Жанр: Любовные романы
Любовники
...Николь гневно посмотрела на него и даже растерялась поначалу от такой
наглости.
— Но почему? Почему? Это такое же воровство, как если бы вы ограбили
банк. А я так доверяла вам!
Тот молча пожал плечами и порылся в кармане.
— Вот вам пятьдесят долларов. Это все, что у меня сегодня есть.
Приходите через неделю и получите оставшуюся сумму. Договорились?
— Ладно, — с трудом выдавила Николь и поспешила прочь. Столь
откровенная наглость вызвала у нее такое отвращение, что она тут же впала в
глубокую депрессию, не прекращавшуюся вплоть до указанного ими срока. Вновь
явившись в галерею па следующей неделе, Николь с удивлением обнаружила, что
внутри пусто, а на двери висит огромный замок.
— О'Кейси? — без тени удивления переспросил ее владелец
расположенного по соседству магазина. — Они уехали еще на прошлой
неделе. Куда? Кажется, в Калифорнию. Они должны вам деньги? — Он громко
рассмеялся и сочувственно похлопал ее по плечу. — Забудьте про них. Они
должны всей округе и именно поэтому смылись отсюда.
Немного поразмыслив, Николь решила рассказать эту неприятную историю Эдварду
Харрингтону. Он не стал ни в чем упрекать ее, выразил сочувствие и даже
предложил некоторую сумму в качестве временной компенсации за досадную
потерю, от чего она, естественно, отказалась. А несколько недель спустя она
снова увидела его в своем ресторане. Он подозвал ее и выложил на стол двести
долларов.
— Берите, это ваши деньги. Я выследил О'Кейси в Сан-Франциско, а потом
попросил своих людей выбить из них причитающуюся вам сумму. Кстати, они и
там весьма успешно занимаются своим грязным бизнесом.
С тех пор она стала с большим уважением относиться к этому добродушному и
отзывчивому человеку и уже не противилась, когда он приглашал ее на ужин.
Конечно, она прекрасно понимала, что его интерес к ней вряд ли можно назвать
чисто платоническим, однако он не предпринимал никаких попыток затащить ее в
постель.
А еще через пару месяцев он преподнес ей самый настоящий сюрприз. Однажды
вечером он сообщил, что недавно открывшаяся на Десятой улице галерея
живописи Маршалла Фэйбера готова устроить ее персональную выставку.
— Не может быть! — удивленно воскликнула Николь. — Меня же
никто не знает!
— Фэйберу понравились твои работы, и к тому же он хочет воспользоваться
случаем и заявить о себе. Давно уже стало традицией, что новая галерея
зарабатывает себе добрую репутацию, открывая никому еще не известные
таланты, к числу которых, несомненно, принадлежишь и ты.
Николь чуть было не подпрыгнула от радости. Выставка прошла успешно, Эдвард
обеспечил ей надлежащую рекламу, потратил на нее много денег, и через шесть
месяцев она дала согласие стать его женой.
— А ты любила его, мама?
— В то время мне казалось, что любила, хотя и не так, как Гаррета.
Наверное, не надо было выходить замуж за твоего отца, — подвела Николь
печальный итог.
— Мама, ты ведь все еще любишь Пола, так? Скажи откровенно, ты бросила
его из-за меня?
— Он был слишком молод для меня, — едва слышно прошептала Николь.
— Чепуха! Слишком уж старомодное утверждение, — хмыкнула
Джулия. — Если, конечно, вы действительно любили друг друга.
— Мы... мы смотрелись как-то странно, неестественно, и к тому же это
вызывало у тебя искреннее негодование.
Джулия взмахнула рукой, как бы извиняясь за прошлые ошибки.
— Я говорила так только потому, что ужасно ревновала тебя к нему. Боже,
мне и в голову не приходило, что это доставляет тебе массу страданий!
Знаешь, для меня ты всегда была верхом совершенства и воплощением
творческого успеха. Короче говоря, я не буду возражать, если ты вернешься к
нему. Вся моя ревность уже в прошлом, а мое нынешнее счастье затмило все
остальное. И вообще я готова всех простить — и тебя, и папу, и весь мир.
