Жанр: Любовные романы
Поворот налево
... концов, есть
работа, и чертовски прибыльная, между прочим. Впрочем, история с бутербродом
его немного беспокоила. Как он мог не заметить, что ел?
Неужели он перестал замечать самые простые вещи в жизни? Просто он очень
занят, только и всего. В следующий раз, когда она приготовит что-нибудь, он
будет охать и ахать над каждым кусочком.
Поскольку прием на кухне был плохим, как и по всему дому, Джо снова оказался
в саду с телефоном у уха и чувствовал себя неловко. Он пытался делать какие-
то записи в своем карманном компьютере, но ему очень не хватало своего офиса
со всеми удобствами и Анны на подхвате. Боже, как он соскучился по Анне!
Когда вернется, повысит ей зарплату.
— Ты где? В самолете? — кричал Эрик Геллман.
— Нет, я все еще в Бивертоне. Завтра буду дома.
— Я думал, ты уже скоро будешь здесь.
По какой-то необъяснимой причине не хотелось рассказывать ему о том, что он
застрял в этом захолустье. Это прозвучало бы так, словно Джо не может
контролировать ход событий. Нет, братьям Геллман он жаловаться не
станет. — Да тут наклюнулось кое-что. Завтра все расскажу.
Эмили смотрела, как Джо ходит взад-вперед по лужайке, точно по полу зала
заседаний. Он топтал крохотные маргаритки и даже не замечал этого.
Он был таким несведущим, когда дело касалось каких-то простых повседневных
вещей, что порой ей хотелось ущипнуть его. Но, глядя на него из окна,
чувствуя пульсирующую в нем энергию, она словно подзаряжалась от него. Спору
нет, они были противоположностями во всем, но противоположности, которые,
несомненно, притягивались друг к другу. Тяжелый случай, но она могла помочь
Джо. Потому что если его не остановить, то он скоро просто уничтожит себя.
Кроме того, в ее венах текла немалая доза крови
интимных целительниц
, и
Эмили чувствовала, что Джо ее клиент. С другой стороны, ей было не понятно,
как может человек, который не замечает, что он ест, наслаждаться простыми
радостями секса? Глядя на его сильное тело, Эмили стала гадать, каков он в
постели.
Навскидку она предположила, что он будет сосредоточен на получении
удовольствия и на том, чтобы дать его. Она думала, что женщины не уходят из
его постели, не испытав хотя бы одного оргазма. И это потому, что ему всегда
надо довести дело до конца, чтобы сделка считалась завершенной. Он был
помешан на достижении успеха во всех своих начинаниях. Но ей казалось, что
под простынями ему не до глупостей. Никакого валяния дурака и траты времени
на всякую ерунду.
Эмили вздохнула. У нее не было курса обучения, как у тетушек или бабушки;
все, чем она располагала, — это инстинкты. Но чертовски хорошие
инстинкты.
Кроме желания помочь ему, была и еще одна причина. Джо не станет торопиться
прочь из Бивертона, если ему будет ради чего задержаться здесь.
Или она льстит себе?
Разумеется, проституцией под этой крышей не занимались уже очень много лет,
да и она не собиралась торговать своим телом ради спасения города. Нет и
нет. Правда заключалась в том, что Джо ей нравился. Эмили не ответила на его
вопрос по поводу ее интимной жизни потому, что у него зазвонил телефон.
Однако, обдумав все, она пришла к выводу, что хвастать ей тоже особо нечем.
Она любила Бивертон, но шансы найти здесь нормального человека сводились к
нулю. У нее было пара романов в колледже, один из которых продолжался больше
двух лет, но она хотела поехать домой, и расставание было легким.
Ей и одной было неплохо. Вся энергия уходила на
Даму с сомнительной
репутацией
. Непросто было переделать бордель в отель. Затем, когда ее тело
начало все чаще напоминать ей о том, что она женщина в самом соку, появился
новый доктор, который принял практику у старого участкового врача. Доктор
Гордон Хартнетт был сногсшибательным блондином. Этакий Бред Питт со
стетоскопом. В отличие от старого доктора Газински Гордон был еще и отличным
врачом. И что совсем уж казалось невероятным — он был холост.
