Жанр: Любовные романы
Истинный джентльмен
...бви, а не того дешевого подобия чувств, которое она получает от
меня. Удастся ли мне обманывать ее всю жизнь?
6
Селин Дарнье Еще на заре своей карьеры, когда я только начинала петь вторые (а то и
третьи) роли в провинциальном марсельском театре, я часто слышала сетования
ведущих солистов, вернее, солисток. Ах, нести бремя славы невыносимо! Толпы
поклонников так и норовят разорвать любимую звезду на куски, репортеры
преследуют по пятам, нигде нет покоя и счастья... Уже тогда я не очень-то
верила в эти надуманные страдания и мечтала о блестящем будущем. С тех пор,
как выяснилось, что у меня есть голос, и неплохой (стараюсь быть скромной по
мере сил), я думала об оперной сцене. А уж если петь, то петь лучше всех.
Быть лучше всех — вот мой девиз. Я уверена, если бы не он, никогда бы
простой марсельской девчонке не стать той, кем она стала. Великой Селин
Дарнье.
Теперь у меня есть все, о чем охали наши стареющие примадонны, да еще в
стократном размере. И всемирная слава, и поклонники, и репортеры. Но я вовсе
не страдаю от отсутствия покоя. Наоборот, меня тревожит, когда ко мне долгое
время не чувствуется интереса. Публика очень изменчива, и, если не
напоминать ей о себе время от времени, она быстро о тебе забудет. Конечно,
всегда есть кучка истинных ценителей музыки и таланта, но я привыкла иметь
армию поклонников, а не жалкую группу!
Что же касается счастья... Никто точно не знает, в чем оно заключается.
Любовь? Дом? Дети? Семья? Карьера? Каждое можно оспорить. Я счастлива, когда
выхожу на сцену и ощущаю, как зал восхищенно замирает при первых звуках
моего голоса. Я повелеваю сердцами, я властвую, и кто докажет мне, что это
не самое настоящее счастье? Я ни с одним человеком в мире не согласилась бы
поменяться местами!
Хотя опера — это тяжкий труд. Ведь я не просто певица, я актриса. Я должна
брать сложнейшие ноты и при этом помнить о партнерах. Быть естественной и
пропускать через себя эмоции своих персонажей — вот мой ключ к успеху.
Каждый раз на сцене я люблю, умираю, убиваю, ревную, рыдаю... В общем, Селин
Дарнье — величайшая оперная актриса современности, как написали про меня в
одном парижском журнале. Именно актриса, и я чрезвычайно горжусь этим.
А какой успех я имею у мужчин! Любая голливудская кинозвезда умерла бы от
зависти, если бы знала все подробности. Во-первых, все мои поклонники — люди
сплошь образованные и культурные. Они разбираются в искусстве, и многие из
них по-своему тоже талантливы. Например, одно время за мной очень красиво
ухаживал один художник, Ив Рокур. Надо же, я даже имя его запомнила...
Симпатичный был юноша, только уж слишком угрюмый... Одним словом, меня
повсюду окружают интересные, незаурядные мужчины, каждый из которых готов
ради меня в огонь и воду. Мне остается только выбирать, кого осчастливить...
Какая-нибудь почтенная мать семейства назовет меня развратной, но я не верю
в привычку, освященную законом. Когда любовь уходит (а она всегда это делает
рано или поздно), лучше всего расстаться и сохранить приятные воспоминания.
За этой любовью обязательно придет следующая, и так до бесконечности.
Главное — не насиловать себя. Можно заставить себя работать, но любить —
никогда. Когда-нибудь я обязательно напишу книгу о мужчинах и своих
приключениях. Уверена, она тут же станет бестселлером. Но пока мне некогда
записывать, со мной постоянно происходит что-нибудь восхитительное.
К примеру, полгода назад у меня появился таинственный поклонник, который
присылал мне огромные корзины роз и безумно дорогие драгоценности. Ни
визитной карточки, ни записки не прилагалось. Я терялась в догадках и
подозревала то одного, то другого из своего постоянного окружения в этих
сумасбродствах. Чудесное было время... Они ревновали и чуть ли не следили
друг за другом! Луиджи был настолько зол, что однажды... Впрочем, это
неважно. Я строила невероятные догадки и предвкушала встречу с щедрым
влюбленным. Можно даже сказать, что я в него почти влюбилась — по крайней
мере, он сумел меня заинтриговать настолько, что я ни о ком другом и не
думала...