— А отца-то за что? Разве он в чем-то виноват перед тобой? —
Николь пожалела, что задала дочери этот провокационный вопрос, но было уже
поздно.
— Да просто так, ни за что, — смутилась Джулия и мгновенно сменила
тему разговора. — Знаешь, Люк очень хочет познакомиться с тобой. Он
просто в восторге от твоих работ, а его мама, кстати сказать, занимает
довольно высокий пост в приличной рекламной фирме. Очень милая женщина и
прекрасно ко мне относится. Может быть, пригласим как-нибудь Люка на ужин? Я
помогу тебе на кухне.
После этого разговора Николь не могла уснуть и то и дело утирала стекавшие
по щекам слезы — слезы, в которых растворилась радость за дочь и печаль за
собственную несчастную судьбу.
— Ты слишком много работаешь, — назидательным тоном проговорила
Энн, пригласив Пола на обед. — Так разрываться между балетом и
учениками?! Мне кажется, тебе не хватает времени даже для того, чтобы
нормально питаться.
— Мама, перестань суетиться.
Она посмотрела на сына с осуждением.
— И твоя борода мне не очень нравится. Она закрывает большую часть
лица.
Пол наигранно улыбнулся:
— Я так и знал. Пожалуйста, перестань на меня пялиться.
Энн умолкла и занялась обедом. Она вновь зауважала сына и совершенно не
препятствовала его попыткам самоутвердиться, хотя раньше это доставляло ей
невыносимые душевные страдания. За последнее время он заметно возмужал, а
его самодостаточность, несомненно, сыграет свою роль в профессиональной
карьере.
— Как идет твоя работа над балетом?
— По-разному. Иногда все получается, а потом вдруг наступают черные
дни. Конечно, Майлз — гениальный постановщик, но порой он слишком
раздражается и конфликтует с труппой, причем по самому незначительному
поводу. И тем не менее я безумно счастлив работать с ним и писать музыку для
его балета.
— Это будет грандиозный успех, Пол, я нисколько не сомневаюсь. А потом
к тебе толпой повалят музыканты, и ты сможешь наконец закончить свой
квинтет.
Пол посмотрел на часы.
— Спасибо за обед. Сожалею, но мне пора. Через полчаса у меня занятия с
учениками.
— Пол, в следующую субботу у меня запланирован званый ужин. Буду очень
рада, если ты окажешь мне честь.
— Благодарю, мама, но, наверное, не смогу. У меня свидание в этот
вечер.
Энн мгновенно оживилась.
— Ну и что с того? Приводи ее с собой. Красивая девушка?
Пол тяжело вздохнул:
— Да, вполне. Девушки сейчас все красивые, но не для меня. Пожалуйста,
не подталкивай меня в спину.
Да кто тебя подталкивает? — возмутилась Энн. — Я всегда говорила,
что у тебя еще вся жизнь впереди. Я вообще не верю в ранние браки. Кстати,
чуть не забыла. Я тут недавно была на юбилее у Маркхэмов. Там собралась
такая толпа, что и представить себе трудно. Так вот, Эмили, оказывается, уже
помолвлена. Правда, ее парень какой-то слишком простоватый, впрочем, она и
сама-то никогда не отличалась изысканностью. У них только Кейт более-менее
незаурядна. Явилась и Николь Харрингтон собственной персоной. Она так
подурнела за последнее время! Видимо, болезнь Джулии дорого ей обошлась. Так
вот, она сказала мне, что снова вернулась к Эдварду и что они счастливы.
Откровенно говоря, ей крупно повезло, что он принял ее.
Пол вскочил на ноги.
— Я должен бежать. — Небрежно чмокнув мать в щеку, он опрометью
вылетел из ресторана, безуспешно пытаясь справиться с дикой болью.
Совершенно безотчетно он остановился возле первой же телефонной будки и
почти машинально набрал номер студии.
— Алло? Алло! Кто это?
До боли знакомый голос словно ножом резанул его по сердцу. Не удостоив ее
ответом, он повесил трубку и прислонился к стеклу, проклиная себя, Николь и
все на свете. Больше всего себя, так как до сих пор безумно любил ее.
