Жанр: Любовные романы
Семья для Бобби
...лько офицеров в форме расхаживали, как нервные ищейки, а какие-то люди
изучали поломанные цветы под окнами второго этажа.
Когда Ник приблизился к дому, полицейский двинулся ему наперерез:
— Вы член семьи?
— Что случилось? — Не дожидаясь ответа, Ник обогнул полицейского и
шагнул на крыльцо. Офицер схватил его за руку.
— Ваши документы, пожалуйста.
— Документы?.. — Ник уставился на него, как будто никогда не
слышал этого слова, и не заметил полноватую женщину средних лет, которая
вышла на веранду.
— Все в порядке, офицер, это... э-э-э... друг.
Когда полицейский кивнул и отпустил подбежавших коллег, женщина внимательно
посмотрела на Ника настолько знакомыми голубыми глазами, что он сразу понял,
кто она. Он встречал ее раньше, много лет назад. Тогда она была стройной, с
длинными, блестящими волосами такого же оттенка, что и у дочери. Теперь они
поседели и потускнели от времени.
Он коротко поклонился:
— Миссис Марголис...
— Зовите меня Марджори. — Она напряженно улыбнулась, глядя на него
со странной смесью надежды и печали. — Вы похожи на свою мать. Она была
очень приятной женщиной. Жаль, что мне не довелось узнать ее поближе.
Ее слова отвлекли Ника только ненадолго.
— Где Чесса?
Печаль и горечь в глазах женщины насторожили Ника.
— Она не хотела, чтобы я звонила вам. Она считала, что вы не
появитесь. — Улыбка исчезла. — Но я знала, что вы приедете.
— Вы мне звонили?
— Вы не получили мое сообщение?
Встревоженный, как никогда в жизни, и испуганный, Ник мотнул головой.
— Чесса больна? Она ранена? Я говорил, что надо установить
сигнализацию, я предупреждал ее...
— Нет-нет, с ней все в порядке. — Марджори моргнула и пожевала
губами. — Бобби... — выдавила она наконец. — Он убежал.
— И это все? — Ник почувствовал облегчение. — Дети часто
убегают. — Он сам проделывал это столько раз, что и не сосчитать. Но,
когда его взгляд упал на форму полицейских, суетящихся около площадки для
футбола, он понял, что такое количество полиции не соответствует обычной
детской выходке.
Миссис Марголис как будто прочла его мысли.
— Бобби отсутствует почти девять часов, с тех пор как прошлой ночью
подслушал ваш разговор и узнал... — прикрыв глаза, она в отчаянии сжала
руки, — что вы не его отец.
— Господи! — Он задрожал, в глазах помутилось, и на мгновение ему
показалось, что он болен.
Подробности разговора пронеслись в его сознании с бешеной скоростью. Он
припомнил каждую ужасную деталь: от описания того, как старший Карлайл
отказался от собственного внука, до трагической смерти биологического отца
Бобби и гнусной сцены, последовавшей за ней. Бобби слышал каждое
разоблачающее слово. А после этого Ник просто укатил, оставив Чессу
разбираться с последствиями одну.
— Я должен с ней поговорить, — прошептал он. Глотнув холодного
воздуха, он попытался успокоиться. — Пожалуйста.
— Она в доме, с детективами. — Когда он шагнул к двери, миссис
Марголис придержала его за руку. — Она не виновата, понимаете? —
Ник обернулся к ней с удивлением. — Ее отец и я, это мы вписали ваше
имя в свидетельство о рождении. Чесса не знала ничего, пока не стало слишком
поздно. Это наша вина, не ее.
Ужас в глазах женщины ошеломил Ника. Было похоже, что она считала это
признание равносильным смерти. Крупная, полная, она казалась очень уязвимой
и хрупкой, когда робко прикоснулась к его руке. Он мягко положил руку ей на
плечо.
— Вы делали все, что считали наилучшим для защиты дочери и внука. Было
время, когда я не понимал этого. Теперь я понимаю.
Слезы благодарности показались у нее на глазах. Она коснулась руки, лежащей на ее плече, и сжала ее.
— Идите. Чесса нуждается в вас.
