Жанр: Любовные романы
Ты не чужая
....
Слезы хлынули из глаз. Чуда не произошло. Нет больше мужчины, который храбро
заявлял о своей бессмертной любви. Его место занял блистательный двойник,
который будет играть свою роль и исполнять долг перед Богом, а тот мужчина
исчез навсегда.
Если бы она тогда так страстно не хотела взять Тайлера, не была бы так
эгоистична, ничего этого бы не случилось. Кэл не был бы приговорен жить с
женщиной, которую никогда не взял бы в жены по доброй воле, если бы пришлось
все повторить.
Она должна была следовать инстинкту, который говорил в ней в первый день.
Кэл тогда сказал, что согласен на развод. Он помог бы ей подыскать квартиру.
Они могли бы оформить развод полюбовно. Позже выяснилось бы, что она
беременна, и он бы разработал график посещений, как только родится ребенок.
Тысячи пар живут таким образом. Ничего особенного.
Но нет. Ее желания, ее потребности вытеснили его нужды. Боясь за ее
рассудок, муж свернул горы, чтобы привезти домой Тайлера.
Что же удивительного, что Кэл хлопочет о ребенке и почти достоверно
изображает счастливого человека? Он несет свою ношу, укутавшись в мантию
таинственности, и только в присутствии Романа или других друзей возникает
еле уловимое изменение и он ненадолго приоткрывает завесу.
В такие моменты она видит, как в его глазах зажигается воодушевление. Иногда
по вечерам, когда Кэл что-то делал во дворе, к дому подкатывал Рэнд или
Джерард, они располагались на газоне, пили пиво, наслаждались, как,
вероятно, много раз делали это раньше.Через открытые окна до нее доносился
гортанный смех мужа, и она трепетала — эту сторону личности он никогда не
раскрывает в ее присутствии.
Потому что он не хочет тебя, Диана. Посмотри правде в лицо. Ты изменилась,
ты никогда не станешь той женщиной, которую он любил
.
Более других людей ее муж заслуживает свободы. Она видела, как вокруг него
увиваются женщины. Иногда ей хотелось выцарапать им глаза за то, как они
пялятся на ее мужа, особенно Веронике, жгучей брюнетке с вечерних курсов для
родителей.
Диане не дано знать, была ли она ревнивицей до того случая, но сейчас она
отчетливо видела в себе эту разрушительную черту.
Хорошо, что курсы закончились, а то бы она сказала той женщине что-нибудь
вроде:
Если вы не перестанете вертеться возле моего мужа, я скажу
социальным работникам, что вы не можете быть приемной матерью
.
Каждый раз, вспоминая, как та женщина из кожи лезла вон, чтобы привлечь
внимание Кэла, Диана чувствовала раздражение.
Она не гордилась своей ревностью. Она никогда не призналась бы в ней доктору
Билу. К тому же ей незачем выслушивать его комментарии. Она все понимает
сердцем.
Во-первых, Кэл ее не любит, что делает ее беззащитной и уязвимой. Во-вторых,
он мог бы иметь такую женщину, которую хочет. К его чести, он ведет себя
так, будто других не существует. В-третьих, она стала понимать, что он самый
привлекательный мужчина, которого она когда—либо знала. Честно говоря, она
могла бы повторить его же слова, с одним небольшим изменением:
.Я хочу
тебя, Кэл Ролинз, как женщина хочет мужчину
.
Она вспоминала тот первый день, и ей казалось немыслимым, что она могла его
оттолкнуть.
Продолжай и дальше, Диана
.
Развод — единственно возможное решение.
Она поговорит с ним на эту тему сегодня до того, как они разойдутся по своим
спальням. Если она это сделает, то они оба потеряют Тайлера. Их сокровище,
их драгоценного мальчика. Как она сможет его отдать? Как сможет Кэл?
Ты опять проявляешь эгоизм. Говоришь, что любишь этого ребенка? Докажи —
отпусти его. Если его родная мать смогла это сделать ради его счастья,
сможешь и ты
.
Тайлер заслуживает семьи, где двое родителей любят друг друга. Именно такая
любовь должна быть у невинного младенца, которому нужно только одно — быть
любимым и жить с папой и мамой под одной крышей.
Тот ребенок, что растет в ней, тоже заслуживает жить с папой и мамой под
одной крышей. Но несчастный случай навеки изменил их жизнь. Диана должна
поступить так, как лучше для Тайлера и для мужа.
