Жанр: Любовные романы
Синий жасмин
...ногозначительная заминка вызвала румянец на бледных
щеках Лорны. Она вскочила на ноги и быстро заговорила:
— Я должна вырваться отсюда! Если ты дашь мне лошадь, я щедро награжу
тебя...
— Деньги для меня ничего не значат, мадам. — Слуга отвернулся от
нее. Хозяин в наказание убьет меня!
С поклоном он удалился из шатра, а Лорна с ужасом поняла, что вряд ли в
лагере найдется хоть единая душа, которая осмелилась бы вызвать
неудовольствие шейха.
Она прижала руку к горлу, все еще чувствуя его поцелуй. Воспоминание об этом
поцелуе, свежее, жгучее, заставило ее вскочить на ноги и броситься к
бисерной занавеске и дальше, в следующее помещение шатра — в гарем...
Там, оглядевшись, Лорна увидела низкую оттоманку, накрытую покрывалом из
золотистого шелка с вышитыми цветами синего жасмина. Рядом на
инкрустированном столике стояла лампа, около которой и лежали портсигар и
медная спичечница. Девушка провела кончиком языка по пересохшим губам. Ее
взбудораженные нервы необходимо было чем-то успокоить, поэтому, отбросив
мысль о том, что эти сигареты наверняка принадлежат ему, она уселась с
ногами на постель и достала одну.
Сигареты были турецкие, но Лорна не обратила на это внимания, — ей уж
очень хотелось курить. Чиркнув спичкой, она поднесла ее к сигарете. Первая
затяжка была чуть резковатой, но дальше пошло лучше. Девушка сидела на
постели в роскошно украшенном гареме своего похитителя, утомленная, но
напряженно прислушивающаяся к любому звуку, любому шороху.
Помещение, как и его хозяин — шейх — сияло чистотой. На роскошных занавесках
и огромных подушках не было ни пятнышка, а в ногах оттоманки лежали черный
шелковый халат и пижама, в тон друг другу.
Сердце Лорны сильно забилось. Нервно вздрогнув, она отвернулась от этих
ночных одежд мужчины. Интимность этого помещения поразило ее в самое сердце,
словно острый нож. Здесь он спал, а вечером отдыхал, читая книги на
французском, которые находились тут же, у постели в шкафу.
Она затушила сигарету, и тут каждая клеточка в ней замерла в нервном
ожидании: бисерная занавеска отдернулась, и появилась молодая женщина под
вуалью.
— Я — Захра, — представилась она и с нескрываемым любопытством
стала разглядывать белокурые волосы Лорны и наряд для верховой езды,
делавшей ее похожей на мальчика. Насмотревшись, служанка вышла и через
минуту вернулась с двумя большими медными чайниками, из которых шел пар.
Поставив их на низенький столик, она отдернула парчовую занавеску, за
которой обнаружился альков, где находилась круглая глубокая лохань,
достаточно большая, чтобы в ней мог поместиться один человек.
— Лелла желает принять ванна? — Девушка говорила на ломаном
французском.
Лорна не просто желала, а жаждала вымыться. Она кивнула, и служанка вылила в
лохань воду из чайников. Затем достала из комода банные полотенца и флакон,
из которого капнула что-то в воду. Сразу вместе с паром поплыл зовущий
аромат, а девушка — славное существо — выскользнула за занавеску,
улыбнувшись и сделав знак, что идет за чем-то еще.
Торопливо скинув с себя запыленную одежду, Лорна шагнула в лохань, в которой
можно было даже сидеть. Она вся вымылась ароматной мыльной водой и
завернулась в одно из огромных полотенец. В это время вернулась Захра,
бережно неся на руках какие-то воздушные одежды. Она разложила перед Лорной
тонкую, прозрачную рубашку, шальвары шелковые с вышивкой на щиколотках,
бархатную тунику и пару мягких туфелек без задников, с загнутыми носами.
Лорна с презрением и отвращением воззрилась на одежду. Это же гаремный
наряд!
— Нет, — она с твердостью покачала головой, глядя на служанку,
которая сразу же забеспокоилась и была явно озадачена. — Раз и навсегда
— нет. — Лорна отвернулась и принялась надевать свою одежду: бриджи и
сапожки, в которых чувствовала себя хоть немного защищенной от шейха.
