Жанр: Любовные романы
Любовники
У нее было все, о чем только можно мечтать, — красота, деньги, талант,
известность. И всем, что у нее было, она, не задумываясь, рискнула во имя
настоящей любви. Во имя любви к юноше много моложе ее.
Как только Энн Лурье увидела остановившуюся в дверях Николь, она тут же
направилась к ней через переполненную людьми комнату.
— Николь, безумно рада тебя видеть! Выглядишь просто потрясающе! —
Глаза Энн быстро скользнули по черному приталенному платью от Ив Сен-Лорана
и остановились на дивном ожерелье из викторианского янтаря, украшавшем
изящную шею подруги.
— Ты тоже недурно смотришься в этом красном бархате, —
проворковала та, тепло обнимая Энн. — Роскошный цвет!
— Слишком яркий, возможно, зато вполне подходит к моим темным волосам.
В черном ты чем-то смахиваешь на Мату Хари, а я часто произвожу впечатление
вдовы с Бликкер-стрит.
Энн кокетливо поправила прическу и широко улыбнулась.
— Джанет как-то заметила, что я никак не дождусь, когда мне стукнет
сорок пять. Смеешься? Нам ведь не так уж много осталось, хотя мы и выглядим
гораздо моложе. А где Эдвард?
— У него, наверное, ничего не получится, — виновато ответила
Николь. — Бьянки совершенно неожиданно отменил свою выставку и в
последнюю минуту решил заменить ее показом работ нового протеже Эдварда,
прекрасного, кстати, художника. Сегодня будет совершенно необыкновенная...
— Ничего страшного, — поспешила успокоить ее подруга, пытаясь
скрыть неудовольствие тем, что муж Николь увильнул от дебюта ее сына в
качестве композитора. — Я все понимаю.
— Эдвард просил меня передать Полу свои искренние поздравления и
пожелать огромного успеха, — быстро добавила Николь, стараясь сгладить
возникшую неловкость.
— В таком случае, — улыбнулась Энн, — я просто вынуждена
простить его. Тем более что здесь присутствуют две трети семейства
Харрингтонов. Только сейчас я поздоровалась с твоей неподражаемой Джулией. А
теперь позволь препроводить тебя к Полу. В последний раз ты видела его год
или даже два назад.
— Больше. Если не ошибаюсь, он тогда окончил колледж, и ты устроила по
этому поводу грандиозную вечеринку.
— Невероятно! Конечно, он не часто баловал нас своим посещением, но все
же...
— Нет-нет, все верно. Действительно, прошло уже немало лет.
В толпе гостей Николь разглядела высокого темноволосого юношу, окруженного
многочисленными почитателями.
— Неужели это Пол? — растерянно пробормотала она, не веря своим
глазам. — Боже мой, какой красавец!
— Ты удивлена?
— Нет, но он так вырос за эти годы, так...
— Постой, Николь, я хочу познакомить тебя с Максом Ферстом, —
прервала ее подруга. — Макс, это моя лучшая подруга Николь Ди Кандиа
Харрингтон.
Известный и весьма модный в артистических кругах импресарио крепко пожал
руку Николь и окинул ее внимательным взглядом, словно задумал пригласить на
главную роль в свою оперу.
— Мне кажется, мы уже встречались с вами пару лет назад... — начала
было Николь, но тот бесцеремонно прервал ее своим густым басом:
— Приятно пожать вам руку, Николь Ди Кандиа.
— Да, но так вы можете мне ее сломать, — игриво ответила она,
настойчиво пытаясь освободиться от чересчур цепких пальцев Макса.
— О, прошу прощения, но мне казалось, что вы должны обладать силой
Самсона, чтобы ворочать такие гигантские скульптуры! Признаюсь, я много лет
посещал почти все музеи и галереи, чтобы посмотреть на ваши работы.
Николь с ужасом подумала, что сейчас ей придется долго и нудно распинаться
насчет своих скульптур, а это всегда удручало. Однако Макс Ферст не обращал
никакого внимания на ее недовольный вид и как ни в чем не бывало продолжал
тараторить:
— Вот, к примеру, этот изумительный коллаж на стене. Я бы с
удовольствием купил его, если бы Энн соизволила с ним расстаться.