Что касается ее нерожденного ребенка, если ей удастся проносить его все
девять месяцев, — и для него, и для нее будет лучше жить в доме, где нет
постоянной напряженности и неприязни.
Если же она останется с Кэлом... Что может быть хуже, чем желать мужчину,
который больше не желает тебя?! В ней уже сидит эта боль; наверное, ее
состояние неведомым способом передалось ребенку, ведь дети в утробе матери
все чувствуют.
Нет. Ответ может быть только один. Ей придется идти по жизни в одиночестве,
своим путем. После того как ребенок родится, она отдаст ему всю свою любовь.
Кэл тоже. Только делать это они будут порознь.
Диана отказывалась думать, что к тому времени у Кэла может появиться другая
женщина.
Укрепив себя перед лицом грядущего, она расправила плечи и подошла к мужу.
— Я готова ехать, если ты закончил свои дела.
Кэл обернулся на звук ее голоса. Карие глаза быстро окинули ее взором.
У нее бы замерло сердце от радости, если бы она не знала, что он всего лишь
оценивает изменения в фигуре беременной или, что для него еще важнее,
гадает, не стошнит ли ее в машине по пути домой.
— Я чувствую себя гораздо лучше, после того как выпила бутылку колы, —
заверила она, не дожидаясь вопроса, готового сорваться с этих зовущих губ, к
которым ей так хочется прижаться.
— Я рад, — раздался спокойный голос. — Поедем домой, уложим тебя в постель.
Напоминаю, отныне я встаю к Тайлеру ночью.
Кэл действует как преданный муж, что он уже не раз доказал. Он обрек себя на
терпение, что бы ни преподнесла ему жизнь.
Диана не стала спорить. Она потерпит, пока они приедут домой и попрощаются с
Данбертонами. Если Тайлер будет спать, она пригласит Кэла в гостиную для
разговора.
— Что-то ты притихла, — сказал он, выезжая на дорогу.
Ты тоже, Кэл, и мы оба знаем почему
.
— Опять тошнит?
— Нет. — Опустив окно, Диана вдыхала свежий вечерний воздух. Впервые за то
время, что его знает, она чувствовала себя уверенно, потому что приняла
решение, которое, как она понимала, совпадает с его желанием. — Расскажи мне
о докторе Брауне, ладно? Он мне нравился?
— Очень, — не сразу ответил муж, но голос его звучал как-то странно.
— Он молодой, старый?
— Среднего возраста. Чрезвычайно внимательный.
— Приятно слышать.
— Диана!.. — взорвался он. — Черт возьми, не молчи! Скажи наконец, что
творится в твоей голове? Нам только что сообщили, что ты беременна. Может ли
быть более важное известие для родителей, которые так хотели ребенка?!
А, сорвался, вот ты и выдал себя
.
Она глубоко вздохнула, набираясь сил.
— Хорошо. Мне есть что сказать тебе. Но не сейчас. Мы уже почти дома, почему
бы нам не подождать, когда уйдут Рэнд и Аннабелл? Согласен?
В ответ она услышала, как взревел двигатель, резко увеличивая скорость.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Спокойной ночи. Еще раз спасибо, что посидели с Тайлером.
— В любое время, пожалуйста! Вы же это знаете.
Стоя посреди комнаты, Кэл смотрел, как жена
вышла в прихожую проводить Рэнда и Аннабелл. На вопрос, почему она оказалась
в больнице, она беспечно ответила, что у нее было небольшое пищевое
отравление.
О беременности она не сказала ни слова.
С тех пор как Диана получила это известие, она была сама не своя.
Произошедшая с ней перемена давала новый толчок их отношениям.
Хорошо, что Тайлер крепко спит в своей кроватке: она не сможет прикрыться
им, как щитом, чтобы избежать разговора. В машине она сказала, что им есть о
чем поговорить. Очень кстати — он и сам собирался сегодня обсудить с ней
вопрос интимных отношений.
Он надеялся, что после кино она расслабится и тогда он скажет, что спать в
разных кроватях он больше не может. Он хочет ее. Если она забыла, что значит
заниматься любовью, он напомнит ей.
Можно даже пока не притрагиваться друг к другу, а просто спать в одной
кровати. Когда это станет ей приятно, он начнет ее обнимать, целовать — не
больше, пока она сама не захочет.
Хотя, Диана и была девственницей, когда они поженились, но в их первую
брачную ночь они так зажигали друг друга, что ее природные инстинкты
захватили ее полностью. С самого начала занятия любовью доставляли обоим
полное удовлетворение.