Дрожащими пальцами девушка застегивала свою рубашку абрикосового цвета,
такую неженственную по сравнению с нарядом, который шейх велел принести для
нее.
Она ему не одалиска. Хоть и напуганная, но без боя ни за что не сдастся.
Лорна вздернула подбородок и встретилась взглядом с большими карими глазами
Захры.
— Je suis desolee, — Лорна пожала плечами, — но я не могу носить такую одежду, понимаешь?
Служанка внимательно рассматривала красивый наряд и явно не понимала, почему
лелла отказывается от него.
— Принц Касим будет сердиться, — произнесла она с трепетом на
своем милом французском.
— Принц! — с презрением отозвалась Лорна. — Надеюсь, он
разозлится настолько, что сломает мне шею. — Затем резко повернулась к
зеркалу, стоявшему на комоде, и увидела, что волосы совершенно спутались. С
неохотой взяла она черепаховый гребень и принялась расчесываться. Лорна
всегда носила с собой губную помаду и теперь, достав из кармана бридж,
провела ею по искривившимся в горькой усмешке губам. Боевая раскраска!
Вечное оружие женщины в критической ситуации.
Пока Лорна приводила себя в порядок, Захра исчезла, оставив весь этот шелк и
бархат лежать живописной нежной горкой на подушках оттоманки; алые туфельки
стояли рядом.
— Я не надену это даже под страхом смерти! — с яростью прошептала
Лорна и, не в силах больше находиться в гареме, направилась за бисерную
занавеску в главное помещение шатра. Там она увидела низкий столик,
поставленный перед диваном с двумя большими подушками и уже накрытый на
двоих. Ножи и вилки были с перламутровыми ручкам, а бокалы отделаны
серебром, что еще больше усилило враждебность Лорны.
Этот человек, привезший ее в свой шатер, этот красивый, безжалостный дьявол,
жил как принц. Она закусила губы. Впрочем, по словам Захры, он и был
принцем. И скоро явится в свой шатер — высокий, кареглазый, высокомерный.
Глава 4
Лорна вздохнула и почувствовала запах кожи, сандалового дерева и конского
пота. Она внимательно стала рассматривать убранство шатра. Стены были
завешаны гобеленами, слабо поблескивавшими в свете медных ламп. Ковры, без
сомнения, были кашанские; обстановка казалась и простой и роскошной
одновременно. Лорна заметила столик из черного дерева, на котором стояла
прелестная резная шкатулка.
Девушка открыла шкатулку и ахнула. Там лежали шахматы, так искусно
вырезанные из слоновой кости, что каждая фигурка казалась почти прозрачной.
Только Лорна взяла коня и стала с восхищением его рассматривать, как вдруг
за ее спиной послышалось легкое движение.
Она резко обернулась, зажав фигурку в руке, и кровь бросилась ей в лицо, а сердце бешено застучало.
Шейх вошел как всегда бесшумно и стал спиной к входу. Он переоделся: вместо
костюма для верховой езды на нем был теперь кибр, застегнутый до горла и
перехваченный в талии широким кушаком. Голова с очень коротко стриженными
волосами была не покрыта. С какой-то львиной грацией и бесконечной
уверенностью в себе стоял этот человек, вот так, молча, и глядел на нее, по-
прежнему одетую в бриджи и сапожки.
Глаза его сузились, и девушка вся напряглась, приготовившись к борьбе.
— Вы играете в шахматы? — спросил он. Лорна ожидала другого
вопроса почему она не надела того, что прислал он, — и, кладя шахматную
фигурку в шкатулку, почувствовала, что рука ее дрожит. Однако, закрыв
крышку, произнесла вполне холодно:
— А вы, мсье, играете?
— Все хитроумные игры, смысл которых в нападении и защите, в атаке и
отступлении, были придуманы утонченным восточным умом, — медленно
произнес шейх, приближаясь к ней. Лорна сжалась; ей захотелось куда-нибудь
укрыться.
— Вы дрожите, словно птенец. — Наклонившись к столику, он взял с
блюда миндаль, скорлупа которого тут же треснула под его крепкими зубами.