Глава 5
— Это слишком резво для меня, — объявил Эдвард и с упреком
посмотрел на жену и дочь. — Вы на одном дыхании сообщили, что Джулия
влюбилась в какого-то молодого человека, и тут же добавили, что она хочет
стать врачом. Кто этот парень?
— Люк Симмондз, — нетерпеливо пояснила Джулия. — Его отец
является главой брокерской компании
Симмондз и Стрэнг
и к тому же входит в
правление фондовой биржи.
— Ну что ж, — рассудительно произнес Эдвард, — с отцом, как я
вижу, все в порядке, но его сын... Он же из твоей группы и имел проблемы
с...
— Папа, у меня тоже есть свои проблемы, как, впрочем, и у всех нас. У
нас с Люком появилась реальная возможность съездить на месяц в Африку. Мы
там будем под присмотром специальной исследовательской группы медиков, так
что ничего страшного не случится. А когда мы окончим медицинский колледж,
то, возможно, отправимся туда на работу...
— Что? На работу? Что за причуды, Джулия? Ты бросаешься из одной
крайности в другую. Сначала портишь здоровье алкоголем и доводишь себя до
истощения, а теперь снова хочешь подвергнуть опасности свою жизнь и
здоровье. Причем безо всяких на то серьезных причин.
— Причины есть, — почти закричала Джулия, все больше
распаляясь, — и к тому же самые что ни на есть серьезные! Ты же знаешь,
что в Африке масса неизлечимых болезней и катастрофически не хватает врачей.
— Постой минутку. Я все еще в шоке, но в принципе не имею ничего против
медицины. Более того, с радостью отправлю тебя в медицинский колледж, если
только ты туда поступишь.
— Поступлю, не сомневайся. Начнем с того, что весь этот год я буду
работать в больнице, а потом получу направление и подам заявление на
медицинский факультет Корнеллского университета. Если ты помнишь, я всегда
неплохо училась, так что меня это не пугает.
— Да, но, насколько я знаю, на медицинский факультет поступить не так-
то просто.
— Ничего, я буду заниматься днями и ночами и подготовлюсь к
вступительным экзаменам. Кроме того, у отца Люка есть определенные связи, и
он обещал мне помочь.
Николь слушала молча. Теперь она гордилась своей дочерью.
— Папа, мне нужны деньги для поездки в Африку. Пожалуйста! А потом я заработаю и верну их тебе.
— Дело не в деньгах, Джулия, — строго напомнил ей отец. — Мне
не хочется, чтобы ты подвергала свою жизнь опасности.
— Папа, нас повсюду окружают опасности, даже здесь. Я очень хочу
поехать в Африку и посмотреть, как люди там живут.
— Джулия, у тебя чересчур романтическое представление о жизни. К
сожалению, ты еще не поняла, что оно далеко от реальности. Кроме того, ты
выросла в достатке и...
— Если хочешь знать, я никогда не нуждалась в твоем пресловутом
достатке! Мне было бы намного приятней, если бы мы жили бедно, но при этом у
нас была бы нормальная семья, как, например, у Маркхэмов. И все равно я хочу
поехать туда, несмотря на то что ты считаешь их дикарями.
— Эдвард, — поспешила вмешаться Николь, — это, конечно, может
показаться тебе странным, но если она действительно хочет поехать...
— Сейчас она хочет, — бесцеремонно прервал ее Эдвард. — А что
будет завтра? Завтра ей захочется чего-то другого. А если она вдруг
расстанется со своим другом или вспомнит о том комфорте, который всегда был
у нее дома?
— Эдвард, почему бы нам не испробовать все шаг за шагом, а не
придумывать сейчас всяческие варианты развития событий? — Николь с
большим трудом, но нашла-таки разумный компромисс, поскольку между дочерью и
бывшим мужем назревал открытый конфликт. — Ну почему нельзя позволить
ей съездить в Африку? Думаю, что мы вполне сможем оплатить ее расходы, а все
остальное обсудим позже.
— Спасибо, мама, — благодарно откликнулась Джулия, готовая к
длительной дискуссии.
— Ну хорошо, — согласился Эдвард, недовольно поморщившись. Его
смущала не столько предполагаемая поездка дочери, сколько возможный уход
Николь. — Но почему ты не хочешь поступить, например, в Колумбийский
университет и встречаться со своим парнем по выходным? Я готов оплачивать
все твои транспортные расходы.