— Видите ли, — замялась Николь и поспешно пригубила
шампанское, — я сделала его специально на ее день рождения...
— Значит, мне не купить его даже за миллион баксов, — грустно
заметил Макс. — Но я все же был бы безмерно счастлив иметь в своей
гостиной нечто подобное. А что, если я как-нибудь заскочу к вам в студию?
Теперь Николь уже точно знала, что встречалась с этим человеком. Точно такие
же слова он произнес и в тот раз.
— Готова обменять свою скульптуру на одну из ваших арий, — шутливо
предложила она, не отрываясь от бокала с шампанским.
— Что это значит? — удивился тот. — Вы думаете, я вас дурачу?
Послушайте, дорогая, я вполне серьезно. Надеюсь, вы не из тех ненормальных
художников, которые ни за что на свете не расстаются со своими шедеврами?
— Конечно, нет, мистер Ферст. Вы льстите мне своим интересом к моим
работам, но дело в том, что всеми продажами занимается Маршалл Фэйбер, мой
дилер.
— Макс, ты монополизировал право на общение с моей любимой
женщиной! — небрежно обняв Николь за талию, в разговор неожиданно
вмешался невысокий лысеющий человек.
— Эл, какой сюрприз! — воскликнула Николь, обрадовавшись
возможности отделаться от привязчивого Макса Ферста. Тот мгновенно
растворился в толпе.
Эл Лурье широко улыбнулся:
— Надеюсь, не испортил тебе бизнес? Впрочем, этот старый сквалыга ни
цента не пожертвует на какое-либо произведение искусства.
— Ну и ладно. Мне просто нужно было во что бы то ни стало избавиться от
него, и ты подошел как нельзя кстати.
Эл хитро ухмыльнулся:
— Ты всегда используешь меня в своих целях. Как поживаешь, малышка?
Выглядишь просто великолепно! По-прежнему не подвластна времени. Надеюсь,
тебе здесь понравится. — С этими словами он снова обнял Николь и
оглядел зал. — Так где же твоя Джулия? Не та ли потрясающая блондинка в
узких брюках? Матерь Божья, да ей вполне можно отправляться в Голливуд!
Николь вздохнула и подумала, что ее дочь действительно могла бы найти место
в Голливуде, если бы не ее природная скованность. Чувствовалось, что даже
сейчас, беседуя с Полом, она слишком зажата и, судя по всему, стесняется.
Жаль, что она унаследовала стеснительность матери, а не раскованность и
обаяние отца!
— Послушай, наши детки, кажется, готовы составить совершенно взрывную
парочку, не правда ли?
— Да, — согласилась Николь, от всей души желая этого.
— Джулия производит впечатление очень спокойной и сдержанной
девушки, — поделился с ней Эл. — Вся в маму. Впрочем, ничего
страшного. Приятно, что в этом зале есть хоть одна талантливая пара.
Николь засмеялась.
— Ты действительно считаешь своего сына талантливым?
— Несомненно. Можешь мне поверить — через пару лет весь музыкальный мир
будет у его ног. Во всяком случае, он гораздо талантливее, чем его отец.
— О Эл...
— Да-да, это правда. Кто я такой? Весьма заурядный музыкант, который
научился дорого продавать свое мастерство. И потом, эти диски, кассеты,
записи, вся эта электронная чушь и прочее...
— Но ты же играешь прекрасный джаз и всегда делал это превосходно.
Эл равнодушно пожал плечами:
— Да, но все в прошлом. Сейчас я играю только по выходным, да и то
изредка. Мне вообще не везло в музыке. Даже сегодня мне пришлось отменить
свое выступление. Знаешь, если я наклонюсь, чтобы понюхать цветок, то меня
обязательно укусит пчела. Единственная моя удача в жизни — Энни, да и ту я
потерял. Посмотри, сколько в ней очарования! Думаю, она всю жизнь ждала
этого торжественного момента, — с какой-то неизбывной грустью в голосе
закончил Эл.
Николь импульсивно поцеловала Эла в щеку.
— Я всегда считала, что ты для нее самый лучший подарок. — Она
грустно вздохнула и посмотрела на искаженное горечью лицо собеседника.
