Жанр: Любовные романы
Истинный джентльмен
... миррор, сегодняшнее число. С
первой страницы приветливо улыбается Селин. До чего же удачная фотография...
— Я уже видел этот номер, — сказал я как можно спокойнее.
— Видел? И что все это значит?
Я взглянул на Веронику. Она подалась вперед, словно готовясь к прыжку.
Крылья ее носа угрожающе трепетали, а маленькие кулаки сжимались и
разжимались. Вся она была готова к бою, но ее глаза... сколько боли и страха
застыло в ее глазах! И мне сразу все стало ясно. Если с кем и воюет
Вероника, то только с собой, чтобы не расплакаться здесь передо мной. Она
изо всех сил старается сохранить независимый вид, но оскорбленная любовь
гложет ее изнутри. Я и не думал, что это лицо, обычно столь веселое и
беззаботное, способно выражать такое страдание.
До того, как я увидел ее глаза, я собирался сказать ей правду. Но страшные
слова
я люблю Селин
замерли у меня на губах. Не только боль была в глазах
Вероники, но и надежда. Слабая, нелепая надежда на то, что это всего лишь
розыгрыш или ошибка или еще что-нибудь. Она отчаянно надеялась и всей душой
хотела поверить мне. Могли я обмануть ее ожидания? Клеймо
предатель
жгло
меня, но я был не готов поменять его на
убийца
. Любовь Вероники взяла надо
мной верх.
— Это отвратительная клевета, — выдавил я из себя. — Мы с
Селин просто друзья.
Глаза Вероники вспыхнули радостью. Я видел, что она готова броситься мне на
шею, но облегчение все еще борется с недоверием.
— А почему ты гулял с ней в парке? — подозрительно, но не
враждебно спросила она.
— Мы с Селин давно знаем друг друга, — начал я неуверенно. —
Она попросила показать ей Лондон...
Вероника закусила губу. Несмотря на то, что она очень хотела мне поверить,
мое объяснение ее не устроило.
— Она могла бы нанять себе гида, — вызывающе проговорила она.
— У знаменитостей свои причуды, — пожал я плечами.
— А ты не мог ей отказать? — нахохлилась Вероника.
— Селин Дарнье не отказывают, — вырвалось у меня.
Вероника нахмурилась. Вот еще один повод, чтобы рассказать ей правду,
подумал я. Не такой хороший, как вначале, но тоже ничего. Не годится врать в
лицо такой очаровательной девушке, как Вероника. Она обязательно меня
поймет...
— Ох, Майк, я так расстроилась, — вдруг жалобно вздохнула она,
подошла ко мне и прижалась щекой к моей груди. — Чуть с ума не сошла,
когда дворецкий принес мне эту паршивую газетенку.
Я вполне мог представить себе ужас, охвативший Веронику при виде этих
фотографий. Бедная раненая девочка трепетала в моих объятиях, надеясь на
помощь. Неужели я буду настолько жесток, что собственноручно добью ее?
— Да если бы я только мог подумать, что за нами по пятам следуют
репортеры, я бы бежал от Селин как от огня! — вполне искренне
воскликнул я.
— Но ведь за ней, наверное, все время следят журналисты, — наивно
заметила Вероника, поднимая на меня глаза.
— Наверное, — кивнул я, злясь про себя, что не сообразил этого
заранее. Если бы я подозревал о слежке, я бы ни за что не стал бродить с
Селин по городу. Но я голову потерял от любви и ничего не понимал...
Хотя... если я собирался во всем признаться Веронике, то какая разница,
застукали журналисты нас с Селин или нет.
— Она специально все подстроила, — выдохнула Вероника. —
Решила, что я брошу тебя, когда увижу эту газету.
Это по-детски нелепое предположение развеселило меня. Чтобы завоевать
мужчину, Селин Дарнье не нужно прибегать к мелочным приемам.
— Это просто совпадение, — спокойно произнес я.
Вероника робко улыбнулась и прижалась ко мне еще сильнее. Как легко мне
удалось развеять ее подозрения!
— Ты больше не будешь с ней видеться? — спросила она, ни на
секунду не сомневаясь в ответе.
— Конечно нет!
Я ненавидел себя за притворство, но точно знал, что не скажу Веронике
правду. Не имело смысла лгать самому себе. Вероника не вынесет такого удара.