Личная встреча несколько меня отрезвила. Новоявленный Ромео оказался стар,
толст и лыс. Но он был баснословно богат и смотрел на меня такими преданными
восхищенными глазами, что я согласилась поужинать с ним в его загородном
доме. Больше ничего, естественно, не было, ведь в то время (страшно
вспомнить!) я всерьез собиралась замуж за Луиджи... Но сапфировый гарнитур,
который мне подарил влюбленный промышленник, до сих пор занимает центральное
место в моей коллекции украшений! Там только не хватает кулона, который, как
мне кажется, бессовестно стащил Луиджи после очередной безобразной ссоры...
Но об этом мне совсем не хочется вспоминать!
Конечно, в моей жизни есть и недостатки. Один из них — слишком напряженный
график работы. У обычных людей есть выходные и праздники, отпуск, каникулы и
что-то еще в этом роде. У меня нет ничего, сплошная работа. Репетиции,
спектакли, разъезды — ни одной свободной минутки. Даже когда мне удается
вырваться на какой-нибудь прием в мою честь, это скорее светская
обязанность, а не развлечение.
Последние четыре года выдались особенно тяжелыми. Непрерывные гастроли —
нечто невообразимое. Даже для человека с моей работоспособностью. Я люблю
петь и всегда делаю это с удовольствием, но я тоже имею право на отдых! Мой
директор, конечно, пришел в ужас, когда я объявила ему об этом. Слишком
много театров жаждут заполучить ярчайшую звезду оперной сцены, чтобы она
могла позволить себе перерыв в гастрольном графике. И готовы заплатить
приличные деньги, лишь бы божественная Селин Дарнье вышла на сцену. Как
будто все измеряется деньгами.
И все же он сумел разжалобить меня и выпросить месяц. Еще пара концертов в
Италии, а потом наконец долгожданный Лондон. Как ни странно, я еще ни разу
не выступала в Англии. А мне хочется охватить весь мир, чтобы моим голосом
восхищались в каждой стране. Знают ли меня англичане? Наверное, лишь
истинные ценители оперы, а их не так уж много.
Хотя, кажется, в Лондоне у меня есть как минимум один поклонник. Мишель...
Не помню, как дальше. По-английски его зовут, естественно, Майкл, что
несколько хуже, чем Мишель. Очаровательный молодой человек, но немного
странный. Я уже очень давно не видела его, месяца три как минимум. А ведь,
бывало, на каждом европейском концерте мне приносили от него мои любимые
розы... Как он будет счастлив увидеть меня в Лондоне! Интересно было бы
приблизить его к себе и посмотреть на его реакцию... Почему бы и нет? Сейчас
мое сердце абсолютно свободно, Луиджи остался в далеком прошлом, и ничто не
помешает мне обратить внимание на прелестного англичанина. И пусть он не
совсем в моем вкусе, но все равно очарователен.
Но до Лондона еще Италия. Здесь меня всегда принимают очень хорошо, но Рим
уже осточертел мне. К тому же очень велика вероятность натолкнуться на
Луиджи. Кажется, теперь он не покидает пределы Вечного города, так что мне
нужно быть особенно осторожной...
Луиджи был изумителен! Сейчас я могу говорить о нем спокойно. Ни в одном
мужчине я не встречала такого сочетания наглости, безрассудства и полного
безразличия к завтрашнему дню. Ему ни до кого не было дела, кроме самого
себя, и даже я (как ни горько это сознавать) была для него на втором месте
после его драгоценной персоны. Как я могла так долго терпеть его, не
понимаю. Ни на секунду не обманывалась относительно его
благородного
происхождения и прочих притязаний; сразу знала, что передо мной — заурядный
авантюрист. И все-таки разве перед ним можно было устоять? Восхитительный
мужчина, горячий, неистовый, вспыхивает как сухой порох от одной искры.
Человек действия, что думает, то и говорит. Недаром по матери я на четверть
итальянка — знойные страсти Юга мне ближе, чем рассудительность Севера. Да и
в искусстве без бурного заряда энергии никуда. Разве я смогла бы петь о
жгучей любви, не зная, что это такое?
Ну и хлебнула я с Луиджи этой жгучей любви, до сих пор не могу опомниться.