Они провели полтора чудесных года вместе, пока к мисс Тревельен не приехала
племянница, заболевшая острой формой тонзиллита. Доктор Хартнетт мог
вырезать ей миндалины, но вместо этого он отдал ей свое сердце. Они были
женаты шесть месяцев, и Терри была на сносях с первенцем. Она была лучшей
подругой Эмили, и было очевидно, что они с Гордоном рождены друг для друга.
И хотя Эмили не хватало секса, она поняла, что нисколько не скучает по
Гордону. Она уже давно решила для себя, что она практичная женщина. Эмили
выросла в таких условиях, что секс никогда не был для нее загадкой, а вот
любовь воспринималась как страшное заболевание. Она решила, что когда есть
под боком симпатичный, здоровый мужчина, с которым можно скоротать
ночку, — это хорошо, а нет, так и не надо. А что до любви, то безумия
ей хватало и без нее.
Но в последнее время ее не оставляло чувство беспокойства. Пора было искать
нового любовника, а выбирать было не из чего. И тут явился Джо, точно
сказочный принц на волшебном скакуне, чтобы спасти ее. Современный герой,
который, как она надеялась, держал про запас не только поцелуи.
Прошлой ночью Эмили не стала спать с ним, потому что, по ее мнению, это было
безнравственно. Она знала, что он никуда не уедет, и он не уехал. Но сегодня
— совсем другое дело. Если, конечно, она сможет оторвать его от мобильного
телефона хоть на пять минут.
Этот телефон уже бесил ее. А больше всего Эмили раздражал наушник от
телефона. Она никогда не могла понять, разговаривает он с ней или уже с каким-
нибудь помощником в Манхэттене.
Из-за большой сделки, над которой работал Джо, ему приходилось общаться
постоянно, и ей не нравились люди, с которыми он разговаривал. Тем более она
была уверена, что речь идет о Бивертоне. Эмили даже представить себе не
могла отчаяние ее друзей и соседей, когда их тихий идиллический городок с
чудесными полями превратится в отвратительную фабрику по производству
наполнителя для кошачьего туалета.
Это было так оскорбительно!
Если ей удастся влюбить Джо в город, как это случалось со всеми остальными
по прошествии какого-то времени, то, может быть, он поможет им отстоять
Бивертон. Но заставить его променять кучку миллионеров, которым он, похоже,
продал душу, на горожан, которые любили свой тихий уклад жизни и простые
радости, казалось ей невыполнимой задачей.
Эмили выглянула в окно и увидела его. Джо все так же разговаривал по
телефону, жестикулируя свободной рукой и нарезая круги по ее влажному
газону. Неужели он не видит, насколько красив ее сад?
Повинуясь какому-то капризу, Эмили налила стакан лимонада и вышла на
крыльцо.
— Ладно, понял, — услышала она его слова. — Еще раз проверь
все цифры из расчета по квадратным метрам и сразу перезвони.
Джо не попрощался, но Эмили видела, как он повел плечами и вернул голову в
нормальное положение, из чего она сделала вывод, что разговор окончен. Он
даже не заметил, как она подошла.
— Я принесла тебе попить, — сказала Эмили. Он устало улыбнулся ей
и кивнул:
— Спасибо.
Вокруг щебетали птицы, и солнечные блики мерцали на водной глади крохотного
прудика, который Эмили разбила за благоухающими розовыми кустами. Но Джо
ничего этого не замечал, с тем же успехом он мог стоять посреди асфальтовых
джунглей. Она тяжело вздохнула. Джо колдовал над маленьким, размером с
ладонь, электронным устройством. Эмили поставила стакан на столик и закрыла
глаза Джо ладонями.
— Что ты делаешь? — спросил он раздраженно. — Я работаю.
Она чувствовала, что даже его ресницы, щекочущие ее кожу, напряжены.
Если она хочет вернуть ему человеческий облик — надо осваивать профессию
предков.
— Назови три цветка из моего сада.
— У меня нет времени на игры. — И все же Джо не убрал ее руки. Она
почувствовала, как ее груди уперлись в его спину. Он был горячим от солнца,
и она заметила, что в его густой темной шевелюре светлеет несколько седых
волос.
— Ну же, всего три.
— Я не ботаник.
— Ладно, это справедливое объяснение. — Она оглянулась вокруг.
Ветки розового кустарника сложили щеки красных бутонов на решетчатую
изгородь. Ленивые пчелы перелетали от цветка к цветку. Джо окружали голубые
гортензии и ярко-желтые лилии, пурпурные ломоносы и алые маки. Нужно быть
слепым, чтобы не заметить всего этого. — Назови три цвета цветов в
саду.
