Жанр: Любовные романы
Солнечный поцелуй
...я приглушенный рокот взволнованных голосов.
— Понимаю ваши чувства, леди и джентльмены. Вы, разумеется, хотите знать
детали. Прошу вас запастись терпением и предоставляю слово новому владельцу
Ньюс
мистеру Винсенту Эбернотту.
Владельцу?
— Ты слышала?! — взволнованно шепнул на ухо Шеннон сидевший справа
фотограф Том Шенкли. — Он ведь занимался раньше только менеджментом,
верно? Какого черта... Ничего не понимаю. Разве что...
— Спасибо, Дик. — Винсент Эбернотт поднялся и, обменявшись рукопожатием
с Гвардиолой, повернулся лицом к залу. — Полагаю, кое-кто из вас кое-
что обо мне слышал. Прежде всего хочу рассеять ваши опасения. Я не собираюсь
устраивать реорганизацию, размахивать метлой и делать прочие малоприятные
жесты. В ближайшие две недели все останется по-прежнему. Считаю своим
долгом...
Шеннон слушала, но ничего не слышала. Ее колотила дрожь. Голос Эбернотта
доходил до нее будто через подушку. В животе, выбравшись из коконов, махали
крылышками сотни бабочек. Ее бросало то в жар, то в холод. По спине ползла
струйка пота. Боже, что подумает Шейла. Впрочем, той, похоже, было не до
Шеннон — подавшись вперед и приоткрыв губы, Шейла ловила каждое слово
новоиспеченного хозяина.
— ...Познакомлюсь с каждым из вас, а уж потом мы вместе подумаем о том, что
сделать для того, чтобы поднять нашу газету на новую высоту, — закончил
Эбернотт. — Если у кого-то есть вопросы...
Все молчали.
— Что ж, в таком случае я никого не задерживаю. Моя секретарша миссис Далтон
составит удобный для вас график встреч.
Обычно после совещания сотрудники сбивались в группки, шумно обменивались
мнениями, но сейчас все было иначе: люди молча поднялись и потянулись к
выходу. Все пребывали в растерянности.
Шеннон постаралась взять себя в руки. Надо успокоиться, а уж потом обдумать,
что делать дальше. Может быть, не дожидаясь аудиенции, подать заявление об
увольнении?
Опустив голову и ни на кого не глядя, она дошла до дверей и уже собиралась
выскользнуть в коридор, когда кто-то тронул ее за руку.
— Мисс Ридж?
Шеннон вздрогнула и повернула голову. Боже, я веду себя как нашкодивший
подросток.
— Да, мистер Эбернотт?
Он задумчиво посмотрел на нее.
— Знаете, раньше, до нашего знакомства, я представлял вас другой.
— Разочарованы? — Она развела руками. — Извините, если не
оправдала ожиданий. У вас все? — Проклятье, ну нельзя же так
разговаривать с тем, от кого зависит твоя участь. — Простите, но у меня
много дел и...
— Мне хотелось бы... познакомиться с вами поближе. — Он сделал ударение
на последнем слове... или ей только показалось? Нет, конечно,
показалось. — Когда мы сможем поговорить?
Шеннон пожала плечами и постаралась придать лицу равнодушное выражение.
— В любое удобное для вас время. Но, если не ошибаюсь, вы поручили миссис
Далтон составить некий график.
Эбернотт вздохнул.
— С вами нелегко разговаривать.
— Со мной и работать нелегко. — И кто только, черт возьми, тянет ее за
язык?
— Вижу. — Он вдруг легко, открыто и весело улыбнулся. — И все же
мне почему-то кажется, что у нас все получится. Вы согласны? — Его
пальцы на мгновение коснулись ее запястья, и Шеннон снова как будто пронзил
электрический разряд. Эбернотт удовлетворенно кивнул, словно ждал именно
такой реакции. — Жду вас завтра в двенадцать. И захватите, пожалуйста,
материалы за последние четыре недели.
Он повернулся и как ни в чем не бывало зашагал по коридору.
Вернувшись в кабинет, Шеннон села за компьютер и постаралась
сконцентрироваться на работе. Обычно для каждой рубрики она выбирала три-
четыре темы, ориентируясь либо на письма и звонки, либо на собственные
предпочтения. Так, прежде всего, наркотики в школе... после того жуткого
случая в Миннесоте, где тринадцатилетняя девочка умерла от передозировки...
какие у него необычные глаза, то обдают тебя холодом, то пышут жаром...