Пожалуй, ради разнообразия стоит присмотреться к другому типажу, менее
страстному, но более порядочному. Благо в поклонниках у меня никогда не было
недостатка!
Когда женщина молода, красива, умна и вдобавок талантлива, ей ничего не
стоит вскружить голову любому. Вокруг столько серой бездарности, что ей даже
стараться особо не придется — мужчины сами станут досаждать ей днем и ночью.
Они любят все яркое и необычное, а что может быть ярче, чем, например,
звезда оперной сцены?
Вначале меня удивляла страсть, которая разгоралась в мужчинах, впервые
видевших меня в театре. Но потом я поняла, что в этом нет ничего странного.
Мужчины не желают довольствоваться суррогатом после того, как узнали
настоящую красоту.
Взять того же англичанина с горящими глазами. Наверняка до встречи со мной у
него была обычная жизнь... Может быть, даже девушка, которую, как ему
казалось, он любит. Но один-единственный вечер в театре, куда он пришел от
скуки, по приглашению или из любопытства, меняет всю его жизнь. Больше он не
принадлежит себе, над ним безраздельно властвует любовь... Разве это не
прекрасно? О таком мечтает каждая женщина, вот только далеко не каждой такое
суждено!
Решено — еду в Лондон. Пусть очаровательный Мишель думает, что из-за него.
Он сойдет с ума от радости...
Вопреки стереотипам Лондон встретил меня ярким солнечным светом. Из окна
такси, которое везло меня в отель, я полюбовалась всеми известными видами.
Может быть, этот город поможет мне проникнуть в душу людей вроде Мишеля? Что
заставляет его хранить все в себе и никогда не выставлять свои чувства
напоказ? Все ли современные англичане похожи на Мишеля, или же он просто
обломок прошлых времен, случайно попавший в наш век? Кажется, моя лондонская
поездка обещает быть очень увлекательной...
После первого выступления я целый час прождала Мишеля в своей гримерной. Я
еще на финальном поклоне рассчитывала увидеть его у сцены, но либо его там
не было, либо я недостаточно внимательно смотрела. Не будет же звезда
спектакля жадно разглядывать зрительный зал (который, кстати сказать, был
полон)! Но уж после он обязательно заглянет ко мне, успокоила я себя и
предупредила служащих, чтобы беспрепятственно пускали ко мне всех желающих.
Пришло несколько знакомых поздравить меня с первым концертом в Лондоне,
вместе с ними — те, кто хотел со мной познакомиться. Я была очень мила. В
мою гримерку заглядывают исключительно достойные люди. На этот раз мне
представили одного графа, двух увлекающихся оперой банкиров, одного
искусствоведа. Была с ними и женщина, какое-то непроизносимое имя с
приставкой
леди
. Как мне шепнули на ушко, весьма известная в Лондоне
особа, в доме которой всегда собираются интересные и умные люди. Она так
умильно поглядывала на меня, что я сразу догадалась, что она мечтает
заполучить меня в гости. Почему бы и нет? Не знаю, принадлежит ли Мишель к
числу знакомых этой дамы, но она, кажется, знает весь город!
Посетители немного развлекли меня. Болтали о разных пустяках и, само собой
разумеется, восхищались моим пением и игрой. Кто сказал, что комплименты
надоедают? Полная чушь. Я никогда не устану слушать восхваления в свой
адрес, хотя они больше и не кружат мне голову.
Но Мишеля все не было. Неужели он не подозревает о моем приезде? Не может
этого быть! Каждый культурный человек (или желающий им казаться) в курсе,
что известная на весь мир Селин Дарнье приезжает в Лондон! Афишами с моим
лицом увешан весь город. Он не мог их не заметить...
Объяснений было сколько угодно. Возможно, Мишель сейчас не в Лондоне, или с
ним произошел какой-нибудь несчастный случай, или, и это самое страшное, его
отвлекла от меня другая женщина... Но нет, это исключено. Достаточно только
вспомнить его глаза, чтобы понять, что для других женщин в его сердце не
найдется и крохотного местечка! Но почему же его нет...
Пустая болтовня моих поклонников начала мне надоедать. Хотелось остаться
одной и немного отдохнуть, но они никак не желали уходить. Особенно
усердствовала женщина, под конец я даже возненавидела ее манеру раскатисто
рэкать
. Она говорила только по-французски, причем не очень хорошо, и этим
ужасно меня раздражала. Я несколько раз пыталась ненавязчиво ее выпроводить,
но, увы, она в упор не понимала намеков!
