Жанр: Любовные романы
Синий жасмин
...онь сбросит вас и вы сломаете себе шею! — выпалила она ему в лицо.
— Если женщина раздражена, значит она слишком долго была одна, —
заметил он насмешливо.
— А вы рассчитывали найти меня в слезах, принц Касим?
С недоброй усмешкой шейх выхватил длинную крученую плеть, которой так ловко
пользовался. — Вы, моя девочка, слишком неукротимы, чтобы проливать
слезы.
— Какое, должно быть, разочарование для вас, мсье. Он сбросил плащ и
швырнул его на диван.
— Совсем наоборот. — Его взгляд скользнул по голубой тунике,
подчеркивавшей стройную наготу ее тонких рук. — Я заинтригован, потому
что завтра, а может быть, даже и сегодня, вы опять можете кинуться на меня с
ножом.
— Лезвие сломается, — произнесла Лорна с отвращением, задерживая
взгляд на его широкой груди, на которой ее рука оставила отметину. — У
вас каменное сердце!
— Однако мое каменное сердце не осталось равнодушным к вашей красоте,
cherie. — Взглядом шейх поглаживал ее волосы, светлым сиянием
окружавшим бледное лицо. — Весь день я спрашивал себя, уж не
привиделись ли мне эти солнечные волосы, темно-синие глаза, как жасмин, рот,
умеющий так красноречиво убеждать...
Наступила пауза, так как в шатер вошел слуга, неся в руках поднос, на
котором стояли кувшин лаймуна и высокие бокалы. Поставив поднос на один из
низких столиков, он спросил хозяина, когда подавать обед.
— Через час, Хасан. Сегодня мне хочется жареной ягнятины, а на десерт
маленьких лепешек с султанкой.
— Ягнятина уже на вертеле, сиди. — Слуга улыбался. — Я ведь
знаю, какой у вас аппетит после такой скачки. Вода для бани господину уже
греется.
Занавеска опустилась за Хасаном, и девушка в очередной раз подивилась, с
какими поистине королевскими удобствами живет в лагере шейх. Даже баня к его
услугам, а услугой этой он, содержащий себя в безупречной чистоте,
пользуется явно часто.
— Пожалуйста, налейте мне бокал лаймуна, — попросил шейх.
— К сожалению, ваш слуга только что ушел, — отрезала Лорна, сжимая
в карманах кулаки.
— Налейте, cherie. — В его голосе прозвучала мягкая угроза, и,
закипая в душе, она направилась к столику и наполнила бокал холодным
лимонным соком.
— А теперь принесите его мне, — последовал приказ.
— Да, мой господин. — Девушка повернулась, подошла к нему и
выплеснула содержимое бокала прямо в его надменное лицо. Потом, вся побелев,
смотрела, как капли сбегали на его кибр, а в желтоватых глазах разгоралось
пламя.
— Ну, теперь вам стало легче? — спросил шейх.
— Значительно, — откликнулась Лорна. — Жаль только, что это
была не кислота... Как бы мне хотелось испортить ваше дьявольское лицо!
— У вас у самой дьявольский характер. — Он вынул из кармана
платок, вытер лицо, а потом, не дав ей ускользнуть, схватил и прижал к себе
с такой силой, что каждым своим изгибом, каждой линией она оказалась
вдавленной в его крепкое тело.
— Как же ты меня ненавидишь! — Губы его медленно приближались к ее
рту, глаза угрожающе сверкали. — Сперва пыталась заколоть меня, а
теперь стараешься вызвать мою ярость в надежде, что я сломаю тебе шею. Да
разве можно ломать такую прелестную шейку, та chere. Скорее уж я покрою ее
поцелуями.
Почувствовав на себе его губы, Лорна закрыла глаза и вычеркнула из памяти
его лицо, но не смогла отключить чувства и не ощущать его жадных губ на
своей шее, щеках, висках. Дрожь сотрясала ее с головы до ног, когда горячие,
ищущие губы закрыли ей рот, отгибая назад ее голову, пока она не обессилела
в его руках.
— Пожалуйста... отпусти меня, — взмолилась девушка, когда смогла
говорить.
— Вот, прошу. — Шейх со слабым смешком выпустил ее из
объятий. — Ты свободна.