Человеческий разум — странная вещь. Во время сильного стресса он заставляет
тело держаться только на силе духа. Чесса стояла, выпрямившись, колени
нисколько не дрожали, а отцовская рука обнимала ее за плечи.
— Найдите этого человека, — говорил Джеймс Марголис, — и вы
найдете моего внука.
Детектив, кивая, вытащил из кармана куртки записную книжку.
— Мы отыщем отца мальчика, как только проверим сообщение о том, что
ребенка, соответствующего описанию вашего внука, видели около шоссе,
ведущего в сторону западных штатов. — Он повернулся к Чессе. — Вы
можете сказать что-нибудь еще, кроме того, что мальчик услышал вашу беседу и
убежал?
Она подняла подбородок, стараясь не расплакаться.
— Только то, что Бобби пытается добраться до Ника, потому что больше не
верит мне. Ник не виноват. Он не возлагал на меня ответственность за мою
ложь. — Тут она бросила короткий взгляд на отца и поправилась: — За
нашу ложь.
Джеймс Марголис опустил глаза, избегая взгляда дочери.
— Парселл был под судом. Он явно замешан в исчезновении моего внука. Я
настаиваю, чтобы вы работали в этом направлении.
— Хватит, папа, — произнесла Чесса, шагнув в сторону. Она видела
ошеломленность на лице отца, его рука соскользнула с ее плеча и
упала. — Разве ты не понял? Бобби не похитили, это не часть вендетты за
давно прошедшие дела. Мой сын убежал, потому что его сердце разбито, потому
что все, кого он любил, лгали ему, потому что он только что узнал, что
человек, которого он считал своим отцом...
— Чесса, не надо. — Джеймс покосился в сторону детектива, который
слушал с очевидным интересом. — Это частное дело.
— Больше нет, папа, это повредило слишком многим людям. Я скрывала все
ради тебя и мамы, ради себя. Это моя вина. Я — мать Бобби. Он верил мне, и
Ник тоже. А теперь они оба ушли.
— Нет, не ушли.
Звук знакомого голоса Чесса ощутила как ласковое любовное прикосновение. Она
обернулась, непроизвольно поднеся руку к горлу.
Он стоял в коридоре, еще более растрепанный, чем прошлой ночью, но еще более
красивый.
— Ник. — Любимое имя шепотом сорвалось с ее губ. Он раскрыл руки,
и Чесса внезапно оказалась прямо в его объятиях. — Бобби убежал, —
причитала она, позволив прорваться отчаянию. — Он услышал, о чем мы
говорили вчера, и убежал.
Джеймс подошел ближе.
— Ты не знаешь, что он слышал, Чесса. Сейчас не время для дискуссий...
Она резко повернулась к нему и зашипела, как кошка, защищающая котят.
— Прекрати немедленно, папа! Я знаю своего сына и знаю, что он услышал
и почувствовал. Я ощущаю это здесь! — Она приложила руку к сердцу,
чувствуя его неровный, испуганный стук. — Время лжи закончилось. Все,
что нужно сейчас, — это найти моего сына.
— Нашего сына, — сказал Ник спокойно. Он повернул ее к себе и
нежно погладил мокрые щеки. — И мы найдем его.
Прежде чем Чесса ответила, к ним подошел детектив.
— Мистер Парселл, у меня к вам несколько вопросов, если не возражаете.
Ник слегка побледнел, но вежливо кивнул.
— Конечно.
— Когда вы в последний раз видели своего... э... сына?
— Прошлым вечером, около девяти. Бобби был в постели. Я зашел пожелать
ему спокойной ночи.
— Вы не заметили, что мальчик чем-то расстроен или встревожен?
— Нет.
— Он не говорил чего-нибудь, что показалось вам необычным?
— Нет.
— Он сердился на мать или на других членов семьи?
— Нет, он был счастлив, потому что... — Голос Ника чуть дрогнул.
Он прокашлялся и твердо закончил: — Потому что он знал, что я собираюсь
просить Чессу стать моей женой.
Было слышно, как в другом конце комнаты Джеймс Марголис с шумом втянул в
себя воздух. Детектив приподнял бровь.
— И мальчик был доволен?