— Ах, мадмуазель Дарнье, Лондон так давно ждал вашего приезда, —
сказала она мне раз десять.
Я вежливо улыбалась. С такими ценителями приходится быть особенно
деликатной.
— А я никак не могла поверить, что вы действительно будете петь у
нас! — продолжала она.
Я чувствовала, что этой женщине что-то от меня нужно, но не могла же я в лоб
спросить ее об этом! Интересно, что она хочет? Мою подпись на каком-нибудь
листе? Вклад в благотворительный фонд помощи бедным африканским детишкам?
Бесплатный концерт? Автограф? Или...
— Завтра я устраиваю большой прием, — наконец призналась
она. — Для всех нас была бы такая честь, если бы вы согласились
прийти...
И ради такого пустяка я потратила на нее почти двадцать минут. Безобразие!
По-моему, люди, которые желают куда-нибудь пригласить меня, должны
отправлять свои приглашения по почте за полгода, а не занимать мое время.
— Благодарю вас, — улыбнулась я. — Я с удовольствием приду...
Вот только не помню, есть ли у меня завтра концерт...
Мы обе знали, что завтра вечером я свободна. Она, естественно, выяснила это
заранее, а я всегда держу в голове график своих выступлений. Но мне
полагалось немного пококетничать.
После того, как приглашение было принято, английская леди не стала меня
больше задерживать. Она попрощалась и ушла с торжествующей улыбкой, а я
осталась одна с мужчинами. В мужском обществе я чувствую себя свободнее. Не
надо ни на кого оглядываться и ни за кем следить.
— Теперь понятно, как Агата зазывает к себе в гости, — засмеялся
молодой человек с длинным бледным лицом.
Агата — та самая настойчивая леди с плохим произношением.
— Она наседает на них до тех пор, пока они не сдадутся. Вы зря
согласились, Селин. Там вам обязательно будет скучно, — продолжал он.
Я всего лишь пару раз видела этого юношу, что не мешало ему считать себя
моим старым знакомым.
— Мне будет интересно посмотреть на английскую знать вблизи, —
холодно заметила я.
Самое главное с мужчинами такого типа — вовремя поставить их на место.
— Знать? — хихикнул он. — Да их же почти не осталось. Во всей
Англии найдется лишь пара-тройка чистокровных семей, включая королевскую.
Сейчас можно жениться на ком ни попадя, не думая о чистоте происхождения...
А вот это было уже оскорбительно. В конце концов, мой отец торговал в
Марселе тканями, как и мой дед и прадед. Однако я не считаю, что брак со
мной был бы позором даже для принца!
— Сейчас, как и всегда, можно жениться по любви, — сказала я.
У него отвисла челюсть. Кажется, понял, что сморозил глупость.
— Все равно лучше бы вы провели вечер со мной, — самонадеянно
произнес он. — Я бы показал вам Лондон с разных сторон...
Я кстати вспомнила, что об этом юноше мне говорили как о единственном
наследнике большого состояния, и решила не злиться на него.
— Вместо прогулки по Лондону вы можете сопровождать меня на завтрашний
прием, — позволила я. — Думаю, никто не будет против.
Бледная физиономия юноши расцвела краской удовольствия, лица остальных
мужчин вытянулись. Так вам всем и надо. Не пытайтесь угадать, куда упадет
мой благосклонный взгляд. В такие минуты я чувствую себя по меньшей мере
королевой.
Вероника Маунтрой День не заладился с самого утра. Что за издевательство! Еще вчера я была
счастливейшей девушкой на свете, а сегодня мне хочется плакать от жалости к
самой себе. Как сказал бы папа, из-за сущих пустяков. Но что мне делать,
если я не обладаю его выдержкой!
Вчера состоялась моя официальная помолвка с Майком. Были приглашены все-все,
в основном мои друзья и знакомые. Майк ведь так нелюдим, что ему и звать-то
было почти некого. Он даже просил меня не устраивать пышную помолвку.
— Я бы хотел, чтобы мы отметили это событие в узком семейном
кругу, — сказал он.