— Не мучай меня! — В рамке растрепанных мягких волос мерцали
умоляющие сапфировые глаза. — Дай мне лошадь и проводника... Отпусти
меня в Ираа. Я никому не расскажу, что была здесь!
— И ты, конечно, гарантируешь мне отпущение грехов! — съязвил он,
наливая себе другой бокал лаймуна, который выпил с жадностью. —
Разумеется, ты никому не расскажешь, ведь, не дай бог, кто-нибудь да узнает,
что в пустыне ты встретила достойного соперника. Интересно, скольких мужчин,
маленькая фурия, обратила ты в бегство своим презрением и холодностью?
— Ты просто скот! — Щеки ее вспыхнули румянцем. — Тот
конокрад был гораздо менее жесток, чем ты, с твоей баней, книгами и матерью-
испанкой!
— А вот мою мать мы обсуждать не станем, — оборвал ее шейх. —
У нее, по крайней мере, было горячее сердце.
— Если я так холодна, тогда зачем держать меня в своем роскошном шатре?
Уж наверное ты предпочел бы кого-нибудь погорячее?
— Одну из моих девушек для развлечений, да? — Он вздернул черную
бровь. Как тебе известно, я развожу лошадей и очень их люблю. Но время от
времени в табуне появляется какая-нибудь особенно упрямая, и тогда я с
удовольствием укрощаю ее.
— Ты хочешь сказать, ломаешь, — парировала Лорна.
— Единственный раз одну из моих лошадей едва не сломали, и я на твоих глазах запорол виновного.
— Так, значит, ты уверен, что похищение девушки не доставит тебе
больших неприятностей? Понимаю, принц Касим: по вашему мнению, женщина едва
ли может успешно соперничать с хорошей лошадью. Однако, волею случая, я — не
арабка и не желаю, чтобы по вашей прихоти меня держали здесь как пленницу. У
меня есть права, и вы не сможете их игнорировать. Я — не вещь.
— Ни одна арабка не станет так рассуждать, — сказал Касим. —
Неужели вы уверены, что власти тут же начнут прочесывать всю пустыню в
поисках вас? Конечно, вокруг Фадны они еще поищут, ну, порасспрашивают о
вас, но как только узнают, что вы сумасбродны, упрямы и необыкновенно
красивы, то обреченно пожмут плечами и скажут, что вы совершили большую
глупость, отправившись в одиночестве.
Лорна безмолвно уставилась на него.
— Так значит вы... У вас нет намерения отпустить меня обратно в Рас-
Юсуф? — Жуткая слабость охватила девушку; ей захотелось броситься на
ковер и завыть по-звериному. — Вы собираетесь держать меня здесь?
— До тех пор, пока мне это будет нравится, — лениво откликнулся
он. После дневных дел мужчина жаждет развлечений, а у вас это прекрасно
получается, девочка моя. В вас есть сила и неукротимость, и мне это
нравится. Вы прелестны, но холодны, и такой контраст я нахожу весьма
волнующим.
— В вас нет ни капли жалости, — выпалила она.
— А у вас нет ни капли знаний о теле и его безжалостных потребностях,
возразил шейх.
Лорна опять уставилась на него; каждый ее нерв был натянут до предела.
— Да вы просто дьявол! — сдавленно простонала она.
— Возможно, но тогда отражение дьявола — в лице женщины — синеглазой, с
нежным ртом, дразнящей и переменчивой.
Он откинул входную занавеску шатра и встал там, разглядывая ее. Эта тигриная
грация и самоуверенность казались оскорбительны, а взгляд собственника
приводил Лорну в ярость.
— Вам специально принесли одежду, чтобы я мог наслаждаться видом
девушки, а не очаровательного мальчика. И вы будете носить ее!
— Это те вещи, которые вы купили, чтобы обрадовать свою рабыню во
дворце? — Губы Лорны искривились. — Да вам придется силой надеть
их на меня!
— Пожалуй, обратная процедура доставила бы мне куда больше
удовольствия, девочка моя. — Касим явно забавлялся. — Тюркейя —
моя сестра, а не рабыня.
Насмешливо поклонившись, он удалился. Какое-то время мужественный силуэт
шейха был еще виден на фоне занавески, пока он говорил с одним из стражей-
арабов, приставленных ко входу в шатер, чтобы она не могла убежать.