Белая одежда красиво оттеняла его загорелое лицо, шею и руки. На
указательном пальце правой руки Лорна заметила массивное кольцо с
выгравированными на нем знаками... Нет, все-таки шейх был очень хорош своей
мрачной, повелительной красотой, с такими мощными широкими плечами, что тень
от них полностью закрывала Лорну, когда он, словно башня, возвышался над
ней, повернувшись спиной к свету.
— Вы смотрите на меня так, будто я собираюсь вас съесть. — В его
голосе чувствовалась насмешка. — А почему вы не надели того, что
принесла служанка? Вам было бы гораздо удобнее, чем в этих бриджах и
сапожках!
— Я предпочитаю носить свою одежду! — Лорна сунула руки в карманы
бриджей и стала еще больше похожа на мальчика. — Ас чего это вам вообще
вздумалось присылать мне одежду, принц Касим? Уж не для того ли, чтобы
облегчить свою совесть, вы решили одеть меня словно наложницу?
Он вздернул темную бровь.
— В лагере я предпочитаю, чтобы меня титуловали шейхом, впрочем к вам
это не относится. К тому же, как вам должно быть известно, дьявол совести не
имеет.
— Так значит у вас множество титулов? — Ее тон стал брезгливо-
презрительным. — А для меня вы все равно хуже того злосчастного
конокрада! Тот был беден и нуждался в деньгах, вот и... похитил меня.
— Почему вы так уверены в этом? — Белые зубы шейха сокрушили еще
один орех.
— Потому что простому арабу я должна казаться слишком худой и
бледной, — с вызовом ответила Лорна. — Я ведь не
луна в
четырнадцатый день ее рождения
, с соблазнительными изгибами и глазами
газели.
Шейх тихо рассмеялся, словно гортанно промурлыкал своим смуглым горлом.
— Для женщины вы очень скромны и, не сомневаюсь, хотите, чтобы я также
счел вас худой и бледной.
— Его желтовато-карие глаза скользнули по ней. — Мне досадно, что
вы предпочли этот мальчишеский вид. На такой гибкой, изящной фигурке, как
ваша, восточный наряд выглядел бы гораздо лучше.
Когда он своим низким голосом явно намеренно упомянул о ее фигуре, Лорне
захотелось убежать и спрятаться. Она вдруг ощутила, что рубашка облипает ее,
а бриджи выдают стройность ее бедер. И радости ее не было предела, когда
занавеска откинулась и вошел слуга с подносом, на котором стояло несколько
блюд под крышками.
Проворно и искусно он расставил блюда на столике и разлил по бокалам с
серебряным ободком какую-то прохладную жидкость зеленого цвета. На Лорну
слуга не взглянул ни разу. Все так же скромно опустив глаза, он поклонился и
выскользнул из шатра, оставив ее наедине со своим хозяином.
— Садитесь, прошу вас. — Шейх показал на диван.
— Я... я не голодна, — с вызовом произнесла она.
— А я уверен, что голодны, mon enfant. — Шейх поднял ее на руки,
как ребенка, и усадил между больших диванных подушек. Сам уселся рядом и
протянул ей один из бокалов. — Это — лаймун, напиток из сока особых
лимонов, мяты и меда. Прошу. Я знаю, что пить вам тоже хочется.
— Ничего вы обо мне не знаете, — возразила девушка. — Для вас
я только предмет!
— Но весьма украшающий обстановку. — Голос его смягчился. Он
поднес бокал к ее губам. — Глупышка вы, да еще и своенравная, прямо как
девочка, которая пугливо убегает, случайно увидев свое отражение в пруду.
Неужели вы не осознаете собственной красоты?
Лорна смотрела на него во все глаза, которые приняли совершенно фиалковый
оттенок: казалось, будто взяли два цветка и прижали к ее юному бледному
лицу.
— Пейте же. — В голосе шейха слышалась мягкая
непреклонность. — Вы уже немного охрипли, а мне вовсе не хочется
принуждать вас жаловаться.
— И это говорите вы? Да ведь кроме принуждения и силы вы никакого
закона не знаете! Ваши собственные люди бояться вас до смерти.
— Почему вы так решили? Уж не потому ли, что Хасан и Захра отказались
помочь вам сбежать? — Он рассмеялся, а Лорна, воспользовавшись тем, что
шейх держал бокал с лаймуном у самых ее губ, схватила бокал и сразу же
отодвинулась в сторону. Прихлебывая напиток, она наблюдала, как хозяин
смуглыми пальцами разрывал надвое жареных голубей, лежавших поверх красиво
выложенного на блюде риса с овощами.