— Нет, я хочу быть все время рядом с ним. Обещаю, что буду очень часто
приезжать в Нью-Йорк.
Эдвард занервничал и закурил.
— Нет, не понимаю. В течение многих лет ты убеждала нас, что хочешь
стать художницей, а потом вдруг встретила какого-то парня, который любит
медицину, и враз решила отбросить все свое предыдущее образование и лишиться
столь очевидных преимуществ. Медицина потребует от тебя много времени, а
служение искусству откроет перед тобой совершенно невиданные перспективы.
Более того, я готов помочь тебе в создании собственной коллекции и в конце
концов передам тебе свою. Ведь ты моя единственная дочь и по праву
наследуешь все мое состояние.
— Извини, отец, но мне это не нужно, — тихо промолвила
Джулия. — Отдай всю свою коллекцию в какой-нибудь музей.
— Ну что ж, насколько я понимаю, ты пытаешься решить свои эмоциональные
проблемы ценой отказа от помощи родителей и от всех тех связей в мире
искусства,
;. которые я приобрел за многие годы.
— Я ненавижу твой мир искусства! — взорвалась наконец
Джулия. — Ненавижу все, что с ним связано, его лживость, его снобизм.
Это всего лишь увлекательная игра для богатых и эгоистичных людей, которых
на самом деле интересуют только большие деньги.
— Хватит, прекрати! — резко оборвал ее отец. — Похоже, ты
унаследовала строптивый характер своей матери и показное безразличие к
деньгам, но чуть что, вы сразу же мчитесь ко мне за этими презренными
купюрами.
— У меня нет абсолютно никакого презрения к деньгам, — продолжала
наступать Джулия, — но есть устойчивое презрение к тем, кто ценит их
превыше всего. Деньги, если хочешь знать, должны служить людям и
исключительно во имя добра.
— Мне только моралиста в своей семье недоставало, — снисходительно
хмыкнул Эдвард.
— Не надо иронизировать над ее юношеским идеализмом, — снова
вмешалась Николь. — Надеюсь, она никогда не станет таким законченным
циником, как ты.
— Ты опоздала, мама, — повернулась к ней дочь. — Мой дорогой
папаша выступает против добра только потому, что всю свою жизнь делал людям
зло.
— Джулия, — попыталась остановить ее мать, — сейчас же
перестань поносить отца!
— А почему бы и нет? Он думает, что за деньги можно купить все и всех!
Он специально выслеживает слабых и бедных, чтобы обобрать их до нитки и тем
самым полностью разрушить их жизнь.
Эдвард долго смотрел на дочь и неожиданно сник.
— Джулия, — мягко произнесла Николь, — я понимаю, что ты
очень расстроилась, но нельзя же говорить такие ужасные вещи!
— Ничего ужасного. Тем более что у меня есть масса доказательств. Пусть
расскажет, например, как он поступил с Айвором Льюисом, и все станет ясно.
Николь вскинула голову и недоуменно уставилась на дочь.
— Что? О чем ты говоришь?
— Наш дорогой папенька прекрасно знает о чем. Один из его детективов
специально нанял Льюиса, чтобы тот украл оркестровку Пола. Айвор, конечно,
не знал, что за всем этим стоит наш папа, но потом все выяснилось. Я и сама
не знала об этом до тех пор, пока не оказалась в Париже вместе с Айвором. В
конце концов он во всем мне признался. Он продал свое имя за пять тысяч
долларов, которые за месяц спустил на наркотики. Когда я узнала обо всем
этом, мне даже жить не хотелось. Мне было ужасно стыдно, что у меня такой
отец.
