Жанр: Любовные романы
Любовники
...енность за свои поступки. Отбросив все сомнения, Джулия позвонила
Лурье.
— Привет, Пол. Послушай, я только что дозвонилась к матери и спешу
сообщить, что у нее все нормально.
— Спасибо за приятную новость, — послышался его сдавленный голос.
— Ты извини, но она по-прежнему не разрешает мне давать кому бы то ни
было ее телефон.
— Понятно.
Джулия сделала глубокий вдох.
— Пол, я очень сожалею, что стала яблоком раздора в ваших отношениях, и
сейчас пытаюсь хоть как-то загладить свою вину.
— Принимаю твои извинения и сам должен извиниться перед тобой. В то
время я не воспринимал твою болезнь настолько серьезно, чтобы понять чувства
Николь. Мне казалось, ты просто играешь, чтобы развести нас. Я ошибался и
теперь очень рад, что отныне с тобой все в порядке.
— Спасибо, Пол, и я рада за тебя. — Она сделала паузу, а потом
продолжила: — Мне действительно очень жаль, что между вами все кончено и уже
слишком поздно что-либо исправлять...
— Почему поздно?
— Ну как же, ведь у тебя есть подруга...
— Какая еще подруга? — опешил Пол.
— Пойми меня правильно. Я не хочу вмешиваться не в свое дело...
— Джулия, объясни, пожалуйста, что ты хочешь этим сказать!
— Ну ладно. Я как-то спросила маму насчет ваших взаимоотношений, и она
сказала, что у тебя есть женщина.
В трубке воцарилась гробовая тишина.
— Алло, Пол?
— Спасибо, Джулия, — прохрипел в трубку Пол, после чего послышался
сигнал отбоя.
Глава 9
На следующий день по адресу Николь была доставлена большая белая коробка, в
которой она обнаружила изумительный букет анемонов, ее любимых цветов, а
также записку:
Моя дорогая Николь!
У меня нет никакой другой женщины, и не верь никому на свете, включая прежде
всего мою сумасшедшую мать. В моей жизни есть две самые главные вещи, без
которых мне не жить, — это музыка и ты. Музыка всегда со мной, а твое
отсутствие делает мою жизнь бессмысленной, ничтожной и просто невыносимой. И
это продолжается уже одиннадцать месяцев, пять дней, тринадцать часов,
двенадцать минут и сорок пять секунд.
Но моя любовь к тебе не подвержена неумолимому ходу времени, она с каждым
часом становится все крепче и останется со мной до гробовой доски.
Все еще любящий тебя Пол
.
Николь прочитала записку и отложила ее в сторону. На самом деле это ничего
не меняет. Он молод, полон сил и упрямо добивается успеха на музыкальном
поприще, а она никак не может разорвать заколдованный круг.
Работа в мастерской была тяжелой и грязной, но она отвлекала ее от дурных
мыслей и приносила хоть какие-то деньги. Самым трудным временем для нее по-
прежнему были долгие бессонные ночи, когда перед глазами то и дело возникали
светлые и оттого еще более желанные картинки ее непродолжительной жизни с
Полом. Эротические сновидения, его слова и поступки — все это вновь и вновь
будоражило истерзанную душу и не давало покоя.
Однажды утром, собираясь на работу, Николь схватила пакет со слайдами и чуть
позже отправила его по почте в никому не известную галерею.
— Господи, какой приятный сюрприз! — радостно всплеснула руками
Энн, увидев сына на пороге своего дома.
— Ничего приятного, — зло буркнул тот, гневно взглянув на мать.
Она была в вечернем платье, а в глубине дома звучала музыка и слышались
громкие голоса. — У тебя гости, по всей видимости, поэтому я здесь
выскажу тебе все, что думаю. Совсем недавно ты сказала Николь, что у меня
есть женщина, которую я якобы люблю, и в то же самое время наврала мне, что
она вернулась к Эдварду и что они счастливы вместе. Мне осточертела твоя
постоянная ложь! Почему ты считаешь себя вправе манипулировать судьбами
людей?
— Я хотела защитить тебя, Пол.