Селин скоро уедет и продолжит свое триумфальное шествие по земному шару, а я
женюсь на Веронике и буду ей заботливым и верным мужем. Разве настоящий
джентльмен может поступить иначе?
Принятое решение тяжелым камнем легло мне на сердце. Сколько я ни твердил
себе, что поступаю правильно, легче мне от этого не становилось. Селин рядом
и готова стать моей, а я вынужден отказаться от нее... Но если я так не
сделаю, я буду всю жизнь презирать себя!
Вероника ушла домой успокоенная и счастливая. Мы даже решили ускорить
свадьбу. Совсем необязательно целый год быть женихом и невестой. Мы
поженимся настолько быстро, насколько все удастся организовать. Скорее
всего, через три недели я уже буду женатым человеком. Если Селин все еще
будет в Лондоне, я буду от нее так же далек, как если бы она улетела в какой-
нибудь Бангладеш!
Вероника ушла, а я, совершенно без сил, растянулся на диване. На этот раз
мне удалось предотвратить бурю, но что делать, если у пронырливых газетчиков
припасены более скандальные фотографии? Ведь мы с Селин совсем не
осторожничали. Мне и в голову не приходило, что кто-нибудь может опознать в
скромно одетой девушке в надвинутой на глаза вязаной шапчонке знаменитую на
весь мир оперную певицу. Я считал, что мы с ней в абсолютной безопасности,
но...
Тут меня словно окатили ледяной водой. Какой я эгоист! Думаю о себе, о
Веронике, но только не о Селин! Как эта статья в
Дейли миррор
отразится на
ней? Я всего лишь частное лицо, а Селин известна всему миру! Представляю,
какую бурю поднимут газеты! Ее надо было срочно предупредить. Вряд ли
оперной диве на блюдечке преподносят бульварную прессу...
Я набрал номер ее отеля. После продолжительных уговоров меня все-таки
соединили с номером Селин.
— О, Мишель, как замечательно, что ты позвонил, — пропела трубка
самым прекрасным голосом на свете.
Я заскрипел зубами. Я не могу управлять собой, когда лишь слышу ее
божественный голос. Неужели я смогу, глядя в ее глаза, прямо сказать ей, что
мы больше не будем встречаться?
— Селин, у меня очень важное дело, — серьезно сказал я. Пока еще
речь не о расставании, а об осторожности.
— Тогда приходи ко мне.
У меня перехватило дыхание. Голос настойчиво звал, он завораживал, словно
дудочка волшебника, заставлял забыть обо всем на свете. Как сладко,
наверное, подчиниться этому зову, но я не должен поддаваться слабости...
— Боюсь, что это невозможно. — Я сделал над собой усилие и
рассмеялся. — У меня не очень хорошие новости для тебя.
— В чем дело? — В музыкальном голосе Селин хрустальными
колокольчиками зазвенело беспокойство.
Рыцарь во мне забил тревогу. Я был готов уже вскочить на коня, схватить
копье и щит и броситься спасать мою прекрасную даму.
— В сегодняшнем номере
Дейли миррор
есть статья о том, как мы гуляли
по Кенсингтонскому парку. С фотографиями, — на одном дыхании выпалил я.
—
Дейли миррор
, — не без труда повторила Селин незнакомое
название. — А что это?
— Паршивая бульварная газетенка! — не удержался я. — Там
прямо говорят о том, что мы с тобой любовники...
— Что ж, если это и ложь, то не по моей вине, — рассмеялась она.
Ее реакция на секунду меня озадачила. Но, наверное, она права. Это и надо
воспринимать с юмором.
— Я понимаю, это ужасно неприятно... — начал я.
— Неприятно что? — перебила меня Селин. — Подумаешь, статья.
Удивительно даже, что нас не застукали раньше... А там есть снимки, где мы
целуемся? Хотела бы я посмотреть...
Мечтательные нотки в ее голосе шокировали меня. Для нее это всего лишь
развлечение? Ах да, конечно. Селин Дарнье не привыкать к скандальным статьям
и пикантным фотографиям. Ее личная жизнь выставляется на всеобщее обозрение
каждый день.
Но не моя.
— Мы были слишком неосторожны, — пробормотал я.
— Господи, Мишель, не обращай внимания. Это такие пустяки... Приходи
лучше сегодня в театр. Я спою кое-что особенное. Специально для тебя...