— Да, очень. Мы с Бобби говорили об этом несколько раз. Это был наш
секрет... — Внезапно Ник запнулся. — Секрет, — прошептал он,
как будто слово приобрело другое значение. — Наш секрет.
— Какой секрет. Ник?
— Я знаю, где он.
Схватив Чессу за руку, Ник протащил ее через весь дом, пересек двор и
кинулся к реке.
Она последовала за ним, едва заметив, что родители, детектив и пара
полицейских в форме побежали за ними.
Они двигались к верхней дороге, проложенной вдоль разлившейся после дождей
реки, полной опасных коряг и водоворотов под обманчиво спокойной
поверхностью воды. Чесса непроизвольно замедлила шаг, ее сердце билось, как
в лихорадке.
— Его там нет, — успокоил ее Ник. — Он в безопасности, верь
мне.
Сейчас она верила только ему. Крепко держа ее за руку. Ник продвигался вдоль
обрыва, приближаясь к гранитному утесу, высившемуся над рекой. Он взобрался
на него и помог сделать это Чессе. Затем он повел ее дальше, к мокрым
кустам, росшим наверху. Прикрывая лицо от ударов гибких веток, она
продралась вслед за ним к маленькой пещерке, спрятанной среди кустов.
Никаких следов пребывания мальчика не было. Ник тихо хмыкнул. Надежда Чессы
сменилась паникой.
— Ты думал найти его тут? Где же он? — Она в отчаянии заломила
руки.
— Есть множество секретных местечек, — пробормотал Ник.
Его рука ободряюще скользнула по плечу женщины, и он двинулся в другом
направлении. Они добрались до дубовой рощи, примыкающей к скалам и очень
похожей на ту, из которой только что вышли. Ник внимательно всматривался в
верхушки деревьев, стараясь проникнуть взглядом за пожелтевшие листья.
— Бобби!
На дереве никого не было.
Вслед за ними к дереву подошел полицейский, затем подоспели и запыхавшиеся
родители Чессы. Марджори, задыхаясь, умоляюще протянула к Нику руки:
— Пожалуйста, найдите его!
Муж молча обнял ее. Горе обвело темными кругами их глаза и резче обозначило
морщины на лицах, сделав их старше и мудрее. Горечь сожаления отпечаталась
на них, и впервые за многие годы Чесса поняла, как сильно она любит
родителей.
Ник, подумав, зашагал к кустам, располагавшимся в отдалении. Один за другим
он тщательно осматривал их, заглядывая под ветви, пока наконец решительно не
раздвинул кусты и не исчез в их глубине. Послышался его спокойный, рокочущий
голос, и в ответ раздался тонкий, сонный голосок ребенка. Чесса неверными
шагами приблизилась к зарослям, боясь, что ей это только чудится, что голос
сына — только галлюцинация измученного мозга. Камешек под ногой заставил ее
потерять равновесие. Она едва удержалась на ногах, но продолжала идти. Ветви
шуршали над головой, а палая листва заглушала все остальные звуки. Внезапно
кусты раздвинулись, и на свет появился Ник, осторожно неся на руках самое
драгоценное для нее. Все увидели его радостную улыбку и маленького
человечка, крепко вцепившегося руками в его шею. Чесса закричала от радости
и бросилась к самым любимым на свете мужчинам.
— Бобби, о, Бобби!
Протирая глаза кулачком, ребенок заморгал, увидев ее.
— Мама.
Плача и смеясь одновременно, Чесса ощупывала своего сына, отмечая каждую
царапинку, каждый синяк. Ее пальцы нежно гладили его лицо, ерошили грязные
волосы с набившимися в них веточками и листьями.
— Ты не ранен? С тобой все в порядке? Ты нас напугал до полусмерти!
Поток вопросов остановился, только когда она выдохнула весь воздух из груди.
Лишь тогда Чесса заметила, что полицейский связывается по рации со своими
коллегами, отменяя дальнейшие розыски. Она услышала тихие рыдания матери.
Наконец, полностью проснувшись, Бобби сфокусировал глаза на людях,
обступивших его. Оторвав взгляд от мамы, он посмотрел на мужчину, крепко
держащего его в объятиях. Слезы хлынули по его щекам, размывая светлые
дорожки на чумазом личике.