— Идите сюда. Вам нужно поесть; впрочем, не есть же вам руками. —
И он показал на столовые приборы с перламутровыми ручками. — Вы же весь
день провели в пустыне, на воздухе и, должно быть, очень проголодались.
Хасан прекрасный повар и сильно обидится, если вы не попробуете ни кусочка
из нашего ужина.
Нашего ужин а. Ее передернуло, но под пристальным взглядом этих карих глаз
Лорна взяла немного кускуса и заставила себя съесть.
— Ну а теперь кусочек голубя, — ласково уговаривал шейх, положив
ей на тарелку одну из поджаренных птичек.
— Как вы все любите голубей, — заметила Лорна, зная, что этих птиц
специально отлавливают в пустыне сетями из-за нежного мяса.
— Естественно, — ответил он, опять вздернув бровь уже знакомым ей
манером. — Попробовав, вы тоже признаете, что это — царская еда.
— Вернее — принцева, — поправила она, внимательно глядя, как шейх,
скатав из плова аккуратный шарик, отправил его в рот. Лорна заподозрила, что
он специально демонстрирует ей манеры жителя пустыни, а услышав его смех,
поняла, что была права.
Через некоторое время слуга принес кофе и разлил его по крохотным, изящным
чашечкам. Кофе был французский, но из-за своих опасений Лорна оказалась не в
состоянии оценить его по достоинству. Прежде чем удалить Хасана, шейх сказал
ему несколько слов, и Лорна с ужасом поняла, что с этой минуты они остаются
совершенно одни.
Поэтому она удивилась, когда занавеска шатра приоткрылась еще раз и
появилась длинноногая гончая с шелковистой шерстью; обойдя и обнюхав весь
шатер, она положила передние лапы на плечи хозяину и замерла.
Шейх нежно гладил ее по спине, не сводя глаз с Лорны.
— А вы любите собак? — спросил он. — Англичане, кажется, с
большой нежностью относятся к ним?
— Да, я люблю их, — отвечала она, глядя при этом на собаку с тем
же недоверием, что и на ее хозяина. Гончая сначала тоже рассматривала
девушку, а потом подошла и принялась обнюхивать ее сапожки.
— Не бойтесь Феджра, — произнес шейх, откидываясь на диванные
подушки. Будучи настоящим сыном пустыни, он куда галантнее меня.
Лорна не очень хорошо поняла смысл этих слов. Для нее-то шейх и был сама
пустыня со всеми ее опасностями, утонченностью и живописностью. Без
малейшего страха она протянула руку и погладила Феджра по прохладной мягкой
шерсти. Пес, обнюхав ее пальцы, положил ей на колени свою красивую голову и
уставился на нее одухотворенными, почти человеческими глазами. Шейх тихо
засмеялся:
— Вы ему в новинку, — и, наклонившись, взял сигарету из коробочки,
лежавшей рядом. — Хотите курить, Лорна?
Он произнес ее имя с каким-то мягким раскатом, словно с нежным гортанным
мурлыканьем. Девушка тут же пришла в ярость, что он осмелился обратиться к
ней так интимно.
— Нет, благодарю вас! Я не привыкла к такому сорту!
— Что ж, можно и привыкнуть к тому, что поначалу кажется чуждым, —
заметил шейх, поднося к сигарете зажженную спичку; глаза его при этом
многозначительно блеснули. Он с явным удовольствием вдыхал дым, лениво
рассматривая Лорну, гладившую пса. Она была по-прежнему напряжена. От этого
человека, развалившегося на диване, исходила такая сила, будто он энергично
расхаживал по комнате.
— О чем вы задумались? — требовательно спросил он.
— О том, что в отеле, в Ираа, обо мне будут сильно беспокоиться. —
Голос ее дрожал, а ресницы отбрасывали на щеки едва заметные тени.
— Кто? Мужчина? — Вопрос просвистел, словно удар плети.
— Разумеется. — Подняв глаза, в которых были и вызов и
пренебрежение, Лорна встретилась с его взглядом. — Он наверняка станет
меня разыскивать, потому что знал, что я собираюсь в оазис Фадну, и наймет
охотников-арабов, чтобы найти меня.