Ее голос снова стал нежен и настойчив. Мне хотелось смеяться над собственной
наивностью. Как же, Рыцарь Печального Образа. Собрался грудью защищать Селин
Дарнье от насмешек толпы. А она совершенно не нуждается в защитнике.
Наоборот, она была бы огорчена, если бы газеты не проявили интереса к ее
личной жизни.
— Посмотрим, — выдавил я из себя. — Пока.
Я повесил трубку, не дожидаясь, пока моя сладкоголосая сирена снова начнет
вводить меня в искушение. Я чувствовал себя оскорбленным. Селин даже в
голову не пришло, что я совсем не жажду оказаться вместе с ней героем
светской хроники!
13
Селин Дарнье Все шло не так, как надо, и я не понимала почему. Я не сомневалась в том,
что Мишель влюблен в меня. Мы виделись с ним каждый день. Он водил меня по
Лондону и рассказывал интересные, но очень длинные и незапоминающиеся
истории. Он приглашал меня в маленькие ресторанчики, которые здесь смешно
называются
пабы
, и время от времени робко дотрагивался до моей руки. Он
целовал меня, и каждый раз я чувствовала, как он дрожит.
Пару дней я предвкушала блаженство, которое наступит, когда Мишель наконец
наберется храбрости. Я не торопила его. Оказывается, есть своя прелесть в
том, чтобы оттягивать наслаждение. Мишель прелестен, и я могу любоваться им
до бесконечности. Наши первые прогулки были настолько очаровательны, что я
подумывала взяться за перо и написать несколько рассказиков о том, как
приятно шуршат под ногами осенние листья и как заходящее английское солнце
играет в каштановых волосах любимого.
На третий день я стала терять терпение. Мы ни разу не оставались с ним
наедине. Вокруг все время были посторонние люди. Прохожие, официанты,
туристы, зрители. Он не заходил ко мне в гримерку, не поднимался в номер,
отказываться уехать куда-нибудь на выходные... Через неделю я поймала себя
на мысли, что безуспешно и откровенно пытаюсь затащить мужчину в постель. Не
он меня, а я его.
Это открытие меня обескуражило. До сих пор мужчины добивались моего
внимания. Если я и удостаивала кого-нибудь благосклонным взглядом, он
немедленно падал к моим ногам. Мишель целовал меня страстно и трепетно, но
на продолжении не только не настаивал, а даже уклонялся от него.
А мое желание, как назло, нисколько не уменьшалось. Не знаю, может быть, это
пассивность Мишеля так раззадоривала меня... Я подолгу не могла заснуть,
придумывая великолепные планы его соблазнения, которые потом терпели
сокрушительное поражение. Может быть, он вообще не признает добрачные связи,
мелькала у меня в голове игривая мысль.
И тут я поняла, в чем дело. Его невеста. Очень неосмотрительно с моей
стороны было забыть о ней. Если честно, я предполагала, что Мишель расстался
с ней, как только я вновь появилась в его жизни. Но, судя по его сдержанному
поведению, это было не так. Он никогда не говорил о ней, но она неизменно
стояла между нами. Даже в те моменты, когда между нашими телами не
поместился бы и листок бумаги...
Зная Мишеля, нетрудно было предположить ход его мыслей. Он любит меня, но
обещал жениться на другой. Эта другая без ума от него (о, как я ее
понимаю!), и Мишель считает себя не вправе бросить ее. Наверняка это кажется
ему благородством. Я же вижу, что это полная глупость. Его Вероника
(удивительно, как прочно это противное имя застряло у меня в памяти!) не
нуждается в благородном сострадании, уж я-то это точно чувствую. Ей нужна
любовь, а не ее заменители. А любовь Мишеля принадлежит мне. Так есть ли
смысл упорствовать? Любой разумный человек скажет, что нет. Но у Мишеля
старомодные понятия о чести, и боюсь, мне его никогда не переубедить.
Но зато в моем арсенале есть иные средства.
Звезда моего уровня всегда страдает от излишнего внимания прессы. В Лондоне
я уже дала четыре интервью (два из которых безбожно переврали) и видела свою
фотографию по меньшей мере в дюжине газет. Пожалуй, я не такой лакомый
кусочек, как звезды шоу-бизнеса, за которыми репортеры следят неустанно в
надежде ухватить сенсацию. Но и я могу порой дать великолепный материал для
скандальной статьи...