— Ты не настоящий папа! Мой папа не хотел меня!
Ник посмотрел на Чессу, молча прося разрешения говорить. Затем уселся,
скрестив ноги, прямо на землю, устроив несчастного ребенка у себя на
коленях.
— Ты прав, я не твой родной отец. Но я не верю, что твой отец не хотел
тебя.
— Он не хотел, чтобы я родился! — возразил Бобби. — Я слышал,
как мама это сказала.
— Прости, дорогой, — вступила в разговор Чесса, присаживаясь на
корточки и беря руку Бобби в свои ладони. — Я должна была рассказать
тебе все раньше, но боялась, что ты будешь сердиться на меня. — Мальчик
хлопал глазами, ожидая продолжения. — Когда я сказала, что
твой... — Чесса судорожно вздохнула, — сказала твоему настоящему
отцу, что у нас будет ребенок, его лицо осветилось радостью, как на
Рождество, и он так крепко обнял меня, что было трудно дышать. Он очень
хотел тебя и был счастлив, что ты появишься, милый.
— Но он ушел.
— Я не верю, что он хотел уйти, Бобби. Когда ты должен был родиться, мы
оба были очень и очень молоды. Завести ребенка — всегда огромная
ответственность.
Бобби засопел и вытер рукой нос.
— Значит, это те дедушка и бабушка заставили его уйти?
— Частично ты прав. Они любили его так же сильно, как я люблю тебя. Они
боялись, что он не готов еще стать отцом, и это заставило его сомневаться в
своих возможностях. Я думаю, что ему нужно было больше времени, чтобы
разобраться в себе и понять, чего он хочет.
Бобби зашмыгал носом и посмотрел исподлобья.
— Он не вернулся. А Ник вернулся.
Воспоминания сжали ее сердце.
— Да, — прошептала Чесса, — он вернулся.
Чувствуя, что ее голос дрожит. Ник перехватил инициативу.
— Я полагаю, что твой настоящий отец тоже вернулся бы, сынок. Ты ведь
помнишь, что случилась авария. — Губы Бобби задрожали. — Он просто
не смог вернуться. Он же не виноват, что умер.
Чессе на секунду показалось, что Бобби забьется в истерике. Глаза его
расширились, дыхание стало неровным, а губы плотно сжались, но он взял себя
в руки и взглянул Нику прямо в глаза.
— Джерри Моррисон говорит, что его отец наблюдает за ним с
небес, — проговорил он, имея в виду одноклассника, чей отец умер много
лет назад. — Мой папа тоже следит за мной?
— Да, я так думаю.
— Но это не то же самое, что иметь настоящего отца на земле.
— Да. — Ник перевел дыхание. — Я не могу занять место твоего
родного отца, никто не может. Но я попытаюсь быть тебе отцом и сделаю, что
смогу. В моем сердце ты всегда будешь моим сыном. Я люблю тебя очень, очень
сильно. — Его глаза остановились на Чессе. — Так же, как я люблю
твою маму.
Сердце Чессы замерло. Это была чистая правда. Она видела это по выражению
его глаз, слышала по интонации голоса.
— И я тоже люблю тебя, Ник, всем сердцем.
Бобби посмотрел на них.
— Раз вы любите друг друга, то почему бы нам не стать настоящей семьей?
Улыбка Ника заставила сердце Чессы радостно замереть.
— Я не хотел бы ничего большего, сын, но все зависит от твоей мамы.
Бобби повернулся к ней:
— Ну так как, мам, ты выйдешь за него замуж?
Смешок вырвался у нее из груди прежде, чем она смогла удержать его.
Бобби издал счастливый вопль:
— Классно! И ты подаришь ей кольцо, как в фильмах?
— А оно уже у нее есть.
Взгляд Бобби обежал пальцы Чессы, и улыбка померкла, когда он увидал чистый
безымянный палец.
— Ох! Мама, ты ведь не потеряла его, нет?
Рассмеявшись, она прижала к груди сразу обоих.
— Нет, не потеряла. Когда мы придем домой, мы отпразднуем церемонию
обручения и вместе будем готовиться к свадьбе.
— Все вместе? И бабушка, и оба дедушки тоже?