— Тогда им понадобится чрезвычайно острое зрение, — язвительно
заметил шейх. — Каждое утро, обласканные ночным ветром, пески пустыни
становятся девственными, словно в первый день творения.
— Родни найдет меня! — Эти слова вырвались у нее в полном
отчаянии.
— Он любит вас, а? Этот мужчина, которого вы назвали Родни? —
Голубоватый дымок сигареты вился у самых его глаз, золотистых, как пески
пустыни, и затаенно-коварных, как у леопарда.
— Да, он... он обожает меня. — Лорна и думать забыла, что
безжалостно отвергла Родни Гранта. — Я... я уверена, мсье, что для вас
не может быть интересна женщина, уже принадлежащая другому мужчине.
— Мужчине, который позволил вам отправиться одной в пустыню? —
Желтоватые глаза шейха блуждали по ее волосам, лицу и наконец остановились
на голубоватой жилочке, отчетливо пульсировавшей под тонкой, нежной кожей
шеи. — Пустыня это то место, очарование которого необходимо с кем-то
делить, и непохоже, девочка моя, чтобы вам так уж хотелось делиться ее
волшебством именно с этим мужчиной.
— Мы... мы поссорились, и я ускакала от него в порыве раздражения...
— И он не последовал за вами? — У шейха были глаза человека,
обмануть которого просто невозможно.
— Он не похож на вас! — вспыхнула Лорна. — Он не станет
пускаться вскачь за девушкой и стаскивать с седла ее же собственной лошади!
— Какой же он, должно быть, вялый и малоинтересный юноша. — Изящно
очерченные губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Не удивительно, что
вы не любите его.
— И все-таки я скорее буду с ним, чем с вами — варваром пустыни!
— В самом деле? — Он рассмеялся глубоким грудным смехом. —
Надо вам сказать, что варварская кровь в моих жилах несколько разбавлена...
Моя мать родом из испанского города Кадиса, его называют еще Серебряным
Кубком. Кожа у нее была светлая и нежная, словно лепестки камелии, а глаза —
золотистые, как ноготки.
Лорна оторопело уставилась на него... Сердце ее сильно забилось, и как будто
стало легче от того, что его мать была европейской женщиной.
— А ваш отец ее похитил и засадил в гарем?
— Она работала медсестрой в госпитале в Марокко. — Шейх приподнял
сигарету и дунул на нее. — Человек, которого я имею честь называть
своим отцом, встретил ее там и сделал своей женой.
— Женился на ней! — воскликнула Лорна.
— Он глубоко и искренне полюбил ее. — Неожиданно в его желто-карих
глазах зажглись опасные маленькие огоньки. — Впрочем, история этой
пылкой пустынной любви вряд ли взволнует холодную кровь маленькой ледышки с
туманных берегов Британии.
— Я целый год прожила в Париже, так что знакома кое с какими обычаями
жителей континента.
— И как вам Париж? Не правда ли, город, полный очарования?
— Можно подумать, мсье, что вы там были.
— Я там учился, мамзель.
Глаза Лорны широко раскрылись; этот человек заинтересовывал ее все больше и
больше, и в то же время она злилась на себя за свой просыпающийся к нему
интерес.
— Понятно, — произнесла она. — Так вот откуда такое знание
французского языка.
— Да вы и сами прекрасно говорите по-французски, msa petite blonde.
И снова в его голосе прозвучала собственническая нотка; девушка отодвинулась
от него подальше в подушки, снова ощутив страх перед этим человеком по имени
принц Касим, который жил по законам пустыни и смело брал то, на что другие
мужчины только заглядывались.
Когда он поднялся и вывел собаку из шатра, стены медленно поплыли перед
глазами Лорны. Вокруг стало тихо. Большой лагерь наконец угомонился, и
тишину нарушали лишь протяжные зевки верблюдов, звяканье их шейных
колокольчиков да тявканье сторожевых псов. По шатру пролетел прохладный
ветерок, от которого огонь в лампах затрепетал, а Лорну пробрала дрожь. По
стенам, завешанным гобеленами, бегали зыбкие тени, а бисерная занавеска
шевелилась, словно ее трогали невидимые пальцы.