Он фыркнул:
— Это просто смешно.
— Как ты можешь находиться здесь и не радоваться тому, что тебя
окружает?
— Красный, синий, желтый, — выпалил он, перечислив основные цвета.
— Поздравляю, — сказала Эмили и подала ему лимонад.
Она развернулась и пошла обратно в дом.
— Эй, — окликнул он ее и поплелся следом, совершенно не понимая,
что происходит. — Я же был прав!
— Сдаюсь, — пробормотала Эмили не останавливаясь.
Одно ей было понятно — объяснить Джо, насколько важен Бивертон для его
жителей, будет не проще, чем ему выучить названия всех ее роз.
Глава 11
Она прогулялась пешком до закусочной Эрни и нашла там всю честную компанию в
сборе: тетушек, самого Эрни с женой и Наполеона с мадам Диор. Атмосфера была
удручающей. Первое заседание комитета по спасению Бивертона проходило не на
высшем уровне. И вскоре Эмили поняла почему.
— Со всеми налоговыми выплатами и пени вырисовывается сумма в несколько
сотен тысяч долларов. Только так мы можем вернуть городу санаторий, —
объяснил Эрни.
— А после этого нам все равно придется искать способ вовремя платить
налоги, иначе какой во всем этом смысл? — добавила Олив.
— Где мы найдем такую сумму? — спросила Эмили, дав волю чувствам.
Как всегда, рассуждать о выплате налогов города было делом бессмысленным.
Когда Эммет Бивер подарил городу санаторий, это выглядело как благодеяние,
но если бы он мог предвидеть, что его детище превратится в фабрику по
производству наполнителя для кошачьего туалета, Эмили была уверена, что он
бы распорядился недвижимостью по-другому.
По прошествии часа они додумались до казино, которое, учитывая не слишком
высокую посещаемость города, было малорентабельным; до продажи собранных с
общины драгоценностей и до ограбления банка. Последнее понравилось ей больше
всего. Когда к концу собрания общее настроение стало еще ниже, чем в начале,
Эмили поняла, что им нужен консультант. Такой, как Джо. Вот только Джо
работал на другую команду.
Вместе с тетушками Эмили решила прогуляться до дома. К ним присоединилась
мадам Диор. Эмили чувствовала себя так отвратительно, что приготовила всем
по чашке чая, а затем с полчаса высказывала все, что она думает по поводу
большого бизнеса в целом и Джо Монткрифа в частности.
Это ничего не решило, но по крайней мере ей стало легче, и она вышла в сад,
чтобы нарвать с грядки свежей зелени для печеной курицы, которую планировала
приготовить на ужин.
Лидия наблюдала за Эмили, а Олив сказала:
— Наконец-то мы избавились от нее. Теперь надо подумать, как нам
заставить их с Джо полюбить друг друга. Он достаточно умен и богат, чтобы
спасти город, а ей нужен хороший мужчина.
— А как же я? Может, и я найду кого-нибудь достаточно богатого, чтобы
спасти город. Мне тоже не помешает хороший мужчина, — сказала Лидия.
Олив фыркнула:
— А что ты с ним делать-то будешь? У тебя секса не было уже небось лет
двадцать.
— Давай-давай, смейся. На меня уже есть ставки в аукционе на моем
электронном сайте. А там, между прочим, есть моя фотография.
— Люди думают, что это шутка! Ты не можешь продавать секс по Интернету,
это нелегально.
— Думаешь, я дура? Естественно, там не сказано, что я продаю секс. Я
все завуалировала.
— Бьюсь об заклад, ставки на тебя делают только подростки, у которых
плохо с чувством юмора.
— На моем сайте есть один посетитель с
ником
по названию одной очень
старой песни, ни один подросток не может ее помнить. Когда-то это была моя
любимая песня... — Глаза Лидии подернулись дымкой, и Олив, которая
знала, что происходит, протянула руку и похлопала подругу по плечу.
— Наверное, это какой-нибудь старикашка, который одной ногой уже стоит
в могиле.
— По-моему, мы хотели придумать, как нам напустить на Джо и Эмили
любовные чары, — напомнила им мадам Диор.
