Жанр: Любовные романы
Истинный джентльмен
...я к нему отношусь, и
не станет играть с моими чувствами.
Но вечер был безнадежно испорчен. К сожалению, помолвка не стала счастливейшим днем в моей жизни...
Однако на следующее утро выяснилось, что неприятности только начались. Меня
всю ночь мучили кошмары, и я встала с жуткими синяками под глазами.
Обнаружила, что у моего любимого бриллиантового колье сломан замочек, а
кольцо, которое вчера подарил мне Майк, закатилось под туалетный столик. Я с
трудом его достала. Я не верю в приметы, но все эти мелочи плюс дурное
настроение могли святого вывести из себя!
После завтрака выяснилось, что Агата Саутгемптон дает вечером прием в честь
какой-то недавно прибывшей знаменитости. Значит, помолвка Вероники Маунтрой
и Майкла Фоссета отойдет на второй план. И где только Агата умудряется
откапывать этих людей? Она завела у себя настоящий великосветский салон в
духе начала двадцатого века и из кожи вон лезет, чтобы все время быть на
слуху. Больше всего на свете Агата боится, что о ней забудут. Красотой она
похвастать не может, вот и претендует на роль светской хозяйки. Но подло с
ее стороны устраивать свой прием на следующий день после моей помолвки.
Могла переждать денек-другой...
Но я отступать не буду. Неделю назад мне как раз привезли из Парижа
сногсшибательное вечернее платье... Я побоялась надеть его на помолвку,
слишком открытое, а вот для вечера Агаты Саутгемптон — самое то. Когда я
появлюсь сегодня у нее в этом платье, под руку с Майклом, с его кольцом на
безымянном пальце... Еще посмотрим, чья возьмет!
Но не зря день не задался с самого утра. Первым меня подвело парижское
платье. Когда я сказала горничной привести его в порядок, она прибежала ко
мне с круглыми глазами и сообщила, что платье безнадежно испорчено. У него
на подоле была огромная дыра! Я думала, что лопну от злости. Со мной никогда
такого не случалось. Я рассчитывала произвести фурор, а вместо этого мне
придется удовольствоваться скромным черным нарядом, единственным, который я
еще никуда не надевала. Не идти же в розовом, в котором я была вчера на
помолвке!
Я примерила черное платье и немного утешилась. Оно отлично на мне сидит, и
рядом с Майком я буду прекрасно смотреться. Однако мой милый жених преподнес
мне сюрприз почище дыры на платье.
— Прости, Вероника, но я никуда не пойду сегодня вечером, — сказал
он, когда я позвонила ему, чтобы предупредить о приеме. — У меня дела.
Какие могут быть дела? Его работу можно смело отложить, она все равно никому
не нужна. А любую встречу можно отменить ради невесты. Я так ему и сказала.
— Мне нужно немного поработать. В последнее время я и так слишком
пренебрегал своими обязанностями...
Его обязанности! Секретарь Королевского исторического общества! Да там можно
месяцами не появляться! Если бы он занимался коммерцией, как папа, или
служил бы в банке, как тот же Сэм Уайверн, я бы его поняла. Я же не требую,
чтобы он бросил свою работу. Я всего лишь прошу у него оставить ее на один
вечер.
— Мне не хочется тратить время на Агату Саутгемптон.
Я была готова разреветься.
— Если ты желаешь пойти, иди без меня.
Куда это годится? Представляю, что подумают люди, если я появлюсь у Агаты
без Майкла на первый же день после помолвки! Все решат, что мы поссорились
и, честное слово, будут не так уж далеки от истины!
— Ты обязан пойти со мной, ты мой жених!
— Но, Вероника...
— Ты понимаешь, что скажут люди, если я приду одна?
— Сейчас никто не придает этому значения...
— Скажут, что ты меня не любишь и что я сама тебе навязалась!
В ответ — гробовая тишина. Значит, подействовало.
— Хорошо, я пойду с тобой к Агате Саутгемптон.
— Спасибо, дорогой, — проворковала я и повесила трубку.
Но на сердце у меня было неспокойно. Сегодня у меня явно неудачный день,
одно за другим на голову валится... Может быть, это знак, что стоит остаться
дома и никуда не ходить? Посидели бы вместе с Майком, помечтали о
собственном гнездышке, прикинули, куда бы поехать на медовый месяц... Но
после столь малодушного поступка я первая перестану себя уважать!