Какое-то время Лорна сидела, уставившись в эту занавеску бессмысленным
взглядом, и вдруг с мучительным рыданием вскочила на ноги и бросилась было
бежать из шатра, в темную ночь.
Сильные руки, жесткие и безжалостные, перехватили ее, подняли и понесли
обратно в шатер. Лежа в этих руках, девушка увидела в янтарном свете лампы,
что глаза шейха сияют расплавленным золотом сквозь черные ресницы. Страх
придал ей силы, но в его гибком теле мощи было куда больше, и он шутя пресек
ее попытки вырваться из его рук.
— Глупышка, ты только еще больше устанешь. — Он губами стер
слезинки, блиставшие в ее глазах. — Какой смысл сопротивляться? Ведь ты
и сама прекрасно знаешь, что не сможешь убежать от меня.
— Я тебя ненавижу! — бушевала девушка. — Я презираю тебя!
— Мне нравится твоя неукротимость. — Шейх говорил низким,
глубоким, почти убаюкивающим голосом, словно умиляясь ею. — Ты
своенравна и, наверное, убила бы меня, если б смогла!
Он отнес ее в мягкую постель, а ей захотелось свернуться в клубок и умереть.
Шейх лишь улыбался, глядя ей в глаза, а потом, встав на колени, принялся
разувать ее. Лорна была в каком-то дурмане и только прижималась к постели,
пока он снимал сапожок сперва с ее правой ноги, потом с левой, а затем
отбросил их в сторону.
— Когда ты будешь раздеваться на ночь, горничная тебе не
понадобится. — Он улыбался. — Я пригашу свет.
Шейх вышел. Наступила тишина. Лорна лежала, кусая пальцы, чтобы не
закричать. С диким видом оглядывалась она вокруг себя, и тут взгляд ее упал
на нож, лежавший на столике у вазы с фруктами. Это был слегка изогнутый
кинжал с изысканным орнаментом.
Ни секунды не колеблясь, Лорна схватила его. Когда принц Касим своей
скользящей походкой снова вошел, девушка, судорожно сжимая рукоятку,
бросилась на него, подобно дикой кошке, целясь прямо в сердце. Но он,
опередив ее, схватил за руку, и кинжал лишь слегка оцарапал его сквозь
одежду. Сжав запястье, принц едва не сломал ей руку. Кинжал, поблескивая,
медленно и бесшумно упал на ковер, а Лорна закричала от боли, когда он
перегнул ее руку. Кровь медленно капала из маленькой ранки на белоснежный
кибр, а Касим гипнотизировал ее своими желтыми глазами.
— А вот теперь ты меня рассердила, — произнес он, и снова на его
бронзовом лице мелькнула белая полоска зубов.
— Пожалуйста... — Слезы страха сделали глаза девушки похожими на
цветы под дождем. — Пожалуйста, не надо...
— Я вовсе не собираюсь тебя бить, — насмешливо улыбнулся шейх, и
его жаркие губы пробежали по ее шее до самой ямочки. Лорна попыталась
увернуться от этого обжигающего поцелуя, и тут из карманчика ее рубашки
выпал цветок, который она сорвала в то утро со стены разрушенного дома.
Продолжая прижимать девушку к себе, шейх нагнулся за ним и сделал ей больно.
Лепестки цветка уже были смяты, но по-прежнему издавали слабый, нежный
аромат.
— Зачем ты носишь его у самого сердца? — последовал требовательный
вопрос.
— Сейчас же отдай! — Лорна попыталась вырвать цветок из его руки.
— Кто дал его тебе? — Сузившимися глазами он настороженно
вглядывался в ее лицо. — Тот вялый глупец, который отпустил тебя одну в
пустыню, где не каждый-то араб чувствует себя в безопасности?
— Да, этот цветок напоминает мне о том, кого я люблю, — с вызовом
ответила девушка. — И ты не заставишь меня назвать его имя!
— Так значит это не Родни?
— Значит! — Ей, наконец, удалось выхватить из его наглых рук и
укрыть цветок, такой же поникший и измятый, как и она сама.
— Что ж, храни свои тайны. — Шейх выпустил Лорну и коснулся рукой
раны, словно острие кинжала все еще причиняло ему боль. — После целого
дня в пустыне ты будешь спокойно и крепко спать. Доброй ночи, моя пустынная
добыча!
...Закладка в соц.сетях