Стоп, хватит! Итак, наркотики в школе. Надо поговорить с кем-то из полиции,
нельзя выставлять себя полным профаном... и улыбка, от которой ноги
становятся мягкими, как воск... Черт возьми, ты способна думать о чем-то
ином, кроме...
Промучившись минут десять, Шеннон с досадой выключила компьютер и посмотрела
на часы — всего-то начало двенадцатого. Обычно по понедельникам она еще до
ланча определялась с темами пятничного выпуска, а вторую половину дня
посвящала работе на радио. Но сегодня все указывало на то, что планы
придется менять.
В кабинете было непривычно тихо, и Шеннон повернулась к Шейле. Та вычитывала
какой-то текст и то ли уж очень увлеклась, то ли делала вид, что в комнате
больше никого нет.
— Эй, как дела? Шейла не ответила.
— Ты на что-то обиделась?
Ссоры между ними возникали часто, иногда по пустякам, порой вообще без
повода, но обе понимали, что работа в одном помещении предполагает по
меньшей мере минимум общения, и старались не зацикливаться на мелких
недоразумениях.
— Даже не сказала, что знакома с Эберноттом, — с обидой пробурчала
Шейла. — А уж чего скрывать...
— С чего ты решила, что я с ним знакома? — искренне удивилась
Шеннон. — Да, видела его один раз, в пятницу. Но я же тебе
рассказывала. Мы с ним просто столкнулись в коридоре. На большее не хватило
времени.
— Просто столкнулись, — передразнила Шейла. — То-то он тебя так
обхаживал. И за руку брал, и в глаза глядел. Это не только я — все заметили.
Ну признавайся, что у тебя с ним?
— Ей-богу ничего. Сказал, что хочет посмотреть мои материалы. — А что,
так ведь оно и было. По крайней мере, себя Шеннон в этом почти
убедила. — Назначил аудиенцию. Завтра в двенадцать. Вот и все.
— Хм. — Шейле, конечно, хотелось услышать другое, но, зная скрытность
коллеги во всем, что имело отношение к ее личной жизни, она на большее и не
рассчитывала. — Ну и как он тебе?
— Кто?
— Ох, не прикидывайся дурочкой. Эбернотт, конечно. — Она откинулась на
спинку стула, закинула голову и мечтательно закрыла глаза. — Вот это
мужчина, да? Наш Саймон ему и в подметки не годится. Даже Дик Гвардиола, уж
на что представительный мужчина, но и он... бледноват.
— А по-моему, ничего особенного, — пожав плечами, ответила Шеннон,
старательно контролируя тембр голоса. — Да, говорят о нем много, но...
не знаю... Как говорится, поживем — увидим.
— Нет-нет, ты не права, — горячо возразила Шейла. — Таких мужчин
теперь днем с огнем не сыщешь. Штучный товар. Эксклюзивное издание. —
Она картинно вздохнула. — Мачо.
— Меня другое удивило. — Шеннон попыталась увести разговор на менее
зыбкую почву. — Зачем ему покупать
Ньюс
? Раньше ведь он только
менеджментом занимался. Что-то вроде кризисного управляющего. А тут...
— А тут все просто, — с готовностью подхватила Шейла. — Я тебе
объясню. Эбернотт набил руку, вник в суть дела, заработал кое-какие денежки
и решил, что может идти дальше. Поднимать, так сказать, планку.
— То есть?
Покупает газету. За пару лет выводит ее в высшую лигу. А потом продает. Но
уже совсем за другие денежки. Пара миллионов в кармане — не так уж и плохо.
— Думаешь, дело именно в этом? — внезапно погрустнев, спросила
Шеннон. — Думаешь, ему нужны только деньги?
— А что же еще?! — воскликнула Шейла. — Держу пари, через пару лет
мы все окажемся в кармане какого-нибудь тупого магната, которому газета
нужна только для того, чтобы хвастать ею на банкетах. — Она помолчала и
негромко добавила: — Это в лучшем случае. Боюсь, как бы Могучий Вине не
отправил нас всех на улицу. Тебе-то, понятно, опасаться нечего, а вот мне...
Они помолчали. Шеннон посмотрела на часы — почти двенадцать.
— Не знаю, как ты, а я совершенно не в состоянии работать. Может, сорвемся
пораньше на ланч? Честно говоря, на душе кошки скребут.
— Не у тебя одной.
— Я бы даже выпила.