— Мне плевать на то, что ты хотела! Мы сейчас говорим о том, что ты
натворила. Я целый год был сам не свой и места себе не находил. Какого черта
ты вмешиваешься в мою жизнь? Я же не вмешиваюсь в твою! Я же не требую,
чтобы ты вернулась к отцу, которому ты и в подметки не годишься! Я же не
спрашиваю тебя, почему ты не способна полюбить любого другого мужчину!
— Я люблю тебя, Пол.
— На кой черт мне твоя любовь?! Ты даже представить не можешь, сколько
зла ты мне причинила своей идиотской любовью!
— Я... я понятия не имела. Ты же встречался со многими женщинами.
— Да, исключительно благодаря твоим проискам. Ты убедила меня в том,
что нет никакой надежды, и я действительно пытался забыть Николь, но
безуспешно. А сейчас она тоже несчастна, больна и находится в отчаянном
положении. И все из-за тебя! Да еще из-за своего бывшего мужа, который решил
уничтожить ее морально.
— Пол, давай поговорим об этом завтра, — взмолилась Энн.
— Я сыт по горло твоими завтраками! — хмуро отозвался он. —
Если я потеряю Николь, то никогда тебя не прощу. Я всегда любил тебя, уважал
и восхищался твоим талантом, но то, что ты сделала со мной, настолько
ужасно, что перечеркивает все мои прежние чувства.
Пол резко повернулся и бросился к двери, на ходу вытирая слезы.
Энн застыла как громом пораженная. Она не видела его плачущим с тех самых
пор, когда он был маленьким мальчиком.
В субботу в мастерской выстроилась целая очередь машин, и у Николь не было
ни минуты свободного времени, кроме короткого обеденного перерыва. Однако
даже работа не могла заглушить гнетущее чувство одиночества, которое еще
больше усиливалось перспективой совершенно бессмысленного и мрачного уик-
энда.
Уолт, владелец того самого красного
ягуара
, который она отремонтировала в
свой первый рабочий день, оказался весьма приятным и словоохотливым
человеком примерно ее возраста. В последнее время он зачастил в мастерскую и
неоднократно пытался завязать с ней разговор, почти открыто демонстрируя
свое желание познакомиться поближе.
Увидев, что Николь сидит за столом с бутербродом в руке, он приблизился и осуждающе покачал головой.
— Николь, зачем вы портите себе аппетит? Приглашаю вас сегодня вечером
на ужин. Поговорим о машинах, если хотите.
Николь ответила улыбкой и подумала, что было бы непростительной глупостью
отказываться от этого предложения и коротать выходные в гордом одиночестве.
Может быть, общение с этим приятным человеком избавит ее хоть на время от
дурных мыслей.
Однако все ее надежды оказались тщетными. Ни дорогой ужин в каком-то
испанском ресторане, ни даже двойной бренди не вытащили ее из глубокой
депрессии.
Уолт недавно развелся со своей молодой женой и тоже страдал от одиночества,
занимаясь любимой архитектурой. Несмотря на сходную ситуацию, Николь не
испытывала к нему абсолютно никаких чувств, с горечью заметив, что тот не
понимает ее внутренних устремлений, что так хорошо получалось у Пола. А в
такси, возвращаясь домой поздно вечером, Николь горько плакала, все время
повторяя имя любимого. Каково же было ее удивление, когда перед домом она
действительно застала Пола, как будто получившего ее сигналы бедствия!
— Знаешь, — поделился он с ней сокровенным, — я сидел дома и
работал над партитурой, и вдруг сердце мое екнуло и безошибочно подсказало,
что тебе очень плохо.
Не говоря ни слова, Николь бросилась ему на шею и стала целовать в губы с
такой дикой страстью, которая прежде ей была просто неведома. А он молча
прижал ее к себе, ощущая на своих щеках ее горячие слезы.
— Пол, мне страшно. Я безумно люблю тебя и в то же время боюсь утащить
за собой на дно пропасти. Я так низко пала, что даже устроилась слесарем в
авторемонтную мастерскую.
— Господи Иисусе! — выдохнул он. — Зачем? У меня достаточно
денег, чтобы безбедно прожить вместе с тобой.
— Нет, Пол, я и так доставила тебе немало неприятностей. Кстати, ты
знаешь, что за всей этой гнусной историей с Айвором Льюисом стоит Эдвард?