Николь любила Энн и до сих пор не могла понять, почему она так жестоко
обошлась с мужем.
— И все-таки я самый счастливый папаша в мире, — вдруг заявил
Эл. — Ты и сама все поймешь, когда услышишь его музыку.
— Николь, ты еще не поздоровалась с Полом? — неожиданно появилась
перед ними Энн и потащила подругу в дальний конец зала. — Эл, будь
другом, организуй нам шампанского.
— Энн, подожди минутку! Пол сейчас разговаривает с Джулией, и мне очень
не хотелось бы им мешать.
— Если этого не сделаем мы, то сделает кто-нибудь другой. Пошли.
Когда они подошли поближе, Пол повернулся и с удивлением уставился на
Николь. В его глазах блеснул неподдельный интерес.
— Пол, ты только посмотри, кто со мной! — торжественно объявила
Энн.
— Очень приятно, — невнятно пробормотал тот, утвердив Николь в
мысли, что ее не узнали.
— Я Николь Харрингтон, — решила напомнить ему она, чтобы избежать
недоразумений и не корить себя за возникшую неловкость. — Прошло много
лет, Пол, и ты, вероятно, не помнишь меня...
— Ну как не помнить! — тут же вмешалась Энн, не сводя глаз с
подруги. — Пол, это моя лучшая подруга, мать Джулии.
— Разумеется, я ее помню, — недовольно проворчал Пол, косясь на
мать. — Не делай из меня идиота, Энн.
Николь вспомнила, что Пол с самого детства звал родителей по имени, что
доставляло им невероятное удовольствие, хотя сама она была далеко не в
восторге от подобной фамильярности.
— Джулия, не уходи, пожалуйста, — придержала Николь уже
попятившуюся назад дочь.
— Николь всегда была для меня чем-то вроде тети, — продолжала
вспоминать Энн.
— И не только, — с едкой ухмылкой возразил Пол, лицо которого
внезапно расплылось в добродушной усмешке. — Я хорошо помню вас, Николь
Ди Кандиа. Более того, у меня по сей день хранятся ваши скульптуры,
подаренные мне еще в детстве.
Энн облегченно вздохнула — сын наконец-то признал Николь — и незамедлительно
отправилась наводить порядок в зале и готовить место для музыкантов.
— Вы назвали одну из них
Пол изучает магнитофон
, помните? —
продолжал меж тем ее сын. — Это была небольшая деревянная статуэтка,
изображающая мальчика с разбитым вдребезги магнитофоном.
— Боже мой, конечно, помню! — застенчиво улыбнулась Николь. —
Это была чуть ли не последняя моя поделка из дерева.
— А еще у меня есть вещичка, которую вы мне подарили на
десятилетие! — восторженно продолжал Пол. — Она была сделана уже
из бронзы. Потрясающая вещь! Несколько абстрактно, конечно, но вместе с тем
весьма остроумно. Хотите, я покажу вам ее сейчас?
Не дожидаясь ответа, Пол схватил Николь за руку и потащил к двери.
— Сейчас? — опешила она. — Нет, не надо. Гости ждут начала
концерта...
— Ничего страшного. Без меня все равно не начнут. Это отнимет не больше
минуты.
Николь нервно хихикнула, не в силах противостоять внезапному желанию
хозяина. Она точно знала, что сейчас не время для подобных экскурсий, но,
несмотря на это, покорно последовала за ним.
А Джулия, тем временем осушив бокал шампанского, посмотрела вслед
удалившейся паре и протянула руку за другим.
В конце длинного холла огромной квартиры Пол резко распахнул дверь и отвесил
поклон:
— Прошу!
Николь подавила в себе какую-то странную неловкость и переступила порог. Ее
взгляд тут же упал на небольшую статуэтку
Мальчик на велосипеде
, и она
недовольно поморщилась.
— Мне всегда нравилась эта вещичка, — пояснил Пол, перехватив ее
взгляд. — Именно так я ездил в те дни на велосипеде — высоко подняв
руки вверх. Юношеская бравада. Вам изумительно удалось это передать. А
сейчас садитесь на диван и отбросьте все дурные мысли. Вашей добродетели
здесь ничто не угрожает. — С этими словами он усадил ее на край дивана,
широко улыбнулся и откинул прядь темных волос со лба.
