Жанр: Любовные романы
Бухта влюбленных
...тоял на том, чтобы проводить Ферн до
дому. Своей машины у него пока не было, поэтому Гарольд вызвал для них
такси.
— Теперь, когда мы живем в Кэп-Фламинго, бывай у нас почаще, —
сказала Мэми, обнимая Ферн на прощание. Она так и не поняла, каким
испытанием явился для девушки этот вечер. Призвав на помощь всю свою
профессиональную выдержку, Ферн с трудом, но все же смогла в присутствии
четы Остин и их гостей сдержать невероятное волнение, однако, оказавшись
наедине с Кеном в такси, почувствовала, что нервы ее сдают. Она сидела,
напряженно вцепившись руками в сумочку, и ее пальцы нервно теребили расшитый
черным бисером атлас.
Кен находился в Калифорнии уже два месяца, и совместные разработки компании
Бремли
и огромного производственного объединения
Голден ориндж
уже
подходили к концу. Технологии производства в
Голден ориндж
оказались куда
эффективнее, чем в
Бремли
, поэтому Кена и направили перенимать опыт с
целью его дальнейшего использования в Мейденхеде. Весь вечер они с Ферн
беседовали только на отвлеченные темы, но теперь, оказавшись с Кеном наедине
в такси, мчавшем их по ночным улицам, Ферн поняла, что им придется
поговорить о себе самих. Она напряглась всем телом, когда Кен придвинулся
ближе:
— Я хочу, чтобы ты знала, Ферн, — когда ты уехала из Англии, я
оставил все попытки жениться на Роуз ради денег. Без тебя я многое понял,
получил хороший урок. Теперь я знаю, что любовь не заменишь ничем. А вот
ты... ты знала это всегда! Правда же, милая?
— Не называй меня... так! — Ферн почувствовала, как в темноте он
пытается нащупать ее руки, и резко отстранилась. Она вся дрожала... Дрожала
от гнева, внезапно охватившего ее. — Былого не вернешь, Кен. За эти
месяцы я научилась жить без тебя.
— А я нет, Ферн. — Его охрипший голос был преисполнен нежных
чувств. Сейчас она казалась ему очаровательней, чем всегда, словно пережитая
боль сделала ее более зрелой и красивой, и Кен почти не покривил душой,
сказав, что деньги не могут стать заменой любви. Деньги и влияние, даваемое
ими, по-прежнему интересовали его, но не ценою брака с такой женщиной, как
Розмари Бремли, чья пугающих размеров властность в конечном счете заставила
его испытать вовсе не разочарование, а чувство облегчения, когда его
избранница дала согласие на брак с собственным кузеном — с тем чтобы
состояние Бремли осталось в семье.
В свете ночных фонарей Кену было хорошо видно лицо Ферн — красивое, с
тонкими чертами и с небольшими темными кругами под глазами — результатом
эмоционального напряжения, испытанного ею за сегодняшний вечер.
— Ферн, пожалуйста, прости меня! Прости за то, что я был слепым,
честолюбивым упрямцем!
В голосе Кена звучала такая мольба и тоска, что Ферн не могла не вспомнить
тех счастливых моментов, которые они некогда пережили вместе. Но эти
воспоминания лишь бередили старую рану, и Ферн поскорее открыла окошко
автомобиля, чтобы глотнуть свежего ночного воздуха.
— Мне... невыносимо сейчас говорить о нас с тобой, — сказала
она. — Наша встреча слишком потрясла меня, у меня в душе все смешалось,
и я не знаю сейчас, что испытываю по отношению к тебе. Мне кажется, ты
думаешь, я буду такая, как прежде... будто Роуз Бремли никогда и не было и
боль, которую ты мне причинил, так мала, что достаточно просто сказать:
Дорогая, прости!
Нет, Кен, этих слов недостаточно. Здесь нужны не слова, а
что-то другое.
Машина остановилась, Ферн вышла, и Кен после секундного колебания поднялся
вслед за ней по ступенькам на крыльцо особняка Кингдомов. Нежно, но
настойчиво он развернул ее к себе, и в свете фонаря Ферн могла разглядеть
его взволнованное лицо.
— Да, сердись на меня, милая! Сердись за мое глупое честолюбие, но
только верь, когда я говорю, что по-прежнему люблю тебя! Я любил тебя
всегда, и эти несколько месяцев после твоего отъезда оказались самыми
несчастными в моей жизни! Самыми несчастными и самыми одинокими!..