Лорна поднесла руку к горлу, словно желая схватить готовое выскочить сердце.
Значит, пока она не надоест ему, ее будут держать в этой шелковой клетке,
наполненной зыбкими тенями от масляных ламп! Ее силой заставят разделять
общество принца и его ласки...
Девушка вынырнула из океана своих мыслей и снова оказалась в реальном мире,
в гареме, куда как раз вошла Захра, чтобы помочь ей переодеться. Лорна была
тиха и покорна. Она позволила облачить себя в дымчатую бархатную тунику с
мелкими жемчужными пуговками от горла до талии и в шелковые шальвары,
стянутые у щиколоток. Затем обулась в рубиново-красные бабуши с загнутыми
вверх носами и разрешила Захре расчесать себе волосы, пока они не заблестели
ярче, чем ее шелковые одежды.
Так значит Тюркейя — сестра шейха. Наверное, он ее очень любит, раз покупает
ей подарки. Лорне трудно было представить себе, чтобы этот безжалостный
человек мог кого-то любить. Любовь, нежность, привязанность — все эти
чувства хранятся в сердце, а для Лорны этот человек был совершенно
бессердечным.
— Захра?
— Да, лелла?
— А сестра твоего хозяина очень красива?
— Принцесса Тюркейя похожа на золотую куколку, с ресницами, в которых
может запутаться мотылек, и густыми черными волосами до талии. Говорят, за
нее сваталось много богачей, но принц Касим всем отказал от ее имени.
— А разве не слово отца должно быть в этом деле последним?
— Эмир слишком занятой человек, чтобы заниматься женскими делами, даже
если речь идет о дочери. Тюркейя ведь только дочь. Вот сиди Касим — гордость
и радость эмира. Он всегда разрешает своему сыну делать все, что тому ни
вздумается.
— Не могут в это поверить! — Лорна прикусила губу. Ей снова стало
больно и страшно. И, хоть кроме служанки здесь никого не было, она
устыдилась и с отвращением отвернулась от зеркала, бесстрастно отразившего
ее уже вполне гаремный облик.
— Лелла недовольна своей наружностью? — с тревогой спросила
Захра. — Может быть, нужны украшения на шею и серьги?
— Прекрати! — В голосе Лорны звучали слезы. — Я и так, без
этих дополнений, уже похожа на одалиску. У меня такой вид, будто я собираюсь
на карнавал!
— А что это
карнавал
? — Служанку приводило в явное
замешательство поведение белокурой румии. Могущественный принц поселил ее в
своем шатре, куда почти никому нет доступа, а у нее это, похоже, не вызывает
ни малейшей радости или гордости.
— На карнавале, Захра, гуляют люди, которые могут быть смелыми или
веселыми только под маской. Карнавал похож на настоящую жизнь. Мы улыбаемся,
чтобы скрыть боль. Смеемся, чтобы не показывать слез.
— Все записано, — произнесла Захра совершенно серьезно. — Мы
не можем удержаться от поступков. Они уже предопределены!
— Да, я понимаю, не все зависит от самих людей. Поэтому у нас и
говорят:
Презирай грех, но не грешника, ведь он грешит не по своей воле
.
Лорна отдернула бисерную занавеску и заставила себя выйти в переднюю часть
шатра. Там Хасан накрывал на стол. Шейх еще не вернулся. Выходя подышать
прохладным вечерним воздухом и полюбоваться яркими звездами, девушка
чувствовала на себе взгляд слуги. Около шатра метнулась тень, и Лорна
поняла, что это ее страж молча наблюдает за ней, пока она тут стоит, вдыхая
странные запахи лагеря вместе с запахами самой пустыни.
Ей очень захотелось посмотреть, как выглядит огромная, величественная
пустыня в свете восходящей луны, но вместо этого она со вздохом вернулась в
шатер. Захра и Хасан уже ушли. В шафрановом мерцании ламп еще роскошнее
казались и мягкие ковры, и поблескивающие подушки с портьерами, и узорчатая
медная утварь. На низком столике у дивана уже стояло круглое блюдо с
оловянной крышкой. Подано было и вино; Лорну поразило, что ее похититель
осмеливается не соблюдать законов ислама, запрещающих мусульманину
прикасаться к вину.