Чесса заметила, что ее мать улыбается сквозь слезы. Уверенный кивок отца
тронул ее сердце, как и его покрасневшие глаза.
— Да, милый, они тоже.
Обнимая маленькой ручкой шею Ника, Бобби потянулся обнять и мать.
— Значит, мы будем настоящей семьей?
— Да, мы уже стали ею. Давно, — прошептал Ник.
ЭПИЛОГ
— Гляди, Шери, это дедушка Лу. — Усадив сестренку на руку, Бобби
взял ее маленькую ручку и помахал ею.
На другом конце двора Лу Парселл расположился в старом кресле-качалке,
неспешно покачиваясь в холодке. Его лицо сморщилось в широкой улыбке,
которой он обычно встречал появление внучки. Он всегда говорил, что это
самый чудесный ребенок, которого Бог послал на землю. Бобби считал, что дед
абсолютно прав.
Шери подпрыгивала и извивалась у него на руках, размахивая ручонками в
перевязочках так сильно, что брат боялся выронить ее. Ей было только восемь
месяцев, и Бобби сходил с ума от счастья при виде своей маленькой сестрички.
— Слушай, что я узнал. — Малышка так внимательно уставилась на
него огромными карими глазами, как будто умирала от любопытства. Бобби
повернулся, чтобы убедиться, что друзья и родственники, собравшиеся
отпраздновать Четвертое июля, не подслушают его секрет. — Доктор
сказал, что все органы дедушки Лу действуют очень хорошо. Как только он
станет принимать свои лекарства и не будет пить, он сможет делать все, что
захочет, и даже работать. Он собирается найти работу у папы в компании.
Шери вздохнула в удивлении и сунула кулачок в слюнявый ротик.
— Ага, я слышал, как папа и дед говорили вчера вечером. Дедушка
собирается научиться устанавливать системы безопасности. Он действительно
заинтересовался этим и сказал, что будет забавно иметь папу в начальниках. А
еще он добавил, что ожидает особых вложений.
Ужасно непоседливая малышка ущипнула Бобби за щеку. Эта ее привычка могла
причинить даже боль, доходило и до синяков, но не наказывать же за это
ребенка. В свои двенадцать Бобби был уже почти юношей, ростом с мать и с
размером ноги как у отца. Теперь Бобби считал, что он уже совсем взрослый. У
него была подружка, которой он на Валентинов день подарил красивый браслет.
Теперь они считались постоянной парочкой и везде ходили вместе. Мама не
думала, что это очень хорошо, а папа как-то присел рядом с ним и рассказал о
птичках и пчелках. Это ужасно рассмешило Бобби, но он считал, что хорошо
иметь папу, который побеспокоится о серьезном разговоре с сыном. Не важно,
что предмет разговора давно известен.
— Наш папа лучший папа в мире, — сообщил Бобби сестренке, которая
пускала пузыри и тыкала пальчиком в свой пупок, видневшийся из-под короткой
рубашечки, разрисованной черепашками. — Смотри, он готовит стейки. А в
дурацком фартуке, который купила мама, он выглядит как горничная.
Это отвлекло внимание девочки. Ее темные локоны взметнулись, когда она
повернула головку и уставилась в другой конец двора, заполненный веселыми
людьми, державшими тарелки с салатом и бобами, переходившими от группки к
группке или просто ожидавшими горячее.
Мама стояла около бассейна вместе с дедушкой и бабушкой Марголис. Она
периодически посматривала в сторону жаровни, где священнодействовал папа.
Ему нравилось заниматься барбекю, и сразу после свадьбы Ник приволок в дом
громадную жаровню. Он устраивал пикник почти каждый выходной вот уже в
течение двух лет. В дождливую погоду он располагался в гараже, выставив
машину на улицу. При этом дверь приходилось держать открытой, чтобы дым
выходил наружу, и порывы ветра забрызгивали дождем пищу. Но это никого не
беспокоило. Нику нравилось быть главой семьи, нравилось размечать площадки
для игр с сыном, играть в футбол, ездить за покупками в магазин. Ему
казалось глупым рассчитывать в этом на маму, которая действительно была
занята своим бизнесом.