— А я бы составила тебе компанию.
— Пошли.
— Спасибо, миссис Далтон, вы отлично поработали. — Винсент Эбернотт
пробежал глазами длинный список сотрудников газеты. Шеннон Ридж значилась в
нем под номером 43. — Пожалуйста, подготовьте график к завтрашнему
утру. Только отметьте, что с двенадцати до половины первого я буду занят. С
мисс Ридж.
— Хорошо, мистер Эбернотт.
— Думаю, по полчаса мне для начала вполне хватит.
Секретарша молча наклонила голову.
— И не более восьми человек в день, — добавил Винсент.
— Я все сделаю так, как вы хотите.
— Вот и отлично. — Он поднялся из-за стола. — Я сегодня не успел
позавтракать, так что на ланч пойду раньше. Что вы мне порекомендуете?
Миссис Далтон на секунду задумалась.
— В этом здании есть кафетерии. На каждом четном этаже. Я бы сказала, на
троечку.
— Понятно.
— На улице, в пределах двухсот метров в ту и другую сторону, два заведения —
суши-бар
Киото
и пиццерия
Дольче Вита
. Немногим лучше. Рекомендую
ресторан
Глейзер
в переулке за первым поворотом налево.
— Благодарю, мисс Далтон. Вы сэкономили мое время. Я вернусь к половине
второго.
Спустившись вниз, Эбернотт вышел на улицу, повернул, следуя указаниям
секретарши, направо и зашагал по улице.
День обещал закончиться поздним вечером, и он знал, что так будет еще долго.
Новое дело всегда требует полной отдачи. Конечно, можно было бы и не
связываться с покупкой
Ньюс
, но, с другой стороны, тридцать четыре года не
тот возраст, чтобы останавливаться на достигнутом и почивать на лаврах.
Настоящий мужчина всегда идет вперед, ставя перед собой новые цели, отвечая
на вызовы, доказывая всем и себе в первую очередь, что ничего невозможного
нет. Сидеть на скамеечке и смотреть, как, образно говоря, крутятся
колеса, — не его удел. Да и повторять трижды пройденный путь слишком
скучно. Новое предприятие могло стать очередной ступенькой вверх, а топтание
на месте в бизнесе равнозначно сползанию вниз.
Да, дел впереди много, и времени на раскачку нет. Надо как можно скорее
познакомиться с людьми, оценить потенциал каждого, наметить перспективы.
— Да, перспективы, — задумчиво пробормотал Винсент Эбернотт, вспомнив
Шеннон Ридж.
Несмотря на все усилия, мысли то и дело поворачивали к ней. Ему нравились
такие, как Шеннон: независимые, гордые, умеющие постоять за себя. К тому же
она, определенно, не даром ела свой хлеб. Он уже успел сравнить ее работу с
тем, что делала прежняя ведущая рубрики Лиз Кранц. В материалах Лиз
чувствовался профессионализм, жизненный опыт, основательность и
рассудительность. Шеннон брала другим: страстностью, задором, свежестью
мыслей и искренностью. А ведь разговор по душам — это прежде всего
искренность и заинтересованность. Разумеется, не все было гладко, и кое в
чем ей требовалась подсказка, но в целом...
Ладно, приятель, признайся, что она просто тебя зацепила.
Что ж, пусть так. В конце концов он свободен от обязательств. Винсент
Эбернотт знал, что нравится женщинам, но старался не заводить служебных
романов и никогда не давал никому серьезных обещаний. Не считая Камиллы.
4
Принципы и правила полетели ко всем чертям, когда он познакомился с
Камиллой. Она была невероятно, потрясающе, сногсшибательно красива: высокая
блондинка с шикарной фигурой, точеными чертами лица, золотистыми волосами,
зелеными глазами и низким, грудным голосом. Когда она смеялась, в нем
напрягался каждый нерв, каждый мускул. Когда она танцевала, его пожирало
пламя страсти. Когда она улыбалась ему, его душа улетала в рай. Стоит ли
говорить о том, что случилось, когда она взмахнула ресницами и пригласила
его на чашечку чаю?
Они поженились через два месяца после знакомства. Поженились, несмотря на то
что друзья в один голос призывали его опомниться, одуматься или хотя бы
подождать. Он никого не слушал. Он был готов ради нее на все. Он считал, что
ему сказочно повезло. В общем, классический случай.