Майкл заехал за мной ровно в восемь. Я ожидала увидеть хмурую неприветливую
физиономию (в конце концов, мужчине обычно не по вкусу, когда женщина берет
над ним вверх!), но Майкл был как всегда безупречен. Мне стало стыдно. По-
хорошему ему надо бы меня отшлепать, а он мне мило улыбается. Вот что значит
истинный джентльмен! На все готов ради любимой женщины.
У Агаты Саутгемптон людей собралось — не протолкнуться. Кажется, она знает
всех в Лондоне... Ничего, когда я выйду замуж за Майкла и у меня будет
собственный дом, моим приемам позавидует даже Агата!
— Мы будем с тобой устраивать лучшие вечеринки в городе, —
прошептала я ему.
— Ты же знаешь, я небольшой любитель таких приемов, — ответил он и
так мило улыбнулся, что я была готова простить ему все, что угодно.
— Значит, не будет никаких приемов, — согласилась я, к
собственному удивлению.
Лицо Майкла просветлело, и я вдруг поняла, как приятно угождать любимому
человеку. Раньше я думала, что счастье — когда все вокруг думают только обо
мне, а сейчас мне ужасно хочется пожертвовать чем-нибудь ради Майкла. Как
еще я могу доказать ему свою любовь?
Крепко держась за руки, мы вошли в бальный зал Агаты Саутгемптон. Агата
сияла как медный таз. Еще бы. Кто не гордился бы тем, что сумел зазвать к
себе в гости столько значительных людей. Рядом с Агатой стояла незнакомая
мне женщина в длинном серебристом платье. На первый взгляд в ней не было
ничего особенного, но потом я сообразила, что это, должно быть, и есть та
приманка, с помощью которой Агата собрала у себя весь цвет общества.
— Ты случайно не знаешь, кто эта женщина рядом с Агатой? —
спросила я Майкла.
Он молчал, и я повернулась к нему. Его лицо... какое у него было лицо! Испуганно-
радостное и недоверчивое, как будто он не совсем понимает, что происходит. Я
привыкла к другому Майклу, сдержанному и невозмутимому. Человек, который
поверх голов смотрел куда-то, словно не веря собственным глазам, был мне
незнаком. Я проследила за его взглядом, и во мне что-то оборвалось. Женщина
в серебристом платье рядом с Агатой Саутгемптон призывно улыбалась моему
жениху, а он не мог оторвать от нее глаз!
8
Майкл Фоссет Я увидел ее, как только вошел в зал. Увидел и подумал, что брежу. Она так
часто приходила ко мне во сне и мерещилась в толпе, что неудивительно, если
я начал повсюду видеть ее. Вот и сейчас я почему-то уверен, что женщина
рядом с Агатой Саутгемптон — это она, хотя этого не может быть... Но разве
есть на свете кто-нибудь, кто был бы настолько похож на нее? Разве есть
женщина, у которой были бы такие же прекрасные волосы и гладкая кожа,
поражающая своей белизной? Она посмотрела на меня, и в ее бездонных глазах
мелькнуло узнавание.
Я не сплю. Я вижу ее на самом деле.
Как всегда она была изумительно хороша. В длинном серебристом платье, из-за
которого ее ледяные глаза искрились гораздо больше обычного. Волосы
распущены по плечам, вызывая жгучее желание дотронуться до них рукой. Как
всегда соблазнительна и далека...
Я не успел подумать о том, откуда она взялась в гостиной Агаты Саутгемптон,
как она улыбнулась мне и помахала рукой. Никогда раньше она не улыбалась мне
так, словно действительно была очень рада меня видеть. Неужели она не забыла
меня за полгода? Каждый день она встречает такое количество новых интересных
людей, что должна была позабыть обо мне, как только за мной закрылась
дверь... Я ничем не заслужил такое счастье — чтобы она помнила обо мне...
— Майк, Майк...
Я почувствовал, как кто-то теребит мой рукав, и наклонил голову. Наверное,
то же самое испытывает человек, видевший во сне чудесный дворец, а
проснувшийся в жалкой лачуге. Вероника Маунтрой вцепилась в мою руку и
жалобно заглядывала мне в глаза.
— Что с тобой, Майк?
Моя невеста явно почуяла неладное и встревожилась.
— Ничего.
Я выдавил из себя улыбку. Как, оказывается, трудно не смотреть на
нее, когда знаешь, что
она рядом!