Николь безмолвно подчинилась и подумала, что для своих двадцати двух лет
парень чересчур самоуверен и настойчив, что, впрочем, можно считать скорее
достоинством, чем недостатком. Она безучастно взглянула на свои ранние
скульптуры, критически хмыкнула, а потом оглядела комнату Пола, увешанную
многочисленными музыкальными премиями, грамотами, нотными альбомами и
болтавшимися там же, на стене, теннисными ракетками.
Пол пристально следил за каждым ее движением. Поймав на себе его взгляд,
Николь зарделась от смущения и вскочила на ноги.
— Благодарю за воспоминания, но все эти работы давно уже устарели. И
вообще нам пора вернуться в гостиную. Твоя мать, наверное, уже сходит с ума.
Пол снисходительно ухмыльнулся:
— Моя мать любит сходить с ума, так как это всегда будоражит ей кровь.
— Я с нетерпением жду начала твоего концерта, — призналась Николь,
когда они возвращались назад. На самом же деле она очень боялась, что его
музыка окажется слишком современной и непонятной.
— Я не элитный композитор, — успокоил ее Пол, как будто прочитав
ее мысли. — Моя музыка понятна любому, и именно на это нацелена вся моя
работа. Надеюсь, вам не придется затыкать уши.
— Я не посмела бы этого сделать, даже если бы очень захотела, —
смущенно пробормотала Николь. — Энн глаз с меня не спустит.
Увидев подругу, Энн энергично замахала рукой и кивнула на место рядом.
— Джулия, — позвала дочь Николь, — садись со мной. Все просто
замечательно! Пол так вырос за это время!
— Да, — тихо согласилась с ней Джулия.
— Плохо, что он практически не живет дома и все время пишет музыку. Энн
жутко скучает по нему, да и мы тоже виделись бы с ним намного чаще. Ладно, в
Нью-Йорке, возможно, мы наладим регулярные встречи.
— Нет, мама, спасибо. Не надо меня к нему подталкивать! — неожиданно заупрямилась Джулия.
Николь насупилась и какое-то время молчала.
— Я совсем не собиралась устраивать для тебя свидания. В этом нет
никакой необходимости. Я просто хотела сказать, что Пол очень интересный
собеседник и обаятельный человек. Мне, например, он очень понравился, и я...
— О Боже! — простонала Джулия и пересела подальше от матери.
Не успела Николь отреагировать на этот возмутительный шаг, как рядом с ней
тут же плюхнулся Эл и дружески похлопал ее по руке.
— Не переживай, у меня с сыновьями было то же самое. Они все время
пытались доказать, что уже совсем взрослые и не нуждаются в подсказках.
Сколько исполнилось Джулии? Семнадцать? Ну что ж, в самый раз для поиска
собственной позиции. Она и сама не знает сейчас, чего хочет от жизни.
Николь грустно улыбнулась:
— Да, все, что я говорю ей в последнее время, воспринимается как чушь
собачья.
— Ты должна понять, что ей очень нелегко жить с матерью, которая все
еще красива, молода и к тому же талантлива. Конечно, Джулия тоже красива, но
она еще не осознала этого.
— Но как же так? — возмутилась Николь. — Ведь на нее даже на улице все оглядываются!
— Всему свое время, — глубокомысленно заметил Эл и пожал ей
руку. — Не волнуйся, все будет хорошо. А сейчас мне надо переговорить с
Энн. Не уходи, я скоро вернусь.
Спустя какое-то время он действительно вернулся и вручил ей отпечатанную на
машинке программу концерта. В ней были указаны оригинальные сочинения Пола
Лурье
Серенада для флейты с оркестром
,
Дуэт для флейты и виолончели
и
небольшая пьеса под романтическим названием
Праздник
. Ей сразу стало ясно,
что почти все его произведения посвящены матери. Да и как иначе? Он
действительно многим ей обязан, в особенности с тех пор, как она стала
руководить Нью-Йоркской филармонией и часто работала в
Метрополитен-опера
и других музыкальных организациях. Ведь она сама когда-то формировала
музыкальные вкусы современников и без устали привлекала к музыкальному
образованию сына самых лучших специалистов.