Глаза открылись только месяца через два после свадьбы. Милая, добрая,
понимающая, заботливая красавица превратилась в жадную, вульгарную, пошлую,
злую и эгоистичную особу, занятую только собой и видящую в муже
исключительно средство для достижения собственных целей.
Еще через месяц он окончательно убедился в том, что совершил самую большую в
жизни ошибку. Камиллу интересовали только деньги. Она не желала ни учиться,
ни работать, а все свободное время проводила в походах по салонам красоты,
магазинам, на вечеринках и приемах или перед телевизором.
Он предложил развестись. Камилла отказалась. Они разъехались. Содержание
супруги обходилось недешево, но Винсент понимал — за ошибки надо платить.
Полгода назад она потребовала развода, объяснив это заботой о его будущем.
— У нас ничего не получилось, Вине, — с притворной печалью говорила
Камилла. — Мы слишком разные люди. Но у тебя еще все впереди. Ты
обязательно встретишь новую любовь. Я не хочу связывать тебе крылья.
Он молчал, ожидая, что последует дальше.
— Ты такой талантливый. О тебе говорит вся Америка. Твои проекты... — О его
проектах Камилла имела такое же представление, как о фауне пустыни
Гоби. — Они такие... талантливые. Ты уже заработал кучу денег и,
несомненно, заработаешь еще больше.
Он насторожился — разговор переходил на практическую плоскость.
— Мне будет трудно одной. — Она промокнула платком сухие глаза. —
Да, трудно. Но я хочу работать. У меня есть планы. Мы с Риком...
— Ты имеешь в виду Рика Армстронга? — уточнил Винсент. Ее новый роман
не был для него тайной.
— Э... да. Ты только не думай...
Спектакль успел изрядно его утомить. Винсент знал Рика Армстронга, молодого
и многообещающего архитектора, попавшегося, похоже, на тот же, что и он,
крючок. В этом не было ничего удивительного — Камилла могла свести с ума
любого мужчину, а безумцами легко управлять.
— Сколько?
Она сделала вид, что не поняла вопрос.
— Что?
— Сколько денег тебе нужно? Во сколько ты оценила мою свободу?
Ей даже удалось выжать слезу. Винсент подумал, что если бы Камилла пошла в
актрисы, то, возможно, могла бы зарабатывать на сносное существование.
— Как ты можешь так говорить! Я столько для тебя сделала! Если бы мне нужны
были деньги...
Он поморщился. Нет, слишком наигранно, слишком неестественно. Впрочем,
искренность и естественность для театра не самое главное.
— Й все-таки?
Она закусила губу и настороженно посмотрела на него исподлобья. В этот
момент Винсент понял, что жизненный опыт обходится порой слишком дорого.
— Миллион.
Он согласно кивнул, и она не выдержала, улыбнулась. Триумфально. Хищно.
— Я дам тебе пятьсот тысяч.
Кто бы мог подумать, что столь красивое лицо может быть таким злобным.
— Этого мало!
Винсент пожал плечами и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла.
— Можешь подать в суд. Но имей в виду, что, во-первых, суд примет решение не
раньше чем через пару месяцев, а за это время Рик Армстронг может
рассмотреть то, чего не видит сейчас. Во-вторых, у меня есть деньги на
хороших адвокатов, а у тебя их нет. В-третьих, полмиллиона неплохой
заработок за полгода супружеской жизни. Думаю, на то, чтобы заработать
вторую половину, тебе понадобится намного больше времени. И, наконец, в-
четвертых, я могу рассказать обо всем Рику. Уверен, он и не догадывается,
как...
— Ладно, — процедила сквозь зубы Камилла. — Я согласна. Меня
больше устроят наличные.
— Не сомневаюсь. Двести пятьдесят тысяч ты получишь завтра. Остальную сумму
после развода.
Она медленно и грациозно поднялась, демонстративно качнув перед ним бедрами,
и Винсент почувствовал, как закипает в крови дикое, первобытное желание.
— Не хочешь? На прощание?
Он заставил себя посмотреть ей в глаза.
— Нет.
Камилла усмехнулась и, наклонившись, прошептала ему на ухо:
— А ведь ты хочешь меня, Вине. Даже встать боишься. Так вот что я тебе
скажу: когда ты мне понадобишься, я приду и поманю тебя пальцем. И ты ничего
не сможешь поделать. Потому что запал на меня. Потому что ты — слабак. Я у
тебя в крови — навечно.