— Голова немного закружилась.
— Пойдем. — Вероника настойчиво потянула меня за собой, прочь от
серебристых глаз, которые с такой же настойчивостью призывали меня к себе.
— Подожди. Давай подойдем к Агате, поздороваемся.
— Она сама подойдет к нам, если захочет. Голос Вероники был напряжен,
словно она что-то подозревала. Я сделал над собой усилие. Жребий брошен.
Вероника — моя невеста, и других женщин не должно для меня существовать!
Мы отошли в дальний угол гостиной и принялись беседовать с каким-то
почтенным седовласым мужчиной, давним другом отца Вероники. Оттуда я не мог
видеть Селин, и это было к лучшему. Я чувствовал, что Вероника настороженно
наблюдает за мной, и мог держать себя в руках. Не хочу расстраивать ее. Она
славная девочка...
Однако мистер Форшем, наш случайный собеседник, затронул тему, которой мне
больше всего на свете хотелось бы избежать.
— Вы уже в курсе, кого сегодня раздобыла наша очаровательная
хозяйка? — спросил он, когда мы обменялись приветствиями.
Я-то знал, но ни за что бы в этом не признался. А Вероника с любопытством
воскликнула:
— Вы имеете в виду черноволосую женщину рядом с Агатой?
— Да, — кивнул Форшем. — Это божественная Селин Дарнье,
известная оперная певица.
Мне показалось, что Вероника на секунду нахмурилась. Что ей может быть
известно о Селин? Никто в Англии, да и в целом свете не знает о моем
отношении к ней. Неужели моя легкомысленная невеста, мысли которой заняты
только нарядами и приемами, способна так тонко чувствовать?
Вероника медленно перевела глаза на меня. Мне почудился в них вопрос. Что
это? Просто ревность или предчувствие влюбленного сердца? Ее гладкий лоб
прорезала вертикальная складка. Впервые я видел, что Вероника размышляет над
чем-то, мне неизвестным.
— Кажется, я слышала эту Дарнье в Париже, — произнесла она
неторопливо. — Года два назад...
— Уверяю вас, сейчас она поет намного лучше! — с энтузиазмом
воскликнул Форшем. — На сцене она творит настоящие чудеса!
Но Вероника даже не посмотрела в его сторону. Она буравила меня глазами, как
будто хотела докопаться до чего-то, спрятанного глубоко в моей душе.
— А ты, Майк, слышал когда-нибудь эту диву? — звонко спросила меня
Вероника.
Ее глаза вызывающе сверкали, а на скулах алели два ярких пятна. Вероника изо
всех сил притворялась равнодушной, но я не мог не видеть, что она ужасно
напугана. Маленькая храбрая девочка была готова броситься в драку, чтобы
отстоять то, что она считает своим...
— Да, я был на нескольких концертах мадмуазель Дарнье, — небрежно
кивнул я. — Мистер Форшем прав, она на самом деле выдающаяся певица.
Мой равнодушный тон сделал свое дело. Вероника расслабилась и даже
попыталась улыбнуться.
— К сожалению, я не большая любительница оперы, — сказала
она. — Имя Селин Дарнье мне ничего не говорит.
— Она пробудет в Лондоне еще две недели, — заметил Форшем. —
Рекомендую сходить на ее концерт. Если, конечно, билеты достанете...
Я невольно вздрогнул. Целых две недели Селин будет в городе! Сколько радости
доставило бы мне это известие еще пару месяцев назад, когда ничего не было —
ни признания Вероники, ни злосчастной помолвки. Я был свободен как птица и
волен в поступках и желаниях, но сейчас Долг требовательно глядел на меня
своими агатовыми глазищами и напоминал о послушании...
— Может быть, мы и сходим на концерт, — безразлично проговорила
Вероника. — Но опера меня все же не очень интересует.
Она дернула обнаженным плечиком, с которого вдруг соскользнул тонкий ремешок
крохотной сумки. Сумочка упала на пол, я нагнулся, чтобы поднять ее.
Вероника (вот непоседа!) буквально через секунду нагнулась вслед за мной, и
мы с ней почти одновременно схватились за сумочку и столкнулись лбами.
— Ой! — воскликнула она, потерла ушибленное место и неожиданно
задорно рассмеялась.