— Эмили не верит в любовь, — сказала Олив, и морщины на ее лице
стали глубже. — Как она могла вырасти в этом доме и не поверить в
любовь?
— Она просто не романтик, только и всего.
— Значит, Джо должен быть романтиком за двоих. А кроме того, женщина,
которая долго не влюблялась, влюбляется раз и навсегда.
Лидия вздохнула. Почему, когда она была молодой и красивой, никто не сказал
ей, что в один прекрасный момент она станет старой сморщенной развалиной,
хотя внутри по-прежнему будет чувствовать себя озорной девчонкой? Почему
никто не сказал ей, что и в семьдесят пять ее великая любовь будет такой же
острой, как и в сорок лет? Что ж, она действительно стара и потрепана
жизнью. Но, по крайней мере, она не так стара и потрепана, как Олив. И она
не ворует чужие безделушки и не пытается говорить с французским акцентом.
Черт возьми, она просто бастион благоразумия в этом сумасшедшем городе! И
возможно, она должна передать Эмили то, от чего вынуждена отказаться, —
любовь.
— Мы не должны причинить ей боль, — сказала Олив.
— Любовь всегда причиняет боль, — возразила Лидия не задумываясь.
Видимо, ее слова прозвучали горше, чем она того хотела, потому что подруги
удивленно посмотрели на нее.
Взгляд Олив смягчился.
— Не волнуйся, мы позаботимся о том, чтобы они полюбили друг друга.
— И как ты собираешься это сделать?
Олив улыбнулась, и ее поблекшие голубые глаза сверкнули.
— Специальный тоник от доктора Бивера. Лидия едва язык не проглотила.
— Ты это о чем говоришь? Последние капли тоника закончились много лет
назад.
— Я нашла бутылочку пару недель назад. Я и не знала, что могла уцелеть
хоть капля.
Лидия почувствовала, как у нее глаза полезли на лоб.
— Почему ты мне не сказала? У меня было право знать правду.
— И что бы ты с ним сделала?
— Я бы его использовала!
— Вот именно, поэтому я тебе и не сказала ничего.
— О чем вы сейчас говорите? — спросила мадам Диор. Когда она
теряла нить разговора, ее французский становился страшнее лягушачьих лапок.
— Доктор Эммет частенько прописывал пациентам особое лекарство. Оно
повышало их либидо. Когда он умер, рецепт умер вместе с ним, и осталось лишь
несколько заветных бутылочек. Это было чудесное лекарство — смесь любовного
зелья с отваром, разжигающим похоть. Если мы подольем его Джо и Эмили, то
они проведут ночь вместе, у них будет шикарный секс, они влюбятся друг в
друга, Джо никуда не уедет, и город будет спасен.
Мадам Диор ахнула:
— Но ведь доктор Эммет Бивер отошел в мир иной уже больше тридцати лет
назад. Вы не можете напоить их этим сейчас. Ведь это лекарство могло
превратиться в яд.
— Верно. — Олив нахмурилась. — Или оно могло стать
выдержанным с годами.
— Лучше продать лекарство и разбогатеть. Чего тратить его на Эмили и
Джо. Давай его мне, — предложила Лидия. — Я продам его по
Интернету.
— Ну вот еще! Ты просто хочешь забрать его себе. Черт возьми, эта Олив
всегда была умненькой!
— Ладно, допустим, мы потратим лекарство на Эмили и Джо, и они станут
любвеобильными, как кролики. Дальше что?
— Ты мелко мыслишь. Они почувствуют страсть, окажутся в одной постели.
Это лекарство не только разжигает либидо, но и притупляет психическое
торможение и пришпоривает творческое начало. Смешаем немного алкоголя и...
кабум. Они так чудно проведут время, что просто не смогут не
влюбиться. — Олив хихикнула. — Мы не можем терять ни минуты.
Подольем зелье за ужином. А ночью будем внимательно слушать!
— Но ведь осталась только одна бутылка, — жалобно сказала
Лидия. — Почему я не могу взять ее с собой на бинго в день рождения?
— Что важнее? Оргия в исполнении восьмидесятилетних старцев или
спасение города? — Когда Лидия не ответила сразу, Олив рявкнула: — Ну?
Ты что, заснула?
— Я думаю.
— Мы должны спасать город.
Она была права, но Лидии от этого легче не стало.