Он ей скажет, что на этот раз будет ласковым и нежным, пока она не будет
готова. Он обещает предоставить ей самой выбрать темп, и тогда она не будет
бояться. Он знал, что она ему доверяет. Кэл чувствовал, что ее неприятие
прошло. Это уже начало. Сегодня он хотел приступить к продолжению.
— Кэл, они ушли.
Наконец—то
.
Каждый раз при виде ее стройных ног у него все внутри переворачивалось.
Никогда еще ее фигура не казалась такой соблазнительной, как сейчас, в этом
белом шелковом платье. Беременность придавала ей обаяние, которому он не мог
противиться.
Кэл смотрел на классически правильные черты лица, на потрясающее сочетание
золотистых волос и зеленых глаз.
Если она чувствует себя неловко под его взглядом — а это так, судя по
раскрасневшимся щекам, — то это уже неплохой знак. Пора ей понять, что он
прежде всего мужчина.
До сих пор, когда они оставались в комнате вдвоем, она забивалась в дальний
угол дивана, всем видом показывая, что не желает, чтобы он приближался.
Сейчас она стояла посреди комнаты, как будто собиралась с силами. Для чего?
Кэл решился.
— Похоже, у нас есть много чего сказать друг другу. Может, ты начнешь? Что
тебя беспокоит?
Диана нервно обхватила себя руками.
— Ладно, — дрожащим голосом сказала она. — Я думаю, нам лучше всего сразу же
развестись.
Он замер. Видимо, он что—то не расслышал.
— Повтори, — тихо потребовал Кэл.
Жена отвела взгляд.
— Я понимаю, что для тебя это шок, но...
— Дело не в шоке, — свирепо прервал он. — Не прошло и часа, как мы узнали,
что у нас будет ребенок. Во имя Господа Бога, как ты можешь говорить о
разводе в такой момент? — Никогда еще он не был так зол. — Что ты
собираешься делать? Не ляжешь на сохранение, чтобы быть уверенной, что опять
будет выкидыш?
— Нет... Кэл, выслушай меня!
— Зачем? — гневно закричал он. — Чтобы услышать, какой ты состряпала план,
чтобы заодно избавиться от Тайлера?
Она отшатнулась, лицо ее было залито слезами.
— Ты не понимаешь. Отказ от Тайлера — это самое тяжелое, что мне придется
сделать, но он заслуживает иметь дом, где родители любят друг друга!
— А мы, значит, не любим? — удивился Кэл.
—Кэл, пожалуйста, будь хотя бы сейчас честным.
Я не та женщина, на которой ты женился.
— Разве я когда-нибудь жаловался на это?
Она попятилась и присела на диван.
— Нет. Потому что Кэл Ролинз, с которым я живу, слишком благороден, чтобы
оттолкнуть жену, даже если она стала для него чужой.
— Ты не чужая.
— Ты знаешь, о чем я говорю. — Ее голос дрожал.
— Нет. Боюсь, тебе придется объяснить.
Диана нервно прижала руку к горлу.
— Я знаю, что очень отличаюсь от той, какой была прежде. Наши друзья
замечательно ко мне относятся, но иногда я ловлю на себе их взгляды — они
смотрят на меня так, как будто я урод.
Его тронуло мучение, прозвучавшее в ее голосе, и ярость слегка утихла.
— И я тоже?
— Нет! — выкрикнула Диана. — В этом вся проблема!
— Какая проблема?
— Ты никогда не показываешь, что чувствуешь, в отличие от остальных. Но я
знаю, что в глубине души ты постоянно сравниваешь.
Кэл взъерошил волосы.
— Ты хочешь, чтобы я сказал, что в тебе изменилось после аварии?
— Да! Нет... О, я не знаю. В любом случае это не имеет значения, не так ли?
— Она плакала, в голосе слышалась мука. — Я уже не тот человек!
— Да, не тот.
— Ты тогда сказал в больнице, что любишь меня, потому что не мог
предположить, что и через пять недель у меня останется амнезия.
— Ты ошибаешься, Диана. В первый раз, когда ты меня оттолкнула, не желая
поцеловать, я был почти уверен, что память к тебе никогда не вернется. По
правде говоря, у меня не было надежды и тогда, когда я привез домой из
больницы тебя и Тайлера.
Эти слова, казалось, лишили ее сил. Он смотрел, как она откинулась на
подушки дивана.