Она вся сжалась, когда в шатре появился шейх, свежий после бани, как всегда
с непокрытой головой, в длинной, до пят, свободной одежде, низко открывавшей
смуглую шею. Его присутствие подавляло девушку. Он был похож на грозного
дикого зверя, полного коварной энергии, который мог и замурлыкать и укусить.
В плетеных сандалиях Касим совершенно бесшумно прошел по ковру и приблизился
к ней. Взгляд его смягчился, но такого Лорна боялась его еще больше.
— Какие светлые волосы подарила тебе судьба, — произнес он, взяв
девушку за руку и проводя кончиками ее пальцев по своим губам. —
Улыбнись мне, ласково попросил шейх.
Лорна застыла. Словно ледяная статуя, стояла она недвижно, и только сердце
громко стучало от его близости и прикосновений.
— Можешь ты улыбнуться?
— Улыбаются только счастливые, — произнесла она.
— А если я скажу тебе, моя Динарзада, что ты прекрасна, разве это не
сделает тебя счастливой? — Его собственная улыбка вышла несколько
кривой.
— Между прочим, Динарзада была совершенно несведуща в любви. Невинное
создание.
— А ты, без сомнения, предпочел бы Шехерезаду?
— Лорна вздернула подбородок. — Или тебя уже утомили все, кого ты
знаешь?
Он лишь высокомерно рассмеялся, сверкнув белыми зубами.
— Давай поедим! Я весь день провел в скачке и умираю с голоду.
Они подошли к дивану, и шейх, развалившись на нем с какой-то тигриной
грацией, снял крышку с блюда, где лежала жареная на вертеле ягнятина,
издававшая восхитительный аромат трав. Для Лорны были приготовлены нож с
вилкой; ее сотрапезник время от времени поглядывал на нее, словно удивляясь
ее сдержанной манере есть.
— Я провел в пустыне большую часть своей жизни, — сказал
он. — Поэтому и мне свойственны привычки моих соплеменников, хотя я и
пью вино.
— Удивительно, как это тебе удается не просыпать из руки рис или горох,
заметила Лорна, отхлебнув из бокала глоток французского вина.
— Чтобы есть так, нужна сноровка. Хочешь, я тебя научу?
— Нет. — Она покачала головой и отвернулась, избегая его взгляда.
Каждой своей клеточкой девушка ощущала его мужественность, которой прямо-
таки веяло от этих широких плеч, стройной мощной шеи, переходившей в
выпуклую грудь. В неярком свете ламп кожа его приобрела бронзовый оттенок.
Глаза были полуприкрыты густыми ресницами.
— О чем ты задумалась, та fleur? — Касим произнес это рассеянно,
опуская жирные пальцы в мисочку с водой и вытирая их полотенцем.
Лорна вся содрогнулась. Мой цветочек... И эти любовные слова говорит он,
втоптавший ее в грязь.
— Разве я уже не хозяйка даже собственным мыслям? — ответила она
вопросом на вопрос.
— Нет, отчего же... Разумеется, твои мысли принадлежат тебе... хотя
половину из них мне ничего не стоит прочитать. — Касим окинул ее
игривым взглядом, а потом, схватив лепешку, с яростным наслаждением впился в
нее зубами. — Присоединяйся. Это очень вкусно.
— Мне уже достаточно. — Девушка тоже окунула пальцы в свою мисочку
и вытерла их. — Я... мне ведь не пришлось весь день скакать, вот и не
нагуляла такого аппетита.
— А тебе хотелось бы покататься верхом?
Она смотрела на него с недоверчивым волнением.
— А можно? Ты разрешишь мне?
— Разрешу ли я тебе? — Он наклонился к ней и глазами, золотыми в
неярком свете ламп, словно вобрал в себя ее всю. — Я многое могу
разрешить тебе, дорогая, только не отпущу.
— Тогда мне... я хотела бы прокатиться. — Огромные глаза Лорны
стали печальными.
— Вот и прокатишься, — ответил шейх, улыбаясь и глядя на нее — на
свою забаву, каприз, — к желаниям которой можно снисходить, а можно и
игнорировать их — как душа пожелает.
Глава 7
Эти края — моя земля — отличаются великолепной первобытностью, и ты ее
увидишь, — продолжал шейх. — Мы будем кататься вместе, а когда я
буду в отъезде, кто-нибудь из моих людей станет сопровождать тебя. Ведь ты
уже поняла, что одной тебе ездить опасно... Я не могу допустить такого.