— Да, у меня были такие подозрения, — равнодушно ответил он,
снимая с нее пальто. — Правда, доказать что-либо было невозможно, и
поэтому я не стал ничего предпринимать. К тому же это не слишком высокая
цена за мою к тебе любовь. — Пол испытующе посмотрел на Николь. —
Сейчас я в полном порядке и снова хочу быть с тобой, если, конечно, у тебя
сохранилась хоть капля ответной любви.
— Пол, ты же знаешь, я по-прежнему люблю тебя! Ведь ты не случайно
услышал мою мольбу о помощи и приехал сегодня.
— Да, Николь, мы самой судьбой предназначены друг другу, и наша любовь
непременно переживет все происки наших врагов.
— Пол, Пол, Пол... — теряя рассудок, повторяла она, впиваясь ногтями в
его спину.
— Николь, я так хочу тебя, что даже в глазах темнеет. Ничего не могу с
собой поделать.
— И не надо, — шепнула она в ответ.
— Ты сегодня, наверное, устала от работы?
— Устали мои ноги, а не спина.
Оба весело рассмеялись, не разжимая объятий. Николь слегка дрожащими руками
потянула его на диван. Его нежные прикосновения вновь напомнили ей о былом
счастье обладания любимым. Николь томно застонала и откинула голову. А Пол
меж тем осыпал поцелуями ее лицо, губы, шею, грудь, а когда его горячие
губы, проделав долгий путь, коснулись увлажненного атласного треугольника
между ногами, из ее груди вырвался сладострастный крик долгожданного
облегчения. Но голод был неутолим, и Николь, еще сильнее прижавшись к нему,
решительно потребовала продолжения ласк.
— Любовь моя, у меня нет сил остановиться, — прошептала она.
У меня тоже. — Пол попытался протиснуться между ее ног на узком диване,
но не удержался, и они скатились на пол, где прямо через минуту одновременно
испытали очередной взрыв оргазма. Сердце Николь буквально разрывалось от
счастья; ей казалось, что она умирает самой приятной смертью, которая только
доступна живому существу. А Пол в это время вдруг ощутил, что заново
родился.
Они не вставали с постели все воскресенье, периодически возобновляя любовные
игры.
— Я должна была сегодня появиться на работе, — удрученно
проговорила Николь, внимательно рассматривая его густую бороду.
— Ничего страшного. Скажи им, что ты нашла более приятное
занятие, — шутливо отозвался Пол и ущипнул ее за бок.
— А как же твоя музыка? — не унималась она. — Ты же говорил,
что должен завтра утром показать Майлзу Фэнчелу новую часть оркестровки.
— Я напишу ее в любой момент, если останусь с тобой, — заверил ее
Пол и для пущей убедительности нарисовал пальцем на ее животе несколько
нот. — Мне как раз недостает вот этой части, — он поцеловал ее в
то место, к которому только что прикоснулся, — и вот этой, и этой, и
этой. Жаль, что ты исхудала! Когда-то здесь было где разгуляться, а теперь
на всю композицию не хватает фунтов пятнадцать, не меньше.
— Чем меньше, тем лучше.
— Нет, пусть будет лучше, чем меньше. Кстати, как тебе моя борода?
— Гм-м, вот ее-то как раз слишком много, на мой взгляд. — Она
потянулась к нему и поцеловала в курчавые и жесткие волосы. — Она
делает твое лицо волевым.
— Спасибо за комплимент, — наигранно огорчился он. — А мне
казалось, она смягчает подбородок.
— У тебя прекрасный подбородок и без бороды, насколько я помню. Борода
лишь придает тебе больше важности и достоинства.
— В таком случае позволь мне оставить ее в неприкосновенности. —
Он тотчас навалился на нее, прижав своим телом к полу, коснулся ее лица, а
потом нежно поцеловал.
Николь попыталась отвернуться.
— Не смотри на меня так пристально, Пол. Я знаю, что выгляжу ужасно
после болезни и прочих неурядиц.
— Нет, моя дорогая, дело не в болезни, а в отсутствии любви, но с этим
покончено раз и навсегда.
— Как случилось, что ты так и не нашел себе красивую женщину за все это
время?
