюго.
Итак, Теодора Беркли. Какое дело может быть у нее с Дамиано?
Хьюстон
...
Закладка в соц.сетях