— Ай, ладно! Но тебе лучше найти очень хороший подарок мне на день
рождения. Больше никаких колготок с эффектом подтяжки.
— Колготки с эффектом подтяжки очень практичная вещь.
— Гроб тоже практичная вещь. Может, мне подарить тебе про запас на день
рождения?
Эмили прошла мимо Джо, который ругался с очередным невидимым помощником.
Интересно, она когда-нибудь увидит свой сад таким же мирным, каким он был до
появления этого возмутителя спокойствия? Не в силах устоять перед
искушением, она коснулась кончиками пальцев нежных фиолетовых бутонов и
срезала несколько штук, чтобы поставить на стол за ужином. Затем девушка
подошла к грядкам с зеленью, огороженным невысокой кирпичной кладкой.
Шалфей был в цвету, и это заставило ее улыбнуться. Эмили растерла темно-
зеленый лист розмарина между пальцами и вдохнула аромат. Да, пусть будет
розмарин. Что еще? Она сорвала несколько стебельков чеснока и петрушки.
Этого хватит. Чем проще, тем лучше.
Проходя мимо Джо в очередной раз, она спросила:
— Ты здесь будешь есть сегодня? Джо сказал:
— Погоди минутку. — Она решила, что он обращается к оппоненту на
том конце трубки. Он посмотрел на нее впервые за последние несколько
часов. — Я буду работать допоздна, так что, полагаю, придется есть
здесь. Ты не против?
— Конечно, нет. — Но всегда приятно, когда тебя спрашивают.
— Включи это в мой счет, — сказал он.
— Да, сэр, — ответила она, точно в отеле
Плаза
. Фи! В этих
расфуфыренных отелях не найдешь картошечки, выращенной в Айдахо, и свежего
розмарина с грядки.
Впрочем, разве Джо заметит? Она может накормить его собственными ботинками,
и он съест и не подавится.
Очень запущенный случай! Ее сад был одним из самых красивых и успокаивающих
мест на земле, а Джо даже не посмотрел на распустившиеся этим утром
лепестки. Разве он остановился хоть на секунду, чтобы понюхать розы? Нет. Он
вперился взглядом в траву. Его глаза были полны усталости, а плечи были так
напряжены, что Эмили практически видела, как дрожат его мышцы. Смотреть
жалко. Но она хотела ему помочь.
Впрочем, приятно было готовить для кого-нибудь с хорошим аппетитом. Олив и
Лидия ели то, что она готовила, выбрасывая все хрустящее или тянущееся, а у
Олив еще и зубы были не все. Порой Эмили казалось, что еще одна порция
протертых вареных овощей ее добьет.
Когда в
Даме с сомнительной репутацией
были постояльцы, она всегда
радовалась, если ее просили приготовить ужин. А поев разок у Эрни или у
Белл, гости приходили к ней. Она никогда не навязывалась со своим ужином,
потому что не верила, что может переплюнуть таверну Эрни или домашнюю кухню
Белл, но если ее просили, то она не отказывала.
И все же ей было приятно услышать от Джо просьбу, хотя, конечно, он мог
просто щелкнуть пальцем и сказать:
Поставь на стол и включи все в счет
.
К тому моменту, когда ужин был почти готов и вовсю запахло запеченной
курочкой с овощами, Эмили решила, что Джо не сможет сопротивляться своим
вкусовым рецепторам. Что-то должно пробить его броню, и она не удивится,
если курице это удастся.
— Пахнет здорово, — сказала Лидия, словно прочитав ее мысли, и
вошла на кухню. — Хочешь, я накрою на стол?
— Да, спасибо.
— Я вытащу хорошие приборы. И еще бокалы под вино. Когда на ужин
приходит такой утонченный мужчина, нужно подавать вино.
— Не думаю, что нам понадобится вино.
— А я говорю, понадобится! Он наверняка ждет этого. И мы сдерем с него
двойную плату за бутылку, как они делают это в больших отелях. Кроме того,
доктор Хартнетт говорит, что мне полезно пить вино. Может, это и для твоего
здоровья неплохо.
— С моим здоровьем все в порядке, — запротестовала Эмили.
— Доктор Бивер сказал бы, что ты блокируешь все электрические цепи
своего организма. Такая молодая особа должна заниматься сексом каждую ночь.
— Доктор Бивер был одержимым, он заставлял людей тратить целые
состояния на то, чтобы они не думали ни о чем другом, кроме секса. Так что в
этом хорошего?