И это говорит девушка, которая едва справилась с алкоголизмом и вообще чуть
было не лишилась рассудка?! — Эдвард вышел на середину комнаты и
высокомерно посмотрел на обеих женщин. — Ты считаешь мое отношение к
Полу ужасным и предосудительным? А я — нет. Более того, при необходимости
готов повторить этот опыт. И уж поскольку у нас началась типичная семейная
мелодрама, выслушайте меня до конца. Когда твоя мать бросила семью и ушла к
этому сопливому недоноску, я был в шоке. Я умолял ее опомниться хотя бы ради
дочери, но все безрезультатно. Я даже с ним разговаривал, но и он оказался
таким же черствым и эгоистичным, как твоя мать. Более того, этот наглец
позволил себе оскорбительные замечания по поводу моего возраста. Я
предупредил его о возможных последствиях, но он просто рассмеялся мне в
лицо. — Эдвард вдруг побагровел от гнева. — И вообще, каждый
сражается своим собственным оружием. На его стороне молодость и талант, а на
моей — только любовь к дочери и жене.
— Да еще деньги, — язвительно заметила Николь, — а также
пронырливые сыщики и мораль гнусной крысы.
Эдвард молча проглотил последнее замечание и повернулся к дочери.
— Ну, теперь ты довольна?
—
Довольна
— не совсем подходящее слово. Я просто рада, что наконец-
то вы начали говорить откровенно, без всяких ужимок и уловок. Люди не могут
сделать правильный выбор в своей жизни, если у них не хватает ясных и четких
фактов. Ну ладно, у меня сейчас встреча с Люком. По крайней мере там я
вдохну глоток свежего воздуха.
— Вот у него и попроси денег на поездку в свою Африку! — прорычал
Эдвард ей вслед.
— Не волнуйся, Джулия, — поспешила успокоить ее Николь, с
ненавистью зыркнув на мужа. — Я дам тебе денег.
После ухода дочери Николь и Эдвард долго молчали, переживая происшедшее.
— Я здесь больше не останусь, — первой нарушила тишину Николь.
— Не дури! Неужели так трудно понять? Я где-то читал, что в любви и на
войне все средства хороши.
— Но только не в моей книге, — парировала она, задумчиво
поднимаясь.
— Что же мне теперь делать? Просто так взять и отпустить тебя? После
стольких лет совместной жизни?
— У тебя нет другого выхода. Я все равно уйду.
— Николь, не делай глупостей.
— Сожалею, но у меня тоже нет другого выхода. То, что ты пошел на такой
мерзкий и гнусный заговор против Пола, говорит лишь о том, что я плохо тебя
знала. Ведь в другой раз жертвой подобной провокации могу стать и я.
— Ну хорошо, тогда скажи мне, пожалуйста, почему Пол не поднял шум?
Почему оставил все это без последствий? Ты ведешь себя как ребенок. В этой
игре все рассчитано на победу и победитель получает главный приз, а
проигравший остается с носом. Если он проиграл, значит, того заслуживает.
Николь грустно посмотрела на мужа.
— Неужели? А как, интересно, ты относишься к убийству? Это тоже приемлемое средство для победы?
— Черт возьми, мы сейчас говорим о наших семейных делах! Кстати
сказать, у некоторых народов подобное разрешение споров является вполне
оправданным.
— Да, но только там, где женщина является лишь частью интерьера, не
более того. Ты не делаешь никаких различий между мной и теми вещами, за
которые когда-то заплатил большие деньги. И вообще для тебя ценно лишь то,
что имеет стоимостное выражение...
Да, будь я проклят, если ты не права! А кто, скажи на милость,
придерживается других критериев? Я действительно заплатил за тебя очень
большие деньги, проталкивая повсюду твой так называемый талант, а теперь,
когда ты оказалась на гребне славы и добилась заметного успеха, вдруг
обнаружилось, что мои методы тебе не подходят. Почему же ты раньше не
протестовала? Когда только взбиралась по крутой лестнице вверх?
Николь изумленно вытаращила на него глаза.
— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать. Конечно, я не могу не
признать, что на первом этапе ты здорово мне помог, так как именно ты
покупал мои первые работы. Но если бы я знала тогда, что...
Эдвард выпучил от негодования глаза и вконец потерял терпение.
— Послушай, ты, сучка чертова, не надо смотреть на меня с таким
презрением! Ты использовала меня много лет, а теперь строишь из себя
невинную добродетель! — Он стал угрожающе надвигаться на нее, вынуждая
пятиться к двери. — Не бойся, я не стану бить тебя. Просто хочу, чтобы
ты наконец поумнела. Если бы не я, то ты сейчас вырезала бы фигурки для
дебилов в каком-нибудь задрипанном детском саду. Ты была бы полным
ничтожеством!