Одиночество! Это чувство было хорошо знакомо Ферн, но Кен нанес ей такую
рану, причинил такую боль!..
— Я позвоню тебе. Нам нужно встретиться, чтобы поговорить по-
настоящему, — сказал Кен.
— Спокойной ночи, Кен.
Она повернула ключ в замке и скрылась в доме, оставив его, бледного и
несчастного, перед закрытой дверью.
Следующие несколько дней Ферн избегала разговоров и ей с трудом удавалось
выглядеть бодро. Эдвина заметила, что с девушкой творится что-то неладное,
однако, не желая вторгаться в ее личную жизнь, воздерживалась от расспросов.
Объяснение она получила с совершенно неожиданной стороны. До того как слечь
в постель, Эдвина весьма активно участвовала в работе местного комитета
помощи беженцам, жертвам голода, наводнений и других бедствий, и так
случилось, что одна из ее коллег по комитету, некто миссис Хэммонд,
оказалась в числе гостей на недавней вечеринке в доме Мэми Остин. И вот,
заехав навестить Эдвину, а заодно посвятить ее в ход дел комитета, миссис
Хэммонд невзначай упомянула о том, что видела Ферн на вечеринке.
— Да, да, моя дорогая, в сопровождении на редкость красивого молодого
англичанина! — Глаза миссис Хэммонд сияли от удовольствия, ибо больше
всего на свете она любила посплетничать о делах других людей. — Мэми
сказала, что он управляющий в компании
Бремли
— той самой, что недавно
слилась с
Голден ориндж
. Ну и конечно, нет сомнения, что он и твоя сиделка
давным-давно хорошо знакомы!
Так вот оно в чем дело! — подумала Эдвина. — Стало быть, чертов
красавчик, обидевший Ферн, теперь тоже в Америке!
Утром в субботу Ферн решила немного взбодрить себя покупкой нового платья
для загородной вечеринки, устраиваемой в честь возвращения Росса Кингдома.
Эдвина одобрила эту идею, и в одиннадцать часов Ферн села в автобус, идущий
в город. Конечно, она была бы рада, если бы с нею поехала Диана, но та с
самого утра умчалась в Лонг-Бич на очередные рекламные съемки. Утро выдалось
на редкость хмурым — серая туманная дымка плотной пеленой укрывала город, и
лишь пробивавшиеся сквозь нее красноватые лучи солнца, словно языки пламени,
плясали на парусах яхт в гавани. Вскоре глаза Ферн устали от пестроты витрин
и от шумной суеты бурлящего жизнью города. Наконец, увидев в одной из витрин
гиацинтово-синее шелковое платье, Ферн зашла в магазин справиться о цене.
Цена показалась ей вполне разумной, да и платье, выполненное в классическом
стиле, как нельзя лучше подходило Ферн, хотя и требовало небольшого
дополнения. Договорившись о доставке, Ферн заглянула в обувной отдел, чтобы
купить голубые атласные босоножки, после чего решила зайти пообедать в
Мулени
— симпатичный ресторанчик, расположенный в живописном местечке
возле гавани.
Она облюбовала себе место в уголке и погрузилась в изучение меню, когда над
ее головой раздался голос:
— Можно мне присоединиться к вам, Ферн, или вы хотите побыть одна?
Ферн подняла глаза. Волосы ее сегодня были распущены, и одна непослушная прядь нежно касалась щеки.
— Ну конечно, присаживайтесь. — Она улыбнулась Россу Кингдому,
отметив про себя, как он неотразимо красив в этом костюме цвета темной
сливы.
Усевшись напротив, Росс попросил у нее меню, пояснив:
— Люблю выбирать еду сам.
Изучив меню, он предложил начать с холодной дыни, потом съесть по бифштексу
с гарниром из молодой кукурузы, а на десерт взять ломтики персика в сладком
соусе шантильи.
— Какая вкуснота! — воскликнула Ферн, сложив руки замочком и
подперев ими подбородок. Она почувствовала какой-то сладкий трепет и
смущение, когда взгляд Росса на мгновение задержался на ней, прежде чем он
позвал официанта. Ферн вдруг поняла, что это слово,
вкуснота
, он отнес бы
скорее к ней. Подумав, она, однако, не нашла в этом ничего оскорбительного.