Разузнать телефон редакции какой-нибудь газеты, интересующейся сплетнями,
было проще простого. Позвонить им и, изменив голос, сказать, что у Селин
Дарнье тайный роман, тоже. Я сообщила им время и место своего следующего
свидания и вежливо отказалась от вознаграждения. Пусть голову поломают, кто
подбросил им такой подарок!
Может быть, мне и не очень поверили в редакции
Дейли миррор
, но не
проверить они не могли. Когда мы гуляли по Кенсингтонскому парку, я
несколько раз замечала одного и того же молодого человека в темном
неприметном пальто и фетровой шляпе. Каждый раз, когда я смотрела на него,
он немедленно отворачивался и делал вид, что совершенно не интересуется
скромной парочкой влюбленных. Но меня не проведешь, слежку я сразу чую. И я
принялась вести себя как резвая козочка в первый раз на весеннем лугу. Я
дала этому парнишке столько материала, что хватило бы на несколько номеров!
Оставалось ждать, когда появится статья. Я была уверена, что
Дейли миррор
не станет откладывать мои фотографии. Селин Дарнье скоро покинет Лондон, и
ее роман с англичанином потеряет свою прелесть. У нее может появиться кто-
нибудь еще, и возможность сорвать приличный куш будет упущена. Мальчик-
посыльный, который получал от меня щедрые чаевые и, кажется, не остался
равнодушным к моим чарам, каждый день таскал мне
Дейли миррор
. Я ждала.
Статья появилась через два дня и была, на мой взгляд, даже слишком
сдержанна. Видимо, это у англичан в Крови. Имени Мишеля не называли. Либо
они еще не выяснили этого, либо решили попридержать до следующего номера.
Очень мудро. Фотографий с откровенными поцелуями тоже не было. Я поняла, что
главная бомба еще впереди. Но мне было достаточно и этого. Мой верный
посыльный оказал мне еще одну услугу — отнес в свободное время экземпляр
газеты
моей подруге
. Вот уж Вероника Маунтрой обрадуется, когда ей подадут
на подносе такую газетку!
Я была чрезвычайно довольна собой. Вероника увидит статью, разозлится, и
Мишелю придется с ней расстаться. Будет небольшой скандальчик, который
понравится всем их общим знакомым. А я буду спокойно стоять в сторонке и
ждать, когда Мишель сообразит, что ему гораздо лучше избавиться от
притязаний этой девицы и остаться со мной. Может быть, когда-нибудь потом я
расскажу ему, как ловко я все это провернула, и мы от души посмеемся.
Я полдня просидела в номере, ожидая появления Мишеля. Ему номер я посылать
не стала, это было бы чересчур прозрачно. Очаровательная Вероника перескажет
ему содержание статьи. Или же он сам купит ее. Хотя вряд ли Мишель читает
бульварные газеты. В любом случае он должен был вскоре появиться и объявить,
что наконец освободился...
Я предавалась сладким мечтам, когда настойчивый стук в дверь привел меня в
чувство. Вот и мой Мишель. Я встала с кровати, тщательно закуталась в
пеньюар (нежно-голубой с серебристой оторочкой), надела свои любимые
домашние туфли на высоком каблуке, мельком взглянула на себя в зеркало. Как
раз то, что надо. Распущенные волосы, почти никакого макияжа. Милое домашнее
создание, которое только что покинуло уютную кровать и желает как можно
скорее туда вернуться, но не одна...
Стук повторился. Я открыла дверь. И пожалела, что не спросила, кто тревожит
меня.
Напротив меня стояла Вероника Маунтрой. Можно было не сомневаться, что она
уже прочитала газету. Горящий взгляд, вздернутый подбородок, губы сомкнуты в
одну прямую линию. Прямо портрет писать можно под названием
Благородное
негодование
. Я растерялась, но лишь на сотую долю секунды. Не родилась еще
та женщина, которая смогла бы вывести Селин Дарнье из себя.
— Добрый день, — вежливо, но сухо поздоровалась я. — Вы
ошиблись. Я не заказывала чистые полотенца.
Эта дурочка и не подумала оскорбиться!