Ее веселье передалось и мне. Я улыбнулся, и мы встали вместе, по-прежнему
сжимая в руках сумочку. Форшем не обращал на нас внимания, он был занят
разговором с кем-то другим, кто не бросается поднимать упавшие сумочки. Мы с
Вероникой были предоставлены сами себе. На миг я ощутил легкий укол
сожаления. Почему бы мне на самом деле не влюбиться в эту прелестную
жизнерадостную девушку с вздернутым носиком? Почему мне непременно
понадобилось достать звезду с неба?
Я увидел, как милая улыбка в мгновение ока покинула лицо Вероники. Она
неприветливо смотрела на кого-то за моей спиной, и я поспешно обернулся. К
нам приближалась Селин Дарнье.
Не могло быть никаких сомнений в том, что она идет именно к нам. Она не
отрывала от меня глаз и полностью игнорировала робкие попытки других гостей
заговорить с ней. Я почувствовал, как Вероника взяла меня за руку.
— Мишель, — сказала Селин по-французски, как только подошла
ближе. — Вы так изменились, что я поначалу не узнала вас.
При первых звуках такого знакомого и дорогого голоса у меня мучительно
заныло сердце. Я едва сумел обрести жалкое подобие покоя, как она вновь
появилась в моей жизни, чтобы нарушить его...
— Добрый вечер, Селин, — поздоровался я по-английски. Я знал, что
Вероника ни слова не понимает по-французски. — Моя невеста, мисс
Маунтрой, не говорит по-французски, так что...
Я не договорил. У меня просто не было времени. Услышав слово
невеста
,
Селин вздрогнула и с откровенным недоверием посмотрела на Веронику. Она
молча оглядела ее с головы до ног, а потом вновь повернулась ко мне. Ее
огромные выразительные глаза словно говорили:
Этого не может быть!
— К-как вам н-нравится Лондон? — произнес я, немного заикаясь.
Селин печально покачала головой.
— Теперь он не нравится мне совсем...
В ее глазах застыла грусть, а я внезапно почувствовал себя подлецом. Чем-то
я очень расстроил самую восхитительную женщину в мире... Женщину, ради
которой я когда-то был готов на все. Когда-то?
— А по-моему, Лондон — самый изумительный город на свете, —
вмешалась Вероника. Она говорила громко, вызывающе и с неизвестно откуда
взявшимся американским акцентом. — Конечно, если не считать Нью-Йорк.
Он тоже классный. Моя мать оттуда родом.
Селин выразительно подняла одну бровь. Ах, американка, говорил ее взгляд.
Все ясно. Мне стало мучительно стыдно за Веронику.
— О вкусах не спорят, — заметил я, слишком хорошо сознавая, что
говорю и делаю что-то не то. — Должно быть, наш климат холодноват для
мадмуазель Дарнье. Насколько я знаю, вам больше по душе теплые края.
Испания, Италия...
Каюсь — не удержался от маленькой мести. Постороннему наблюдателю мои слова
ничего бы не сказали. Зато Селин отлично поняла, на что, или вернее на кого,
я намекаю.
— Дело не в климате, — вздохнула она. — А в том приеме,
который мне оказывают. Почему-то Лондон встречает меня негостеприимно.
Я как будто услышал в ее голосе призыв... Нет, разве мыслимо, чтобы звезда
по своей воле сошла с небосклона к простому смертному? Нет, это всего лишь
игра моего богатого воображения!
— Как же Лондон может быть негостеприимен, если столько людей пришли
сегодня только затем, чтобы посмотреть на вас. — Я показал рукой на
собравшуюся в гостиной толпу.
— Люди... — Селин усмехнулась. — Какое мне дело до людей,
когда нужен один-единственный...
При всей моей скромности не понять ее было невозможно. Неужели мои горячие
мольбы были наконец услышаны? Селин Дарнье не только не забыла меня, но
искала встречи со мной. И пусть это даже всего лишь развлечение для
скучающей дивы... Я так надеялся, что когда-нибудь ее благосклонный взгляд
упадет и на меня...
Селин нежно улыбнулась мне. Несколько блаженных секунд я купался в ее
ласковых глазах, пока внезапная мысль не вернула меня на землю. Слишком
поздно! Совсем недавно я был свободным человеком и мог последовать за Селин
на край света, если бы она захотела. Но любовь Вероники Маунтрой связала
меня по рукам и ногам. Я дал слово, что женюсь на ней, и я женюсь на ней,
даже если Селин будет умолять меня не делать этого!