Атмосфера ресторанчика, где официанты расхаживали в шерстяных пиратских
камзолах и вязаных шапочках, настраивала на легкий, веселый лад. На улице
Росс взял Ферн за руку, продолжая шутливый спор, возникший из-за того, что
он позволил себе заплатить за обед.
— Да успокоитесь вы или нет, моя милая блондинка?!
Их машина уже слилась с общим потоком, когда он продолжил:
— Я, конечно, понимаю, что вы независимая англичанка, зато я известен
своим упрямством. Тетя даже зовет меня
бычком
. — И Росс рассмеялся.
Глядя на него, Ферн изучала его упрямый подбородок. Да в общем-то и все лицо
Росса носило отпечаток непреклонной гордости, не позволявшей ему уступить
Ларейн, хотя, возможно, он до сих пор еще любил ее. Ферн по себе знала:
когда иллюзии, взлелеянные тобою относительно конкретного человека,
разрушены, ты все равно не можешь принять другого, появившегося на руинах
твоей разбитой мечты, — сердце по-прежнему цепляется за нее. Цепляется
до тех пор, пока твое одиночество не унесет тебя в мутные воды любви снова,
и тогда ты либо слепо бросишься в объятия этой старой, лишенной иллюзий
любви, либо повернешься навстречу новой, неизведанной.
Городской шум остался позади, и Росс выехал на проселочную дорогу. По
обочинам стали появляться деревья, а мотор теперь гудел надрывно, так как
они поднимались в гору. Ферн вдыхала густой запах земли и буйной зелени;
вокруг царили спокойствие и умиротворенность.
— Здесь я любил играть в детстве, — сказал Росс. — Этот лес
был моими джунглями, здесь я охотился на слонов, тигров и диких
кабанов. — Глаза его лучились тепло. — Эти вымышленные кабаны были
огромными разъяренными свиньями из мультиков Диснея... Ну вот, думаю, можно
остановиться здесь. — Он остановил машину и выпрыгнул из нее, увлекая
Ферн за собой. — Пойдемте попутешествуем! Мне интересно, смогу ли я
разобраться в этих дебрях теперь.
— Нам бы не следовало особенно задерживаться, — заметила Ферн,
подумав о своей пациентке и о том, что оказалась с Россом наедине.
Он рассмеялся и буквально ринулся в заросли, раздвинув их и придержав руками
для Ферн. И уже через мгновение они очутились в глубоких дебрях, полных каких-
то таинственных, призрачных шорохов. Здравый смысл, конечно, подсказывал
Ферн, что звуки эти издают птицы в зарослях или зайцы в высокой траве, но
воображение проснулось и в ней, и она представила себе безмолвно крадущихся
в кустах краснокожих воинов с разрисованными лицами, бронзоволицых
поселенцев в грубой домотканой одежде...
— Надеюсь, вы помните обратный путь к машине? — спросила Ферн,
придвинувшись ближе к Россу.
Он окинул ее насмешливо-лукавым взглядом:
— А что? Неужели рядом со мной вы чувствуете себя маленькой девочкой,
заблудившейся в лесу? Разве вам не хотелось бы проснуться рано утром у меня
на руках, покрытой листьями и травой?
Ферн посмотрела в его озорные глаза, и на щеке ее вдруг заиграла ямочка.
— Скорее я покрылась бы краской смущения, — сказала она.
Откинув голову назад, Росс рассмеялся, и его громкий смех вспугнул птиц на
высоких ветвях гигантской секвойи.
Постепенно лес начал редеть, заросли огромного папоротника расступились, и
их взору предстала сказочная поляна. Деревья ровным кругом окаймляли этот
изумрудный травяной ковер, расшитый узором диких цветов. Росс улыбнулся,
когда Ферн не удержалась от восхищенного возгласа.
— Мы не имеем права ступить на это дивное место, — прошептала
она. — Мне кажется, оно относится к сказочным владениям.
— А мне кажется, вы наделены таким правом, — галантно ответил
Росс, оглядевшись по сторонам и улыбнувшись с ностальгией в глазах. —
Когда я был мальчишкой, я приносил сюда яблоки и печенье и пировал здесь в
одиночестве. Жаль, что сейчас у нас нет ничего с собой. Впрочем, мы можем
выкурить по сигаретке.
Они курили, как заправские приятели, и Ферн почему-то совсем не удивлялась
тому, что так неожиданно оказалась в этом волшебном месте — месте
мальчишеских игр Росса. Умиротворенность и безмятежность, царившие здесь, на
время прогнали от них заботы.