— Не знаю почему, но мне тоже кажется, что память не вернется. Иногда я
исступленно старалась делать вид, что это не имеет значения. Временами
отказывалась признавать, что сотрясение вообще было. Но потом увидала
фотографии. Мои родители и деды, твои родители, наша свадьба, наши
путешествия, наши друзья — все было незнакомо. Абсолютно все. Ты не можешь
себе представить, как это страшно.
Впервые после несчастного случая она допускала его к себе. Ему было
необходимо услышать, узнать все—все!
Кэл присел на корточки возле нее.
— Расскажи, на что это похоже.
— Это ужасно. Позавчера я смотрела телевизор, там выступала женщина,
перенесшая клиническую смерть во время операции. Она почувствовала, как
поднялась над столом, и увидела свое тело. Так же и я чувствовала себя,
когда Британи показала видео, где мы все вместе встречаем Рождество у них
дома.
Диана содрогнулась всем телом.
— Британи должна была соображать, что делает! — Сам он по этой причине
спрятал все видеокассеты.
— Не осуждай ее, Кэл. Мое любопытство было так велико, что я ее буквально
заставила. Мне очень хотелось посмотреть, как мы с тобой общались до
несчастного случая.
— Какой фильм ты смотрела?
— Тот, где ты играешь на скрипке, а я тебе аккомпанирую на рояле. Мы играли
Святую ночь
. Я не знала, что мы любили музыку...
Он закрыл глаза. Этот фильм кончается тем, что он целует ее долго—долго —
зная, что Роман снимает, Кэл решил запечатлеть поцелуй для потомков. Диана в
это время была беременна. Она тоже отвечала ему страстным поцелуем,
вызвавшим аплодисменты зрителей.
Кэл смущенно откашлялся.
— Мы иногда выступали в церкви.
— Британи говорила, — тихо отозвалась Диана. — Почему я не видела твою
скрипку?
— На ней нужно было сменить струны, я ее отдал и пока так и не забрал.
Его угнетало ее спокойствие.
— На следующий день, уложив Тайлера, я взяла какие—то ноты, лежавшие на
рояле, и села проверить, умею ли я играть. Так я сидела и сидела... — Голос
Дианы дрогнул.
Он ждал. Тишину нарушили сдавленные рыдания.
— Дорогая...
— Подожди, Кэл, я не могу допустить, чтобы ты продолжал быть моим мужем, но
я клянусь, что ты сможешь принимать равное участие в воспитании ребенка,
когда он родится. А Тайлер...
Диана запнулась, говорить она не могла.
Кэл медленно встал. Он готов был пойти на риск, при котором мог потерять
все. Но, поскольку все и так уже потеряно, он по крайней мере попробует
побороться.
— Если у тебя действительно такие чувства, я дам тебе развод. Если хочешь,
процедуру начнем на этой неделе. Но сначала ты должна кое-что для меня
сделать.
— Что? — с надеждой спросила она.
— Перейти спать в мою спальню.
Диана была настолько ошеломлена, что даже открыла рот, судорожно хватая
воздух. Ее реакция доставила Кэлу большое удовольствие. Она поразила его в
самое сердце своим разговором о разводе, теперь положение совершенно
изменилось. Настала ее очередь страдать.
— Я не буду делать того, чего ты не захочешь. Я просто хочу чувствовать, что
ты лежишь рядом, пока мы не заснем. Несчастный случай отнял тебя у меня. Дай
мне возможность сегодня попрощаться со своей женой. Я так давно не обнимал
тебя. — Его голос дрожал. — В темноте я не замечу разницы между новой и
старой Дианой. У тебя все тот же запах. Те же волосы и кожа. Хоть раз мне не
придется сравнивать. — Кэл повернулся, собираясь уходить. — Если ты не
придешь после того, как покормишь Тайлера, я буду знать, что попросил
слишком много в обмен на твою свободу.
Диана вышла из комнаты Тайлера в четверть третьего и быстро прошла в ванную,
чтобы принять душ. Надев чистую ночную рубашку, она на цыпочках пошла в
спальню к мужу. Он позвал ее...
Замечание о том, что в темноте он не узнает, какую Диану держит в объятиях,
вселило в нее мужество покориться своему желанию. Она ни за что не покажет
ему, что любит. Он был бы поражен, узнав, как страстно она хочет быть ближе
к нему.
Что за жестокая насмешка — она ничего не помнит о зачатии их ребенка! Но
коль скоро она собирается родить от него, то хочет помнить о том, как лежала
в его объятиях этой ночью. Пусть это воспоминание останется с ней на всю
жизнь.
— Диана?
— Не включай свет.
— И не собирался. Я жду тебя.