— И все же я уверен, что вы полюбите наш город, — сдержанно
заметил я и повернулся к Веронике.
Бедняжка! Ей явно не хватало самообладания, которым мы с Селин наделены
сверх меры. Ревность, негодование, страх, отчаяние были так ясно написаны на
ее потемневшем личике, что жалость стиснула мне горло. Почему жизнь так
несправедлива? Из всех мужчин эта девочка выбрала того, кто меньше всех
способен ответить ей взаимностью!
Уловив мой взгляд, Вероника стиснула мою руку и прошептала:
— Поедем домой. У меня голова что-то разболелась...
Желание женщины, а уж тем более невесты, закон для джентльмена.
— Простите нас, мадмуазель Дарнье, но нам пора, — сказал я, твердо
глядя на Селин.
— Мне очень жаль. — Селин протянула мне руку.
Когда-то этот знак внимания привел бы меня в неописуемый восторг. Но сейчас
мне хотелось, чтобы все это быстрее закончилось. Я не мог больше выносить ни
призывного взгляда Селин, ни отчаяния на лице Вероники. Все это так
неожиданно свалилось на меня... Мне нужно прийти в себя, собраться с
мыслями...
Дорога от особняка Агаты Саутгемптон до дома Вероники была как в тумане. Я
едва помню, как мы разыскали Агату и попрощались с ней. Ее, кажется, очень
удивил наш скоропалительный уход, но она не стала ничего у нас выпытывать. В
машине Вероника молчала, забившись в угол. Я был благодарен ей за это. В
моем нынешнем состоянии я вряд ли бы выдержал допрос с пристрастием.
Я довел ее до дверей и отказался зайти выпить немного согревающего
бренди. — Куда ты сейчас пойдешь? — спросила меня Вероника на
прощание.
— Домой.
Я не знаю, поверила ли она мне или нет, но я действительно собирался домой.
Но у нее были основания подозревать меня, потому что больше всего на свете
мне хотелось сейчас броситься обратно к Агате Саутгемптон, чтобы ни на шаг
не отходить от Селин. Но Вероника могла не волноваться. Я уже не тот Майкл
Фоссет, который безрассудно влюбился в прекрасную Селин два с лишним года
назад. Время приучило меня отлично укрощать порывы моего сердца...
— Ах, Майк, я так тебя люблю! — воскликнула Вероника и порывисто
обняла меня за шею.
Но я не успел обнять ее, потому что уже в следующую секунду Вероника как
ужаленная отпрянула от меня и умчалась вглубь дома.
Спокойствие моей холостяцкой квартиры немного помогло мне привести мысли в
порядок. Я налил себе бренди (да простит меня Вероника!), устроился в своем
любимом кресле у окна и задумался. Что означает для меня внезапный интерес
Селин к моей персоне? Наивно рассчитывать на то, что в ней вдруг вспыхнула
любовь. Скорее, ревность. Малышка Вероника, сама того не зная, оказала мне
огромную услугу. Селин впервые смотрела на меня не как звезда на поклонника,
а как женщина на мужчину. Спасибо Веронике Маунтрой.
И пропади она пропадом со своей любовью и помолвкой!
Я швырнул бокал в стену, и он разлетелся на мелкие осколки. На светлых обоях
образовалось темное влажное пятно. Ерунда. Я бы разгромил всю квартиру, если
бы это принесло мне хоть какое-то облегчение. Как мне быть? Две женщины —
слишком много для человека с моим характером. Я не могу позволить Селин
играть со мной, я не могу разбить сердце Веронике, разорвав нашу помолвку...
Я не могу подвести старого Маунтроя, не могу бросить Веронику и опозорить
ее... Я не должен превращаться в домашнего пса Селин...
И я не могу отказаться от единственного шанса на счастье. Сегодня глаза
Селин обещали мне рай на земле, могу ли я отвергать чашу радости, не отпив
ни одного глотка? Нужна ли Веронике жалость вместо любви? Как я смогу жить с
одной, все время мечтая о другой? Что я готов предать скорее — любовь или
совесть?
Селин Дарнье Как он только посмел увлечься другой женщиной! Да еще предложить ей руку и
сердце! Никто никогда не наносил мне такого страшного оскорбления. Подумать
только — я сломя голову мчусь к нему в Лондон, чтобы быть рядом с ним, а он
собирается жениться на другой! Вот оно, мужское постоянство. Два года не
отходил от меня как верный пес, смотрел печальными глазами, а как только
представилась возможность — улизнул. Какой позор!