Росс уселся на валун, которому сама природа и время придали схожесть с
троном лесного царя.
— Да, это место было моим секретом, когда я приходил сюда один, —
сказал он. — Но наведывался я сюда и с мальчишками, здесь мы любили
играть в обитателей болот Флориды. — Росс усмехнулся. — Я тогда
стащил у дяди Артура бритву, и мы с мальчишками побрили себе головы, как
индейцы. Тетя Эдвина тогда сама почти что превратилась в индейца — чуть не
содрала с меня скальп.
— Могу поклясться, что вы всегда были заводилой и лидером, — со
смехом проговорила Ферн, словно воочию представив себе стайку отважных
мальчишек.
— Это точно. А тех, кто не хотел признавать меня вожаком, я бил. —
Росс украдкой взглянул на Ферн. Она стояла совсем близко; волосы ее были
распущены по плечам, и легкий ветерок трепал белокурые локоны. Сегодня она,
кажется, уже не сторонилась его, и Росс, отбросив сигарету, шагнул к ней. Он
заглянул Ферн прямо в глаза — огромные, нежные, похожие на лавандовую дымку,
в которой можно затеряться. Взяв у нее сигарету, он бросил ее в траву и
затушил каблуком. Сердце Ферн дрогнуло — она поняла, что Росс собирается
поцеловать ее, и тут же вспомнила предостережение Эдвины о том, что он не
будет особенно щепетильным в выборе оружия для защиты от Ларейн.
— Не поехать ли нам домой? — сказала Ферн, отступив в сторону.
Теперь ей уже хотелось поскорее покинуть это сказочное место, волшебные чары
которого могли оказаться разрушенными.
Они направились обратно к машине.
— Моя тетя говорит с вами обо мне? — спросил Росс, легонько
обхватив пальцами ее запястье, и, когда Ферн споткнулась, пальцы его сжались
крепче, чтобы поддержать ее. — Вы не зря споткнулись — значит, говорит.
Она говорит вам, что я — страшный серый волк. Так? И что мое любимое
лакомство — это такие вот очаровательные маленькие создания в белой
медицинской форме. И что стоит вам подпустить меня к себе поближе, я отъем
от вас пару кусочков, а потом припрячу вас где-нибудь в уголочке или под
матрасом и... забуду о вас напрочь. Так?
Неожиданно для себя Ферн рассмеялась:
— А вот и нет. Ваша тетя, Росс, не говорит ничего подобного. — И
эти слова были правдой. Эдвина, разумеется, вовсе не имела в виду, что ее
племянник — любитель пофлиртовать. Напротив, она, похоже, не сомневалась,
что он по-прежнему любит Ларейн.
— Тогда спасибо хоть на том, что называете меня по имени. — Они
подошли к машине, и Росс помог ей забраться в нее. — Не судите меня
строго, Ферн, за то, что я чуть не потерял голову там, в лесу. Вы такая
милая и в вас столько сочувствия! Знаете ли, мужчины иногда нуждаются в
женском сочувствии.
Сама не зная почему, Ферн вдруг посмотрела на его изуродованный шрамом
висок, сердце ее дрогнуло и сжалось, и это ей совсем не понравилось.
Загородный клуб Кэп-Фламинго оказался белокаменным зданием, расположенным на
скале, откуда открывался вид на голубые просторы Тихого океана. Имелся здесь
и свой пляж, к которому можно было спуститься по выдолбленной в скале
лестнице, и теннисные корты, и лужайки для гольфа, и длинная, огибающая все
здание терраса с точеными столбиками перил, где в уединенных нишах были
устроены каменные скамьи. А воздух был напитан ароматом цветущих
кустарников.
Дженифер выбрала клуб местом для вечеринки, с тем чтобы избавить тетю от
суеты и волнений, связанных с приготовлениями, и конечно же от шумных
гостей. В клубе имелось все — хороший оркестр, прекрасные повара и
просторный танцзал.
Дженифер с Россом уехали из дома рано — чтобы встречать в клубе прибывающих
гостей — и теперь стояли на пороге зала, пожимая руки входящим, —
красивая пара, чье внешнее сходство сегодня вечером особенно бросалось в
глаза. На Дженифер было бледно-салатовое платье из органзы и ожерелье из
идеально подобранных изумрудов, нанизанных на серебряную нить. Росс, в белом
вечернем смокинге и черных брюках, показался Ферн еще выше ростом. Она
прибыла на вечер вместе с Дианой, чей отделанный оборками наряд оттенка
цветущего миндаля только подчеркивал классическую простоту гиацинтово-синего
платья Ферн.