Я знаю, папа с ним согласился бы, если бы я не вмешалась. В узком семейном
кругу? Чтобы потом весь Лондон судачил о том, что за моей
скоропалительной
помолвкой что-то кроется? Ни за что! Если бы Майк был моим признанным
поклонником, если бы он давно и настойчиво добивался моей руки, в пышном
приеме не было бы никакой необходимости. Но подруги и так едва поверили мне,
когда я рассказала им о грядущей свадьбе. Не устраивать помолвку — значит
только укрепить их подозрения. А ведь как приятно будет помозолить им глаза,
прогуливаясь с Майком под руку в качестве его невесты... Элис Риччи
подавится собственным злым языком, когда увидит нас вместе!
Что ж, я в своих ожиданиях не обманулась. Завистливых взглядов было хоть
отбавляй. На самом деле я и не подозревала, что Майк так высоко котируется.
За него стоило выйти замуж хотя бы ради того, чтобы все так называемые
подруги позеленели от зависти! Но, конечно, для меня это не главное. Я так
его люблю, что вышла бы за него, даже если бы от меня отвернулся весь свет!
Он был необычайно красив на помолвке. У него идеальная фигура и безупречный
вкус, поэтому смокинг не висит на нем мешком, как на Уилле Блэксте, и не
натягивается, словно вот-вот лопнет по швам, как на Сэме Уайверне.
Разглядывая Майка, я начинаю понимать, что кроется за словами
дух старой
Англии
. Наверное, его предки были такими же выдержанными, безупречными и
воспитанными. Майк ужасно несовременен. Как ни странно, это мне в нем очень
нравится!
На помолвке он вел себя безукоризненно, хотя я видела, что ему не по душе
шумные сборища. А быть в центре внимания ему просто неприятно! Это что-то
поразительное! Что может быть чудеснее, чем знать, что на тебя все смотрят и
о тебе все говорят? Конечно, приходится быть очень осторожной, чтобы не
сболтнуть лишнего, но это совершенно неважно. Гораздо хуже скромно стоять в
уголочке и прозябать в безвестности. Как, наверное, здорово быть
знаменитостью! Все тебя узнают, пытаются с тобой познакомиться, а ты лишь
холодно игнорируешь чересчур навязчивых поклонников!
О славе мечтают многие, но только не Майк. На днях он рассказал мне, что его
идеал — спокойная жизнь в какой-нибудь деревенской глуши, где незнакомые
люди появляются только на пару летних месяцев, а все остальное время можно
не встретить ни одной живой души.
— Из меня бы вышел отличный помещик, — признался он.
Я только посмеялась. Обладать его достоинствами и хоронить себя в
деревенском захолустье? В жизни не слышала ничего смешнее.
— Вдали от Лондона я бы не прожила и дня, — сказала я в ответ на
его откровения.
Естественно, Майк как истинный джентльмен принялся уверять меня, что не
собирается увозить меня в деревню, что желания — это одно, а реальная жизнь
— совсем другое. Но лицо у него почему-то было печальное.
Да и на помолвке он не особенно веселился. Было заметно, что он не в своей
тарелке. Элис Риччи не преминула съехидничать:
— Кажется, твой жених не в таком уж восторге от вашей свадьбы, —
прошептала она мне на ухо, когда Майк отошел за напитками.
На Элис было миленькое зеленое платье, но выглядела она неважно. Женщине с
ее цветом лица нужно как огня бояться зеленоватых оттенков.
— Он просто не в восторге от моих подруг, — ответила я с милой
улыбкой.
Элис опешила. Еще бы — кому понравится подобная прямолинейность! Майк меня
точно осудил бы. Сказал бы, что я недостаточно хорошо воспитана. Все может
быть. Но только я живу по принципу
око за око, зуб за зуб
. А этикет и
правила приличия идут далее по списку.
Но в одном злюка Элис была права — Майк действительно был мрачноват. Даже
когда кольцо мне на руку надевал, то старательно отводил глаза, как будто
делает что-то неприличное. Наверное, ему до сих пор неудобно, что я первая
призналась ему в любви, а у него не хватило смелости. Как будто это имеет
значение! Теперь все недомолвки уже позади, и очень скоро мы станем мужем и
женой...
Помолвка была удивительна еще и тем, что тогда Майк впервые меня поцеловал.
При всех он осторожно коснулся губами моих губ и тут же отпрянул. Как мне ни
хотелось прижаться к нему, приходилось помнить о приличиях. Что бы сказал
папа, если бы я на глазах у всех повисла у Майка на шее? Правда, я все-таки
разозлилась. Мне, естественно, неловко давать волю чувствам, но Майку-то
ничто не мешало быть со мной понежнее! Что это за воспитание такое, которое
не позволяет поцеловать собственную невесту на помолвке?