— Это не совсем так, — глухо прошептала Николь. — Если ты
помнишь, первые мои работы были отобраны супругами О'Кейси...
Черта с два! Это я их отобрал. Собственноручно. Я узнал, кто ты такая и чем
занимаешься, а потом убедил их, что твои работы непременно будут проданы.
Более того, я купил все твои произведения, кроме одного, и заплатил за них
гораздо больше, чем они тебе обещали. А когда они тебя все-таки надули, на
сцене появился я, главный герой этой мелодрамы, и вернул тебе твои деньги.
Думаешь, я действительно заставил их заплатить тебе причитающуюся сумму? Как
бы не так! Я никогда больше не видел этих мерзавцев и возместил тебе твои
потери из собственного кармана.
— Почему? — невольно вырвалось у нее.
— Потому что хотел во что бы то ни стало заполучить тебя, —
спокойно объяснил Эдвард. — Я был заинтригован твоим поведением.
Множество красивых женщин даже за банку пива готовы были расставить для меня
ноги, а ты вела себя совершенно по-иному. Я воспринял это как своеобразный
вызов и в то время действительно думал, что ты обладаешь недюжинным
талантом. Однако иметь талант и сделать так, чтоб его заметили, —
далеко не одно и то же.
Николь почувствовала такую резкую боль в груди, что чуть было не упала в
обморок.
— А когда Маршалл Фэйбер предложил мне персональную выставку?
— Боже мой, да никакой галереи Маршалла Фэйбера нет и в помине! Какая
же ты наивная! Маршалл просто был моим доверенным лицом и готов был мне
пятки лизать, чтобы я позволил ему вывесить на двери табличку с его именем.
Я сам покупал твои работы, укрепляя в тебе веру в свой пресловутый талант.
— Господи, какой кошмар! — Николь откинулась на спинку кресла и
закрыла лицо руками.
— Вот это и есть реальность, — злорадно произнес Эдвард,
приблизившись к ней. — У вас, художников, мозги не в голове, а на
кончиках пальцев. Искусство — это прежде всего бизнес, такой же сложный,
как, например, производство или банковское дело. Просто надо ухватить свою
удачу за хвост...
Но Николь уже не слышала его. В голове ее все смешалось и покрылось густым
туманом. Все эти годы она считала себя талантливой, находя подтверждение
тому в материализованных признаках успеха. А теперь что? Она медленно
поднялась на ноги и с трудом подняла глаза на мужа.
— Не надо смотреть на меня с такой ненавистью! — выпалил
он. — Лучше подумай о том, что я очень любил тебя и именно поэтому
поддерживал все твои начинания. А сколько денег я потратил на всю эту армию
критиков,
искусствоведов и еще бог знает кого! Да если хочешь знать, я даже подвергал
риску свою репутацию, а она для меня бесценна. Я любил тебя всей душой,
готов был на любые жертвы, и вот теперь ты отвергаешь меня, ссылаясь на то,
что вся твоя сексуальность ушла в так называемое искусство. Меня утешает
только то, что твой малолетний молокосос, вероятно, сказал тебе то же самое.
Ты выставила меня на посмешище и хочешь оставить... Николь стремглав
выскочила из комнаты.
— Если ты оставишь меня, — закричал он вдогонку, — то вскоре
превратишься в стервозную старуху, с которой никто и никогда не захочет
иметь дела! Где твое хваленое искусство? За последние месяцы ты не сделала
даже какой-нибудь вшивой скульптурки. И помни: отныне на Маршалла лучше не
рассчитывай.
Уже за дверью Николь повернула к мужу покрасневшее от слез и гнева лицо.
— Ты собираешься поступить со мной так же, как и с Полом?
— Нет, с тобой и так будет покончено. Весь твой пресловутый талант
умещается на кончике мизинца. Посмотрим, как далеко ты уйдешь без моей
помощи.
Николь купила себе достаточно просторную квартиру — студию в районе
Западного Бродвея, и, к счастью, со значительной скидкой, так как заплатила
почти пятьдесят тысяч долларов наличными. И
...Закладка в соц.сетях