— Почему не нашел? У меня было немало красивых, умных и добрых женщин,
и я всеми силами старался отыскать в душе хоть что-то, отдаленно
напоминающее любовь, но так и не нашел. Мне было просто противно заниматься
с ними любовью.
Николь снова оказалась во власти страстного порыва и требовательно прижалась
к нему.
— Ага, я вижу, тебя это тоже возбуждает, так? — широко улыбнулся
Пол. — Еще бы! Ты должна всегда помнить, что имеешь надо мной
абсолютную власть. Милая моя Николь, мне до конца жизни не понадобится для
счастья никакая другая.
— Понадобится, — воспротивилась она, — и тогда я покончу с
собой, так как жить станет незачем. Именно поэтому я не имею права любить
тебя так сильно, как люблю.
— Имеешь. Причем это не только право, но и обязанность. Поцелуй меня.
В конце концов они проголодались и отправились на кухню. Пол наполнил
стаканы красным вином и протянул один из них Николь.
— За нашу любовь.
— За нашу любовь, — эхом отозвалась она, но улыбнулась только
уголками губ, что не ускользнуло от его внимания.
— Знаешь, чем тебе придется заняться завтра утром, вместо того чтобы
возиться со своими автомобилями?
Она насупилась и покачала головой.
— Поедешь в магазин и купишь там материал для полномасштабной
скульптуры
Джулия смотрит на солнце
. А потом я буду любоваться ею под
яркими лучами реального солнца на следующем биеннале.
— Нет, Пол, я не сделаю этого без соответствующего договора. Знаешь ли
ты, во что может обойтись такая работа? О таких суммах я могу только
мечтать.
— А знаешь ли ты, что моя музыка к балету будет записана на пластинку?
А это сулит мне такие доходы, что и в мечтах не придумаешь.
Все же ему удалось убедить ее в своей правоте и вдохнуть в нее новые
надежды. Как только она представила себе будущую скульптуру, от недавней
депрессии не осталось и следа. Она расплылась в улыбке, а Пол, сияя от
счастья, крепко обнял ее и поцеловал.
— Вот эта картина мне нравится больше:
Мать Джулии смотрит на солнце.
И так будет всегда.
— И все же мне не верится, что Пол оставил свою квартиру и переехал к
Николь.
Эл похлопал Энн по руке и снисходительно хмыкнул.
— Послушай, дорогая, наш сын действительно без ума от нее, так что
бороться с этим совершенно бесполезно.
— Ничего не могу с собой поделать. Меня бесит сама мысль о том, что они
снова вместе. У него же была масса красивых и умных девушек, чем они ему не
угодили? — Энн налила себе еще немного вина, в то время как Эл сжимал в
руках кружку пива. — Господи, Эл, если бы ты знал, как я несчастна! Всю
свою жизнь я заботилась только о его счастье, и вот сейчас он полностью
отвернулся от меня и не хочет иметь со мной никаких дел.
— Он простит тебя, если ты наконец-то признаешь его выбор.
Знаешь, — продолжала как ни в чем не бывало Энн, — есть что-то
символичное в том, что Пол, который отнял у меня столько времени и сил,
теперь напрочь отказывается общаться со мной. А вот Тимми, которому я
никогда не уделяла много внимания, стал прекрасным человеком.
— Прости, дорогая, — деликатно прервал ее Эл, — но ты,
наверное, не знаешь, что он мне недавно сказал. Он счастлив оттого, что не
обладает музыкальным талантом. Ведь именно поэтому ты не терроризировала
его, а он совершенно не боялся тебя разочаровать.
Убитая горем Энн растерянно посмотрела на мужа.
— Моя жизнь стала абсолютно пустой и никчемной. Раньше она вся была
заполнена организацией концертов для Пола, а теперь все пошло прахом.
— Ты сама в этом виновата, дорогая, — продолжал успокаивать ее
Эл, — надо было вести себя по-другому.
Энн нервно захихикала.
— Возможно, но сейчас поздно начинать все сначала, даже если бы я
встретила человека, который пришелся бы мне по душе.