У нее бешено колотилось сердце. Наверное, если бы он спал, ей было бы легче.
Светила полная луна, и она видела его силуэт, почему-то очень большой. Ей
казалось, что она с легкостью выполнит его просьбу, но теперь уверенность
пропала.
— Не убегай.
Он читает ее мысли? Это унизительно.
— Я... я не убегаю.
— Если это тебе поможет, я закрою глаза.
— Не поможет, — сказала она и только после этого поняла, что ситуация
курьезная.
— Я иногда рычу, но никогда не кусаюсь.
Ее рот изогнулся в улыбке, и она с безрассудной отвагой шагнула к кровати и
нырнула под одеяло.
— Ты не рычишь.
— Откуда ты знаешь?
— Я никогда не слышала.
— Значит, все-таки слушала? Принимаю это как комплимент.
У нее пылало лицо. Хорошо еще, в темноте этого не видно.
— Из-за того, что в доме Тайлер, у меня обострился слух.
— А как же! У нас обоих.
Диана опять улыбнулась.
— Значит, ты необыкновенный мужчина.
— В каком отношении? — Кэл повернулся набок, чтобы посмотреть на нее. Их
разделяло всего несколько сантиметров, и она чувствовала тепло его тела.
— Британи говорила, что, когда родился Юрий, Роман ни разу не вставал ночью,
чтобы покормить его.
— Ничего удивительного. Он вертится на работе день и ночь, поэтому спит как
убитый.
— Теперь мне еще более неловко, что мы жили у них, когда привезли Тайлера из
больницы.
Он приподнялся на локте.
— Роман бы обиделся, если бы мы не приняли его приглашения. Он ведь жил у
нас две недели, когда его дом перестраивался.
Этого Диана не знала.
— Перед своей свадьбой?
— Да. С тех пор он все думал, как бы нас отблагодарить.
— Ну, теперь мне стало легче.
— Настолько легче, что можешь придвинуться?
Кэл быстро притянул ее к себе. Ей ничего не оставалось, как уткнуться лицом
ему в шею.
Оказавшись так близко к мужу, Диана испытала шок. Иногда она видела его
раздетым, но лежать вплотную к его мощному телу — это было откровение,
особенно потому, что его твердые, мускулистые ноги переплелись с ее. Сильный
торс прикрывала майка. Его кожа источала хорошо знакомый легкий запах
лимона. С удивлением она услышала тихий стон — как будто он долго бежал и
теперь наконец достиг цели.
Кэл поцеловал ее в волосы, и она задрожала. Он должен был это ощутить,
потому что поглаживал ее по спине, словно баюкая ребенка.
— Испугалась? — От его низкого, вибрирующего голоса тело охватил озноб.
— Нет.
— Что же ты дрожишь? Холодно?
Лежать в его объятиях было все равно что броситься в огонь.
— Сам знаешь, что нет, — выпалила она.
Кэл рассмеялся. Это было так возбуждающе...
— Мне нравится твоя честность.
У нее остановилось дыхание.
— Ты хочешь сказать, что раньше я была нечестной?
— Нет, но после несчастного случая ты размахивала ею, как флагом. Теперь она
предоставляет вдохновляющие возможности. Значит, наш брак очень крепок.
Брак? Он что, забыл, что они разводятся?
— Вот уж не догадывалась, что я была такая непримиримая, — ворчливо ответила
Диана.
— Более того. — Он чмокнул ее в шею. Сердце у нее немилосердно билось. — Ты
стала женщиной— загадкой. Не знаешь, чего ожидать от тебя в следующую
минуту. Когда я на тебе женился, то и представить не мог, что стану
многоженцем.
— Помнится, ты говорил, что в темноте не сможешь сравнивать.
Он смеялся так, что тряслась кровать. Ей это ужасно нравилось.
—Я врал.
— Ты тоже очень честен.
— Предпочитаешь, чтобы я не говорил правду?
— Нет, — она чуть не застонала. — Это было бы ужасно.
— Согласен. Что бы ни сулило нам будущее, мы знаем, что в этом можем быть
уверены.
Диана беспокойно зашевелилась. Рука сама собой легла ему на грудь. Он тут же
схватил ее пальцы и прижал к губам.
— Может, поговорим об этом?
— О чем?
— О будущем.
— Мы можем говорить, о чем только пожелаешь, — многозначительно прошептал
его голос прямо в ухо, а когда он слегка прикусил мочку, ее пронзила острая
боль желания. — Единственная проблема — сейчас уже четвертый час, а у меня
утром совещание.