— Я не горничная! — выпалила она и, оттолкнув меня, прошла в
номер.
— Что вы себе позволяете? — вполне оправданно возмутилась
я. — Кто вы такая? Я сейчас охрану позову...
— Мое имя Вероника Маунтрой, — перебила она меня. — Мы были
представлены друг другу на приеме у Агаты Саутгемптон.
— Ах, да. — Я чуть сморщила лоб, делая вид, что вспоминаю. —
Может быть. Но это все равно не извиняет...
Грубиянка и на этот раз не дала мне договорить.
— Я пришла потребовать объяснений! — воскликнула она.
Ее щеки пылали, и мне на секунду стало страшно. А вдруг у нее с собой нож
или еще что-нибудь в этом роде? Как только посмели пустить эту истеричку ко
мне на этаж?
— Дорогая моя, я совершенно... — начала я.
— Смотрите. — Она судорожно порылась в сумке и вытащила...
конечно, свежий номер
Дейли миррор
.
— Вы принесли мне газету? Очень мило, — съехидничала я.
Но девочка настолько глупа, что даже не оценила сарказма.
— Там написано, что вы и Майкл — любовники, — продолжила она без
смущения.
— Какой Майкл? — искренне удивилась я.
— Майкл Реджинальд Фоссет, — отчеканила она. — Мой жених.
Я взяла у нее газету и развернула ее. Содержание статьи было мне отлично
знакомо, но не могла же я признаться в этом!
— Я не очень хорошо читаю по-английски, — призналась я, — но,
по-моему, написано неплохо. А фотограф настоящий мастер. Снимки просто
прелесть...
— Так это правда? — перебила меня маленькая нахалка.
С каким удовольствием я бы ответила утвердительно! Но приходилось считаться
с правдой и соображениями безопасности. Эта дурочка с горящими глазами может
вцепиться мне в лицо, если я раззадорю ее.
— Детка, я не собираюсь отвечать на такие вопросы, — покачала я
головой.
— Я вам не детка! — отрезала она. Удивительно. Я была уверена, что
англичане больше всего на свете беспокоятся о соблюдении приличий. Но,
кажется, эта мисс наполовину американка, так что это многое объясняет. Ни
капли выдержки и полное неумение вести себя. Не представляю, как Мишель мог
с ней связаться. Кто знает, может быть, она сама набросилась на него и
вынудила сделать ей предложение... От этой девицы можно ожидать всего, чего
угодно.
— Слушайте, что вам от меня надо? — холодно спросила я. —
Если вы сейчас же не уйдете, я позову охрану.
— Я не уйду, пока не узнаю правду!
Она почти кричала, и я невольно поморщилась. Терпеть не могу, когда
поднимают шум.
— Какую правду? — вздохнула я.
— Что все это значит? — Она кивнула на газету, которую я все еще
сжимала в руке.
— Вам нужно обратиться в редакцию, — посоветовала я. — И
спросить у них.
— Но ведь вы же гуляли с Майком в Кенсингтонском парке?
Мне стало смешно. По тону девочки было ясно, что, несмотря на всю неприязнь
ко мне, она очень хочет, чтобы я опровергла написанное в статье. Наивная!
— Да, мы были с Мишелем в парке, — холодно сказала я. — А до
парка — в сотне других мест. Не понимаю, почему статья о нас вышла только
сейчас. Вот уж не думала, что лондонские журналисты такие неповоротливые...
Я улыбнулась, давая понять, что это тонкая шутка. Девчонка, естественно, не
оценила. Она смотрела на меня столь гневно, что я благоразумно отступила на
шаг назад. Если что, я успею выбежать в коридор и позвать на помощь. И тогда
мисс Ревнивой Злючке несдобровать!
— Вы любите Майка? — Голос Вероники дрогнул.
Я выразительно подняла глаза вверх. Мол, что за наказание на мою голову!
— Я его невеста! — воскликнула она с вызовом. — И я люблю
его!
Кто бы в этом сомневался, подумала я неприязненно. Давно забытая ревность
зашевелилась в моем сердце.
— По-моему, дело не в том, кто любит Мишеля, — сказала я. — А
в том, кого любит он.
Как ни странно, она сразу поняла, что я имею в виду. Побелела как мел,
отшатнулась, оступилась и чуть не упала.
— Он л-любит м-меня, — проговорила она, заикаясь. — Он г-
говорил...