Дело Чессы настолько расширилось, что ей пришлось арендовать часть старого
здания около железной дороги, а теперь она говорила, что требуется еще
больше места. Каталог заказов был расписан на шесть месяцев вперед. Бобби
нравилось, что его мама счастлива, когда рассказывает о своей работе. Он был
доволен, что это нравится и отцу, потому что это только усиливало атмосферу
любви и счастья в доме. Имя Роберт Джеймс Марголис-Парселл, как официально
звался Бобби с момента усыновления, было просто замечательным. Он
действительно гордился этим именем.
Запах жареного мяса распространился по двору.
— Пахнет здорово, — пробормотал Бобби, поворачиваясь в сторону
источника аромата. — Очень жалко, что тебе рано есть стейки и гарнир,
Шери. Тебе бы понравилось.
Ребенок забулькал, выражая свое разочарование. Прижав сестренку покрепче,
Бобби пробрался через толпу, собравшуюся вокруг жаровни. Отец оглянулся на
него с гордой улыбкой.
— А, вот вы где. — Бросив ложку на ближайший стол. Ник чмокнул
Шери в лобик и положил руку на плечо Бобби. — Проголодался, сын?
— Немного. — Бобби глядел на шипящее мясо, и его рот наполнялся
слюной. Теплое ощущение пронзило его, когда к нему подошла мать. Она нежно
взъерошила ему волосы, весело рассмеявшись, когда он дернулся.
— Ну-у, ма, не обращайся со мной как с младенцем.
— Извини, милый.
На самом деле она не чувствовала себя виноватой. Вообще-то Бобби любил,
когда его целовали и ласкали, вот только не хотелось терять лицо перед
друзьями.
Мать поправила сбившуюся рубашечку Шери.
— Я возьму ее ненадолго, и ты сможешь поиграть с друзьями.
Бросив равнодушный взгляд в угол двора, где его приятели собрались на
стикбол, Бобби решительно забрал сестру из материнских объятий.
— Все в порядке, ты у меня на ручках. Мы пойдем ненадолго к дедушке Лу.
У него есть много историй, которых ты еще не слышала.
Мать погладила Бобби по щеке. Ее глаза ласково смотрели на него.
— Ты и так заботишься о ней весь день.
— Все нормально, она не тяжелая.
Чесса всхлипнула, как будто собиралась заплакать, и нежно обняла их обоих.
Бобби притворился, что вырывается, на случай, если кто-нибудь из друзей
увидит эту картину. Мать снова взъерошила ему волосы и улыбнулась:
— О таком брате, как ты, может мечтать любая девочка.
Похвала была приятна, но он только фыркнул:
— Если бы у меня был братик, я бы научил его играть в футбол.
Отец вытер руку о фартук и мягко прижал к себе жену.
— Значит, сестренки тебе мало и ты хочешь братца? — Он плотоядно
поглядел на Чессу, как кошка смотрит на индейку, приготовленную на День
благодарения. — Ну что ж, посмотрим, что можно сделать. — Он что-
то прошептал жене на ухо, и та покраснела.
— Никогда!
Он притянул ее к себе еще крепче и поцеловал прямо в губы.
Бобби отошел от них и двинулся к деду.
— Они все время так. Тебе стоит привыкать, что они постоянно целуются и
обнимаются.
В этот момент Бобби чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. У
него была отличная сестренка, самая замечательная на свете мама и целых два
отца — один следил за ним с небес, а другой заботился о нем на земле.
— Ты знаешь, как ты появилась на свет?
Ребенок удивленно моргнул.
— Ну, все началось с того, что одна замечательная старая леди, которая
пахнет цветами и делает потрясающее печенье...
Кошка мурлыкала, кресло поскрипывало. Поглаживая животное, свернувшееся у
нее на коленях, Клементина Сент-Ив просматривала следующую папку.
Увлекательное дело, подумала она. Одинокая вдова, озлобленный, измученный
отец, папа чудесных близнецов, которых хотят разлучить деды и бабки,
желающие сами воспитывать детей. Закрыв папку, она откинулась на спинку
качалки и улыбнулась. Санта-Барбара великолепна в это время года. Дейрдре
понравится.
КОНЕЦ
Закладка в соц.сетях