Когда в гостиной воцарилась тишина, рядом, приобняв Николь, тихо уселась
Энн.
— Я так волнуюсь, — прошептала Николь, — хотя ты, наверное,
переживаешь в тысячу раз больше!
— Да, еще бы! — кивнула та и замерла, крепко сцепив пальцы. В этот
момент она сожалела лишь о том, что здесь нет Тимоти, ее младшего сына,
который хотя и не был музыкантом, но всегда с интересом относился к успехам
брата.
— Какие у тебя холодные руки! — прошептал Эл, пристроившись справа
от бывшей жены. — Не волнуйся, все будет нормально. Посмотри на нашего
малыша. Он совершенно спокоен и невозмутим. Знаешь, дорогая, это твоя
заслуга, что он чувствует себя хозяином положения и понапрасну не треплет
себе нервы. Но вообще-то должен заметить, он не слишком усерден в своей
профессии. Во всяком случае, не тратит на музыку всю свою жизнь...
— Не говори глупостей, — прервала его Энн, прекрасно понимая, что
он пытается хоть как-то оправдать свою собственную безалаберность в
отношении музыкальных занятий. — Он достаточно трудолюбив, чтобы
получить степень магистра в Йельском университете.
Энн оглядела гостей и остановила взгляд на строгом профиле Джулии
Харрингтон.
— Знаешь, Эл, — обратилась она к мужу, — мне показалось, что
Пол не проявил никакого интереса к Джулии. Что-то у них не ладится. Короче
говоря, у Николь замечательная дочь, но наш мальчик все же чем-то
превосходит ее.
— Энни, дорогая, ты смотришь на все это как бы со стороны... — тихо
шепнул Эл и с опаской взглянул на Николь — не дай Бог услышит.
— Ничего подобного, — упрямо возразила Энн. — Никто не знает
Николь лучше меня. Она всегда чувствовала себя виноватой перед дочерью. А
все картины Джулии кажутся мне такими же блеклыми и невыразительными, как
японские акварели. Конечно, они по-своему интересны, но не выдерживают
никакого сравнения с мощными и весьма талантливыми работами матери. А знаешь
почему? Потому что я занималась со своим сыном, а Николь в это время была
увлечена собственными успехами. Во всяком случае, Джулия отнюдь не из тех,
кого бы я хотела видеть рядом с Полом.
— Не думаю, дорогая, что он позволит тебе выбирать ему партнершу.
— Полагаю, ты прав, но все же, как мне кажется, я подготовила Пола для
более современной женщины — динамичной, сильной, независимой...
— Неужели? — Эл с издевкой посмотрел на жену. — А я-то думал,
что самое главное для него — не забыть об этом до того, как у него появится
ребенок.
Энн резко отдернула свою руку и недовольно поморщилась.
— Как я ненавижу твои пошлости! — прошипела она и отвернулась.
Никто не мог поколебать ее уверенности в том, что сын не будет спешить с
женитьбой и связывать себя обременительными узами брака. По крайней мере
пока не сделает карьеры. Ее сын никому не позволит себя оболванить, а
Джулии, в которой ничего нет, кроме симпатичной мордашки, и подавно.
С первой же ноты Николь сосредоточила все свое внимание на мягких и
необыкновенно мелодичных трелях заполнившей гостиную музыки. Флейта Пола
издавала настолько приятные звуки, гармонировавшие с другими весьма
экзотическими инструментами, что не наслаждаться было просто невозможно.
Несмотря на завораживающую интимность, весь этот джаз был построен на
классических принципах сложности и исполнительской импровизации, что
придавало ему еще большее очарование. Что же до самой манеры исполнения, то
Николь с первого взгляда безошибочно определила несомненное влияние матери.
Пол часто наклонял голову и слегка раскачивался в такт музыке, как это
некогда делала Энн, склоняясь над виолончелью.
После завершения первой пьесы и в самый разгар громких аплодисментов Николь
бросила взгляд на подругу. Та, судя по всему, всецело наслаждалась плодами
своих трудов. Это действительно был ее звездный час, ради которого стоило
жить.