Она упала духом.
— Я не знала.
— Я забыл сказать. Когда вечером тебе стало плохо, у меня все вылетело из
головы. Но я обещаю, что постараюсь не заснуть.
Ее охватило чувство вины.
— Нет, Кэл, давай отложим разговор.
— Уверена?
— Конечно. Тебе нужно поспать. Хочешь, я разбужу тебя, когда встану к
Тайлеру в полседьмого?
— Это было бы замечательно. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Диана сделала движение, собираясь вылезти из кровати, но его руки крепко
держали ее.
— Не двигайся. Помнишь наш уговор: ты будешь спать в моей постели? — И когда
она меньше всего этого ожидала, Кэл запечатлел поцелуй на ее полураскрытых
губах. — Если беспокоишься, знай, что совещание будет совсем недолгим и я
смогу отвезти вас с Тайлером к доктору Брауну. Позвонишь мне на сотовый.
Его губы были так близко, что она еле могла дышать.
— Не хочу тревожить тебя во время совещания.
— Ты меня ужасно тревожишь. Из этого состоит весь мой день. Каждый вечер я
жду не дождусь, когда приеду домой к своей красавице жене. Мне завидуют все
наши мужчины, особенно когда ты, бывало, заскочишь во время ленча, чтобы
быстренько чмокнуть меня.
Диана не понимала, что она делала в прошлом.
— Что такое
чмокнуть
?
— Гмм. Поцелуй с обещанием дальнейшего. А делается это таким образом. — Он
накрыл ее рот так властно, что она, казалось, сейчас лишится чувств. Кэл
требовательно раздвинул ее губы, проникая языком внутрь и доставляя такое
жгучее наслаждение, что ей захотелось слиться с ним воедино. — Вот что такое
чмокнуть
, — грустно рассмеялся он.
Диана чуть не заплакала, когда муж отпустил ее и откинулся на подушку. Она
не хотела, чтобы он останавливался. Кроме того, она расслышала стон,
говорящий о том, что он умирает от возбуждения, сотрясающего его тело. У нее
тоже никогда еще не было такого неистового желания!
Из-за несчастного случая в последние пять недель его жизнь круто изменилась,
думал Кэл, засыпая. Новый дом, новый ребенок.
И новая жена.
И будет еще один ребенок.
Диана, лежа в объятиях мужа, пыталась привести в порядок свои мысли и
чувства. Чтобы ублажить ее, он сделал столько, что и десяток мужчин не
справились бы. Можно не сомневаться, что его захлестывает сила страсти.
Британи говорила, что Кэл не всегда был риелтором. В молодости он работал в
инвестиционной компании. Сейчас у него репутация самого удачливого
бизнесмена.
Ее угнетала мысль, что при всей нагрузке на работе он безропотно продолжал
заботиться о ней и младенце. Развод ввергнет его жизнь в еще больший хаос.
Но она не будет стоять у него на пути, он имеет право сам выбрать женщину, с
которой проживет всю оставшуюся жизнь.
Ради Тайлера развод нужно сделать незамедлительно. Социальные службы отдадут
наивысший приоритет ее обожаемому мальчику. Каждый лишний день, проведенный
вместе с малышом, усиливает его эмоциональную связь с приемными родителями.
Чем быстрее ему найдут его будущий дом, тем лучше.
Но при мысли о потере Тайлера и Кэла ее охватывала жгучая боль. Они
составляют всю ее жизнь! Один из них сейчас мирно спит в детской. Другой
только что заснул здесь, рядом с ней. Но днем эта сказка закончится.
Зря она настояла на том, чтобы забрать Тайлера из больницы. Это большая
ошибка. Почти такая же, как лечь в постель к мужу.
Тебе нужна память, Диана? У тебя она есть. Ты только что получила поцелуй,
который не забыть никогда. Тебе этого мало? Ты хочешь больше? Ты хочешь все?
Но ты никогда не станешь прежней
.
В приемной доктора Брауна всегда толпа беременных женщин. Кэл чувствовал
себя здесь вполне уместно, потому что к его плечу прильнул Тайлер.
Кэл не мог бы сильнее чувствовать себя отцом, даже если бы мальчик был его
кровным сыном. Что бы ни говорила Диана, он не потеряет этого парнишку и ей
не даст уйти из его жизни.
Ночью у него чуть не разорвалось сердце, когда она ответила на его поцелуй.
Пусть ее мозг не помнит их прежней жизни, но ее тело узнало его! Она
...Закладка в соц.сетях