А как насчет того, чтобы начать все со мной? — неожиданно выпалил Эл и
так быстро обнял ее, что она и опомниться не успела. — Энни, Энни,
Энни, не пора ли прекратить это безумство? Зачем ты терзаешь себя? Своей
безграничной любовью я помогу тебе забыть все на свете и не обращать
внимания на окружающих. — Он нежно погладил жену по голове. — Все
будет прекрасно, вот увидишь, даже если я для тебя отнюдь не идеал
современного мужчины. Дело в том, что с некоторых пор ты вдруг вознамерилась
сделать Пола своей собственностью и именно поэтому не можешь смириться с
мыслью, что он предпочел Николь.
Энн возмущенно попятилась назад и гневно посмотрела на мужа.
— Какая чушь!
— Неужели? Если присмотреться, то Пол действительно является твоим
идеалом — образованный, красивый, талантливый и в высшей степени
воспитанный. Ты иногда смотришь на него так, словно готова проглотить с
потрохами. А я такой, какой есть, и ничего уж тут не поделаешь. Было бы
глупо пытаться переделать себя в таком возрасте. То же самое относится и к
тебе.
Энн долго молчала, потом снова наполнила бокал и залпом выпила. Эл грустно
посмотрел на почти пустую бутылку.
— А я все равно хочу быть другой и как-то переделать себя! — с
истеричной непреклонностью выпалила она.
Когда Энн впервые встретила Николь, та поразила ее своим невежеством и
совершенно отвратительными манерами. А уже через несколько недель она
научилась со вкусом одеваться и вести непринужденную беседу в любой
компании. У нее были чудесные волосы, красивые глаза и стройная, без каких
бы то ни было изъянов фигура, а самое главное — она обладала невыразимым
изяществом, благодаря которому быстро покоряла сердца.
— Ника, — как-то обратилась Энн к подруге, — Ленни Барон
сказал, что считает тебя умной и красивой девушкой и хотел бы встретиться с
тобой. Только он очень застенчив.
— Хорошо. Хорошо, что застенчив, я имела в виду.
— Он тебе не нравится?
— Нормальный парень, но не в моем вкусе.
— А мне очень нравится, но, к сожалению, я для него не
существую. — Энн грустно вздохнула. — Джентльмены предпочитают
блондинок.
Николь весело рассмеялась.
— А мне не интересны парни, которые обращают внимание только на
внешность.
— Мне тоже. Тем более что у меня нет такой внешности, которой можно
было бы увлечься.
— Это не так, Энни. Ты себя недооцениваешь. У тебя милое личико и очень
красивые глаза.
— Примерно то же можно сказать и о корове. Ну ладно, хватит об этом.
Если на мне кто-нибудь и женится, то исключительно благодаря таланту и
душевным качествам. Хорошо бы женился музыкант, — мечтательно заметила
она, — кто-то вроде Моцарта или Бетховена, чтобы сочинять сонаты для
виолончели исключительно ради меня. И к тому же серьезный, с загадочной
улыбкой, возможно, с долгами, но при этом превыше всего ценящий тех, кто
разбирается в искусстве. — После небольшой паузы Энн с любопытством
взглянула на подругу. — У тебя когда-нибудь были свидания?
— Нет, как-то не получалось.
— Ясно, что ты имеешь в виду.
— Но мне кажется, ты много времени проводишь с Элом Лурье, разве не
так? — осторожно спросила Николь. — По-моему, он влюбился в тебя
по уши. Я вижу это по его глазам.
— Боже мой, да я вообще не воспринимаю его всерьез! На нем можно
практиковаться, но для реальной жизни он не годится. Нет, ни за что на
свете!
— Я очень хотела быть Николь, — невнятно произнесла Энн пьяным
голосом. — Она родилась в рубашке, и с тех пор ей всегда везло.
Красивая, умная, талантливая, обаятельная. А кроме того, у нее были любящие
ее родители, которые не терроризировали ее так, как это случилось со мной. А
ее отец никогда не позволял себя дурачить. Знаешь, мне порой кажется, что
отец умер только потому, что хотел как можно быстрее отделаться от своей
жены и ее дурацких придирок. Николь же всегда имела то, что хотела, и даже
замуж вышла за богатого и вполне респектабельного человека. Да и потом,
много лет спустя, бросив его, она заполучила юного красавца, который в два
раза моложе ее.