— Ты знаешь, что я ускачу! — Лорна негодовала на его близость и на
власть над нею. — Как только мне представится случай, я пешком уйду, и
смерть в пустыне меня не устрашит.
— Какая ужасная угроза. — Он провел пальцем по ее щеке. —
Значит, ты согласна терпеть муки жары, жажды и одиночества, лишь бы
избавиться от меня, а? Мы ведь за много миль от Ираа...
— А ты подумал... о моей семье? — произнесла девушка с
безнадежностью в голосе. — Представь, что на моем месте оказалась твоя
сестра!
— Тюркейя не так глупа, чтобы уехать в пустыню одной. Восточная
мудрость у нее в крови.
— Может быть, твоя Тюркейя мудра просто потому, что судит обо всех
мужчинах по своему брату! — Лорна смело встретила его взгляд. — А
я оказалась глупой просто потому, что судила обо всех мужчинах по своему
отцу. Он-то был галантным и добрым.
— Почему ты говоришь в прошедшем времени? Кулак Лорны обрушился на
подушку. Как это она упустила из виду, что отец уже умер и не может
вступиться за нее.
— Разве тебя не задевает моя ненависть! — Крикнула девушка.
— Меня гораздо сильнее задело бы твое равнодушие. — Касим оторвал
ее руку от подушки и задержал в своей. Пальцы девушки казались очень
маленькими, белыми в его большой и смуглой руке. — Ненависть — чувство
загадочное и интригующее. Уж лучше ненависть, чем притворство ради подарков
и расположения. Есть женщины, малышка, которые думают только о себе.
— Не сомневаюсь, что тебя вполне можно назвать экспертом по вынесению
суждений о женщинах! — Ей хотелось выдернуть свою руку, но она знала,
что пытаться бесполезно.
— Я бы не осмелился назвать себя экспертом. — С улыбкой, сделавшей
его глаза еще глубже, он позвонил в медный колокольчик, стоявший на столе.
Почти сразу же появился Хасан с кофейником и чашечками в серебряной оправе.
— Мадам сама разольет кофе, — сказал ему хозяин. Слуга поклонился
и исчез, а Лорна метнула в шейха пылающий обидой взгляд. Она взяла кофейник,
из которого шел пар, а ее сотрапезник, хотя и в небрежной позе, но
напряженно следил за лицом девушки, ожидая, не сделает ли она с кофе то же
самое, что и с лаймуном. Но Лорна, склонив белокурую головку, разлила
густой, ароматный черный кофе по чашечкам и с каменным лицом протянула ему.
— Тебе понравилась наша пустынная кухня? — спросил Касим.
— Она совершенно удивительна, В этом совместном ужине была какая-то
будоражащая интимность. Ночь укрыла лагерь своим темным облаком, заглушая
всякие звуки.
Лорна выпила кофе и нервно поднялась на ноги. Прошлась по шатру, трогая
утварь, но не видя и не ощущая ничего, кроме огромной фигуры принца,
развалившегося на диване. Девушка еще больше напряглась, когда тот, небрежно
нагнувшись, закурил.
— Не хочешь ли присоединиться? — предложил он. — Сигаретка
помогла бы тебе успокоить нервы.
— Мои нервы в порядке, благодарю. — Лорна направилась к выходу из
шатра и откинула занавеску, желая хоть ненадолго избавиться от этой
интимности.
Когда принц подошел и встал за ее спиной, она вся сжалась.
— Ты напряжена, — произнес он. — Хочешь прогуляемся к краю
оазиса.
— О... больше всего на свете! — Лорне уже хотелось выскользнуть
наружу, но Касим удержал ее.
— Ночью прохладно. Надень мой плащ. — Он принес плащ из глубины
шатра и застегнул на ней. — Ну вот. А если перебросить подол плаща
через руку, ты снова станешь похожа на очаровательного мальчишку.
Они вышли наружу. Там его соплеменники, закутавшись в плащи, сидели около
костров, попивая кофе и слушая нежные стенания какого-то музыкального
инструмента. Вокруг таинственно чернели шатры. Спящие верблюды лежали на
песке, вытянув свои длинные шеи.