Ему стоило немалых трудов промолчать, до боли закусив губу. В тот момент
Винсент понял еще одну истину: красота бывает страшной.
Впереди уже показался тот самый поворот направо, о котором говорила миссис
Далтон, когда из-за распахнувшейся двери пиццерии пахнуло теплым, острым
ароматом.
А почему бы и нет?
Он сбежал по каменным, посыпанным опилками ступенькам и оказался в небольшом
фойе. Одна дверь вела в полупустой зал, другая — в небольшой, но уютный бар,
заполненный, как говорится, под завязку. Колеблясь между естественным
желанием выпить холодного пива и нежеланием пробиваться через толпу, Винсент
остановился в нерешительности и вдруг увидел через стеклянную перегородку
нечто такое, что заслуживало внимания.
Две молодые женщины, восседая на высоких, обитых красной кожей табуретах,
держали в руках по стакану, в которых плескалась жидкость, отдаленно похожая
на пепси. Впрочем, судя по блестящим глазам и оживленной мимике, в стаканах
все же был не прохладительный напиток.
Разумеется, в стране победившего феминизма женщина имеет полное право
опрокинуть стаканчик спиртного. Но только не в разгар рабочего дня.
В одной, сидевшей лицом к нему, Винсент без труда опознал младшего редактора
Шейлу Брунсвик. Во второй, когда она, рассмеявшись, задорно запрокинула
голову, Шеннон Ридж.
Внутренняя борьба завершилась не в пользу пива. Покачав головой, Винсент
прошел в зал, где заказал мясной рулет.
Похоже, девочки снимают стресс, здраво рассудил он. Я бы на их месте тоже
опрокинул стаканчик.
Шеннон нервничала. На двенадцать назначена встреча с боссом, часы показывают
половину девятого, а она никак не может решить, что надеть. С одной стороны,
надо бы принарядиться, подать себя, так сказать, в лучшем виде. С другой
стороны, старания могут быть неправильно восприняты коллегами.
Извлечены из шкафа, примерены, рассмотрены и отвергнуты были: бежевое платье
с короткими рукавчиками и воротником-стойкой — слишком просто, три блузки —
слишком празднично, две юбки — одна чересчур короткая, другая уж очень
длинная, и еще с десяток нарядов по самым разным причинам. Теперь куча
одежды возвышалась на кровати немым укором ее тщеславию.
А какого черта ты так стараешься?! Тебе же не в церковь с ним идти.
Шеннон решительно натянула купленные год назад узкие джинсы с тонким кожаным
ремешком, сняла с вешалки хлопчатобумажную рубашку в мелкую клетку и достала
с полки коробку с новыми итальянскими босоножками на высоком каблуке — они
отлично гармонировали с сумочкой.
Капелька духов, чуть-чуть помады с влажным блеском и... достаточно. Она
покрутилась перед зеркалом и, не найдя ничего такого, что явно диссонировало
бы с избранным на сегодня имиджем в меру скромной, но знающей себе цену
работницы, вышла из квартиры.
Только держи себя в руках и почаще прикусывай язычок.
Придя на работу, как обычно к половине девятого, миссис Далтон обнаружила,
что ее новый босс уже на месте. Она положила на стол приготовленный график
встреч с сотрудниками и вопросительно посмотрела на Эбернотта, ожидая
дальнейших распоряжений. Он протянул ей два исписанных мелким почерком
листка.
— Здесь имена и номера телефонов людей, которых вы будете соединять со мной
немедленно. Я также хочу, чтобы вы связались с теми, чьи фамилии помечены
галочкой, и договорились о встрече с каждым, начиная с послезавтра.
Предпочтительнее во второй половине дня.
Миссис Далтон кивнула.
— А сейчас, пожалуйста, принесите мне личные дела тех, с кем мне предстоит
встретиться сегодня.
Миссис Далтон снова кивнула.
— Отлично. Пока все.
— Вы уже позавтракали, мистер Эбернотт? — спросила секретарша тоном
строгой учительницы.
— Хм, пожалуй, нет. Если вас не затруднит, принесите мне кофе и сандвич. Я
пью черный, без сахара.
Миссис Далтон вышла из кабинета, а Винсент потянулся за телефоном.
— Саймон? — Услышав в ответ слегка надтреснутый голос главного
редактора, он коротко добавил: — Жду вас у себя в половине десятого.
Работа началась.
К половине двенадцатого нервы у Шеннон напряглись до предела. Она чуть ли не
ежеминутно посматривала на часы, на что в конце концов обратила внимание
Шейла.