Росс написал свое имя в танцевальных карточках обеих девушек, и, заглянув в
свою, Ферн обнаружила, что он записался у нее на четыре танца, в том числе и
на заключительный вальс. Ферн закусила губу, недоумевая оттого, что он
избрал на последний танец ее, а не Ларейн, которая сегодня выглядела просто
обворожительно в переливающемся перламутровом платье. В ушах ее красовались
жемчужины, обрамленные рубинами, а ее смоляные, как вороново крыло, волосы
были убраны в стиле Клеопатры.
Очень скоро зал наполнился оживленной болтовней, на столе появилась огромная
серебряная чаша с пуншем, полированные стенки которой отражали сверкание
драгоценных украшений, многочисленные складки и оборки платьев всех
расцветок и коралловые улыбки. Оркестр играл безукоризненно, и, кружась в
танце с кинопродюсером, приятелем Дженифер, Ферн увидела, как в зал не спеша
вошел Кертис Уэйни.
Боже мой!
— мысленно воскликнула Ферн и по тому, как
он встал в дверях, внимательно скользя взглядом по лицам присутствующих,
поняла, что он ищет ее. Наконец, увидев ее, Кертис заулыбался и, когда танец
закончился, в два счета оказался рядом с нею.
— Извини, старик, это моя девушка, — бесцеремонно заявил он
продюсеру и, прежде чем Ферн успела запротестовать, увлек ее на террасу. На
террасе Кертис оглядел ее всю и рассмеялся. — Ах ты, маленькая бестия!
Я тогда целых полчаса искал этот ключ зажигания! Зачем ты это сделала? Или
мы живем в Викторианскую эпоху и парень должен быть знаком с девушкой не
меньше двух месяцев, чтобы поцеловать ее не то что в губы, а хотя бы в левую
бровку?
В его тоне звучала какая-то мальчишеская смесь обаяния и раскаяния, так что
Ферн не могла удержаться от улыбки.
— Ну а ты конечно же думал, что все девушки уже после двух часов
знакомства хотят, чтобы их поцеловали? — Ферн повернулась, чтобы
возвратиться в зал, но Кертис преградил ей путь.
— Пожалуйста, Ферн, дружи со мной, и я буду вести себя хорошо, —
сказал он. — Понимаешь, у меня есть деньги, а такие парни, как я,
привыкают к тому, что девушкам нужны от них только подарки да возможность
весело провести время. Вот парни и считают, что девушек больше интересует их
банковский счет, а не они сами. Но, честное слово, я совсем не хотел
напугать тебя! Когда я немного поостыл, я искал тебя и очень беспокоился, а
потом догадался, что кто-то подвез тебя до дому. — Улыбаясь, он
заглянул ей в глаза. — Ты получила мои цветы и записку с извинениями?
Она кивнула, внезапно почувствовав к нему жалость: и вправду, человек
не
отягощенный
деньгами хотя бы знает, что девушек интересует только он сам.
Поэтому Ферн не стала возражать, когда Кертис снял у нее с запястья
танцевальную карточку и записал свое имя напротив единственного оставшегося
свободным танца. Это был не парный танец, а ча-ча-ча, и Кертис состроил
жалобную гримасу.
— Я хотел приехать пораньше и записаться к тебе не на один танец, но, к
сожалению, застрял в
пробке
. — Вдруг он заметил имя Росса напротив
заключительного вальса, и брови его хмуро сдвинулись. — Ах вот оно что!
Значит, наш блудный братец воспользовался положением и заграбастал себе
последний вальс с самой хорошенькой девушкой! — сердито воскликнул он.
Кертис наблюдал за Ферн, пока та прикрепляла карточку обратно к запястью,
потом спросил:
— Тебе он нравится, Ферн?
— Мне нравятся все Кингдомы, — ответила она. — Это
замечательная семья.
— Но тебе, наверное, известно, что Росс когда-то был помолвлен с
Ларейн?
— Конечно.
— У нас народ все гадает, женится он на ней или нет. А ты что скажешь?
Все-таки ты живешь у Кингдомов, так, может, тебе известно, куда ветер дует?