Я согласилась пойти на прием к этой ужасной англичанке с лошадиной челюстью
исключительно ради того, чтобы встретиться с Мишелем. Шансов было немного,
но надо же было с чего-то начинать! Он ведь баронет или что-то в этом духе,
и о нем обязательно должны знать в этих кругах.
Что ж, я рассчитала все правильно. Мишель действительно пришел на этот
прием. Я ошиблась лишь в одном — он отнюдь не горел желанием упасть к моим
ногам. Я высматривала его в толпе гостей и так обрадовалась, когда увидела,
что забыла о всякой осторожности. Улыбалась ему как последняя идиотка...
Ах, мой Мишель! Внешне он совсем не изменился. Я запомнила его точно таким
же. Единственное, что я забыла, так это то, что он сногсшибательно красив.
Не такой яркий, как Луиджи, но и не такой вульгарный. Утонченный,
благородный, воспитанный. Одним словом, настоящий джентльмен. Не знаю, что
теперь вкладывают в это понятие, но я очень легко представила себе Мишеля в
латах рыцаря. Как же я могла быть настолько слепа? — ахнула я про себя.
Чуть было не позволила такому мужчине уйти...
Тут он наконец заметил меня, и мое сердце заколотилось как ненормальное.
Выражение его глаз невозможно было описать. Он был и ошеломлен, и счастлив,
и не верил самому себе. Я внезапно поняла, что мое пребывание в Лондоне
может затянуться на неопределенный срок. В конце концов, что мешает провести
долгожданный отпуск в этом благословенном городе? Или же мы с Мишелем можем
вдвоем отправиться в путешествие...
И в разгар самых сладких фантазий меня грубо вернули в действительность. Какая-
то девица в нелепом черном платье по-свойски схватила его за руку и потянула
за собой. Он даже не оглянулся на меня! Ничего, утешала я себя. Пустяки.
Наверное, какая-нибудь ревнивая кузина с дальним прицелом. Мишель просто
слишком растерялся и дал себя увести. Но я помогу ему.
Я подошла к нему первой. Я, Селин Дарнье, величайшая певица современности,
первой подошла к этому мальчишке! Многие мужчины согласились бы жизнь отдать
за такую честь!
А у него хватило наглости представить девицу в черном как свою невесту.
Немыслимо!
Хотя я ошибаюсь. Наглости не было в Мишеле. Скорее, смертельная тоска в
глазах. Как его окрутила эта девушка? Неужели он настолько потерял надежду,
что поддался на ее приставания? О, я не сомневаюсь, что это она завлекала
Мишеля, а не наоборот. Мне ли не знать, кому принадлежит его сердце! Но
девочка очень скоро убедится в том, что мне она не соперница. Он никогда не
женится на ней, даже если мне придется самой выйти за него замуж! Никто не
скажет, что у меня можно отобрать мужчину. Мишель будет моим! Господи, какая
же я дурочка. Он уже мой, и мне нужно только протянуть руку, чтобы забрать
его.
На следующий день вместо того, чтобы репетировать, я поехала к дому Мишеля.
В этом замечательно аккуратном городе есть чудесные справочники, где указаны
номера телефонов и адреса всех жителей. Я попросила такой справочник в своем
отеле и без труда отыскала Майкла Фоссета.
Я вызвала такси, дала водителю адрес и попросила его ехать не спеша. Мне
нужно было продумать план действий. Подняться ли сразу в квартиру Мишеля или
подождать его на улице? Можно ли вторгаться в жилище англичанина без
предупреждения? С Мишелем точно следует быть осторожнее. У него свои
представления о приличиях, у меня свои. К тому же не исключено, что эта
отвратительная девица ночует у него. Не хотелось бы столкнуться с ней нос к
носу... Лучше будет подкараулить его на улице. Я же никуда не спешу, начало
спектакля только в семь, и я могу почти весь день посвятить Мишелю...
К счастью, мне не пришлось долго ждать. Каких-то полчаса, и я увидела, как
он выходит из подъезда. На нем был светлый длинный плащ, подхваченный на
талии узким пояском. Выглядел он как картинка.
— Езжайте медленно за тем мужчиной в светлом плаще, — сказала я
водителю. — Чуть обгоните его и остановитесь.
Он в точно
...Закладка в соц.сетях