Когда пара проходила мимо, мужчины повернули головы, но не осмеливались
открыто смотреть на стройную, закутанную в плащ фигурку. Это была их манера
оказывать вежливое уважение гостье хозяина.
Когда Лорна и шейх вышли в залитые лунным светом пески, ей показалось, что
они идут в молоке. У подножия барханов лежали серебристо-фиолетовые тени.
Каждая звездочка над их головами сияла, словно крохотный золотой светильник.
Лорна с наслаждением вдыхала прохладный воздух. Загадочность этих мест,
бесконечность окружавшего их пространства успокоили ее и вызвали почти
благодарное чувство к принцу Касиму, показавшего ей, какой волшебно-
прекрасной может быть пустыня ночью.
— Пустыня подобна женщине, — прошептал он. — Соблазнительная
и переменчивая, она обладает такими глубинами, в которых можно потеряться
навсегда. Я видел ее в самых разных настроениях, и все же каждый день в ее
величавых пространствах есть что-то новое. То холодно отталкивающая, то
мучительно притягивающая, то ласкающая прохладой и обливающая серебряным
светом луны, — все это похоже на объятия возлюбленной.
В безбрежных просторах над ними шелестел ветер, а Лорна смотрела на
стоявшего рядом мужчину, чей профиль твердыми контурами вырисовывался на
фоне сияющей луны. Он был частью всего этого, как соколы, как золотистые
песчаные кошки, прячущиеся в барханах.
— Слышишь ли ты зов пустыни? — Его глаза вспыхнули, встретившись с
ее взглядом, и замерцали, отражая лунный свет.
— Я очарована, — призналась девушка, — но меня пугает
громадность этих пространств, их вечность. Я чувствую себя такой маленькой и
смертной.
— Да, — улыбнулся принц. — Пустыня уже коснулась тебя. И нам
нужно проехаться вдвоем на рассвете. Тогда ты увидишь пустыню другой и
окажешься совершенно у нее в плену.
— А разве мое пленение не является уже свершившимся фактом? —
Лорна поплотнее закуталась в плащ: ветер пробрался ей за шиворот и взъерошил
волосы.
Касим пристально смотрел на нее: на серебрящиеся волосы, бледное лицо, на
котором двумя цветками выделялись сине-фиолетовые глаза. Затем схватил ее и
хотел прижать к себе, но девушка уперлась ему в грудь кончиками пальцев.
— Le desert de l'amour, — тихо произнес он, легко преодолевая
сопротивление. — Смотри, дорогая, ты ведь знаешь, во мне сидит дьявол.
Так не буди его на свою же голову.
— Когда ты меня отпустишь? — умоляюще спросила Лорна.
— Не говори об отъезде, ведь еще только ночь да день прошли, как я
привез тебя сюда. — И его рот завладел ее губами. Казалось, он хотел
сокрушить ее, хотел быть жестоким и нежным одновременно.
— Моя фильджа — мой снег... Я напущу на тебя пустыню и избавлюсь от
такой ледышки, — прошептал он, не отрываясь от ее губ.
— Уж лучше пустыня, чем ты! — Лорна боролась с ним, стараясь
отвернуться, но принц, схватив ее за подбородок, заставил подчиниться своему
взгляду, требовательно сверкавшему в лунном свете. Откуда-то из дальних
барханов долетел вой шакала, преследующего свою жертву.
— Ты глядишь на меня глазами загнанной газели.
— Касим склонил голову и закрыл ей глаза поцелуями, а потом поднял на
руки и понес мимо пальм, шатров, мимо дымящихся костров и через изгородь,
отделявшую его шатер от остальных.
Бережно и жадно прижимая девушку сильными, властными руками, он стремительно
внес ее внутрь шатра... но и на эту ночь оставил в гареме одну.
... Понятие времени в пустыне теряет смысл. Там не тикают часы, нет
городских сигналов и опознавательных знаков безвозвратно уходящего времени.
Жители пустыни узнают время по солнцу, и жизнь их проходит в неспешной, но
непрерывной деятельности.
Поначалу Лорна считала дни, но потом потеряла счет бесконечно тянущемуся,
беспредельному времени, которое она уже провела здесь, в этом лагере посреди
пустыни. Вскоре ей стало ясно, что шейх пользовался не
...Закладка в соц.сетях