— Знаешь, Кертис, я всего лишь сиделка мисс Кингдом, и члены семьи не
посвящают меня в свои частные дела.
— Да нет же, милая, ты ведь прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Ларейн часто бывает в их доме, и ты, наверное, уже могла заметить, какие
чувства они питают друг к другу. Я-то думаю, Ларейн по-прежнему хочет выйти
за него, только ему вряд ли понравится идея жениться на дочери мошенника. Он
ведь, знаешь ли, голубая кровь, потомок Чарлстонов, и гордыни в нем
побольше, чем у самого Люцифера.
Доносившаяся из зала музыка сливалась с рокотом изрядно расшумевшегося
океана — целый день погода стояла неопределенная, а теперь воздух наполнился
влагой, что свидетельствовало о приближении дождя. В лунном свете Кертис
разглядел, как глаза Ферн удивленно округлились при упоминании об отце
Ларейн Дэвис.
— Если бы ее отец не умер, то обязательно сел бы в тюрьму, —
продолжал Кертис. — Только благодаря его внезапной смерти удалось
раскрыть махинации, которые он проворачивал, играя на бирже незаконно
присвоенными фондами компании.
— Ну и что? Ларейн же не виновата в проступках своего отца, да и не
думаю, что подобные вещи смогли бы повлиять на отношение к ней мистера
Кингдома, — возразила Ферн, хотя Кертис был прав — Росс действительно
чертовски горд.
Ферн взялась рукою за парапет, вдоль которого стояли горшки с гортензией.
Гордыни побольше, чем у самого Люцифера, — так сказал Кертис. И ей
вспомнился Росс, высокомерная посадка его головы, какая бывает у людей, не
склонных изменять своим решениям, даже если тем самым они причиняют себе
боль.
Кертис открыл портсигар и протянул Ферн, но она покачала головой. Когда он
прикуривал, Ферн заметила в его глазах заинтересованность.
— Видишь ли, милая, помимо свойственного всем Кингдомам обаяния, —
Кертис выдохнул клуб дыма, — они все как один буквально помешаны на
чести семьи. Знаешь, лет шесть назад Росс любил показать характер. Никому не
позволял командовать собою, и я думаю, это и стало причиной его разрыва с
Ларейн. Некоторые мужчины считают, что это важнее всего. А я... — В
голубых глазах Кертиса сверкнул огонек, и Ферн почувствовала, как он
приблизился к ней. — Я не стал бы возражать, если бы мною немного
покомандовала... хорошая девушка...
— Мне, наверное, пора вернуться в зал, — сказала Ферн, оторвавшись
от парапета. — У меня есть партнер на следующий танец.
— И про ча-ча-ча не забудь, — напомнил ей Кертис.
— Не забуду. Пока, Кертис!
Высокий молодой блондин с тоскливой улыбкой смотрел вслед Ферн, когда она
входила в залитый ярким светом зал.
В Кэп-Фламинго не без оснований поговаривали, что на вечеринках Кингдомов
всегда бывает весело, вот и на этот раз Дженифер имела полное право
выглядеть довольной.
Когда оркестр заиграл заключительный вальс, Росс огляделся по сторонам,
хорошо помня, что танцует сейчас с Ферн. Он увидел ее у буфетного столика,
занятую беседой, и подошел. В синем платье, с изысканно убранными
платиновыми волосами, она смотрелась как флорентийская принцесса, сошедшая
со старинной картины, которую он когда-то видел за границей.
Ей не
хватает, — подумал он с улыбкой, — только драгоценной короны и
жемчужного ожерелья вокруг изящной шеи
. Он молча увлек ее от столика, и,
пока они танцевали, Ферн чувствовала себя в его объятиях гибкой и стройной.
— Вам понравился сегодняшний вечер? — спросил Росс.
— Да, все было просто прекрасно.
— Это весь ответ? — Он рассмеялся. — Я видел, как некоторое
время назад вы танцевали ча-ча-ча с Кертисом Уэйни. То есть, насколько я
понял, вы с ним снова друзья?
— Мне почему-то сделалось его жаль. У него столько денег, а все
интересы сходятся на том, чтобы кататься на яхте и ухлестывать за девушками.
— Ну что ж, по-моему, весьма приятный образ жизни. — Росс не
скрывал насмешки.
— Но ведь на самом деле, Росс, вы так не считаете? — Ферн
посмотрела на него и заметила, что он выглядит усталым.&nb
...Закладка в соц.сетях