Но сердилась я напрасно. Когда мы остались наедине (а такой момент все-таки
наступил, когда гости разъехались), Майкл позабыл о своей мнимой холодности.
Папа поднялся к себе, а мы с Майклом задержались в гостиной. Ему тоже пора
было уезжать (был уже первый час ночи), но он медлил и постоянно выискивал
предлог немного задержаться. Я его не прогоняла, но и не помогала ему. Мне
немного надоела роль импульсивной влюбленной невесты. Надо бы Майку
убедиться, что я тоже умею быть истинной леди!
Он уже совсем собрался уходить, когда вдруг вернулся ко мне и решительно
произнес:
— Вероника, я должен был давно сказать тебе это, но мне мешали разные
обстоятельства...
Я сто раз слышала эту фразу из уст других мужчин. Обычно за ней следовали
признание в любви и попытка поцеловать меня. Я привыкла посмеиваться и
отвергать, иногда... впрочем, невеста не должна помнить о таких вещах. Одним
словом, я никогда не думала, что эти банальные слова смогут так меня
взволновать. Но в устах Майкла они приобрели совершенно иное значение для
меня. Мне внезапно стало зябко в открытом бальном платье, и я обхватила
плечи руками.
Майкл подошел ближе. Он так странно смотрел на меня, что мне захотелось
убежать или хотя бы закрыть глаза. Но я не шевелилась. Какой-то сладкий ужас
пригвоздил меня к месту, не давая мне говорить, думать и даже дышать.
— Я очень рад, что ты согласилась выйти за меня замуж, — продолжал
Майкл серьезно, — и я обещаю, что сделаю все, чтобы ты была счастлива.
Мы с тобой разные люди и сейчас с трудом понимаем друг друга, но я уверен,
что л-любовь поможет нам преодолеть все...
Майк стиснул зубы, как будто боясь, что скажет что-нибудь неподобающее. Как
у него все сложно! Неужели нельзя просто любить и радоваться жизни?
Но я не успела ничего сказать. Майкл стремительно шагнул ко мне, обхватил за
талию и прижался к моим губам. Я чуть в обморок не упала от неожиданности.
Я-то думала, что он сейчас примется рассуждать, а он...
Это был лучший поцелуй в моей жизни! Я едва сознавала, что я делаю и что
делает Майкл. Мысли разбегались, чувства путались, а руки и губы внезапно
стали непослушными и неловкими. Раньше целоваться было приятно, забавно,
иногда чуточку смешно, но я всегда помнила, кто я, где, с кем и когда нужно
поставить точку. Но с Майклом я как будто очутилась в совершенно ином мире.
Я больше не принадлежала самой себе и не могла управлять своими действиями.
Я целиком зависела от мужчины, который не особенно смело обнимал меня за
талию...
Он первым оторвался от меня и робко улыбнулся. Бедняжка Майкл, как ему
тяжело говорить о любви!
— Я не сомневаюсь, что мы будем очень счастливы! — воскликнула
я. — Ты обратил внимание, как сегодня все нам завидовали?
Он как-то странно посмотрел на меня.
— Неужели тебе это важно?
Ах да, как я могла забыть! У Майка нет ни капли тщеславия, а у меня его хоть
отбавляй.
— Конечно нет, — пожала я плечами. — Но все равно было
приятно. Все мои поклонники ужасно огорчились.
Майкл грустно улыбнулся, и мое сердце тревожно екнуло. Ни тени ревности не
было в его глазах.
— Я их понимаю, — печально произнес он. — На самом деле
любовь — это не счастье. Это наказание.
Я остолбенела, а когда пришла в себя, Майкл уже ушел. Как его понимать? Уж
для жениха любовь никак не может быть наказанием! Он женится на любимой и
предвкушает блаженство семейной жизни, не думая еще о всяких неурядицах. Но
Майк назвал любовь наказанием, и я видела, что он не шутит... Неужели Элис
права насчет той певички и его увлечение мной — всего лишь способ забыть
другую женщину? Нет, нет, нет! Я не хочу в это верить и не буду! Майкл
слишком благороден, чтобы поступить так. Он знает, как
...Закладка в соц.сетях