Господи, ну разве можно быть такой легковерной!
— Люди не всегда говорят правду, — назидательно сказала я. — Пора бы вам понять это.
Она буравила меня глазами, словно надеясь докопаться до правды.
— Он любит вас? — выдохнула она. — Это в вас он был влюблен... некоторое время назад?
Я удивилась про себя. Слухами земля полнится. А я искренне полагала, что в
Лондоне никто не знает о роковой страсти Мишеля...
— Почему бы вам не спросить об этом у своего жениха? — победно
улыбнулась я. — Позвольте ему хотя бы раз сказать вам правду.
У Вероники задрожали губы, и я испугалась, что сейчас она разрыдается прямо
в моем номере. Этого еще не хватало! Я широко распахнула дверь и сказала:
— Не смею вас больше задерживать. Да и мне самой пора репетировать.
Вечером у меня важный концерт.
Девчонка открыла было рот, чтобы брякнуть очередную глупость, но передумала
и пулей вылетела из номера. Взгляд, которым она одарила меня на прощание,
мог бы превратить меня в камень, если бы такие вещи были возможны в наше
время.
Я точно знала, куда побежала Вероника Маунтрой, и жалела о том, что не буду
присутствовать при душещипательной сцене между ней и Мишелем. Как наш
джентльмен выкрутится из столь щекотливой ситуации? Пожалуй, ему придется
пережить пару неприятных моментов, когда Вероника будет рыдать на его
плече... Что ж, ему придется потерпеть. А потом я вознагражу его за все
мучения.
Я рассчитывала, что после свидания с Вероникой Мишель тут же прибежит ко
мне. Или, по крайней мере, позвонит. Я в деталях продумала сегодняшний
вечер. Вначале концерт, на котором Мишель будет сидеть в королевской ложе (я
распорядилась, чтобы ему отложили билет). Он сможет восхищаться мною, ни от
кого не скрываясь, ведь нелепая история с Вероникой Маунтрой будет позади.
После спектакля непременное собрание в моей гримерке, где всем станет ясно,
какого рода отношения нас связывают. Бедняжка Мишель, он так привык
прятаться за колоннами, что ему вначале будет не по себе. Но он
приспособится быть в центре внимания. Я уверена, со временем ему
понравится... А потом мы обязательно поедем шумной компанией в ресторан,
чтобы отметить... никому не нужно знать, что именно я собираюсь праздновать,
но нам с Мишелем будет отлично известно, что мы поднимаем бокалы за Любовь!
Ну а после ресторана мой номер будет к услугам влюбленных... Если Мишелю не
позволит скромность, мы сможем остановиться на ночь в любой другой гостинице
города. Даже в Париж улететь на эту ночь! Этот город не признает
условностей, ему безразлично все, кроме подлинной страсти. А уж чего-чего, а
страсти во мне хватит на десятерых...
Я замечталась и не сразу услышала, что телефон на туалетном столике
разрывается от звонков. Хоть бы Мишель, хоть бы Мишель, повторяла я про себя
как заклинание. Сработало.
Он очень мило попытался предупредить меня о том, что
Дейли миррор
напечатала обо мне скандальную статью. Его забота тронула меня до слез, но
как же он недогадлив! Внимание прессы льстит звезде, а не задевает ее. У
меня был бы повод расстраиваться, если бы
Дейли миррор
проигнорировала
нашу прогулку!
Я, как могла, успокоила Мишеля и пригласила его вечером в театр. Он не
пообещал ничего определенного (наверное, до сих пор не мог отойти от криков
и обвинений своей так называемой невесты). Но я-то знала, что он придет. Ни
один мужчина в здравом уме от меня не откажется!
Вероника Маунтрой Когда я поздно вечером вернулась домой, я с ног валилась от усталости. За
сегодняшний день я пережила столько, что хватило бы на целый роман. Какое
счастье, что все закончилось. Меня в дрожь бросает, как только я подумаю,
что могла сегодня потерять Майка!
Все началось с этой отвратительной газеты. Никогда не интересовалась желтой
прессой. Оставьте грязные нелепые слухи для сплетниц вроде Агаты
Саутгемптон. Но Роджерс, наш дворецкий, принес мне свежий номер
Дейли
миррор
. Ск
...Закладка в соц.сетях