— Много чего. Не отвергай, пока не попробуешь.
По какой-то причине эти разговоры всегда раздражали Эмили, особенно когда
Олив и Лидия наседали вдвоем. А сегодня с нее уже было достаточно Джо,
который обращался с ней как с прислугой, не замечал ее еду, ее сад, да и —
что там далеко ходить — ее саму. Эмили взорвалась и закричала:
— Ты что, считаешь, что я никогда не думаю о сексе?
— А ты думаешь? — Лидия доставала красивые винные бокалы из
орехового серванта. Хрусталь сверкал, когда пожилая женщина ставила бокалы
на стол. — Одинокий, молодой, красивый мужчина приезжает к тебе, а ты
что делаешь? Готовишь ему еду?
— Это отель с завтраками, а не бордель.
— Что ж, было куда как веселее, когда он был борделем! И я не
сомневаюсь, что молодой человек с удовольствием поразвлекся бы с тобой, дай
ты ему хоть полшанса.
Эмили чувствовала, что еще немного, и она будет выть на луну. Но вместо
этого рявкнула в ответ:
— Моя личная жизнь тебя не касается!
— У тебя нет личной жизни! — закричала пожилая женщина.
Эмили услышала, как скрипнула половица на кухне, и ей даже не нужно было
оборачиваться, чтобы убедиться в том, что там стоит Джо. Разумеется, разве
это мог быть кто-нибудь кроме Джо? Она не почувствовала бы такого страха и
унижения, если бы это был кто-нибудь другой.
Эмили решила не подавать виду, что услышала его, чтобы он мог убраться подобру-
поздорову. А когда они увидятся в следующий раз, все само собой забудется.
Девушка схватила льняное полотенце и принялась полировать бокалы, которые
только что достала Лидия. Половицы снова скрипнули. И она почувствовала, что
Джо заходит в столовую.
Что ж! Если он не видит ничего вокруг, когда говорит по своему мобильному,
то, может быть, и не услышит ничего, что не касается его бизнеса.
Она рискнула обернуться. Вряд ли лукавый блеск его глаз был вызван
разговором с нью-йоркским королем наполнителя для кошачьего туалета.
Джо навалился на дверной косяк с такой самодовольной улыбкой, что ей
захотелось дать ему пинка.
— Мои сожаления, Эмили, по поводу отсутствия у тебя личной жизни. Я
могу чем-нибудь помочь?
Она поставила на стол сверкающий бокал и развернулась, надеясь, что не
покраснела.
— Джентльмен сделал бы вид, что ничего не слышал.
— Невеселая же жизнь у этих джентльменов. Лидия хихикнула и поспешно
ретировалась из комнаты. Предательница!
Джо придвинулся ближе, а Эмили попыталась отстраниться, но лишь уперлась в
обеденный стол.
Она подняла на него взгляд и увидела перед собой его дымчато-голубые глаза,
которые смотрели на нее с глубокой многозначительностью. Он лениво посмотрел
на ее губы, и ее сразу бросило в жар.
— Итак, насчет твоей сексуальной жизни, — сказал он и наклонился к
ее губам.
Глаза ее сами собой закрылись, а губы открылись.
— Чего ты сейчас хочешь? — раздраженно спросил Джо. Эмили открыла
глаза и увидела, что он хмурится.
— Эй, я не... — начала она, но он лишь отмахнулся от нее. И тут
она поняла, что он говорит по телефону. Снова эта противная штука помешала
им.
И вместо того чтобы чувствовать под собой твердую поверхность стола из
красного дерева и жаркий поцелуй на губах, Эмили смотрела на его удаляющуюся
спину. Хватит с нее его сотового телефона. И разговоров про улучшение ее
личной жизни! Он вообще не способен завестись. Джо Монткриф — это робот, а
его хозяин вживлен ему в ухо.
Она гневно ворвалась в кухню, выкопала в шкафчике жирный черный маркер,
белую салфетку и написала заглавными буквами:
УЖИН БУДЕТ ПОДАН В 19 ЧАСОВ!
Затем, решив, что это звучит слишком резко, а бизнес-леди, управляющей
гостиницей, не пристало заниматься только одним постояльцем, она переписала
послание, выкинув восклицательный знак.
— Ты можешь отне
...Закладка в соц.сетях