— Ну что ты так волнуешься? Все пройдет отлично. У твоей рубрики высокий
рейтинг. Бертон тебя ценит. Читатели обожают. Я бы на твоем месте была
спокойна как удав. Держу пари, Эбернотт даст тебе прибавку к жалованью.
— Какую прибавку?! О чем ты говоришь?! Я вела себя с ним как полная дура.
Накричала. Может, он из тех самодовольных типов, которые готовы сжить
человека со свету, если он нечаянно чихнул в их сторону?
— Не думаю. По крайней мере, мне он самодовольным не показался. И, знаешь,
нам повезло.
— Что ты имеешь в виду? — Шеннон поймала себя на том, что снова смотрит
на часы. До двенадцати оставалось пятнадцать минут.
— Представь, что газету купил бы какой-нибудь мерзкий старикашка, который
потребовал бы, чтобы мы являлись на работу в бикини.
— Что ж, сэкономили бы на одежде.
Они рассмеялись. Шейла вздохнула и тоже бросила взгляд на часы.
— Тебе хорошо, отмучаешься сегодня и свободна. А меня эта чертовка Далтон
записала на послезавтра, да еще на девять. А если я просплю?
— Переночуй у него в приемной. Большим шишкам нравятся такие маленькие знаки
преданности.
Шейла фыркнула.
— Я бы не отказалась переночевать в его постели. Как по-твоему, такой знак
преданности придется ему по вкусу?
Без двух минут двенадцать Шеннон остановилась у двери приемной. Поправила
волосы. Подавила желание посмотреться в зеркало. Облизнула губы.
Тебе нечего бояться. У тебя все в порядке. Никто тебя не съест. Держи себя в
руках. И следи за языком.
Говоря себе это, она понимала, что волнуется вовсе не из-за работы. Сердце
колотилось и трепыхалось каждый раз, когда мысли сворачивали к Винсенту
Эбернотту. А сворачивали они туда слишком, слишком часто.
Шеннон открыла дверь.
— Здравствуйте, миссис Далтон. Я...
— Добрый день, Шеннон, — с улыбкой приветствовала ее секретарша. —
Мистер Эбернотт предупредил, что освободится через пару минут. У него сейчас
Джейк Барнстоу. — Она оглянулась на массивную деревянную дверь и,
понизив голос, добавила: — Похоже, бедняге приходится нелегко.
Шеннон понимающе кивнула. Джейк возглавлял отдел рекламы, и именно от него
во многом зависело финансовое благополучие газеты. Последние месяцы выдались
для него кошмарными: сначала он угодил в больницу, потом развелся с женой, а
вдобавок у него угнали машину, новенький
шевроле
.
Миссис Далтон, похоже, собиралась поделиться с Шеннон еще какой-то
полусекретной информацией, но дверь открылась и в приемную выскочил Джейк.
Судя по раскрасневшемуся лицу и ослабленному узлу галстука, досталось ему
крепко.
Закрыв дверь, он сделал два шага, остановился, глубоко вдохнул и растерянно
посмотрел на миссис Далтон.
— Воды? — спросила та.
— Нет-нет. Мне нужно кое-что покрепче. — Джейк ослабил узел галстука и
перевел взгляд на Шеннон. — Ты к нему?
— Да.
— Тогда даю бесплатный совет: побольше кивай и не вздумай возражать. Я вот
попытался и...
На столе звякнул телефон, и миссис Далтон поспешно нажала кнопку громкой
связи.
— Слушаю?
— Мисс Ридж пришла? — послышался глуховатый голос Винсента
Эбернотта. — Если да, пусть войдет. И предупредите мистера Калвера,
чтобы не опаздывал.
— Да, сэр. — Секретарша сочувственно посмотрела на Шеннон. —
Идите, милая.
— И не забудь про мой совет, — напутствовал ее Джейк.
— Постараюсь.
Владелец газеты сидел в просторном кабинете, полностью сохранившем прежний
интерьер: широкий письменный стол, два обтянутых черной кожей кресла,
диванчик у стены, жалюзи на окнах и книжный стеллаж, занимавший всю заднюю
стену. На полу — тонкий ковер неопределенного цвета. Шеннон бывала здесь
нечасто, но когда все же переступала порог, ее каждый раз охватывало желание
выгнать хозяина на пару дней и все здесь переделать. Столько пространства,
...Закладка в соц.сетях