— Энн, он просто неподражаем! — прочувствованным голосом
произнесла Николь, поворачиваясь к подруге. Она вдруг ощутила такой
неожиданный и даже слегка пугающий прилив счастья, что на минуту
растерялась. Неужели это все музыка? Думать о чем-либо другом ей сейчас не
хотелось.
— Да, — согласилась с ней Энн, не стесняясь навернувшихся слез.
Пол воспринял восторженные аплодисменты публики с приличествующим
достоинством, хотя и не скрывал своего удовлетворения. Родители вскочили на
ноги и бросились к сыну, а за ними последовали и другие гости.
— Джулия, — обратилась Николь к дочери, решив, что пробиться к
Полу ей сейчас все равно не удастся, — не правда ли, чудесная музыка?
Давно я не получала такого удовольствия...
Дочь ответила ей таким взглядом, что мать осеклась на полуслове. Затем
Джулия решительно встала и ушла прочь, вновь породив в душе матери горькое
чувство вины. Неужели девочка до сих пор не может простить ей равнодушного
отношения к своим картинам?
Тяжело вздохнув, Николь направилась к буфету, где был наспех сервирован
небольшой стол. Там она столкнулась с Джанет Маркхэм и ее мужем Томом,
сокурсниками по колледжу.
— Пол необыкновенно талантлив и совершенно оригинален в своей
музыке, — со знанием дела заметила Джанет после традиционных
приветствий. — Нет ничего более приятного для счастливой матери, чем
ошеломляющий успех сына.
Николь почему-то вспомнила студенческие годы и неряшливый дом Маркхэмов на
Лонг-Айленде, в котором всегда царили жуткий беспорядок и неистребимое
веселье.
— Я знаю, дорогая, что вы вряд ли приедете к нам на очередную годовщину
свадьбы, — продолжала ворковать Джанет, — но если вдруг надумаете,
мы будем безумно рады...
— Нет-нет, мы обязательно приедем, — поспешила заверить ее Николь,
хотя и не была уверена насчет Эдварда.
— Джан сделала за последнее время несколько чудных вещичек из
керамики, — гордо отозвался Том, нежно обнимая жену. — Знаешь, это
нечто совершенно отличное от всего того, чем она занималась последние годы.
При этом супруги обменялись такими красноречивыми взглядами, что у Николь
засосало под ложечкой, а в душе образовалась тоскливая и оттого еще более
невыносимая пустота. Когда они с Эдвардом смотрели так друг на друга в
последний раз?
Рассеянно взглянув вслед счастливым супругам, Николь положила себе немного
еды на тарелку и оглядела гостиную в поисках Джулии. Неожиданно перед ней
выросла высокая фигура Пола.
— Неужели все так плохо, что вы решили избежать встречи со мной и
предпочли едой развеять свое разочарование?
Несмотря на его шутливый тон и небрежную ухмылку, Николь испытала смутное
ощущение, что ему небезынтересно ее мнение. Она судорожно проглотила кусочек
артишока и мило улыбнулась.
— Напротив, все было так прекрасно, что просто нет слов. Тем более что
тебе уже выразили свое восхищение восторженные поклонники. Твоя музыка
действительно была приятной и понятной для всех, включая, разумеется, и
меня.
— Хорошо, но что же все-таки почувствовали лично вы?
— Я... я просто не в состоянии описать это словами...
— Нет, так не пойдет, — запротестовал Пол. — Попытайтесь, тетушка Николь, умоляю вас!
Ну... в общем... больше всего мне понравились джазовые мотивы, хотя... — Она
умолкла, внезапно осознав, что Джулия находится где-то рядом и скорее всего
прислушивается к их разговору. Может быть, стоит подать ей пример свободного
общения? И никакой стеснительности. — В твоей музыке, несомненно, есть
нечто земное и доступное, и вместе с тем она уводит в заоблачные дали и
вызывает необъяснимое чувство высокой одухотворенности. Мне всегда нравились
сильные ритмы, сочетающиеся с доминирующей мелодией. А от твоего
Праздника
я вообще без ума. Словно птица парит над шумным карнавалом.
Пол внимательно слушал, удовлетворенно улыбался и не спуск
...Закладка в соц.сетях