— Тихо, малышка, подожди минутку, — попытался остановить ее Эл.
Не затыкай мне рот! — злобно огрызнулась Энн. — Думаешь, я не
знаю, что выгляжу намного старше своих лет и вполне могу сойти за ее мать?
Посмотри на меня: я до сих пор одеваюсь как престарелая матрона и собираю
волосы в пучок. Конечно, я не стану состязаться с ней и прежде не
стремилась, но это вовсе не значит, что у меня душа не болит за сына. Если
хочешь знать, я всегда завидовала ей, всегда хотела быть красивой и
привлекать внимание мужчин. — Энн умолкла и закрыла лицо обеими руками.
—
Ин вино веритас
, — осторожно заметил Эл. — Сейчас ты
услышишь такие приятные слова, которые, готов поспорить, никогда еще не
слышала. Энни, для меня ты всегда останешься самой дорогой и самой
прекрасной женщиной, достойной любви.
— Да ты просто слепой! — горько констатировала она, вытирая
слезы. — Я всегда была неуклюжей, толстой и непривлекательной и
чувствовала себя перекормленной слонихой.
— Что за ерунда! — решительно возразил Эл. — Ты ошибаешься.
Если хочешь знать, я влюбился в тебя с того самого момента, когда впервые
встретил в школьном коридоре. Я не спускал с тебя глаз. Ты все время болтала
с Николь, а я видел только твои красивые глаза и восхищался твоей манерой
гордо держать голову. Знаешь, что я думал в тот момент? Я думал, что наконец-
то встретил по-настоящему шикарную бабу.
— Меня? — изумленно переспросила Энн, вытаращив глаза. — О,
Эл, перестань дурачиться! Не могу поверить, что ты считал меня шикарной
бабой по сравнению с Николь. В твоих устах это звучит как оскорбление.
В таком случае не надо оскорблять меня, — набычился он. — Я не
сказал, что не посматривал на Николь. Конечно, она не могла не привлечь мое
внимание, но при этом всегда казалась слишком экзотичной и недосягаемой, что-
то в духе раннего Пикассо, а я хотел иметь рядом с собой не Пикассо, а
Ренуара.
Энн посмотрела на мужа так, словно видела его впервые в жизни.
— Да-да, дорогая, все было именно так. Каждому свое, как говорится. А
то, что я тебе не совсем подхожу, — это уже другая история.
— Почему не подходишь? — возмутилась Энн. — Ты прекрасный
человек и хороший друг.
Эл грустно усмехнулся, а она впервые за долгие годы с удивлением обнаружила,
что у него очень живые, красивые глаза.
— Извини, Эл, я не хотела обидеть тебя. Ты, несомненно, заслуживаешь
всяческих похвал.
— Люди получают то, что заслуживают, а я тебя так и не получил, так что
заткнись и помолчи. А вот с Эдвардом ты, конечно, здорово
просчиталась. — Он сделал паузу, а потом рассказал ей все, что узнал о
проделках Эдварда относительно бывшей жены.
— Никогда бы не подумала, что он способен на такое, — тихо
проговорила Энн. — А ведь всегда казался таким умным, приятным и весьма
интеллигентным человеком...
Ценю твою самокритичность. Скажу тебе больше — он приложил немало усилий,
чтобы окончательно уничтожить Пола. Это он заплатил Айвору Льюису, чтобы тот
украл его оркестровку. — Эл окончательно добил жену своим рассказом об
интригах Эдварда. Энн долго сидела молча, уставившись куда-то в
пространство, а потом повернулась к мужу. — Теперь я вообще ничего не
понимаю.
— Непонимание — начало знания, — глубокомысленно изрек Эл и
снисходительно похлопал ее по руке.
— Черт бы его побрал! — возмущенно воскликнула Энн. — Теперь
он просто обязан восстановить доброе имя Пола и тем самым исправить свою
ошибку.
— Ничего не получится, малышка, — урезонил ее муж. — Забудь
навсегда. Он никогда не признает свою вину. К тому же у нас нет прямых
доказательств, а Пол ни за что на свете не согласится ввязываться в судебный
процесс. Слава Богу, что у него сейчас все хорошо.
— Но оставить все это без последствий?! — н
...Закладка в соц.сетях
